Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Дюма А. / Граф Монте-Кристо

Граф Монте-Кристо [5/83]

  Скачать полное произведение

    Прочитав письмо, Вильфор схвался за голову и замер.
     - Что с вами, сударь? - робко спросил Данте
     Вильфор не отвечал, потом поднял бледное, искаженное лицо и еще раз перечел письмо.
     - И вы уверяете, что ничего не знаете о содержании этого письма? - сказал Вильфор.
     - Повторяю и клянусь честью, что не знаю ничего Но что с вами? Вам дурно? Хотите, я позвоню? Позову кого-нибудь?
     - Нет, - сказал Вильфор, быстро вставая, - стойте на месте и молчите; здесь я приказываю, а не вы.
     - Простите, - обиженно сказал Дантес- я только хотел помочь вам.
     - Мне ничего не нужно. Минутная слабость - только и всего. Думайте о себе, а не обо мне. Отвечайте.
     Дантес ждал вопроса, но тщетно; Вильфор опустился в кресло, нетвердой рукой отер пот с лица и в третий рапринялся перечитывать письмо.
     - Если он знает, что тут написано, - прошептал он, - и если он ког- да-нибудь узнает, что Нуартье - отец Вильфора, то я погиб, погиб без- возвратно!
     И он емя от времени взглядывал на Эдмона, как будто его взгляды могли проникнуть сквозь невидимую стену, ограждающую в сердце тайну, о которой молчат уста.
     - Нечего сомневаться! - воскликнул он вдруг.
     - Ради самого неба, - оказал несчастный юноша, - если вы сомневаетесь во мне, если вы подозреваете меня, допрашивайте. Я готов отвечать вам.
     Вильфор сделал над собой усилие и голосом, которому он старался пря- дать уверенность, сказал:
     - Вследствие ваших показаний на вас ложатся самые тяжкие обвинения; поэтому я не властен тотчас же отпустить вас, как надеялся. Прежде чем решиться на такой шаг, я должен снестись со следователем. А пока вы ви- дели, как я отнся к вам.
     - О да, и я благодарю вас! - вскричал Дантес. - Вы обошль со мною не как судья, а как друг.
     - Ну, так вот, я задержу вас еще на некоторое время, надеюсь ненадол- го, главная улика против вас - это письмо, и вы видите...
     Вильфор подошел камину, бросил письмо в огонь и подождал, пока оно сгорело.
     - Вы видите, - продолжал он, - я уничтожил его.
     - Вы больше, чем правосудие, - вскричал Дантес, - вы само милосердие!
     - Но выслушайте меня, - продолжал Вильфор. - После такого поступка вы, конечно, понимаете, что можете довериться мне.
     - Приказывайте, я исполню ваши приказания.
     - Нет, - сказал Вильфор, подходя к Дантесу, - нет, я не собираюсь вам приказывать; я хочу только дать вам совет, понимаете?
     - Говорите, я исполню ваш совет, как приказание.
     - Я оставлю вас здесь, в здании са, до вечера. Может быть, кто-ни- будь другой будет вас допрашивать. Говорите все, что вы мне рассказыва- ли, но ни полслова о письме!
     - Обещаю, сударь.
     Теперь Вильфор, казалось, умолял, а обвиняемый ускаивал судью.
     - Вы понимаете, - продолжал Вильфор, посматривая на пепел, сохраняв- ший еще форму письма, - теперь пимо уничтожено. Только вы да я знаем, что оно существовало; его вам не предъявят; если вам станут говорить о нем, отрицайте, отрицайте смелои вы спасены.
     - Я буду отрицать, не беспокойтесь, - сказал Дантес.
     - Хорошо, - сказал Вильфор и взялся за звонок; потом помедлил немного и спросил: - У вас было только это письмо?
     - Только это.
     - Поклянитесь!
     Дантес поднял руку.
     - Клянусь! - сказал он.
     Вильфор позвонил.
     Вошел полицейский комиссар.
     Вильфор сказал ему на ухо несколько слов; комиссар отвечал кивком го- ловы.
     - Ступайте за комиссаром, - сказал Вильфор Дантесу.
     Дантес поклонился,ще раз бросил на Вильфора благодарный взгляд и вышел.
     Едва дверзатворилась, как силы изменили Вильфору, и он упал в крес- ло почти без чувств.
     Через минуту он прошептал:
     - Боже мой! От чего иногда зависит жизнь и счастье!.. Если бы коро- левский прокурор был в Марселе, если бы вместо меня вызвали следователя, я бы погиб... И это письмо, это проклятое письмо, ввергло бы меня в про- пасть!.. Ах, отец, отец! Неужели ты всегда будешь мешать моему счастью на земле? Неужели я джен вечно бороться с твоим прошлым?
     Но вдруг его словно осенило: на искривленных губах появилась улыбка; его блуждающий взгляд, казалось, тановился на какой-то мысли.
     - Да, да, - вскричал он, - это письмо, которое лжно было погубить меня, может стать источником моего счастья". Ну,ильфор, за дело!
     И, удостоверившись, что обвиняемого уже нет в передней, помощник ко- ролевского прокурора тоже вышел и быстрыми шагами направился к дому сво- ей невесты.
    
    
     VIII. ЗАМОК ИФ
    
     Полицейский комиссар, выйдя в переднюю, сделал знак двум жандармам. Один стал по правую сторону Дантеса, другой по левую. Отворилась дверь, которавыходила в здание суда, и арестованного повели по одному из тех длинных и мрачных коридоров, где трепет охватывает даже тех, у кого нет никах причин трепетать.
     Как квартира Вильфора примыкала к зданию суда, так здание суда примы- кало к тюрьме, угрюмому сооружению, на которое с любопытством смотрит всеми своими зияющими отверстиями возвышающаяся перед ним Аккульская ко- локольня.
     Сделав несколько поворотов по коридору, Дантес увидел дверь с решет- чатым окошком. Комиссар ударил три раза железным молотком, и Дантесу по- казалось, что молоток бьет по его сердцу. Дверь, отворилась, жандармы слегка подтолкнули арестанта, который все еще стоял в растерянности. Дантес переступил через порог, и дверь с шумом захлопнулась за ним. Он дышал уже другим воздухом, спертым и тяжелым; он был в тюрьме.
     Его оели в камеру, довольно опрятную, но с тяжелыми засовами и ре- шетками на окнах. Вид нового жилища не вселил в него особого страха; притом же слова, сказанные помощником королевского прокурора с ким яв- ным участием, раздавались у него в ушах как обнадеживающее утешение.
     Было четыре часа пополудни, когда Дантеса привели в камеру. Все это происходило, как мы уже сказали, 28 февраля; арестант скоро очутился в темноте.
     Тотчас же слух его обострился вдвое При малейшем шуме, доносившемся до него, он вскакивал и бросался к двери, думая, что за ним идут, чтобы возвратить ему свободу; но шум исчезал в другом направлении, и Дантес снова опускался на скамью.
     Наконец, часов в десять вечера, когда Дантес начинал терять надежду, послышался новый шум, который на этот раз несомненно приближался к его камере. Потом в коридоре раздалисьаги и остановились у двери; ключ по- вернулся в замке, засовы заскрипели, и плотная дубовая дверь отворилась, впустив в темную камеру ослепительный свет двух факелов.
     При свете их Дантес увидел, как блеснули ружьи палаши четырех жан- дармов.
     Он бросился было вперед, но тут же остановился при виде этой усилен- ной охраны.
     - Вы за мной? - спросил Дантес.
     - Да, - отвечал ин из жандармов.
     - По приказу помощника королевского прокурора?
     Разумеется.
     - Хорошо, - сказал Дантес, - я готов следовать за вами.
     Уверенность, что за ним пришли от имени де Вильфора, рассеяла все опасения бедного юноши; спокойно и непринужденно он вышел и сам занял место посреди жандармов.
     У дверей тюрьмы стояла карета; на козлах сидел кучер, рядом с кучером - пристав.
     - Эта карета для меня? - спросил Дантес.
     - Для вас, - ответил один из жандармов, - садитесь, Дантес хотел воз- разить, но дверца отворились, и его втолкнули в карету. Он не мог, да и не хотел сопротивляться; в одно мгновение он очутился на заднем сиденье, между двумя жандармами; двое других сели напротив, ияжелый экипаж по- катил со зловещим грохотом.
     Узник посмотрел на окна; они были забраны желез ной решеткой. Он только переменил тюрьму; новая тюрьма была на колесах и катилась к неиз- вестной цель, Сквозь частые прутья, между которыми едва можно было про- сунуть руку, Дантес все же разглядел, что его провезли по улице Кессари, а затем по улицам Сен-Лоран и Тарамис спустились к набережной.
     Немного погодя сквозь решетку окна и сквозь ограду памятника, мимо которого они ехали, он увидел огни портового Управления.
     Карета остановилась, пристав сошел с козел и подошел к кордегардии; оттуда вышли с десяток солдат и стали в две шеренги. Ружья их блестели в свете фонарей, горевших на набережной. "Неужели все это ради меня?" - подумал Эдм.
     Отперев дверцу ключом, пристав молчаливо ответил на этот вопрос, ибо Дантес увидел между двумя рядами солдат оставленный для него узкий про- ход от кареты до набережной.
     Два жандарма, сидевшие на переднем сиденье, вышли из кареты первые, за ними вышел он, а за ними и остальные два, сидевшие по бокам его. Все направились к лодке, которую таможенный служитель удерживал у берега за цепь. Солдаты смотрели на Дантеса с тупым любопытством. Его тотчас же посадили к рулю, между четырьмя жандармами, а пристав сел на носу. Сильный толчок отделил лодку от берега; четыре гребца принялись быстро грести по направлению к Пилону. По окрикус лодки цепь, заграждающая порт, опустилась, и Дантес очутился в так называемом Фриуле, то есть вне порта.
     Первое ощущение арестанта, когда он выехал на свежий воздух, было ощущение радости. Воздух - почти свобода. Он полной грудью вдыхал живи- тельный ветер, несущий на своих крыльях таинственные запахи ночи и моря. Скоро, однакоон горестно вздохнул: он плыл мимо "Резерва", где был так счастлив еще утром, за минуту до ареста; сквозь ярко освещенные окна до него доносились веселые звуки танцев.
     Дантес сложил руки, поднял глаза к небу и стал молиться.
     Лодка продолжала свой путь; она миновала Мертвую Голову,поравнялась с бухтой Фаро и начала огибать батарею; Дантес ничего не понимал.
     - Куда же меня везут? - спросил он одного из жандармов.
     - Сейчас узнаете.
     - Однако...
     - Нам запрещено говорить с вами.
     Дантес был наловину солдат; расспрашивать жандармов, которым запре- щено отвечать, показалось ему нелепым, и он замолчал.
     Тогда самые странные мысли закружились в его голове; в утлой лодке нельзя было далеко уехать, кругом не было ни одного корабля на якоре; он подумал, что его довезут до отдаленного места на побережье и там объявят, что он свободен. Его не связывали, не пытались надевать наруч- ники; все это казалось ему добрым предзнаменованием; при этом разве не сказал ему помощник прокурора, такой добрый и ласковый, что если только он не произнесет рокового имени Нуартье, то ему нечего бояться? Ведь на его глазах Вильфор сжег опасное письмо, единственную улику, которая име- лась против него.
     В молчании ждал он, чем все это кончится, глазом моряка, привыкшим в темноте измерять пространство, стараясь рассмотреть окрестность.
     Остров Ратонно, на котором горел маяк, остался справа, и лодка, дер- жась близко к берегу, подошла к Каталанской бухте. Взгляд арестанта стал еще зорче: здесь была Мерседес, и ему ежеминутно казалось, что на темном берегу вырисовывается неясный силуэт женщины.
     Как предчувствие не шепнуло Мерседес, что ее возлюбленный в трехстах шагах от нее?
     Во всех Каталанах только в одном окне горел огонь. Приглядевшись, Дантес убедился, что это комната его невесты. Только одна Мерседес не спала во всем селении. Если бы он громко закричал, голос его долетел бы до ее слуха. Ложный стыд удержал его. Что сказали бы жандармы, если бы он начал кричать, как исступленй? Поэтому он не раскрыл рта и проехал мимо, не отрывая глаз от огонька.
     Между тем лодка подвигалась вперед; но арестант не думал о лодке, он думал о Мерседес. Наконец, освещенное окошко скрылось за выступом скалы. Дантес обернулся и увидел, что лодка удаляется от берега.
     Пока он был поглощен своими мыслями, весла заменили парусами, и лодка шла по ветру.
     Хотя Дантесу не хотелось снова расспрашиватьандарма, однако же он придвинулся к нему и, взяв его за руку, сказал:
     - Товарищи! Именем совести вашей и вашим званием солдата заклинаю: сжальтесь и ответьте мне. Я капитан Дантес, добрый и честный француз, хоть меня и обвиняют в какой-то измене. Куда вы меня везете? Скажите, я даю вам честное слово моряка, что я исполню свой долг и покорюсь судьбе.
     Жандарм почесал затылок и посмотрел на своего товарища. Тот сделал движение, которое джно было означать: "Теперь уж, кажется, можно ска- зать", и жандарм повернулся к Дантесу:
     Вы уроженец Марселя и моряк, и еще спрашиваете, куда мы едем?
     - Да, честью уверяю, что не знаю.
     - Вы не догадываетесь?
     - Нет.
     - Не может быть.
     - Клянусь всем священным в мире! Скажите, ради бога!
     - А приказ?
     - Приказ не запрещает вам сказать мне то, что я все равно узнаю через десять минут, через полчаса или, быть может, через час. Вы только изба- вите меня от целой вечности сомнений. Я прошу вас, как друга. Смотрите, я не собираюсь ни сопротивляться, ни бежать. Да это и невозможно. Куда мы едем?
     - Либо вы ослепли, либо вы никогда не выходили из марсельского порта; иначе вы не можете не угадать, куда вас везут.
     - Не могу.
     - Так гляньте вокруг.
     Дантес встал, посмотрел в - ту сторону, куда аправлялась лодка, и увидел в ста саженях перед собою черную отвесн скалу, на которой вы- сился мрачный замок Иф.
     Этот причудливый облик, эта тюрьма, которая вызывает такой беспре- дельный ужас, эта крепость, которая уже триста лет питает Марсель своими жуткими преданиями, возникнув внезапно перед Дантесом, и не помышлявшим о ней, произвела на него такое же действие, какое производит эшафот на приговоренного к смерти.
     - Боже мой! - вскричал он. - Замок Иф? Зачем мы туда едем?
     Жандарм улыбнулся.
     - Но меня же не могут заключить туда! - продолжал Дантес. - Замок Иф - государсенная тюрьма, предназначенная только для важных политических преступников. Я никакого преступления не совершил. Разве в замке Иф есть какие-нибудь следователи, какие-нибудь судьи?
     - Насколько я знаю, - сказал жандарм, - там имеется только комендант, тюремщики, гарнизон да крепкие стены. Полно, полно, приятель, не предс- тавляйтесь удивленным, не то я, право, подумаю, что вы платите мне нас- мешкой за мою доброту.
     Дантес сжал руку жандарма так, что чуть не сломал ее.
     - Так вы говорите, что меня везут в замок Иф и там оставят?
     - Вероятно- сказал жандарм, - но во всяком случае незачем жать мне руку так крепко.
     - Без всякого следствия? Без всяких формальностей?
     - Все формальности выполнены, следствие закончено.
     - И невзирая на обещание господина дВильфор?
     - Я не знаю, что вам обещал господин де Вильфор, - сказал жандарм, - знаю только, что мы едем в замок Иф. Эге! Да что вы делаете? Ко мне, то- варищи! Держите!
     Движением быстрым, как молния, и все же ускользнувшим от опытного глаза жандарма, Дантес хотел броситься в море, но четыре сильные руки схватили его в ту самую минуту, когда ноги его отделились от днища.
     Он упал в лодку, рыча от ярости.
     - Эге, брат! - сказал жандарм, упираясь ему коленом в грудь. - Так-то ты держишь честное слово моряка! Вот и полагайся на тихонь! Ну, теперь, любезный, только шевельнись, и я влеплю тебе пулю влоб! Я ослушался первого пункта приказа, но не беспокойся, второй будет выполнен в точ- ности.
     И он действительно приставил дуло своего ружья к виску Дантеса. В первое мгновение Дантес хотел сделать ковое движение и покончить с нежданным бедствием, которое обрушиль на него и схватило в свои ястре- биные когти. Но именно потому, что это бедствие было столь неожиданным, Дантес подумал, что оно не может быть продолжительным; потом он вспомнил обещание Вильфора; к тому же надо изнаться, смерть на дне лодки от ру- ки жандарма показалась ему гадкой и жалкой.
     Он опустился на доски и в бессильном бешенстве впился зубами в свою руку.
     Лодка покачнулась от сильного толчка. Один из греов прыгнул на утес, о который легкое суденышко ударилось носом, заскрипела веревка, разматываясь вокруг ворота, и Дантес понял, что они причаливают.
     Жандармыдержавшие его за руки и за шиворот, заставили его под- няться, сойти на берег и потащили его к ступенькам, ведшим к крепостным воротам; сзади шел пристав, вооруженный ружьем с примкнутымтыком.
     Впрочем, Дантес и не помышлял о бесполезном сопротивлении. Его медли- тельность происходила не от противодействия, а от апатии. У него кружи- лась голова, и он шатался, как пьяный. Он опять увидел два ряда солдат, выстроившихся на крутом откосе, почувствовал, что ступеньки принуждают его подмать ноги, заметил, что вошел в ворота и что эти ворота закры- лись ним, но все это бессознательно, точно, сквозь туман, не будучи в силах ничего различить. Он даже не видел моря, источника мучений для заключенных, которые смотрят на его простор и с ужасом сознают, что бес- сильны преодолеть его.
     Во время минутной остановки Дантес немного пришел в себя и огляделся. Он стоял на четырехугольном дворе, между четырьмя высокими стенами; слы-ался размеренный шаг часовых, и всякий раз, когда они проходили мимо двух-трех освещенных окон, ружья их поблескивали.
     Они простояли минут десять. Зная, что Дантесу уже не убежать, жандар- мы, выпустили его. Видимо, ждали приказаний; наконец, раздался чей-то голос:
     - Где арестант?
     - Здесь, - отвечали жандармы.
     - Пусть идет за мной, я проведу его в камеру.
     - Ступайте, - сказали жандармы, пталкивая Дантеса.
     Он пошел за проводником, который действительно привел его в полупод- земную камеру; из голых и мокрых стен, казалось, сочились слезы. Постав- ленная на табурет плошка, фитиль которой плавал в каком-то вонючем жи, осветила лоснящиеся стены этого страшного жилища и проводника; это был человек плохо одетый, с грубым лицом - по всей вероятности, из изших служителей тюрьмы.
     - Вот вам камера на нынешнюю ночь, - сказал он. - Теперь уже поздно, и господин комендант лег спать. Завтра, когдон встанет и прочтет рас- поряжения, присланные на ваш счет, может быть, он назначит вам другую. А пока вот вам хлеб; тут, в этой кружке, вода; там, в углу, солома. Это все, чего может пожелать арестант. Спокойной ночи.
     И прежде чем Дантес успел ответить ему, прежде чем он заметил, куда тюремщик положил хлеб, прежде чем он взглянул, где стоит кружка с водой, прежде чем он повернулся к углу, где лежала солома - его будущая пос- тель, - тюремщик взял плошку и, закрыв дверь, лишил арестанта и того тусклого света, который показал ему, словно при вспышке зарницы, мокрые стены его тюрьмы.
     Он остался один, среди тишины и мрака, немой, угрюмый, как своды под- земелья, мертвящий холод которых он чувствовал на своемылающем челе.
     Когда первые лучи солнца едва осветили этот вертеп, тюремщик возвра- тился с приказом оставить арестанта здесь. Дантес стояла том же месте. Казалось, железная рука пригвоздила его там, где он остановился накану- не; только глаза его опухли от невыплаканных слез. Он не шевелился и смотрел в землю.
     Он провел всю ночь стоя и ни на минуту не забылся сном.
     Тюремщик подошел к нему, обошел вокруг него, но Дантес, казалось, его не видел.
     Он тронул его за плечо. Дантес вздрогнул и покачал головой.
     - Вы не спали? - спросил тюремк.
     - Не знаю, - отвечал Дантес.
     Тюремщик посмотрел на него с удивлением.
     - Вы не голодны? - продолжал он.
     - Не знаю, - повторил Даес.
     - Вам ничего не нужно?
     - Я хочу видеть коменданта.
     Тюремк пожал плечами и вышел.
     Дантес проводил его взглядом, протянул ру к полурастворенной двери, но дверь захлопнулась.
     Тогда громкое рыние вырвалось из его груди. Накопившиеся слезы хлы- нули в два ручья. Он бросился на колени, прижал голову к полу и долго молился, припоминая в уме всю свою жизнь и спрашивая себя, какое прес- тупление совершил он в своей столь еще юной жизни, чтобы заслужить такую жестокую кару.
     Так прошел день. Дантес едва проглотил несколько крошек хлеба и выпил несколько глотков воды. Он то сидел, погруженный в думы, то кружил вдоль ст, как дикий зверь в железной клетке.
     Одна мысль с особенной силой приводила его в неистовство: во время переезда, когда он, не зная, кудего везут, сидел так спокойно и бес- печно, он мог бы десять раз броситься в воду и, мастерски умея плавать, умея нырять, как едва ЛЕГ кто другой в Марселе, мог бы скрыться под во- дой, обмануть охрану, добраться до берега, бежать, спрятаться в ка- кой-нибудь пустынной бухте, дождаться генуэзского или каталонского ко- рабля, перебраться в Италию или Испанию и оттуда написать Мерседес, что- бы она приехала к нему. О своем пропитании он не беспокоился: в какую бы страну ни бросила его судьба - хорошие моряки везде редкость; он говорил по-итальянски, как тосканец, по-испански, как истый сын Кастильи. Он жил бы свободным и счастливым, с Мерседес, с отцом, потому что выписал бы и отца. А вместо этого он арестант, запертый в замке Иф, в этой тюрьме, откуда нет возврата, и не знает, что сталось с отцом, что сталось с Мер- седес; и все это из-за того, что он поверил слову Вильфора. Было от чего сойти с ума, и Даес в бешенстве катался по свежей соломе, которую при- нес тюремщик.
     На другой день в тот же час явился тюремщик.
     - Ну, что, - спросил он, - поумнели немного?
     Дантес не отвечал.
     - Да бросьте унывать! Скажите, че бы вам хотелось. Ну, говорите!
     - Я хочу видеть коменданта.
     - Яже сказал, что это невозможно, - отвечал тюремщик с досадой.
     - Почему невозможно?
     - Потому что тюремным уставом арестантам запрещено к нему обращаться.
     - А что же здесь позволено? - спросил Дантес.
     - Пища получше - за деньги, прогулка, иногда книги.
     - Книг мне не нужно; гулять я не хочу, а пищей я доволен. Я хочу только одного - видеть коменданта.
     - Если вы будете приставать ко мне с этим, я перестану носить вам еду.
     - Ну, что ж? - отвечал Дантес. - Если ты перестанешь носить мне еду, я умру с голоду, вот и все!
     Выражение, с которым Дантес произнес эти слова, показало тюремщику, что его узник был бы рад умереть; а так как всякий арестант приносит тю- реику круглым числом десять су дохода в день, то тюремщик Дантеса тот- час высчитал убыток, могущий произойти от его смерти, и сказал уже более ласково:
     - Послушайте: то, о чем вы просите, невозможно; стало быть и не про- сите больше; не было примера, чтобы комендант по просьбе арестанта яв- лялся к нему в камеру; поэтому ведите себя смирно, вам разрешат гулять, а на прогулке, может статься, вы как-нибудь встретите коменданта. Тогда и обратитесь к нему, и если ему угодно будет ответить вам, так это уж его дело.
     - А сколько мне придется ждать этой встре?
     - Кто знает? - сказал тюремщик. - Месяц, три месяца, полгода, может быть год.
     - Это слишком долго, - прервал Дантес, - я хочу видеть его сейчас же!
     - Не упорствуйте в одном ныполнимом желании или через две недели вы сойдете с ума.
     - Ты думаешь? - сказал Дантес.
     - Да, сойдете с ума; сумасшествие всегда так начинается. У нас уже есть такой случай; здесь до вас жил аббат, который беспрестанно предла- гал коменданту миллион за свое освобождение и на этом сошел с ума.
     - А давно он здесь не живет?
     - Два года.
     - Его выпустили на свободу?
     - Нет, посадили в карцер.
     - Послушай, - сказал Дантес, - я не аббат и не сумасшедший; может быть, я и сойду с ума, но пока, к сожалению, я в полном рассудке; я предложу тебе другое.
     - Что же?
     - Я не стану предлагать тебе миллиона, потому что у меня его нет, но предложу тебе сто экю, если ты согласишься, когда поедешь в Марсель, заглянуть в Каталаны и передать письмо девушке, которую зовут Мерсе- дес... даже не письмо, а только две строчки.
     - Если я передам эти две строчки и меня поймают, я потеряю место, на котором получаю тысячу ливров в год, не считая дохода и стола; вы види- те, я был бы дураком, если бы вздумал рисковать тысячей ливров, чтобы получить триста.
     - Хорошо! - сказал Дантес. - Так слушай и запомни хорошенько: если ты не отнесешь записки Мерседес или по крайней мере не дашь ей знать, что я здесь, то когданибудь я подкараулю тебя за дверью и, когда ты войдешь, размозжу тебе голову табуретом!
     - Ага, угрозы! - закричал тюремщик, отступая на шаг и приготовляясь к защите. - Положительно у вас голова не в порядке; аббат начал, как вы, и через три дня вы будете буйствовать, как он; хорошо, что в замке Иф есть карцеры.
     Дантес поднял табурет и повертел им над головой.
     - Ладно, ладно, - сказал тюремщик, - если уж вы непременно хотите, я уведомлю коменданта.
     - Давно бы так, - отвечал Дантес, ставя табурет на пол и садясь на него, с опущенной головой и блуждающим взглядом, словно он действительно начинал сходь с ума.
     Тюремщик вышел и через несколько минут вернулся с четырьмя солдатами и капралом.
     - По приказу коменданта, - сказал он, - переведите арестанта этажом ниже.
     - В темную, значит, - сказал капрал.
     - В темную; сумасшедших надо сажать с сумасшедшими.
     Четверо солдат схватили Дантеса, который впал в какое-то забытье и последовал за ними без всякого сротивления.
     Они спустились вниз на пятнадцать ступеней; отворилась дверь темной камеры, в которую он вошел, бормоча:
     - Он прав, сумасшедшихадо сажать с сумасшедшими.
     Дверь затворилась, и Дантес пошел вперед, вытянув руки, пока не дошел до стены; тогда он сел в угол и долго не двигался с места, между тем как глаза его, привыкнув мало-помалу кемноте, начали различать предметы.
     Тюремщик не ошибся: Дантес был на волосок от безумия.
    
    
     IX. ВЕЧЕР ДНЯ ОБРУЧЕНИЯ
    
     Вильфор, как мы уже сказали, отправился опять на улицу Гран-Кур и, войдя в дом г-жи де Сен-Меран, застал гостей уже не в столовой, а в гос- тиной, за чашками кофе. Рене ждала его с нетерпением, которое разделяли и прочие гости. Поэтому его встретили радостными восклицаниями.
     - Ну, головорез, оплот государства, роялистский Брут! - крикнул один из гостей. - Что случилось? Говорите!
     - Уж не готовится ли новый Террор? - спросил другой.
     - Уж не вылез ли из своего логова корсиканский людоед? - спросил тре- тий.
     - Маркиза, - сказал Вильфор, подходя к своей будущей теще, - простите меня, но я принужден просить у вас разрешения удалиться... Маркиз, раз- решите сказать вам два слова наедине?
     - Значит, это и вправду серьезное дело? - сказала маркиза, заметив нахмуренное лицо Вильфора.
     - Очень серьезное, и я должен на несколько дней покинуть вас. Вы мо- жете по этому судить, - прибавил Вильфор, обращаясь к Рене, - наслько это важно.
     - Вы уезжаете? - вскричала Рене, не умея скрыть своего огорчения.
     - Увы! - отвечал Вильфор. - Это необходимо.
     - А куда? - спросила маркиза.
     - Это - судебная тайна. Однако, если у кого-нибудь есть поручения в Париж, то один мой приятель едет туда сегодня, и он охотно примет их на себя.
     Все переглянулись.
     - Вы хотели поговорить со мною? - спросил маркиз.
     - Да, если позволите, пройдемте к вам в кабинет.
     Маркиз взял Вильфора под руку, и они вместе вышли.
     - Что случилось? - сказал маркиз, входя в кабинет. - Говорите.
     - Нечто весьма важное, требующее моего немедленного отъезда в Париж. Теперь, маркиз, простите мне нескромный и бестактный вопрос: у вас есть государственные облигации?
     - В них все мое состояние; на шестьсот или семьсот тысяч франков.
     - Так продайте, маркиз, продайте, или вы разорены.
     - Как я могу продать их отсюда?
     - У вас есть маклер в Париже?
     - Есть.
     - Дайте мне письмо к нему: пусть продает, не теряя ни минуты, ни се- кунды; может быть, даже я приеду слишком поздно.
     - Черт возьми! - сказал маркиз. - Не будем терять времени!
     Он сел к столу и написал своему агенту распоряжение о продаже всех облигаций по любой цене.
     - Одно письмо есть, - сказал Вильфор, бережно пряча его в бумажник, - теперь мне нужно еще другое.
     - К кому?
     - К королю.
     - К королю?
     - Да.
     - Но не могу же я так прямо писать его величеству.
     - Да я и не прошу письма от вас, а только хочу, чтобы вы попросили его у графа де Сальвье. Чтобы не терять драгоценного времени, мне нужно такое письмо, с которым я мог бы явиться прямо к королю, не подвергаясь всяким формальностям, связанным с получением аудиенции.
     - А министр юстиции? Он же имеет право входа в Тюильри, и через него вы в любое времможете получить доступ к королю.
     - Разумеется. Но зачем мне делиться с другими той важной новостью, которую я везу. Вы понимаете? Министр юстиции, естественно, отодвинет меня на второй план и похитит у меня всю заслугу Скажу вам одно, маркиз: если я первый явлюсь в Тюильри, карьера моя обеспечена, потому что я окажу королю услугу, которой он никогда не забудет.
     - Если так, друг мой, ступайте, собирайтесь в дорогу; я вызову Сальвье, и он напишет письмо, которое вам послужит пропуском.
     - Хорошо, но не теряйте времени, через четверть часа я должен быть в почтовой карете.
     - Велите остановиться у нашего дом
     - Вы, конечно, извинитесь за меня перед маркизой и мадемуазельде Сен-Меран, с которой я расстаюсь в такой день с глубочайшим сожалеем.
     - Они будут ждать вас в моем кабинете, и вы проститесь с ними.
     - Тысячу благодарностей. Так приготовьте письмо.
     Маркиз позвонил.
     Вошел лакей.
     - Попросите сюда графа де Сальвье... А вы идите, - сказал маркиз, об- ращаясь к Вильфору.
     - Я сейчас же буду обратно.
     И Вильфор торопливо вышел; но в дверях он решил, что вид помощника королевского прокурора, куда-то стремительно шагающего, может возмутить спокойствие целого города; поэтому он пошел своей обычной внушительной походкой.
     Дойдя до своего дома, он заметил в темноте какой-то белый призрак, который ждал его, не шевелясь.
     То была Мерседес, которая, не получая вестей об Эдмоне, решила сама разузнать, почему арестовали ее жениха.
     Завидев Вильфора, она отделилась от стены и загородила ему дорогу. Дантес говорил Вильфору о своей невесте, и Мерседес незачем было назы- вать себя, Вильфор и без того узнал ее. Его поразили красота и благород- ная осанка девушки, и когда она сприла его о своем женихе, то ему по- казалось, что обвиняемый - это он, а она - судья.
     - Тот, о ком вы говорите, тяжкий преступник, - отвечал Вильфор, - и я ничего не могу сделать для него.
     Мерседес зарыдала; Вильфор хотел пройти мимо, но она остановила его.
     - Скажите по крайней ре, где он, - проговорила она, - чтобы я могла узнать, жив он или уме


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ] [ 48 ] [ 49 ] [ 50 ] [ 51 ] [ 52 ] [ 53 ] [ 54 ] [ 55 ] [ 56 ] [ 57 ] [ 58 ] [ 59 ] [ 60 ] [ 61 ] [ 62 ] [ 63 ] [ 64 ] [ 65 ] [ 66 ] [ 67 ] [ 68 ] [ 69 ] [ 70 ] [ 71 ] [ 72 ] [ 73 ] [ 74 ] [ 75 ] [ 76 ] [ 77 ] [ 78 ] [ 79 ] [ 80 ] [ 81 ] [ 82 ] [ 83 ]

/ Полные произведения / Дюма А. / Граф Монте-Кристо


Смотрите также по произведению "Граф Монте-Кристо":


2003-2024 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis