Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Дюма А. / Граф Монте-Кристо

Граф Монте-Кристо [71/83]

  Скачать полное произведение

    - Да, моя дорогая, и похищение удалось на славу, - отвечала Эжени.
     - Да, и притом без насилия, - сказала Луиза.
     - Это послужит смягчаим вину обстоятельством, - отвечала Эжени.
     Слова эти потерялись в стуке колес по мостовой ЛаВиллет. У Данглара больше не было дочери.
    
    
     ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
    
     I. ГОСТИНИЦА "КОЛОКОЛ И БУТЫЛКА"
    
     Оставим пока мадемуазель Данглар и ее приятельницу на дороге в Брюс- сель и вернемся к бедному Андреа Кавальканти, так злополучно задержанно- му в егполете за счастьем.
     Этот Андреа Кавальканти, несмотря на свой юный возраст, был малый весьма ловкий и умный.
     Поэтому при первом волнении в гостиной он, как мы видели, стал понем- ногу приближаться к двери, прошел две комнаты и скрылся.
     Мы забыли упомянуть о маленькой подробности, которая между те я не должна быть пропущен в одной из комнат, через которые прошел Ка- вальканти, были выставлены футляры с бриллиантами, кашемировые шали, кружева валансьен, алийские ткани - словом, весь тот подбор соблазни- тельных предметов,дно упоминание о котором заставляет трепетать сердца девиц и который называется приданы
     Проходя через эту комнату, Андреа доказал, что он малый не только весьма умный и ловкий, но и предусмотрительный, и доказал это тем,что захватил наиболее крупные из выставленных драгоценностей.
     Снабженный этим подспорьем, Андреа почувствовал, что ловкость его уд- воилась, и, выпрыгнув в окно, ускользнул от жандармов.
     Высокий, сложенный, как античный атлет, мускулистый, как спартанец, Андреа бежал целых четверть часа, сам не зная, куда он бежит, только чтобы отдалиться от того места, где е чуть не схватили.
     Свернув с улицы Мон-Блан и руководимый тем чутьем, которое приводит зайца к норе, а вора - к городской заставе, он очутился в конце улицы Лафайет.
     Задыхаясь, весь в поту, он остановился.
     Он был совершенно одинслева от него простиралось пустынное поле Сен-Лазар, а направо - весь огромный Париж.
     - Неужели я погиб? - спросил он себя. - Нет - если я проявлю большую энергию, чем мои враги. Мое спасение стало просто вопросом расстояния.
     Тут он увидел фиакр, едущ от предместья Пуассоньер; хмурый кучер с трубкой в зубах, по-видимому, держал путь к предместью Сен-Дени.
     - Эй, дружище! - сказал Бенедетто.
     - Что прикажете? - спросил кучер.
     - Ваша лошадь уста?
     - Устала! Как же! Целый день ничего не делала. Четыре несчастных кон- ца и двадцать су на чай, всего семь франков, и из них я должен десять отдать хозяину.
     - Не хотите ли к семи франкам прибавить еще двадцать?
     - С удольствием, двадцатью франками не брезгают. А что нужно сде- лать?
     - Вещь нетрудная, если только ваша лошадь не устала.
     - Я же вам говорю, что она полетит, как ветер; скажите только, в ка- кую сторону ехать.
     - В сторону Лувра.
     - А, знаю, где наливку делают.
     Вот именно, требуется попросту нагнать одного моего приятеля, с ко- торым условился завтра поохотиться в Шапель-ап-Серваль. Он должен был ждать "меня здесь в своем кабриоле до половины двенадцатого; сейчас - полночь; ему, должно быть, надоело ждать, и он уехал один.
     - Наверно.
     - Ну, так вот, хотите попробовать его нагнать?
     - Извольте.
     - Если мы его не нагоним до Бурже, вполучите двадцать франков; а если не нагоним до Лувра - тридцать.
     - А если нагоним?
     - Сорок, - сказал Андреа, который одну секунду колебался, но решил, что, обещая, он нем не рискует.
     - Идет! - сказал кучер. - Садитесь!
     Андреа сел виакр, который быстро пересек предместье Сен-Дени, прое- хал предместье Сен-Мартен, миновал заставу и въехал в бесконечную Лаиллет.
     Нелегко было нагнать этого мифического приятеля; все же время от вре- мени у запоздалых прохожих и в еще не закрытых трактирах Кавальканти справлялся о зеленом кабриолете и пегой лошади, а так как по дороге в Нидерланды проезжает немало кабриолетов и из десяти кабриолетов девять зеленых, то справки сыпались на каждом шагу.
     Все видели этот кабриолет он был не больше, как в пятистах, двухстах или ста шагах впереди, но когда его наконец, нагоняли, оказывалось, что это не тот.
     Один раз их самих обогнали, это была каре га, уносимая вскачь парой почтовых лошадей.
     "Вот бы мне эту рету, - подумал Кавальканти, - пару добрых коней, а главное - подорожную!"
     И он глубоко вздохнул.
     Это была та самая карета, которая увозила мадемуазель Данглар и маде- муазель д'Армильи.
     - Живей, живей! - сказал Андреа. - Тепе уже мы, должно быть, скоро его нагоним.
     И бедная лошадь снова пустилась бешеной рысью, ко торой она бежала от самой заставы, и, вся в мыле, домчалась до Лувра.
     - Я вижу, - сказал Андреа, - что не нагоню приятеля и только заморю вашу лошадь. Поэтому лучше мне остановиться. Вот вам ваши тридцать фран- ков, а я переночую в ыжем коне" и займу место в первой свободной поч- товой карете Доброй ночи, друг.
     И Андреа, сунув в руку кучера шесть монет по пять франков, легко спрыгнул на мостовую.
     Кучер весело спрятал деньги в карман и шагом направился к Парижу. Андреа сделал вид, будто идет в гостиницу "Рыжий конь"; он постоял у дверей, прислушиваясь к замирающему стуку колес, и, двинувшись дальше, гимнастическим шагом прошел два лье.
     Тут он отдохнул, он находился, по-видимому, совсем близко от Ша- пель-ан-Серваль, куда, по его словам, он и направлялся.
     Не усталость принудила Анда Кавальканти остановиться, а необходи- мость принять какое-нибудь решение и составить план действий.
     Сесть в дилижанс было невозможно, нанять почтовых также невозможно Чтобы путешествовать тем или другим способом, необходим паспорт.
     Оставаться в департаменте Уазы, то есть в одном из наиболее видных и наиболее охраняемых департаментов Франции, было опять-таки невозможно, особенно для человека, искушенного, как Андреа, по уголовной части.
     Андреа сел на край канавы, опустил голову на руки и задумался.
     Десять минут спустя он поднял голову; решение было принято.
     Он испачкал пылью пальто, которое он успел снять с вешалки в передней и надеть поверх фрака, и, дойдя до Шапель-ан-Серваль, уверенно постучал в дверь единственной местной гостиницы.
     Хозяин отворил ему.
     - Друг мой, - сказал Андреа, - я ехал верхом из Морфонтена в Санлис, но моя лошадь с норовом, она заартачилась и сбросила меня. Мне необходи- мо прибыть сегодня же ночью в Компьень, иначе моя семья будет очень бес- покоиться, найдется ли у вас лошадь?
     У всякого трактирщика всегда найдется лошадь, плохая или хорошая.
     Трактирщик позвал конюха, велел ему оседлать Белого и разбудил своего сына, мальчика лет семи, который должен был сесть позади господина и привести лошадь обратно.
     Андреа дал трактирщу двадцать франков и, вынимая их из кармана, вы- ронил визитную карточку.
     Эта карточка принадлежала одному из его приятелей по Кафе-де-Пари, так что трактирщик, подняв ее после отъезда Андреа, остался при убежде- нии, что он дал сволошадь графу де Молеону, улица Сен-Доминик, 25; то были фамилия и адрес, значившиеся на карточке.
     Бый бежал не быстрой, по ровной и упорной рысью; за три с половиной часа Андреа проехал девять лье, отделявших его от Компьеня; н ратуше било четыре часа, когда он выехал на площадь, где останавливаются дили- жансы.
     В Компьене имеется прекрасная гостиница, о которой помнят даже те, кто останавливался в ней только один раз.
     Андреа, разъезжая по окрестностям Парижа, однажды в ней ночевал, он вспомнил о "Колоколе и Бутылке", окинул взглядом площадь, увидал и свете фонаря путеводную вывеску и, отпустив мальчика, которому отдал всю имевшуюся у него мелочь, постучал в дверь, справедливо рассудив, что у него впереди еще часа четыре и что ему не мешает подкрепиться хорошим ужином и крепким сном.
     Ему отворил слуга.
     - Я пришел из Сен-Жан-о-Буа, я там обедал, - сказал Андреа. - Я расс- читывал на дилижанс, который проезжает в полночь, но я заблудился, как дурак, и целыхетыре часа кружил по лесу. Дайте мне одну из комнат, ко- торые выходят во двор, и пусть мне принесут холодного цыпленка и бутылку бордо.
     Слуга ничего не заподозрил; Андреа говорил совершенно спокойно, держа руки в карманах пальто, с сигаретой во рту; платье его было элегантно, борода подстрижена, обувь безукоризненна; онмел вид запоздалого горо- жанина.
     Пока слуга готовил ему комнату, вошла хозяйка гостиницы; Андреа встретил ее самой обвожительной улыбкой и спросил, не может ли он по- лучить 3-й номер, который он занимал в свой последний приезд в мпьень; к сожалению, 3-й номер оказался занят молодым человеком, путешествующим с сестрой.
     Андреа выразил живейшее огорчение и утешился только тогда, когда хо- зяйка уверила его, что 7-й номер, который ему приготояют, расположен совершенно так же, как и 3-й; грея ноги у камина и бесед о последних скачках в Шантильи, он ожидал, пока придут сказать, что комната готова.
     Андреа недаром вспомнил о комнатах, выходящих во двор; двор гостиницы "Колокол", с тройным рядом галерей, придающих ему вид зрительной залы, с жасмином и ломоносом, вьющимися, как естественное украшение, вокруг лег- ких колоннад, - один из самых прелестных дворов, какой только может быть у гостиницы.
     Цыпленок был свежий, вино старое, огонь весело потрескивал; Андреа сам удивился, ч ест с таким аппетитом, как будто ничего не произошло.
     Затем он лег и тотчас же заснул неодолимым сном, как засыпает человек в двадцать лет, даже когда у него совесть чиста.
     Впрочем, мы должны сознаться, что, хотя Андреа и мог бы чувствовать угрызения совести, он их не чувствовал.
     Вот каков был план Андреа, вселивший в него такую уверенность.
     Он встанет с рассветом, выйдет из гостиницы, добросовестнейшим обра- зом заплатив по счет доберется до леса, поселится у какого-нибудь крестьянина под предлогом занятий живописью, раздобудет одежду дровосека и топор, сменит облик светского льва на облик рабочего; потом, когда ру- ки его почернеют, волосы потемнеют от свинцового гребня, лицо покроется загаром, наведенныпо способу, которому его когда-то научили товарищи в Тулоне, он проберется лесом к ближайшей границе, шагая ночью, высыпаясь днем в чащах и оврагах и приближаясь населенным местам лишь изредка, чтобы купить хлеба.
     Перейдя грану, он превратит бриллианты в деньги, стоимость их при- соединит к детку кредитных билетов, которые он на всякий случай всегда имел при се, и у него, таким образом, наберется как-никак пятьдесят тысяч ливров, что на худой конец не так уж плохо.
     Вдобавок он очень рассчитывал на то, что Данглары постараются рассе- ять молву о постигшей их неудаче.
     Вот что, помимо усталости, помогло Андреа так быстро и крепко зас- нуть.
     Впрочем, чтобы проснуться возможно раньше, Андреа не закрыл ставней, а только запер дверь на задвижку и оставил раскрытым на ночном столике свой острый нож, прекрасный закал которого был им испытан и с которым он никогда не расставался.
     Около семи часов утра Андреа был разбужен теплым и ярким солнечным лучом, скользнувшим по его лицу.
     Во всяком правильно работающем мозгу господствующая мысль, а таковая всегда имеется, засыпает последней и первая озаряет пробуждающееся соз- нание.
     Андреа не успел еще вполне открыть глаза, как господствующая мысль уже овладела им и подсказывала ему, что он спал слишком долго.
     Он соскочил с кроти и подбежал к окну.
     По двору шел жандарм.
     Жандарм вообще одно из самых примечательных явлении на све, даже для самых безгрешных людей; но для пугливой совести, имеющей основания быть таковой, желтый, синий и белый цвет его мундира - сам зловещие цвета на свете.
     - Почему жандарм? - спросил себя Андреа.
     И тут же сам себе ответил, с той логикой, которую читатель мог уже подметить в нем:
     - Нет ничего странного в том, что жандарм пришел в гостиницу: но пора одеваться.
     И он оделся с быстротой, от которой его не отучил лакей за несколько месяцев светской жизни, проведенх им в Париже.
     - Ладно, - говорил Андреа, одеваясь, - я подожду, пока он уйдет; а когда он уйдет, я улизну.
     С этими словами, он, уже одетый, осторожно подошел к окну и вторично поднял кисейную занавеску.
     Но не только первый жандарм не ушел, а появился еще второй синий, желтый и белый мундир у единственной лестницы, по которой Андреа мог спуститься, между тем как третий, верхом, с ружьем в руке, охранял единсенные ворота, через которые он мог выйти на улицу.
     Этот третий жанрм был в высшей степени знаменателен, поэтому перед ним теснились люпытные, плотно загораживая ворота.
     "Меня ищут! - было первой мыслью Андреа. - Ах, черт!"
     Он побледнел и беспокойно осмотрелся.
     Его комната, как и все комты этого этажа, имела выход только на на- ружную галерею, открытую всем взглядам.
     "Я поб!" - было его второй мыслью.
     В самом деле для человека в положении Андреа арест означал суд, при- говор, смерть, - смерть без пощады и без отлагательств.
     Он судорожно сжал голову руками.
     В этот миг он чуть с ума не сошел от страха.
     Но вскоре в вихре мыслей, бушевавших в его голове, блеснула надежда; слабая улыбка тронула его бледневшие губы.
     Он оглядел Комнату; все, что ему было нужно, оказалось на письменном столе: перо, чернила и бумага.
     Он обмакнул перо в чернила и рукой, которую он принудил быть твердой, написал на первой странице следующие строки:
     "У меня нет денег, чтобы заплатить по счету, но я честный человек. Я оставляю в залог эту булавку, которая в десять раз превышает мой долг. Пусть мне простят мое бегство: мне было стыдно".
     Он вынул из галстука булавку и положил ее на листок.
     Затем, вместо того чтобы оставить дверь запертой, оп отпер задвижку, даже приотворил дверь, как будто, уходя, он забыл ее прикрыть, влез в камин, как человек, привыкший к такого рода гимнастике, притянул к себе бумажный экран, изображавший Ахилла у Деидамии, замел ногами свои следы на золе и начал подниматься по изогнутой трубе, представлявшей последний путь к асению, на который он еще мог рассчитывать.
     В это самое время первый жандарм, замеченный Андреа, поднимался по лестнице в сопровождении полицейского комиссара, лестницу охранял второй жандарм, который в свою очередь мог ожидать поддержки от жандарма, кара- улившего у ворот.
     Вот каким обстоятельствам Андреа был обязан этим визитом, которого он таким трудом старался избежать.
     С раннего утра парижский телеграф заработал во всех направлениях, и во всех окрестных городах и селениях, тотчас же извещенных, были подняты на ноги власти и брошена вооруженная сила на розыски убийцы Крусса.
     Компьень, королевская резиденция, Компьень, излюбленное мес охоты, Компьень, гарнизонный город, кишит чиновниками, жандармами и полицейски- ми комиссарами; тотчас же по получении телеграфного приказа начались об- лавы, и так как гостиница "Колокол и Бутылка" первая гостиница в горо- де, то естественно начали с нее.
     К тому согласно донесению часовых, которые в эту ночь охраняли ра- тушу, - а ратуша примыкает к гостинице "Колокол", - в эту гостиницу ночью прибыло несколько приезжих.
     Часовой, который сменился в шесть часов утра, припомнил даже, что, как только он занял пост, то есть в самом начале того, он увидел моло- дого человека на белой лошади, с крестьянским мальчиком позади; молодой человек спешился на площади и, отпустив мальчика с лошадью, постучался в "Колокол", куда его и впустили.
     На этого позднего путника и пало подозрение.
     Этот путник был не кто иной, как Андреа.
     На основании этих данных полицейский комиссар и жандармский н- тер-офицер и направились к двери Андреа.
     Дверь оказалась приотворенной.
     - Ого, - сказал жандарм, старая лиса, искушенная во всяческих улов- ках, - плохой признак - открытая дверь! Я предпочел бы видеть еезапер- той на три замка!
     И в самом деле, записка и булавка, оставленные Андреа на столе, подт- верждали, или, вернее, указывали на чальную истину.
     Андреа сбежал.
     Мы говорим "указывали", потому что жандарм был не из тех людей, кото- рые довольствуются первым попавшимся объяснением.
     Он осмотрелся, заглянул под кровать, откинул штору, открыл шкафы и, наконец, подошел к камину.
     Благодаря предусмотрительностАндреа, на золе не осталось никаких следов.
     Но как-никак это был выход, а при данных обстоятельствах всякий выход должен был стать предметом тщательного обследования. Поэтому жандарм ве- лел принести хвороста и соломы, он сунул все это в трубу камина, слов заряжая мортиру, и поджег.
     Пламя загудело в трубе, густой дым рванулся в дымоход и столбом взвился к небу, но преступник не свалился в камин, как того ожидал жан- дарм.
     Андреа, с юных лет воюя с обществом, стоил любого жандарма, будь этот жандарм даже в почтенном чине унтер-офицера; предвид испытание огнем, он выбрался на крышу и прижался к трубе.
     У негоаже мелькнула надежда на спасение, когда он услышал, как ун- тер-офицер громко крикнул обоим жандармам:
     - Его там нет!
     Но, осторожно вытянув шею, он увидел, что жандармы, вместо того чтобы уйти, как это было бы естественно после такого заявления, напротив, уд- воили внимание.
     Он в свою очередь посмотрел вокруг: ратуша, внушительная постройка XVI века, возвышалась вправо от него, как мрачная твердыня; и из ее окон можно было рассмотреть все углы и закоулки крыши, на которой он притаил- ся, как долину с высокой горы.
     Андреа понял, что в одном из этих окон немедленно появится голова жандарма.
     Если его обнаружат, он погиб; бегство по крышам не сулило ему никакой надежды успех.
     Тогда он решил спуститься, не тем путем, как поднялся, но путем сход- ным.
     Он поискал трубу, из которой не шел дым, дополз до нее и нырнул в от- верстие, никем не замеченный.
     В ту же минуту в ратуше отворилось окошко и показалась голова жандар- ма.
     С минуту голова оставалась неподвижной, подобно каменным изваяниям, украшающим здание; потом с глубоким разочарованным вздохом скрылась.
     Спокойный и величавый, как закон, который он представлял, унтер-офи- цер прошел, не отвечая на вопросы, сквозь толпу и вернулся в гостиницу.
     - Ну, что? - спросили оба жандарма.
     - А то, ребята, - отвечал унтер-офицер, - что разбойник, видно, в са- мом деле улизнул от нас рано утром; но мы пошлем людей в сторону Вил- ле-Котре и к Нуайону, обшарим лес и настигнем его непременно.
     Не успел почтенный блюститель закона произнести с чисто унтер-офи- церской интонацией это энергичное слово, как крики ужаса и отчаянный трезвон колокольчика огласили двор гостиницы.
     - Ого, что это такое? - восклиул жандарм.
     - Видно, кто-то торопится не на шутку! - сказал хозяин. - Из какого номера звонят?
     - Из третьего.
     - Беги, Жан.
     В это время крики и трезвон возобновились с удвоенной силой.
     Слуга кинулся к лестнице.
     - Нет, нет, - сказал жандарм, останавливая его, - тому, кто звонил, требуются, по-моему, не ваши услуги, и мы ему услужим сами. Кто стоит в третьем номере?
     - Молодой человек, который приехал с сестрой сегодня ночью на почто- вых и потребовал пом с двумя кроватями.
     В третий раз раздался тревожный звонок.
     - Сюда, господин комиссар! - крикнул унтер-офицер - Следуйте за мной, в ногу!
     - Постойте, - сказал хозяин, - в третий номер ведут две лестницы: на- ружная и внутренняя.
     - Хорошо, - сказал унтер-офицер, - я пойду по внутренней, это по моей части. Карабины заряжены?
     - Так точно.
     - А вы наблюйте за наружной лестницей и, если он вздумает бежать, стреляйте, этважный преступник, судя по телеграмме.
     Унтер-офицер вместе с комиссаром тотчас же исчез на внутренней лест- нице, провожаемый гудением толпы, взволнованноего словами.
     Вот что произошло.
     Андреа очень ловко спустился по трубе на две трети, но здесь сорвался и, несмотря на то, что упирался руками в стенки, спустился быстрее, а главное - с большим шумом, чем хотел.
     Это бы еще полбеды, будь комната пустая; но, к сожалению, она была обитаема.
     Две женщины спали в одной кровати.ум разбудил их.
     Они посмотрели в ту сторону, откуда послышался шум, и увидели, как в отверстии камина показался молодой человек.
     Страшн крик, отдавшийся по всему дому, испустила одна из этих жен- щин, блондинка, в то время как другая, брюнетка, ухватилась за звонок и подняла тревогу, дергая что было сил.
     Злой рок явно преследовал Андреа.
     - Ради бога! - воскликнул он, бледный растерянный, - даже не видя, к кому обращается. - Не зовите, не губите меня! Я не сделаю вам ничего дурного.
     - Андреа, убийца! - крикнула одна из молодых женщин.
     - Эжени!адемуазель Данглар! - прошептал Андреа, переходя от ужаса к изумлению.
     - На помощь! На помощь! - закричала мадемуазель д'Армильи и, выхватив звонок из опустившихся рук Эжени зазвонила еще отчаяннее.
     - Спасите меня, за мной гонятся, - взмолился Андреа. - Сжальтесь, не выдавайте меня!
     - Поздно, они уже на лестнице, - ответила Эжени.
     - Так спрячьте меня. Скажит что испугались без причины. Вы отведете подозрение и спасете мне жизнь.
     Обе девушки, прижавшись друг к другу и закутавшись в одеяло, молча, со страхом отвращением внимали этому молящему голосу.
     - Хорошо, - сказала Эжени, - уходитеой же дорогой, которой пришли; уходите, несчастный, мы ничего не скажем.
     - Вот он! Вот он! Яго вижу! - крикнул голос за дверью.
     Голос принадлежал унтер-офицер который заглянул в замочную скважину и увидел Андреа с умоляюще сложенными руками.
     Сильный удар прикладом выбил замок, два других сорвали петли; выло- манная дверь упала в комнату.
     Андреа бросился к другой двери, выходившей на внутреннюю галерею, и открыл ее.
     Стоявшие на галерее жандармы вскинули свои карабины.
     Андреа замер на месте; бледный, слегка откинувшись назад, он судорож- но сжимал в руке бесполезный нож.
     - Бегите же! - крикнула мадемуазель д'Армильи, в сердце которой возв- ращалась жалость, по мере того как проходил страх. - Бегите!
     - Или убейте себя! - сказала Эжени, с видом весталки, подающей в цир- ке знак гладиатору прикончить поверженного противника.
     Андреа вздрогнул и взглянул на девушку с улыбкой презрения, говорящео том, что его низкой душе непонятны величайшие жертвы, которых требует неумолимый голос чести.
     - Убить себя? - сказал он, бросая нож. - Зачем?
     - Но вы жсами сказали, - воскликнула Эжени Данглар, - вас пригово- рят к смер, вас казнят, как последнего преступника!
     - Пустяки, - ответил Кавальканти, скрестив руки, - на то имеются друзья!
     Унтер-офицер подошел к нему с саблей в руке.
     - Ну, ну, - сказал Кавальканти, - спрячьте саблю, приятель, к чему столько шуму, з я сдаюсь!
     И он протянул руки. На него тотчас же надели наручники. Девушки с ужасом смотрели на это отвратительное превращение: у х на глазах чело- век сбрасывал личину светскости и снова становился каторжником.
     Андреа обернулся к ним с наглой улыбкой.
     - Не будет ли каких поручений к вашему отцу, мадемуазель Эжени? - сказал он. - Как видно, я возвращаюсь в Париж.
     Эжени закрыла лицо руками.
     - Не смущайтесь, - сказал Андреа, - я на вас не в обиде, что вы пом- чались за мной вдогонку... Ведь я был почти что вашим мужем.
     И с. этими словами Андреа вышел, оставив беглянок, сгоравших от сты- да, подавленных пересудами присутствующих.
     Час спустя, обе в женском платье, они садились в свою дорожную каре- ту.
     Чтобы оградить их от посторонних взглядов, ворота гостиницы заперли, но когда ворота открылись, им все-таки пришлось проехать сквозь строй любопытных, которые, перешептываясь, провожали их насмешлими взгляда- ми.
     Эжени опустила шторы, но, если она ничего не видела, она все же слы- шала, и насмешки долетали до ее ушей.
     - Отчего мир не пустыня! - вскричала она, бросаясь в объятья подруги; ее глаза сверкали той яростью, которая Заставляла Нерона жалеть, что у римского народа не о дня голова и что нельзя ее отсечь одним ударом.
     На следующий день они прибыли в Брюссель и остановились в Отель де Фландр.
     Андреа еще накануне был заключен в тюрьму Консьержери.
    
    
     II. ЗАКОН
    
     Мы видели, как благополучно мадемуазель Данглар и мадемуазель д'Ар- мильи совершили свой побег; все были слишком заняты своими собственными делами, чтобы думать о них.
     Пока банкир, с каплями холодного пота на лбу, видя перед собой приз- рак близкого бкротства, выводит огромные столбцы своего пассива, мы последуем за баронессой, которая, едва придя в себя после сразившего ее удара, поспешила к своему постоянному советчику, Люсьену Дебрэ.
     Баронесса с нетерпением ждала брака дочери, чтобы освободиться, нако- нец, от обязанности опекать ее, что, при характере Эжени, было весьма обременительно; по молчаливому соглашению, на котором держится семейная иерархия, мать может надеяться на беспрекословное послушание дочери лишь в том случае, если она неизменно служит ей примером благоразумия и об- разцом совершенства.
     Надо сказать, что г-жа Данглар побаивалась проницательности Эжени и советов мадемуазель д'Армильи от нее не ускользали презрительные взгля- ды, которыми ее дочь награждала Дебрэ Эти взгляды, казалось ей, свиде- тельствовали о том, что Эжени известна тайна ее любовных и денежных от- ношений с личным секретарем министра Однако, будь баронесса более прони- цательна, она поняла бы, что Эжени ненавидит Дебрэ вовсе не за то, что в доме еотца он служит камнем преткновения и поводом для сплетен; просто она причисляла его к категории двуногих, которых Дион не соглашался называть людьми, а Платон иносказательно именовал жотными о двух ногах и без перьев.
     Таким образом, с точки зрения г-жи Данглар, - а к сожалению, на этом свете каждый имеет свою точку зрения, мешающую ему видеть точку зрения другого, - было весьма печально, что свадьба дочери не состлась, - не потому, что этот брак был подходящим, удачным и мог составить счастье Эжени, но потому, что этот брак дал бы г-же Данглар полную свободу.
     Итак, как мы уже сказали, она бросилась к Дебрэ; Люсьен, как и весь Париж, присутствовал на торжестве у Дангларов и был свидетелем скандала. Он поспешно ретировался в клуб, где его друзья уже беседовали о событии, составлявшем в этот вечер предмет обсуждения для трех четвертей горо- да-сплетника, именуемого столицей мира.
     В то время как г-жа Данглар, в черном платье, под густой вуалью, под- нималась по лестнице, ведущей в квартиру Дебрэ, несмотря на уверения швейцара, что его нет дома, Люен спорил с приятелем, старавшимся дока- зать ему, что после разразившегося скандала он, как друг дома, обязан жениться на мадемуазель Эжени Данглар и на ее двух миллионах.
     Дебрэ слабо защищался, как человек, который вполне готов дать себя убедить; эта мысль не раз приходила в голову ему самому, но, зная Эжени, зная ее независимый и надменный нрав, он время от времени восставал, ут- верждая, что этот брак невозможен, и вместе с тем невольно дразнил себя грешной мыслью, которая, если верить мора листам, вечно обитает даже в самом честном и нерочном человеке, прячась в глубине его души, как са- тана за крестом. Чаетие, игра, беседа, - как мы видим, занимательная, потому что она касалась столь важных вопросов, - продолжались до часу ночи.
     Тем временем г-жа Данглар, проведенная лакеем Люсьена в манькую зе- леную гостиную, ожидала, трепещущая, не снимая вуали, средиветов, ко- торые она прислала утром и которые Дебрэ, к чести его будскачано, раз- местил и расправил с такой заботливостью, что бедная женщина простила ему его отсутствие.
     Без двадцати двенадцать г-жа Данглар, устав напрасно ждать, взяла фи- акр и поехала домой.
     Дамы известного круга имеют то общее с солидно устроившимися гризет- ками, что они никогда не возвращаются домой позже полуночи.
     Баронесса вернась к себе с такими же предосторожностями, с какими Эжени только что покинула отцовский дом; с бьющимся сердцем она неслышно поднялась в свою комнату, смежную, как мы знаем, с комнатой Эжени.
     Она так боялась всяких пересудов Она так твердо верила, - и по край- ней мере за это она была достойна уважения, - в чистоту дочери и в ее верность родительскому дому!
     Вернувшись к себе, она подошла к дверям Эжени и прислушалась, но не уловив ни малейшего звука, попыталась войти; дверь была заперта.
     Госпожа Данглар решила, что Эжени, устав от тягостных волнений этого вечера, легла в постель и заснула.
     Она позвала горничную и расспросила ее.
     - Мадемуазель Эжени, - отвечала горничная, - вернулась в свою комнату с мадемуазель д'Армильи; они вместе пили чай, а затем отпустили меня, сказав, что я им больше не нужна.
     С тех пор горничная не выходила из буфетной и думала, как и все, что обе девушки у себя в комнате.
     Таким образом, г-жа Данглар легла без тени какого-либо подозрения; слова горничной рассеяли ее тревогу о дочери.
     Чем больше она думала, тем яснее для нее становились размеры катаст- рофы; это был уже не скандал, но разгром; не позор, но бесчестие.
     Тда г-жа Данглар невольно вспомнила, как она была безжалостна к Меедес, которую из-за мужа и сына недавно постигло такое же несчастье.
     "Эжени погибла, - сказала она себе, - и мы тоже. Эта история в том виде, как ее будут преподносить, погубит нас, потому что в нашем общест- ве смех наносит страшные, неизлечимые раны".
     - Какое счастье, - прошептала она, - что бог наделил Эжени таким странным характером, который всегда так пугал меня!
     она подняла глаза к небу, благодаря провидение, которое неисповеди- мо направляет грядущее и недостаток, даже порок, обращает на благо чело- веку.
     Затем ее мысль преодолела пространство, как птица, распластав крылья, перелетает пропасть, и остановилась на Кавальканти.
     Этот Андреа оказался негодяем, вором, убийцей; и все же чувствова- лось, что он недурно воспитан; он появился в свете как обладатель круп- ного состояния, покровительствуемый уважаемыми людьми.
     Как рабраться в этой путанице? Кто поможет найти выход из этого ужасного положения?
     Дебрэ, к которому она бросилась в первом поре как женщина, ищущая поддержки у человека, которого она любит, моголько дать ей совет; нуж- но было обратиться к кому-то более могущественному.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ] [ 48 ] [ 49 ] [ 50 ] [ 51 ] [ 52 ] [ 53 ] [ 54 ] [ 55 ] [ 56 ] [ 57 ] [ 58 ] [ 59 ] [ 60 ] [ 61 ] [ 62 ] [ 63 ] [ 64 ] [ 65 ] [ 66 ] [ 67 ] [ 68 ] [ 69 ] [ 70 ] [ 71 ] [ 72 ] [ 73 ] [ 74 ] [ 75 ] [ 76 ] [ 77 ] [ 78 ] [ 79 ] [ 80 ] [ 81 ] [ 82 ] [ 83 ]

/ Полные произведения / Дюма А. / Граф Монте-Кристо


Смотрите также по произведению "Граф Монте-Кристо":


2003-2024 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis