Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Дюма А. / Виконт де Бражелон или десять лет спустя

Виконт де Бражелон или десять лет спустя [92/123]

  Скачать полное произведение

    - И к тому же укрепившим Бель-Иль...
     - Так вот, мне пришла в голову мысль, и она, конечно, была бы весьма хороша, если бы не небрежность Мустона.
     ДаАртаньян бросил взгляд на Мустона, который ответил на него легким движением тела, как бы желая сказать: "Вы сами увидите, виноват ли я в том, что случилось".
     - Итак, я очень обрадовался, - продолжал Портос, - увидев, что Мустон начал толстеть; больше того, чем только мог, я помогал ему нагуливать жир. Я кормил его особо питательной пищей, надеясь, что он сравняется со мной в объеме и тогда я смогу заставить его иметь дело с портными и тем самым избавлю себя от снятия мерок и прочих скучных вещей.
     - А! - вскричал ДаАртаньян. - Теперь я наконец понимаю... Это спасло бы вас от потери времени и унижений.
     - Черт подери! Судите же сами о моей радости, когда после полутора лет отменного и искусно подобранного питания - ибо я взял на себя труд самолично кормить Мустона - этот бездельник...
     - Ах, сударь, я и сам немало способствовал этому, - скромно вставил Мустон.
     - Это верно. Так вот, судите о моей радости, когда в одно прекрасное утро я обнаружил, что Мустону пришлось повернуться боком, как поворачивался я сам, чтобы протиснуться сквозь потайную дверь, которую эти чертовы архитекторы устроили у меня в Пьерфоне в комнате покойной госпожи дю Валлон. Да, кстати, об этой двери, друг мой; хочу задать вам вопрос, вам, знающему решительно все на свете: какого черта эти плуты архитекторы, которым полагается иметь подобающий глазомер, придумали двери, годные только для тощих?
     - Эти двери, - сказал в ответ д'Артаньян, - предназначены для возлюбленных, а возлюбленные по большей части сложения хрупкого и изящного.
     - Госпожа дю Валлон не имела возлюбленных, - величественно перебил даАртаньяна Портос.
     - Несомненно, друг мой, несомненно, - поторопился согласиться с ним даАртаньян, - но, быть может, эти двери были придуманы архитекторами на случай вашей повторной женитьбы.
     - Вот это и впрямь возможно, - заметил Портос. -
     Теперь, когда я получил от вас разъяснение относительно этих слишком узких дверей, вернемся к нагуливанию жира Мустоном. Но заметьте себе, что первое имеет прямое отношение ко второму. Я не раз наблюдал, что наши мысли тянутся друг к другу. Подивитесь-ка на это явление, даАртаньян: я говорил о Мустоне, который начал толстеть, а кончил тем, что вспомнил о госпоже дю Валлон...
     - Которая была худощавой.
     - Разве это не поразительно?
     - Друг мой, один из моих ученых друзей, господин
     Костар, сделал то же самое наблюдение, что и вы, и он называет это каким-то греческим словом, которого я не запомнил.
     - Выходит, что мое наблюдение не отличается новизной! - вскричал Портос, ошеломленный услышанным от даАртаньяна. - А я думал, что это я первый сделал его.
     - Друг мой, этот факт известен еще до Аристотеля, то есть, говоря по-иному, приблизительно вот уже две тысячи лет.
     - Но от этого он не становится менее достоверным, - заметил Портос, приходя в восторг от этого совпадения его собственных мыслей с мыслями философов древности.
     - Безусловно. Но давайте вернемся к Мустону. Мы оставили его в тот момент, когда он стал толстеть у вас на глазах, ведь, кажется, так?
     - Так точно, сударь, - вставил Мустон.
     - Продолжаю, - сказал Портос. - Итак, Мустон толстел так успешно, что оправдал все мои чаянья. Он достиг моей мерки, и я смог воочию убедиться в этом, увидев в один прекрасный день на мошеннике мой собственный камзол, в который он позволил себе облачиться; этот камзол обошелся мне очень недешево: одна только "ышивка стоила сотню пистолей.
     - Я надел его лишь затем, чтоб примерить, сударь, - заметил Мустон.
     - Итак, - продолжал Портос, - с этого дня я решил, что отныне все дела с моими портными будет вести Мустон, - с него будут снимать мерку, и во всем этом он полностью заменит меня.
     - Чудесно придумано! Просто чудесно! Но ведь Мустон на полтора фута ниже вас ростом.
     - Вы правы. Но я велел шить таким образом, чтобы на Мустона костюм был слишком длинным, а на меня в самый раз.
     - Какой вы счастливец, Портос! Такие вещи случаются только с вами.
     - Да, да! Завидуйте мне, есть действительно чему позавидовать! Это было точно в то самое время, когда я уезжал на Бель-Иль, то есть приблизительно два с половиной года назад. Уезжая, я поручил Мустону - чтобы постоянно иметь на случай нужды приличное модное платье - ежемесячно заказывать себе по костюму.
     - И Мустон не исполнил вашего приказания? Нехорошо, Мустон, очень нехорошо!
     - Напротив, сударь, напротив!
     - Нет, он не забывал заказывать для себя костюмы, но он забыл предупредить меня, что толстеет.
     - Господи боже, я в этом нисколько не виноват; ваш портной ни разу не сказал мне об этом.
     - За два года этот бездельник расширился в талии ни больше ни меньше, как на целые восемнадцать дюймов, и мои последние двенадцать костюмов шире, чем нужно, от фута до полутора футов.
     - Ну, а прежние, сделанные в те времена, когда ваши талии были приблизительно одинаковыми?
     - Они успели выйти из моды, и если бы я надел их, у меня был бы вид человека, приехавшего из Сиама и не бывавшего при дворе добрых два года.
     - Теперь мне понятны ваши заботы. Сколько же у вас новых костюмов? Тридцать шесть? И вместе с тем ни одного. Выходит, что нужно сшить тридцать седьмой, а остальные тридцать шесть подарить Мустону.
     - Ах, сударь, - обрадовался Мустон, - вы всегда были добры ко мне.
     - Черт возьми! Неужели вы думаете, что подобная мысль не приходила мне в голову или что меня останавливают расходы? До празднества в Во остается какихнибудь двое суток. Я получил приглашение только вчера и немедленно вызвал Мустона, приказав" чтобы он явился сюда с моим гардеробом на почтовых; по я заметил приключившееся со мной несчастье лишь этим утром, и где такой более или менее модный портной, который взялся бы изготовить за это время костюм?
     - То есть костюм, расшитый вдоль и поперек золотом?
     - Да, я хочу, чтобы золото было повсюду.
     - Мы это уладим. В вашем распоряжении трое суток. Вы приглашены на среду, а сейчас воскресенье, и притом утро.
     - Это правда. Но Арамис настоятельно просил прибыть в Во за сутки.
     - Как, Арамис?
     - Да, это приглашение привез Арамис.
     - А, понимаю. Вы приглашенный господина Фуке.
     - Нет, я приглашен королем. В записке ясно написано: "Г-на дю Валлона предупреждают, что король удостоил включить его в список своих приглашенных".
     - Прекрасно! Но все же вы уезжаете с господином Фуке?
     - И когда я подумаю, - вскричал Портос, отломив кусок паркета ударом ноги, - когда я подумаю, что у меня не будет костюмов, я готов прямо лопнуть от злости! Мне хочется задушить кого-нибудь или что-нибудь разорвать на части!
     - Никого не душите и ничего не рвите на части; я это улажу; наденьте один из тридцати шести ваших костюмов, и поехали вместе к портному.
     - Мой посланный обошел этим утром их всех,
     - И он побывал даже у Порсерена?
     - Кто такой Персерен?
     - Портной короля, и вы не знаете этого?
     - Да, да, конечно, - сказал Портос, делая вид, что портной короля хорошо известен ему, хотя он слышал о нем впервые, - у Персерена, портного его величества короля? Да, да, конечно! Но я думал, что он перегружен работой.
     - Конечно, он перегружен работой; но будьте спокойны, Портос, он сделает для меня то, чего не сделал бы ни для кого другого. Только на этот раз вам придется позволить снять с себя мерку, дорогой друг,
     - Ах, - вздохнул Портос, - это ужасно. Но что же поделаешь?
     - Вы поступите, как все, вы поступите, как король.
     - Как? И с короля также снимают мерку? И он это терпит?
     - Король, дорогой мой, - щеголь. И вы - также, что бы вы об этом ни говорили.
     Портос улыбнулся с победным видом:
     - Идемте к портному его величества. И раз он снимает мерку с самого короля, мне, право, кажется, что и я могу позволить ему обмерить меня с головы до пят!
    XXX. ЧТО ЖЕ ПРЕДСТАВЛЯЛ СОБОЙ МЕССИР ЖАН ПЕРСЕРЕН
     Портной короля, мессир Жан Персерен, занимал довольно большой дом на улице Септ-Оноре, близ улицы Арбр-Сек. Это был человек, понимавший толк в красивых тканях, в красивых вышивках и красивом бархате, ибо Персерены из поколения в поколение занимались одним и тем же: шили на королей. Эта профессия их восходит ко временам Карла IX, частенько предававшегося бурным фантазиям, удовлетворить которые было достаточно трудно.
     Первый Персерен, подобно Амбруазу Паре, был гугепотом, но наваррская королева, прекрасная Марго, как называли ее в те времена и в литературных произведениях, и в просторечии, пощадила его за то, что ему одному удавались ее удивительные верховые костюмы, скрывавшие кое-какие недостатки ее телосложения и поэтому весьма ценимые ею.
     Спасшийся от гибели Персерен в благодарность за это подарил очень красивые и очень дешевые черные телогрейки для королевы Екатерины, которая долго косилась на гугенота, по кончила тем, что была рада его спасению. Персерен, однако, был человеком благоразумным: он слыхал, что ничто не могло быть для гугенота опаснее, чем улыбка королевы Екатерины, и, заметив, что она улыбается ему чаще обычного, поторопился перейти в католичество вместе со всею своей семьей. Став таким образом лицом безупречным, он достиг высокого положения главного портного французской короны.
     При Генрихе III, самом кокетливом из королей, это положение стало настолько высоким, что его было бы уместно сравнить с какой-нибудь высочайшей вершиной Кордильер.
     Персерен в течение всей своей жизни слыл ловкачом, и, дабы сохранить эту свою репутацию и за гробом, он позаботился о том, чтобы хорошенько поводить за нос смерть: он скончался как раз тогда, когда его воображе ние начало иссякать. После него остались один сын и одна дочка, достойные его имени; сын - смелый закройщик, точный, как циркуль, дочка - вышивальщица и художница, создававшая прекрасные узоры для вышивок.
     Свадьба Генриха IV и Марии Медичи, замечательные траурные наряды названной королевы и несколько слов, вырвавшихся у г-на де Бассомпьера, короля щеголей того времени, обеспечили процветание и второму поколению Персеренов.
     Копчино Кончини и его жена Галигаи, блиставшие после этого при французском дворе, пожелали итальянизировать французский костюм и выписали портных из Флоренции. Но Персерен, задетый за живое в своем патриотизме и самолюбии, обратил в ничто чужеземцев своими рисунками узорчатой парчи и своей неподражаемой вышивкой гладью. Дело кончилось тем, что сам Кончини первым отказал своим соотечественникам и так высоко оценил таланты французского мастера, что одевался лишь у него и в тот день, когда Витри застрелил его на мостике во дворе Лувра, на нем был сшитый у Персерена костюм. Этот костюм парижане с удовольствием разорвали на части вместе с прикрываемой им человеческой плотью.
     Несмотря на благоволение, которым пользовался Персерен у Кончини, Людовик XIII не обрушил на него кары, великодушно простив его, сохранил за ним его должность. К тому времени, когда Людовик XIII Справедливый явил столь великий пример беспристрастия, Персерен успел уже воспитать двоих сыновей, и один из них испробовал свои силы на свадьбе Анны Австрийской, изготовил для кардинала Ришелье тот самый испанский костюм, в котором кардинал протанцевал сарабанду, создал костюмы для трагедии "Мирам" и пришил к плащу герцога Бекингэма жемчуг, которому суждено было просыпаться на паркет Лувра.
     Стать знаменитым нетрудно, если довелось одевать герцога Бекингэма, Сен-Мара, мадемуазель Нинон, де Бофора и Марион де Лорм. И к моменту кончины своего отца Персерен III был в апогее славы.
     Тот же Персерен III, старый, прославленный и богатый, одевал и Людовика XIV. У него не было сына, и это составляло печаль его жизни, так как вместе с ним угасала династия, но у него было несколько подающих надежды учеников. У него были также карета, имение, самые рослые во всем Париже лакеи и, по специальному разрешению короля, свора гончих. Он одевал де Лиона и Летелье, оказывая им своеобразное благоволение, но, будучи политиком, воспитанным на государственных тайнах, он никак не мог сделать удачный костюм Кольберу. Это необъяснимо, но тем не менее это так. Великие люди, в чем бы их таланты ни проявлялись, живут неуловимыми и неощутимыми на глаз побуждениями; они действуют, не зная и сами, что именно побуждает их к тому или иному поступку. Великий Персерен (а великим был прозван, вопреки династическим обыкновониям, последний из них) вдохновенно кроил юбку для королевы, придумывал особый фасон плаща для королевского брата или вышивку для какого-нибудь уголка чулок принцессы Генриетты, его супруги, но, несмотря на все свои дарования, не мог запомнить мерку Кольбера.
     - Этот человек, - нередко говаривал он, - мне положительно не дается, и я никогда не увижу его в хорошо сшитом костюме, хотя этот костюм и сшит моею иглой.
     Само собой разумеется, что Персерен обшивал Фуке, и последний чрезвычайно ценил его мастерство.
     Персерону было близко к восьмидесяти, но он все еще был полон сил и вместе с тем до того сухощав, что придворные остряки утверждали, будто ему грозит опасность сломаться. Его слава и состояние были настолько внушительны, что брат короля, и он же некоронованный король щеголей, брал его под руку, беседуя с ним о модах, и даже наименее склонные к платежам придворные, и те не осмеливались затягивать с ним расчеты, ибо Персерен шил в кредит не более одного костюма и никогда не брался за второй, пока не был оплачен первый.
     Легко догадаться, что подобный портной отнюдь не гнался за заказчиками; напротив, он был почти недоступен для тех, кто обра щался к нему впервые. Вот почему Персерен отказывался обшивать третье сословие или новоиспеченных дворян. Ходила даже молва, утверждавшая, что в благодарность за подаренное Персереном парадное кардинальское одеяние Мазарини сунул ему в карман дворянскую грамоту.
     Персерен был остроумен и злоречив. Говорили, что он порядочный волокита и что при своих восьмидесяти годах он снимает мерку, чтобы сшить дамский корсаж, достаточно твердой рукой.
     Вот к этому ремесленнику-вельможе и повез д'Артаньян отчаявшегося Портоса.
     - Смотрите, дорогой даАртаньян, оградите знатность такого человека, как я, - говорил Портос по дороге, - столкновения с наглостью этого Персерена, который, должно быть, ре слишком учтив; считаю нужным предупредить, что, если он позволит себе непочтительность, я задам ему хорошую трепку.
     - Будучи рекомендованы мною, - отвечал даАртаньян - вы можете ни о чем не тревожиться и могли бы не тревожиться даже в том случае, если б были совсем не тем, чем являетесь. Или, быть может, Персерен в чемнибудь виноват перед вами?
     - Мне кажется, что однажды...
     - Ну, так что же случилось однажды?
     - Я послал Мушкетона к бездельнику, который звался этим именем.
     - Что же дальше?
     - И этот бездельник отказался шить на меня.
     - Здесь что-то не то, и это недоразумение нужно выяснить. Мустон, несомненно, напутал.
     - Все может быть.
     - Он смешал имена.
     - Возможно; этот мошенник Мустон никогда не помнит имен.
     - Словом, я беру это дело целиком на себя.
     - Отлично.
     - Велите остановить карету, Портос; мы приехали.
     - Как, уже! Да ведь мы у Центрального рынка; а вы говорили, что Персерен живет на углу улицы АрбрСек.
     - Это верно, по посмотрите-ка хорошенько.
     - Я смотрю и вижу...
     - Что же вы видите?
     - Что мы возле рынка, черт подери.
     - Но не хотите же вы, чтобы нагни лошади вскарабкались на карету, которая перед нами.
     - Разумеется.
     - Ни чтобы предшествующая карета наехала на ту, что стоит перед нею.
     - Еще того меньше.
     - Ни чтобы та, вторая карета протащилась на брюхе по тридцати или сорока впереди стоящим каретам, которые прибыли раньше, чем мы.
     - Ах, бог мой! Вы правы.
     - То-то же!
     - Сколько народа, сколько народа!
     - Каково?
     - Что же они тут делают, эти люди?
     - Ответ очень прост - они дожидаются своей очереди.
     - Вот тебе на! А может быть, актеры Бургундского отеля перебираются на новое место?
     - Нет, мой дорогой. Это очередь к Персерену.
     - И нам также придется ждать?
     - Нет, мы с вами будем хитрее и не столь спесивы, как все остальные.
     - Что же мы сделаем?
     - Мы сейчас выйдем из кареты, проберемся через толпу пажей и лакеев и войдем в дом, даю вам в этом честное слово, особенно если первым двинетесь вы.
     - Идем, - сказал на это Портос.
     И, выйдя из кареты, они направились к дому портного.
     Причиной этого скопления народа и толчеи было то, что дверь Персерена была заперта, и лакей, стоявший у входа, объяснял знатным заказчикам, что в настоящий момент г-н Персерен решительно никого не может принять. Тот же лакей конфиденциально сообщил одному вельможе, к которому благоволил, что г-н Персерен занят пятью костюмами для короля и обдумывает у себя в кабинете украшения, цвет и покрой этих костюмов.
     Иные, удовлетворившись этим ответом, возвращались домой, в восторге от того, что могут распространить его дальше, другие же, более упорные и настойчивые, требовали, чтобы дверь была открыта немедленно, и среди этих последних бросались в глаза три кавалера с голубой орденской лентой, которым предстояло принять участие в балете на празднестве в Во, - ведь балет, разумеется, не состоится, если на них не будет костюмов, скроенных рукой великого Персерена.
     ДаАртаньян, пустив перед собой Портоса, силой прокладывавшего путь сквозь толпу, добрался наконец до прилавков, за которыми подмастерья отбивались, как могли, от заказчиков. Мы забыли упомянуть, что Портоса, наравне с прочими, не хотели пропустить в дом, но д'Артаньян, выйдя вперед, произнес: "Именем короля", - после чего они беспрепятственно прошли в дверь.
     Этим бедным ребятам - мы имеем в виду подмастерьев - приходилось несладко, и они, в меру сил, пытались удовлетворить в отсутствие хозяина нетерпеливые требования заказчиков, прерывая порой стежок, чтобы ввернуть несколько слов, и когда чья-нибудь оскорбленная гордость или обманутые надежды порождали опасность слишком бурного объяснения, тот, на кого обрушивались особенно яростные нападки, внезапно нырял под прилавок и скрывался под ним.
     Вереница недовольных вельмож являла собою картину, во многих отношениях весьма любопытную.
     Капитан мушкетеров, отличавшийся быстрым и верным взглядом, сразу же оценил ее по достоинству. Но после того как он бегло оглядел отдельные группы, взгляд его остановился на человеке, сидевшем на табурете прямо против него, причем голова этого человека лишь слегка возвышалась над укрывавшим его прилавком. Это был мужчина лет сорока, с меланхоличным и бледным лицом, с добрыми, светящимися умом глазами. Он рассматривал даАртаньяна и всех других, подперев рукой подбородок, как спокойный и любознательный наблюдатель. Заметив и узнав нашего капитана, он надвинул на глаза шляпу.
     Этот жест, быть может, и привлек внимание даАртаньяна. Если наше предположение правильно, то человек с опущенной шляпой достиг результата, явно не соответствовавшего его намерениям.
     Костюм этого человека был достаточно прост, парик на его голове - самый обыкновенный, и не очень наблюдательные заказчики могли бы счесть его простым подмастерьем, присевшим на табурет за дубовым прилавком и тщательно вышивающим по сукну или бархату.
     Впрочем, он слишком часто нагибал голову, чтобы успешно работать руками,
     ДаАртаньян не дал себя обмануть и тотчас же понял, что если этот человек и работает, то уж, конечно, не над какой-нибудь тканью.
     - Вот оно что, - сказал капитан, обращаясь к этому человеку, - итак, вы превратились в портного, мой дорогой господин Мольер?
     - Тише, господин ДаАртаньян! Тише, бога ради, молчите! Ведь вы меня выдаете, меня узнают.
     - Что же в этом плохого?
     - Плохого тут нет, но...
     - Но вы хотите сказать, что и хорошего тоже, не так ли?
     - Увы, вы правы, так как я, уверяю вас, был занят рассматриванием очень интересных фигур.
     - Продолжайте, господин Мольер. Продолжайте.
     Вполне понимаю, насколько это интересно для вас... и но " стану мешать вам в этом занятии, но с условием - скажите, где господин Персерен?
     - Охотно скажу - он в своем кабинете. Только...
     - Только проникнуть к нему невозможно?
     - Он и впрямь совершенно недосягаем.
     - Для всех?
     - Для всех. Он привел меня в эту комнату, чтобы я йог предаться в свое удовольствие наблюдениям, после чего удалился к себе.
     - В таком случае, дорогой господин Мольер, пойдите и скажите ему, что я здесь, хорошо?
     - Я! - вскричал Мольер тоном честной собаки, у которой хотят отнять доставшуюся ей на законном основании кость. - Я должен оторваться от моего дела? Ах, господин ДаАртаньян, до чего же вы дурно ко мне относитесь!
     - Если вы тотчас же не отправитесь предупредить Персерена о том, что я здесь, дорогой господин Мольер, - вполголоса сказал ДаАртаньян, - то и я не покажу вам одного из моих друзей, который пришел вместе со мной и тем и предупреждаю вас.
     - Вот того, да?
     - Да.
     Мольер оглядел Портоса взглядом, проникающим в сердца и умы. Этот осмотр показался ему, очевидно, многообещающим, так как он сразу же встал и прошел в соседнюю комнату.
    XXXI. ОБРАЗЦЫ
     В этот момент толпа начала расходиться, бросая в каждом углу обширного помещения мастерской ворчание или угрозу; она напоминала собой океан во время отлива, оставляющий на прибрежном песке водоросли и пену.
     Спустя десять минут появился Мольер и сделал из-за портьеры знак даАртаньяну. ДаАртаньян поспешил вслед за ним, увлекая вместо с собой Портоса. По довольно запутанным коридорам Мольер привел их в кабинет Персерена. Старик, засучив рукава, перебирал куски роскошной парчи, затканной золотыми цветами. Он хотел посмотреть, какова игра этой ткани при том или ином освещении.
     Заметив входящего даАртаньяна, он отложил материю и пошел навстречу ему, не изображая особых восторгов, без чрезмерных любезностей, но с соблюдением должной учтивости.
     - Господин капитан мушкетеров, - обратился он к д'Артаньяну, - вы, конечно, простите меня, не так ли, но я страшно занят.
     - Да, да, господин Персерен, слышал, знаю, - костюмами короля. Говорят, что вы шьете его величеству три новых костюма?
     - Пять, сударь, пять!
     - Три или пять, меня это нисколько не беспокоит. Ведь я знаю, что они будут самыми красивыми на всем свете.
     - Да, да, так думают все. Когда они будут закопчены, тогда и станут самыми красивыми на всем свете, по буду оспаривать. Но прежде их следует сшить, господин капитан, а для этого необходимо время.
     - О, у вас еще дна дня впереди, и времени в вашем распоряжении даже больше, чем нужно, господин Персерен, - сказал ДаАртаньян, напуская на себя полнейшее равнодушие.
     Персерен поднял голову, как человек, не привыкший к тому, чтобы ему перечили даже тогда, когда дело идет о какой-нибудь его прихоти, но даАртаньян по обратил никакого внимания на чело прославленного портного, чародея парчи, которое начало заволакиваться тучами. Он произнес:
     - Дорогой господин Персерен, я привел к вам заказчика.
     - Что вы, что вы! - угрюмо бросил портной.
     - Господина барона дю Валлона де Брасье де Пьерфона, - продолжал ДаАртаньян.
     Персерен отвесил поклон, не вызвавший никакого чувства симпатии в грозном Портосе, который с той поры, как вошел в кабинет, не переставал искоса смотреть на портного.
     - Одного из моих ближайших друзей, - добавил в заключение ДаАртаньян.
     - К услугам господина барона, но не сейчас, а немного спустя.
     - Немного спустя? Но когда же?
     - Тогда, когда буду располагать временем.
     - То же самое вы сказали моему слуге, - проворчал с недовольным видом Портос.
     - Возможно, - ответил портной, - я почти всегда занят по горло.
     - Друг мой, - назидательно заметил Портос, - когда хочешь, время найдется.
     Персерен побагровел, что у стариков, кожа которых поблекла от старости, всегда является опасным симптомом.
     - Сударь, - буркнул он, - вы вольны заказывать себе платья у кого вам будет угодно.
     - Погодите, Персерен, погодите, - произнес примирительным тоном капитан мушкетеров, - вы сегодня не слишком любезны. Ну что ж, я произнесу одно слово, которое заставит вас покориться. Барон дружен по только со мной, он к тому же один из друзей господина Фуке.
     - Так, так! - промолвил портной. - Это меняет дело, да-да, меняет. - Затем, повернувшись к Портосу, он спросил: - Господин барон из числа сторонников господина суперинтенданта?
     - Я сам по себе, - вскрикнул Портос, и как раз в этот момент поднялась портьера, давая проход еще одному свидетелю этой сцепы.
     Мольер наблюдал. Д'Артаньян смеялся. Портос мысленно сыпал проклятиями.
     - Дорогой Персерен, - поклонился ДаАртаньян, - вы сошьете костюм господину барону; это я прошу вас об этом.
     - Ради вас - ну что ж, не возражаю, господин капитан.
     - Но это еще не все; вы безотлагательно приметесь за этот костюм.
     - Раньше чем через неделю - немыслимо.
     - Но это все равно, как если бы вы решительно отказали: этот костюм необходим для празднества в Во.
     - Повторяю, что это немыслимо, - настаивал на своем упрямый старик.
     - Нет, нет, дорогой господин Персерен, погодите отказываться, в особенности если об этом прошу вас и я, - произнес у двери ласковый голос, заставивший даАртаньяна насторожиться. Это был Арамис.
     - Господин д'Эрбле! - воскликнул портной.
     - Арамис! - пробормотал даАртаньян.
     - А, наш епископ! - приветствовал его Портос.
     - Здравствуйте, даАртаньян! Здравствуйте, милый Портос! Здравствуйте, дорогие друзья! - сказал Арамис. - Так вот, любезнейший господин Персерен, сшейте костюм господину барону, и я ручаюсь, что, сшив его, вы доставите удовольствие господину фуке.
     Произнеся эти слова, он сделал знак Персерену, гласивший: "Берите заказ и прощайтесь с ними". Арамис, по-видимому, пользовался у Персерена даже большим влиянием, чем даАртаньян; во всяком случае, портной поклонился, показывая тем самым, что он соглашается, и, повернувшись к Портосу, сухо заметил:
     - Отправляйтесь к моим подмастерьям, они снимут с вас мерку.
     Портос покраснел так, что на него было страшно смотреть.
     ДаАртаньян понял, что вот-вот разразится гроза, и, обращаясь к Мольеру, вполголоса произнес:
     - Дорогой господин Мольер, вы видите пред собой человека, который считает, что он подвергнет поношению свою честь, если позволит снять мерку со своих костей и своей плоти, дарованных ему господом богом; присмотритесь к этой весьма примечательной личности и используйте, мой высокочтимый Аристофан, свои наблюдения.
     Мольер не нуждался в этом совете, он и так не спускал глаз с барона Портоса.
     - Сударь, - сказал он, обращаясь к последнему, - если вы соблаговолите пройти вместе со мной, я устрою так, что закройщик, снимая с вас мерку, ни разу не прикоснется к вам.
     - Но как же он это проделает, друг мой?
     - Я утверждаю, что, снимая с вас мерку, вам не будут докучать локтями, футами или дюймами. Это новый способ, придуманный нами для знатных господ, которые настолько чувствительны, что не могут позволить какойнибудь деревенщине касаться и ощупывать их. Мы сталкивались с людьми, которые не в состоянии вынести, чтобы с них была снята мерка, - ведь и в самом деле подобная церемония оскорбляет, по-моему, естественное достоинство человека, - так вот, если и вы, сударь, случайно принадлежите к разряду таких людей...
     - Черт возьми, полагаю, что да.
     - Отлично, господин барон; в таком случае все устроится как нельзя лучше, и вы будете первым, кто испытает на себе придуманный нами способ.
     - Но как же все-таки снимут эту чертову мерку?
     - Сударь, - ответил, отвешивая поклон, Мольер, - если вы соблаговолите пройти вместе со мной, вы убедитесь в этом собственными глазами.
     Арамис наблюдал эту сцену с неослабным вниманием. Быть может, он думал, основываясь на интересе, проявляемом к ней даАртаньяном, что и он уйдет из кабинета портного вместе с Портосом, чтобы не упустить развязки столь забавно начатой сцены. Но, несмотря на всю свою проницательность, Арамис все же ошибся. Ушли только Портос и Мольер. ДаАртаньян остался у Персерена. Почему же он там остался? Из любопытства, и только; может быть, и ради того, чтобы провести несколько лишних мгновений в обществе Арамиса, своего доброго старого друга. После того как Портос и Мольер удалились, д'Артаньян подошел к епископу, что, по-видимому, не входило в планы последнего.
     - И вам нужно новое платье, не так ли, дорогой друг?
     Арамис усмехнулся.
     - Нет.
     - Но ведь вы поедете в Во?
     - Поеду, но без нового платья. Вы забываете, дорогой даАртаньян, что ваннский епископ не настолько богат, чтобы шить себе новое платье к каждому празднеству,
     - Ба, - сказал, смеясь, мушкетер, - а поэмы, разве мы их больше не пишем?
     - О даАртаньян, - проговорил Арамис, - подобную чепуху я давно уже выбросил из головы.
     - Так, так, - произнес даАртаньян, отнюдь не уверенный в том, что Арамис говорит правду.
     Что касается Персерена, то он снова погрузился в рассматривание своей парчи.
     - Не думаете ли вы, дорогой даАртаньян, - улыбнулся Арамис, - что мы стесняем своим присутствием этого славного человека?
     "Так вот оно что, - проворчал про себя мушкетер, - это значит ни больше ни меньше, что я стесняю тебя".
     Затем он произнес уже вслух:
     - Ну что ж, пойдемте; и, если вы так же свободны, как я, любезный мой Арамис...
     - Нет, не совсем, я хотел...


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ] [ 48 ] [ 49 ] [ 50 ] [ 51 ] [ 52 ] [ 53 ] [ 54 ] [ 55 ] [ 56 ] [ 57 ] [ 58 ] [ 59 ] [ 60 ] [ 61 ] [ 62 ] [ 63 ] [ 64 ] [ 65 ] [ 66 ] [ 67 ] [ 68 ] [ 69 ] [ 70 ] [ 71 ] [ 72 ] [ 73 ] [ 74 ] [ 75 ] [ 76 ] [ 77 ] [ 78 ] [ 79 ] [ 80 ] [ 81 ] [ 82 ] [ 83 ] [ 84 ] [ 85 ] [ 86 ] [ 87 ] [ 88 ] [ 89 ] [ 90 ] [ 91 ] [ 92 ] [ 93 ] [ 94 ] [ 95 ] [ 96 ] [ 97 ] [ 98 ] [ 99 ] [ 100 ] [ 101 ] [ 102 ] [ 103 ] [ 104 ] [ 105 ] [ 106 ] [ 107 ] [ 108 ] [ 109 ] [ 110 ] [ 111 ] [ 112 ] [ 113 ] [ 114 ] [ 115 ] [ 116 ] [ 117 ] [ 118 ] [ 119 ] [ 120 ] [ 121 ] [ 122 ] [ 123 ]

/ Полные произведения / Дюма А. / Виконт де Бражелон или десять лет спустя


Смотрите также по произведению "Виконт де Бражелон или десять лет спустя":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis