Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Дюма А. / Виконт де Бражелон или десять лет спустя

Виконт де Бражелон или десять лет спустя [121/123]

  Скачать полное произведение

    - Только, - перебила принцесса, - возможно, что я потерплю неудачу. У английского короля есть советники, в притом очень опасные.
     - Советницы, вы хотите сказать?
     - Вот именно. Если ваше величество желаете, скажем, просить у Карла Второго (я ведь только предполагаю, мне решительно ничего не известно) союза для того, чтоб вести войну... тогда советницы короля, которых в настоящее время семь, а именно: мадемуазель Стюарт, мадемуазель Уэллс, мадемуазель Гуин, мисс Орчей, мадемуазель Цунга, мисс Даус и графиня Кестльмен, убедят короля, что война стоит дорого и что лучше давать балы и ужины в Гемптон-Корте, чем снаряжать линейные корабли в Портсмуте или Гринвиче.
     - И тогда вас ждет неудача?
     - О, эти дамы срывают любые переговоры, если только эти переговоры ведутся не ими.
     - Знаете, какая мысль осенила меня?
     - Нет. Поделитесь ею.
     - Мне кажется, что, поискав хорошенько возле себя, вы, быть может, нашли бы советницу, которую повезли бы с гобой к королю и которая своим красноречием победила былую волю семи остальных.
     - Это действительно удачная мысль, ваше величество, и я уже думаю, кто бы мог подойти к этой роли.
     - Подумайте, и вы найдете, конечно.
     - Надеюсь.
     - Необходимо, чтобы это была красивая женщина: ведь приятное лицо стоит большего, чем безобразное, разве не так?
     - Безусловно.
     - Нужен живой, смелый, находчивый ум.
     - Разумеется.
     - Нужна знатность... ее, впрочем, требуется не так уж много, ровно столько, чтобы без неловкости подойти к королю, но не столько, чтобы знатность происхождения могла сдерживать в стеснять.
     - Очень справедливо.
     - И... надо, чтобы она хоть немного умела говорить по-английски.
     - Бог мой! Кто-нибудь вроде мадемуазель де Керуаль, например, - оживленно проговорила принцесса.
     - Ну да, вот вы и нашли... ведь это вы сами нашли, сестра моя, - обрадовался Людовик XIV.
     - Я увезу ее, и я думаю, что ей не придется жаловаться на это.
     - Конечно, нет; поначалу я назначу ее полномочною обольстительницей, а затем к ее титулу присоединю и поместья.
     - Превосходно.
     - Я уже вижу вас в дорожной карете, дорогая сестрица, и совершенно утешенной во всех ваших печалях.
     - Я уеду при соблюдении двух условий. Первое - я должна знать, какого рода переговоры я буду вести.
     - Сейчас сообщу. Вы знаете, что голландцы ежедневно в своих газетах поносят меня; их республиканские замашки я дольше терпеть не намерен. Я не люблю республик.
     - Это понятно, ваше величество.
     - Я с досадою вижу, что эти владыки морей (это они сами себя так величают) мешают французской торговле в Индии и их корабли вскоре вытеснят нас из всех европейских портов; подобная сила, и притом в таком близком соседстве, мне очень не по душе, дорогая сестра.
     - Но ведь они ваши союзники?
     - Вот почему они поступили весьма опрометчиво, выбив медаль, которая изображает Голландию, останавливающую, как Иисус Навин, солнце, и снабдив ее надписью: "Солнце, остановись предо мною". Это отнюдь не по-братски, не так ли?
     - А я думала, что вы уже забыли про этот пустяк.
     - Я никогда ничего не забываю, сестра моя. И если мои подлинные друзья, каков ваш брат Карл, захотят присоединиться ко мне...
     Принцесса задумалась.
     - Послушайте, - сказал Людовик XIV, - можно поделить владычество над морями, и раз Англия терпела уже подобный раздел, то разве я хуже голландцев?
     - Этот вопрос будет обсуждать с королем Карлом мадемуазель де Керуаль.
     - А в чем состоит ваше второе условие, сестра моя?
     - В согласии принца, моего мужа.
     - Оно будет дано.
     - Тогда я еду, брат мой.
     Услышав эти слова, Людовик XIV повернулся к тому углу зала, где находились Кольбер с Арамисом и д'Артаньяном, и подал своему министру условленный знак.
     Тогда Кольбер, резко прервав начатый разговор, обратился к Арамису:
     - Господин посол, давайте поговорим о делах.
     ДаАртаньян тотчас же удалился. Од подошел к камину, откуда можно было услышать все то, что король будет говорить своему брату, который в сильнейшем беспокойстве направлялся ему навстречу.
     Лицо короля оживилось. На нем была видна непреклонная воля, которой во Франции уже никто не перечил и которая вскоре не будет встречать отпора во всей Европе.
     - Принц, - заявил король своему брату, - я недоволен шевалье де Лорреном. Вы его покровитель, посоветуйте ему в течение нескольких месяцев попутешествовать.
     Словно снежная лавина в горах, эти слова свалились на принца, обожавшего своего фаворита и сосредоточившего на нем всю свою нежность.
     Он воскликнул:
     - Чем шевалье мог разгневать ваше величество?
     И бросил яростный взгляд на принцессу.
     - Я сообщу вам об этом, когда он уедет, - отвечал невозмутимо король. - А также когда принцесса, ваша супруга, отбудет в Англию.
     - Принцесса в Англию! - пробормотал пораженный изумлением принц.
     - Через неделю, брат мой, а куда мы с вами поедем, я оповещу вас позднее.
     И, подарив принца улыбкой, чтобы подсластить горечь двух столь внезапных известий, король круто повернулся на каблуках и отошел от него.
     В это время Кольбер продолжал разговор с герцогом д'Аламеда.
     - Сударь, - сказал Кольбер Арамису, - пришло время, когда нам подобает внести полную ясность в отношения между нашими странами. Я помирил вас с королем, я не мог поступить иначе по отношению к такому выдающемуся человеку, как вы; но так как и вы проявляли порою дружеские чувства ко мне, то теперь и вам представляется случай доказать их искренность. Впрочем вы более француз, чем испанец. Ответьте мне с полною откровенностью: можем ли мы рассчитывать на нейтралитет Испании, если нами будут предприняты кое-какие действия против Голландии?
     - Сударь, - отвечал Арамис, - интересы Испании не оставляют ни малейших сомнений. Возбуждать Европу против Голладдии, к которой в моей стране существует старинная ненависть из-за завоеванной ею свободы, такова наша политика, ставшая традиционною: но король Франции находится в союзе с Голландией. Затем вам, конечно, известно, что война с этой страной была бы войною да море, которую Франция, мне кажется, не в состоянии успешно вести.
     Кольбер, обернувшись в этот момент, увидел д'Артаньяна, который искал себе собеседника на время разговора короля с принцем.
     Кольбер позвал его и шепотом сказал Арамису:
     - Мы можем продолжать в присутствии господина даАртаньяна?
     - О, разумеется! - ответил испанский посол.
     - Мы только что говорили с герцогом д'Аламеда, что война против Голландии была бы войною на море.
     - Это очевидно, - согласился мушкетер.
     - А что вы думаете об этом, господин даАртаньян?
     - Я думаю, что, для того чтобы вести эту морскую войну, нам потребовалась бы сильная сухопутная армия.
     - Как вы сказали? - спросил Кольбер, решив, что ослышался.
     - Почему сухопутная? - удивился Арамис.
     - Потому что короля побьют на море, если англичане не помогут ему, а будучи побит на море, он будет быстро лишен портов, которые захватят голландцы, и всего королевства, в которое хлынут испанцы.
     - А если испанцы останутся строго нейтральными? - поинтересовался Арамис.
     - Они будут нейтральны, пока король будет сильнее противника, - отвечал ДаАртаньян.
     Кольбер был восхищен этою прозорливостью, которая если уж касалась какого-нибудь вопроса, то освещала его до конца. Арамис улыбнулся. Он знал, что в дипломатии даАртаньян в учителях не нуждается.
     Кольбер, как все тщеславные люди носившийся со своими фантазиями и уверенный в том, что они завершатся успехом, между тем продолжал:
     - А кто вам сказал, господин даАртаньян, что у короля нет сильного флота?
     - О, я не вникал в подробное рассмотрение вопроса о королевском флоте. Я неважный моряк. Как все нервные люди, я ненавижу море; однако я думаю, что Франция, будучи приморской страной, обзавелась бы и моряками, если бы у нее было достаточно кораблей.
     Кольбер вытащил из кармана небольшую продолговатую тетрадку, разграфленную на две части. С одной стороны были записаны названия кораблей; с другой - количество пушек на них и численность экипажей.
     - Мне пришло в голову то же самое, что и вам, - обратился он к даАртаньяну, - и я велел сделать список тех кораблей, которые мы недавно добавили. Всего тридцать пять кораблей.
     - Тридцать пять кораблей? Непостижимо! - вскричал даАртаньян.
     - Что-то вроде двух тысяч пушек, - поклонился Кольбер. - Это то, чем обладает король в настоящее время. Тридцать пять кораблей - это три сильные эскадры, но я хочу иметь пять.
     - Пять? - переспросил Арамис.
     - Они будут спущены на воду, господа, до конца года, и у короля будет пятьдесят линейных боевых кораблей. С такими силами можно бороться, не так ли?
     - Строить корабли, - сказал даАртаньян, - трудно, но все же возможно. Но что касается их вооружения, то как тут быть, право, не знаю! Во Франции дет ни литейных заводов, ни арсеналов.
     - Ба! - отвечал Кольбер с веселой усмешкой. - За последние полтора года я много чего понастроил. Неужели вы не знаете этого? Знаком ли вам господин д'Инфревиль?
     - Д'Инфревиль? Нет.
     - Это человек, которого я открыл. У него хорошая специальность: он умеет заставить работать. Это он стал лить пушки в Тулоде и рубить лес в Бургундии. Быть может, господин посол, вы не поверите, но мне пришла в голову еще одна мысль.
     - О сударь, - поклонился Арамис, - я верю вам всегда и во всем.
     - Представьте себе, что, размышляя о характере наших союзников, достопочтенных голландцев, я сказал себе: они - купцы, они - друзья короля и будут счастливы продавать его величеству то, что делают для себя. Так вот, чем больше покупаешь... Ах, следует добавить еще, что у меня есть Форан... Знаете ли вы, даАртаньян, Форана?
     Кольбер забывался. Он называл капитана попросту даАртаньян, совсем как король. Но капитан улыбнулся и ответил Кольберу:
     - Нет, я не знаю его.
     - Это еще один человек, которого я открыл, специалист по закупкам. Этот Форан закупил для меня триста пятьдесят тысяч фунтов ядер, двести пятьдесят тысяч фунтов пороху, двенадцать транспортов северной древесины, фитили, гранаты, смолу, нефть и еще всякую всячину на семь процентов дешевле, чем обошлись бы эти же вещи, будь они приобретены в нашей Франции.
     - Это идея, - сказал даАртаньян, - заставить голландцев лить ядра, которые к ним и вернутся.
     - Не так ли? И с немалым убытком!
     И Кольбер, восхищенный собственною остротой, засмеялся громким резким смехом.
     - Кроме того, - продолжал он, - те же голландцы строят в настоящее время для короля по самым лучшим своим образцам шесть больших кораблей. Детуш... Ах, вы не знаете и господина Детуша?
     - Нет, сударь, не знаю.
     - У Детуша удивительно точный глаз, он может безошибочно определять, каковы достоинства и недостатки спускаемого на воду корабля. Это драгоценное и притом редкое качество. Так вот, этот Детуш показался мне человеком, который может принести неоценимую пользу на верфи, и теперь од наблюдает за постройкой шести кораблей, заказанных в Голландии для королевского флота. Из всего этого следует, господин даАртаньян, что если бы король захотел драться с голландцами, то у него был бы очень недурной флот. А насколько сухопутная армия хороша, вам известно лучше, чем всякому другому.
     Восхищаясь огромной работою, произведенной этим человеком в несколько лет, даАртаньян и Арамис обменялись взглядами. Кольбер понял их и был глубоко тронут этим столь цепным для него одобрением.
     - Если мы этого не знали во Франции, - заметил даАртаньян, - то за ее пределами должны знать еще меньше.
     - Вот почему я и говорил господину послу, что если б Испания обещала нейтралитет, а Англия помогала нам...
     - Если Англия окажет вам помощь, то я отвечаю за нейтралитет Испанского королевства, - проговорил Арамис.
     - В таком случае по рукам, - поторопился заключить Кольбер, со свойственной ему непосредственностью и простодушием. - Что до нейтралитета Испании, то у вас нет еще ордена Золотого Руна, господин д'Аламеда. А я слышал на днях, как король говорил, что ему было бы крайне приятно увидеть на вас ленту ордена святого Михаила.
     Арамис поклонился.
     "О! - сказал себе даАртаньян. - Жаль, что нет на свете Портоса. Сколько локтей лент разного рода досталось бы и ему от этих щедрот! Бедный, добрый Портос!"
     - Господин даАртаньян, - продолжал Кольбер, - пусть это останется между нами. Уверен, что вы не прочь повести своих мушкетеров в Голландию. Вы умеете плавать?
     И он снова весело засмеялся.
     - Как угорь, - отвечал даАртаньян.
     - Дело в том, что через все эти каналы и бесчисленные болота - ужасные переправы, и даже лучшие пловцы нередко тонут в этих местах.
     - Но это входит в мою профессию - умереть за его величество. И так как на войне - редкость, чтобы было много воды без огня, то я вас заранее предупреждаю, что сделаю все возможное, дабы выбрать огонь. Я старею, вода леденит мою кровь, господин Кольбер, тогда как огонь согревает ее.
     Полный решимости и юношеского задора, даАртаньян, произнося эти слова, был так обаятелен, что Кольбер, в свою очередь, не мог не восхититься им. Капитан заметил произведенное им впечатление. Он вспомнил, что хорош только тот купец, который умеет поднять цену на свой товар, когда на него есть спрос. Поэтому он решил запросить.
     - Итак, - начал Кольбер, - вы ничего не имеете против Голландии?
     - Да, - согласился даАртаньян. - Но только во всем, что б вы ни взяли, замешаны личные интересы и самолюбие. Жалованье капитана мушкетеров значительно, спора нет, но заметьте себе: у нас теперь есть королевская гвардия и личная охрана его величества. Капитан мушкетеров должен или начальствовать над всем этим, и тогда ему придется расходовать сто тысяч в год на представительство и на стол...
     - Неужели вы допускаете мысль, что король вздумает торговаться с вами? - спросил Кольбер.
     - Вы меня, по-видимому, не поняли, - ответил д'Артаньян, убедившись, что в денежном вопросе он уже выиграл, - я хотел вам сказать, что я, старый капитан мушкетеров, некогда начальник королевской охраны, имеющий первенство над маршалами Французского королевства, однажды да театре войны обнаружил, что по своему положению мне равны еще двое - начальник охраны и полковник, командующий швейцарцами. Этого я никоим образом не потерплю. У меня есть укоренившиеся привычки, и я цепко держусь за них.
     Кольбер понял, куда метит капитан мушкетеров. Он, впрочем, заранее был готов к этому.
     - Я уже думал о том, о чем вы только что говорили, - перебил он.
     - О чем?
     - Мы говорили о каналах и о болотах, при переправе через которые тонут. Так вот если там тонут, то это происходит из-за отсутствия лодки, доски, наконец, палки.
     - Даже такой короткой палочки, как маршальский жезл.
     - Бесспорно, - кивнул Кольбер. - Я не знаю ни одного случая, чтобы маршал Франции утонул.
     ДаАртаньян побледнел от радости и неуверенным голосом произнес:
     - В моих краях мною, несомненно, гордились бы, если б я сделался маршалом Франции; но ведь для того, чтобы получить маршальский жезл, нужно возглавить армию, ведущую военные действия.
     - Сударь, - сказал Кольбер, - вот в этой записной книжке вы обнаружите план кампании, которую вам предстоит предпринять будущею весной; король ставит вас во главе своих войск.
     ДаАртаньян протянул руку за книжкой; его дрожащие пальцы и пальцы Кольбера встретились. Министр крепко пожал ему руку.
     - Сударь, - сказал он, - нам уже давно требовалось воздать друг другу должное. Я начал, теперь ваша очередь.
     - Я отплачу вам, сударь, - улыбнулся даАртаньян, - и умоляю вас сказать королю, что первая битва, в которой я буду участвовать, окончится или победой, или моей смертью.
     - А я, - заявил Кольбер, - я прикажу, чтобы сегодня же начали вышивать золотые лилии, которые украсят собой ваш маршальский жезл.
     На следующий день Арамис, уезжавший в Мадрид для переговоров о нейтралитете Испании, пришел к даАртаньяну да дом, чтобы обнять его на прощание.
     - Будем любить друг друга за четверых, ведь нас теперь только двое, - вздохнул даАртаньян.
     - И ты, быть может, больше не увидишь меня, дорогой даАртаньян, - отвечал Арамис. - Если б ты знал, как я любил тебя! Теперь я стар, я угас, я мертв.
     - Друг мой, ты будешь жить дольше, чем я, твоя дипломатия велит тебе жить и жить, тогда как честь обрекает меня на смерть.
     - Полно, господин маршал, - усмехнулся Арамис, - такие люди, как мы, умирают лишь после того, как пресытятся славой и радостью.
     - Ах, - с печальной улыбкой произнес даАртаньян, - дело в том, что у меня уже нет аппетита, господин герцог.
     Они обнялись и через два часа расстались навеки.
    СМЕРТЬ Д'АРТАНЬЯНА
     В противоположность тому, что обычно наблюдается в политике или морали, все честно сдержали свои обещания. Король вернул графа де Гиша и изгнал шевалье де Лоррена; это настолько расстроило принца, что он заболел от огорчения.
     Принцесса Генриетта уехала в Лондон и приложила столько усилий, чтобы убедить своего брата Карла II слушаться политических советов мадемуазель де Керуаль, что союз между Францией и Англией был подписан и английские корабли, имея с собой балласт в виде нескольких миллионов французского золота, провели ожесточенную кампанию против голландского флота.
     Карл II обещал мадемуазель де Керуаль, что за добрые советы, которые были преподаны ею, он отблагодарит ее каким-нибудь скромным знаком признательности; он сдержал свое обещание и сделал ее герцогинею Портсмутской.
     Кольбер обещал королю корабли, снаряжение и победы. И он, как известно, сдержал обещание. Наконец, Арамис, на обещания которого меньше всего можно было рассчитывать, написал Кольберу по поводу переговоров в Мадриде, взятых им на себя, нижеследующее письмо:
     "Господин Кольбер.
     Направляю к вам преподобного отца д'Олива, временного генерала ордена Иисуса, моего предполагаемого преемника.
     Преподобный отец объяснит вам, г-н Кольбер, что я сохраняю за собой управление всеми делами ордена, касающимися Франции и Испании, но не хочу сохранять титул генерала ордена, так как это бросило бы слишком много света на ход переговоров, которые поручены мне его католическим величеством королем Испании. Я снова приму этот титул по повелению его величества короля, когда предпринятые мною труды, в согласии с вами, к вящей славе господа и его церкви, будут доведены до благополучного завершения.
     Преподобный отец д'Олива уведомит вас также и о согласии его величества на подписание договора, гарантирующего нейтралитет Испании в случае войны между Францией и Голландией. Это соглашение сохранит свою силу даже при том, что Англия вместо активных действий ограничится нейтралитетом.
     Что касается Португалии, о которой мы с вами беседовали, то могу вас заверить, сударь, что она сделает все от нее зависящее, дабы оказать христианнейшему королю посильную помощь в предстоящей войне.
     Прошу вас, г-н Кольбер, дарить мне и впредь ваше дружеское расположение, а также верить в мою глубокую преданность, равно как повергнуть к стопам его христианнейшего величества мое безграничное уважение.
     Герцог д'Аламеда".
     Таким образом, и Арамис исполнил больше, чем обещал. Нам остается узнать, сдержали ли свое слово король, Кольбер и ДаАртаньян.
     Весной, как предсказал Кольбер даАртаньяну, начались военные действия и на суше. За армией в безупречном порядке следовал двор Людовика XIV. Верхом, окруженный каретами с дамами и придворными кавалерами, Людовик вел на это кровавое празднество избранных своего королевства.
     Офицеры этой армии не слышали, правда, другой музыки, кроме грохота голландской крепостной артиллерии, но для многих, нашедших на этой войне почести, чины, богатство или смерть, и этого было вполне достаточно.
     ДаАртаньян выступил во главе корпуса в двенадцать тысяч человек кавалерии и пехоты, получив приказ овладеть различными крепостями, являвшимися узлами стратегического сплетения, называемого Фрисладдией.
     Никогда еще армия не отправлялась в поход, имея во главе столь заботливого военачальника. Офицеры знали, что генерал, не менее осторожный и хитрый, чем храбрый, не пожертвует без крайней необходимости ни одним человеком, ни пядью земли. У него были старые военные привычки: жить за счет вражеской страны, держать солдат в веселье, а врага - в горести.
     ДаАртаньян считал делом чести показать себя мастером в своем ремесле. Никогда не видали более удачно задуманных битв, более подготовленных и своевременно нанесенных ударов, более умелого использования ошибок, допущенных осажденными. За месяц армия даАртаньяна взяла двенадцать крепостей.
     Он осаждал тринадцатую, и она держалась уже в течение пяти дней. ДаАртаньян велел вырыть траншею, делая вид, что ему и в голову не приходит, будто его люди могут уставать. Землекопы и рабочие в армии этого человека были энергичные, смышленые и старательные, потому что он относился к ним как к солдатам, умел делать их работу почетной и оберегал их от опасности. Надо было видеть, с каким рвением они переворачивали болотистую почву Голландии. Солдаты острили, что груды торфа и глины тают у них на глазах, как масло на сковородках голландских хозяек.
     ДаАртаньян послал курьера к королю с сообщением о последних успехах; это улучшило хорошее настроение короля и усилило в нем желание развлекать дам. Победы даАртаньяна придавали столько величия королю, что г-жа де Монтеспан называла его теперь Людовиком Непобедимым.
     Таким образом, мадемуазель де Лавальер, называвшая его только Людовиком Победоносным, в немалой мере утратила благосклонность его величества. К тому же у нее нередко бывали заплаканные глаза, а для непобедимого нет ничего более неприятного, чем любовница, которая плачет, когда все кругом улыбается. Звезда мадемуазель де Лавальер закатывалась, застилаемая тучами и слезами.
     Но веселость г-жи де Монтеспан возрастала с каждым новым успехом, и это утешало Людовика во всех неприятностях и невзгодах. И всем этим король был обязан даАртаньяну, и никому больше. Его величеству было угодно признать эти заслуги, и он написал Кольберу:
     "Господин Кольбер, нам следует выполнить обещание, данное г-ну даАртаньяну от моего имени; свои обещания он неукоснительно выполняет. Все, что потребуется для этого, вы получите в надлежащее время.
     Людовик".
     Во исполнение королевской воли Кольбер, задержавший у себя офицера, присланного к нему даАртаньяном, вручил этому офицеру письмо для его генерала и небольшой инкрустированный золотом ларчик черного дерева, который был не слишком объемист, но весил, очевидно, немало, поскольку посланному дали пять человек охраны, чтобы помочь отвезти его. Эти люди добрались до осаждаемой даАртаньяном крепости лишь перед самым восходом солнца и тотчас же отправились к генералу.
     Им сказали, что вчера вечером комендантом неприятельской крепости, человеком на редкость упорным, была произведена вылазка, во время которой осаждаемые засыпали земляные работы французов, убили семьдесят семь человек и начали заделывать брешь в крепостной стене, и ДаАртаньян, раздосадованный этой их дерзостью, вышел с девятью ротами гренадеров, чтобы исправить причиненные врагом повреждения.
     Посланному Кольбера было ведено разыскать д'Артаньяна в любой час дня и ночи, где бы тот ни был Итак, сопровождаемый своею охраной, офицер верхом поехал к траншеям.
     Всадники увидели даАртаньяна на открытом со всех сторон месте; он был в шляпе с золотым галуном, в мундире с расшитыми золотом обшлагами, со своей длинной тростью в руках. Он покусывал седой ус и время от времени левой рукой стряхивал с себя пыль, которая сыпалась на него, когда падавшие поблизости ядра взрывали землю.
     Под этим смертоносным огнем, среди нестерпимого воя и свиста офицеры неутомимо работали киркой и лопатой, тогда как солдаты возили тачки с землей и укладывали фашины. На глазах росли высокие насыпи, прикрывавшие собою траншеи.
     К трем часам все повреждения были исправлены. ДаАртаньян стал мягче с окружающими его людьми. И он совсем успокоился, когда к нему, почтительно обнажив голову, подошел начальник саперов и доложил, что трапшея стала снова пригодной для размещения в ней солдат. Едва этот человек кончил докладывать, как ядром ему оторвало ногу, и он упал на руки даАртаньяна. Генерал поднял своего солдата и спокойно, стараясь ободрить ласкою раненого, отнес его в траншею. Это произошло на виду у всей армии, и солдаты приветствовали своего командира шумными аплодисментами.
     С этого мгновения воодушевление, царившее в армии даАртаньяна, превратилось в неудержимый порыв: две роты по собственному почину бросились к неприятельским аванпостам и мгновенно смяли противника. Когда их товарищи, удерживаемые с большим трудом генералом, увидели этих солдат на крепостных бастионах, они также устремились вперед, и вскоре начался ожесточеннейший штурм контрэскарпа, который был ключом ко всей крепости.
     ДаАртаньян понял, что у него остается лишь один способ остановить свою армию - это дать ей возможность захватить крепость. Он бросил все свои силы на два пролома в стене, заделкой которых в это время были заняты осаждаемые. Удар солдат даАртаньяна был страшен. Восемнадцать рот приняло в нем участие, и сам генерал сопровождал их на расстоянии в половину пушечного выстрела от крепостных стен, чтобы поддержать их штурм своими резервами.
     Отчетливо были слышны крики голландцев, истребляемых среди укреплений гренадерами даАртаньяна. Осажденные отчаянно сопротивлялись; комендант отстаивал каждую пядь занятой им позиции. ДаАртаньян, чтобы положить конец сопротивлению неприятеля и заставить его прекратить стрельбу, бросил на крепость еще одну колонну штурмующих; она пробила брешь в воротах, и вскоре на укреплениях, в языках пламени, показались беспорядочно бегущие осажденные, преследуемые сломившими их сопротивление осаждающими.
     Именно в этот момент генерал, обрадованный успехом, услышал рядом с собой чей-то голос:
     - Сударь, от господина Кольбера.
     Он взломал печать на письме, в котором содержались следующие слова:
     "Господин ДаАртаньян, король поручает мне уведомить вас, что, принимая во внимание вашу безупречную службу и честь, которую вы доставляете его армии, он назначает вас маршалом Франции.
     Король, сударь, выражает свое восхищение победами, которые вы одержали. Он приказывает завершить начатую вами осаду благополучно для вас и с успехом для его дела".
     ДаАртаньян стоял с разгоряченным лицом и сияющим взглядом. Он поднял глаза, чтобы следить за продвижением своих войск, бившихся на крепостных стенах среди вихрей огня и дыма.
     - С этим покончено, город капитулирует через какие-нибудь четверть часа, - сказал он посланному Кольбера и принялся дочитывать полученное письмо.
     "Ларчик, который вам будет вручен, - мой личный подарок. Вы не стадете, надеюсь, сердиться, узнав, что, пока вы, воины, защищаете своей шпагой короля, я побуждаю мирное ремесло создавать достойные вас знаки нашей признательности.
     Препоручаю себя вашей дружбе, г-н маршал, и умоляю вас верить в искренность моих чувств.
     Кольбер".
     ДаАртаньян, задыхаясь от радости, сделал знак посланному Кольбера; тот подошел, держа ларчик в руках. Но когда маршал собрался уже посмотреть на его содержимое, со стороны укреплений послышался оглушительный взрыв и отвлек внимание даАртаньяна.
     - Странно, - проговорил он, - странно, я до сих пор не вижу на стенах белого знамени и не слышу сигнала, оповещающего о сдаче.
     И он бросил на крепость еще три сотни свежих солдат, которых повел в бой полный решимости офицер, получивший приказ пробить в крепостной стене еще одну брешь. Затем, несколько успокоившись, он снова повернулся к посланному Кольбера; тот все так же стоял возле него с ларчиком наготове.
     ДаАртаньян протянул уже руку, чтобы открыть его, как вдруг неприятельское ядро выбило ларчик из рук офицера и, ударив в грудь даАртаньяна, опрокинуло генерала на ближний бугор. Маршальский жезл, вывалившись сквозь разбитую стенку ларчика, упал на землю и покатился к обессилевшей руке маршала.
     ДаАртаньян попытался схватить его. Окружающие надеялись, что хотя ядро и отбросило маршала, но он, по крайней мере, не ранен. Надежда эта, однако, не оправдалась; в кучке перепуганных офицеров послышались тревожные возгласы: маршал был весь в крови; смертельная бледность медленно покрывала его благородное, мужественное лицо.
     Поддерживаемый руками, со всех сторон тянувшимися к нему, он смог обратить свой взгляд в сторону крепости и различить на главном ее бастионе белое королевское знамя; его слух, уже не способный воспринимать шумы жизни, уловил тем не менее едва слышную барабанную дробь, возвещавшую о победе.
     Тогда, сжимая в холодеющей руке маршальский жезл с вышитыми на нем золотыми лилиями, он опустил глаза, ибо у него не было больше сил смотреть в небо, и упал, бормоча странные, неведомые слова, показавшиеся удивленным солдатам какою-то кабалистикой, слова, которые когда-то обозначали столь многое и которых теперь, кроме этого умирающего, никто больше не понимал:
     - Атос, Портос, до скорой встречи. Арамис, прощай навсегда!
     От четырех отважных людей, историю которых мы рассказали, остался лишь прах; души их призвал к себе бог.
    ПРИМЕЧАНИЯ
     1. Вне стен города (лат).
     2. Помни! (англ.)
     3. Equinoxe - равноденствие (лат.).
     4. Не знаю вас (лат.).
     5. в глубине души (лат.).
     6. "Я вас!" (лат.) - угроза, с которой разгневанный Нептун в "Энеиде" Вергилия обращается к непокорным ветрам.
     7. Здесь покоится почтенный Петр Вильгельм Скотт, каноник достославного монастыря Ньюкасла. Скончался 14 февраля 1208 года. Да почиет в мире (лат.).


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ] [ 48 ] [ 49 ] [ 50 ] [ 51 ] [ 52 ] [ 53 ] [ 54 ] [ 55 ] [ 56 ] [ 57 ] [ 58 ] [ 59 ] [ 60 ] [ 61 ] [ 62 ] [ 63 ] [ 64 ] [ 65 ] [ 66 ] [ 67 ] [ 68 ] [ 69 ] [ 70 ] [ 71 ] [ 72 ] [ 73 ] [ 74 ] [ 75 ] [ 76 ] [ 77 ] [ 78 ] [ 79 ] [ 80 ] [ 81 ] [ 82 ] [ 83 ] [ 84 ] [ 85 ] [ 86 ] [ 87 ] [ 88 ] [ 89 ] [ 90 ] [ 91 ] [ 92 ] [ 93 ] [ 94 ] [ 95 ] [ 96 ] [ 97 ] [ 98 ] [ 99 ] [ 100 ] [ 101 ] [ 102 ] [ 103 ] [ 104 ] [ 105 ] [ 106 ] [ 107 ] [ 108 ] [ 109 ] [ 110 ] [ 111 ] [ 112 ] [ 113 ] [ 114 ] [ 115 ] [ 116 ] [ 117 ] [ 118 ] [ 119 ] [ 120 ] [ 121 ] [ 122 ] [ 123 ]

/ Полные произведения / Дюма А. / Виконт де Бражелон или десять лет спустя


Смотрите также по произведению "Виконт де Бражелон или десять лет спустя":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis