Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Дюма А. / Виконт де Бражелон или десять лет спустя

Виконт де Бражелон или десять лет спустя [83/123]

  Скачать полное произведение

    - Но если речь идет не о ней, то почему вы предполагаете, что эго может представлять для меня интерес?
     - Я и не хочу, чтобы это представляло для тебя интерес. Ты спрашиваешь - я отвечаю. Ты хочешь знать скандальную хронику, я тебе выкладываю ее. Извлеки из нее все, что сможешь.
     Рауль в отчаянии схватился за голову.
     - Можно от всего этого умереть!
     - Ты уже говорил об этом.
     - Да, вы правы.
     И он сделал шаг с намерением удалиться.
     - Куда ты? - спросил даАртаньян.
     - К тому лицу, которое скажет мне правду.
     - Кто это?
     - Женщина.
     - Мадемуазель де Лавальер собственной персоной, не так ли? - усмехнулся даАртаньян. - Чудесная мысль - ты жаждешь обрести утешенье, ты обретешь его тотчас же. О себе она дурного не скажет, иди!
     - Вы ошибаетесь, сударь, - ответил Рауль, - женщина, к которой я хочу обратиться, скажет о ней много дурного.
     - Держу пари, ты собираешься к Монтале!
     - Да, к Монтале.
     - Ах, приятельница? Женщина, которая по этой самой причине будет сильно преувеличивать в ту или другую сторону. Не говорите с Монтале, мой милый Рауль.
     - Не разум вас наставляет, когда вы стремитесь не допустить меня к Монтале.
     - Да, сознаюсь, это так... И, в сущности говоря, к чему мне играть с тобой, как кошка играет у, бедною мышью? Ты, право, беспокоишь меня. И если я сейчас не хочу, чтобы ты говорил с Монтале, то лишь потому, что ты разгласишь свою тайну и этой тайной воспользуются. Подожди, если можешь.
     - Не могу.
     - Тем хуже! Видишь ли, Рауль, если б меня осенила какая-нибудь счастливая мысль... Но она не осеняет меня.
     - Позвольте мне, друг мой, лишь делиться с вами своими печалями и предоставьте мне самостоятельно выпутываться из этой истории.
     - Ах так! Дать тебе увязнуть в ней окончательно, вот ты чего захотел? Садись к столу и возьми в руку перо.
     - Зачем?
     - Чтобы написать Монтале и попросить у нее свидания.
     - Ах! - воскликнул Рауль, хватая перо.
     Вдруг отворилась дверь, и мушкетер, подойдя к д'Артаньяну, произнес:
     - Господин капитан, здесь мадемуазель де Монтале, которая желает переговорить с вами.
     - Со мной? - пробормотал даАртаньян. - Пусть войдет, и я сразу увижу, со мной ли хотела она говорить.
     Хитрый капитан угадал. Монтале, войдя и увидев Рауля, вскрикнула:
     - Сударь, сударь, вы тут! Простите, господин д'Артаньян.
     - Охотно прощаю, сударыня, - сказал даАртаньян, - я знаю, я в таком возрасте, что меня разыскивают только тогда, когда уж очень во мне нуждаются.
     - Я искала господина де Бражелона, - ответила Монтале.
     - Как это удачно совпало! Я вас также хотел повидать.
     - Рауль, не желаете ли выйти с мадемуазель Монтале?
     - Всем сердцем!
     - Идите!
     И он тихонько вывел Рауля из кабинета; затем, взяв Монтале за руку, прошептал:
     - Будьте доброй девушкой. Пощадите его, пощадите ее.
     - Ах, - ответила она так же тихо, - не я буду с ним разговаривать. За ним послала принцесса.
     - Вот как, принцесса! - вскричал даАртаньян. - Не пройдет и часа, как бедняжка поправится.
     - Или умрет, - сказала Монтале с состраданием. - Прощайте, господин даАртаньян!
     И она побежала вслед за Раулем, который ожидал ее, стоя поодаль от дверей, встревоженный и озадаченный этим диалогом, не предвещавшим ему ничего хорошего.
    XII. ДВЕ РЕВНОСТИ
     Влюбленные нежны со всеми, кто имеет отношение к их любимым. Так только Рауль остался наедине с Монтале, он с пылом поцеловал ее руку.
     - Так, так, - грустно начала девушка. - Вы плохо помещаете капитал своих поцелуев, дорогой господин Рауль, гарантирую, что они не принесут вам процентов.
     - Как?.. Что?.. Объясните мне, милая Ора...
     - Вам все объяснит принцесса. К ней-то я вас и веду.
     - Что это значит?
     - Тише... и не бросайте на меня таких испуганных взглядов. Тут окна имеют глаза, а стены - длинные уши. Будьте любезны больше не смотреть на меня; будьте любезны очень громко говорить со мной о дожде, о прекрасной погоде и о том, какие развлечения в Англии.
     - Наконец...
     - Ведь я предупреждала вас, что где-нибудь, я но знаю где, но где-нибудь у принцессы обязательно спрятано наблюдающее за нами око и подслушивающее нас ухо. Поймите, что мне вовсе не хочется быть выгнанной вон или попасть в тюрьму. Давайте говорить о погоде, повторяю еще раз, или лучше уж помолчим.
     Рауль сжал кулаки и пошел быстрее. Он придал себе вид безгранично храброго человека - это верно, но то был храбрец, идущий на казнь. Монтале, легкая и настороженная, шла впереди него.
     Рауля сразу же ввели в кабинет принцессы.
     "Пройдет целый день, и я ничего не узнаю, - подумал Рауль. - Де Гиш пожалел меня, он сговорился с принцессой, и оба они, составив дружеский заговор, отдаляют разрешение этого больного вопроса. Ах, почему я не сталкиваюсь тут с откровенным врагом, например, с этой змеею Бардом? Он, конечно, не преминул бы ужалить... но зато я бы не знал колебаний. Сомневаться... раздумывать... нет, уж лучше смерть!"
     Рауль предстал перед принцессой.
     Генриетта, которая была еще очаровательней, чем всегда, полулежала в кресле; она положила свои прелестные ножки на бархатную вышитую подушку и играла с длинношерстым пушистым котенком, который покусывал ее пальцы и цеплялся за кружево, ниспадавшее с ее шеи. Принцесса была погружена в размышления. Только голоса Ментоле и Рауля вывели ее из задумчивости.
     - Ваше высочество посылали за мной? - повторил Рауль.
     Принцесса встряхнула головой, как если б она только проснулась.
     - Здравствуйте, господин де Бражелон, - сказала она, - да, я посылала за вами. Итак, вы вернулись из Англии?
     - К услугам вашего высочества.
     - Благодарю вас. Оставьте нас, Монтале.
     Монтале вышла.
     - Вы можете уделить мне несколько минут, не так ли, господин де Бражелон?
     - Вся моя жизнь принадлежит вашему высочеству, - почтительно ответил Рауль, который под всеми любезностями принцессы предугадывал нечто мрачное. Но мрачность эта скорее была ему по душе, так как он был убежден, что чувства принцессы имеют нечто общее с его чувствами. И в самом деле, все умные люди при королевском дворе знали про капризный характер и взбалмошный деспотизм, свойственные принцессе.
     Принцесса была свыше меры польщена вниманием короля; принцесса заставила говорить о себе и внушила королеве ту смертельную ревность, которая, как червь, разъедает всякое женское счастье, - словом, принцесса, желая исцелить оскорбленную гордость, воображала, что ее сердце сжимается от любви.
     Мы с вами хорошо знаем, как поступила принцесса, чтобы вернуть Рауля, удаленного королем. Рауль, однако, не знал о ее письме к Карлу Второму; лишь один д'Артаньян догадался о нем.
     Это необъяснимое сочетание любви и тщеславия, эту ни с чем не сравнимую нежность, это невиданное коварство - кто сможет их объяснить? Никто, даже демон, разжигающий в сердцах женщин кокетство. Помолчав еще некоторое время, принцесса наконец сказала:
     - Господин де Бражелон, вы вернулись довольный?
     Бражелон посмотрел на принцессу и увидел, что ее лицо покрывается бледностью; ее мучила тайна, которую она хранила в себе и которую страстно хотела открыть.
     - Довольный? - переспросил Рауль. - Чем же я могу быть доволен или недоволен, ваше высочество?
     - Но чем может быть доволен или недоволен человек вашего возраста и вашей наружности?
     "Как ей не терпится! - подумал, ужаснувшись, Рауль. - Что-то вложит она в мое сердце?"
     Затем, в страхе перед тем, что ему предстояло узнать, и желая отдалить столь вожделенный и вместе с тем столь ужасный момент, он ответил:
     - Ваше высочество, я оставил дорогого мне друга в добром здоровье, а вернувшись, увидел его больным.
     - Вы говорите о господине де Тише? - спросила принцесса с невозмутимым спокойствием. - Передают, что вы с ним очень дружны.
     - Да, ваше высочество.
     - Ну что ж, это верно, он был ранен, но теперь поправляется. О! Господина де Гиша жалеть не приходится - добавила она быстро. Потом, как бы спохватившись, продолжала: - Разве его нужно жалеть? Разве он жалуется? Разве у него есть печали, которые не были б нам известны?
     - Я говорю о его ране, ваше высочество, и ни о чем больше.
     - Тогда ничего страшного, потому что во всем остальном господин де Гиш, как кажется, очень счастлив: он неизменно в радужном настроении. Знаете ли, господин де Бражелон, я уверена, что вы предпочли бы, чтобы вам нанесли телесную рану, как ему... Что такое телесная рана?
     Рауль вздрогнул; он подумал: "Она приступает к главному. Горе мне!" Он ничего не ответил.
     - Что вы сказали? - спросила она.
     - Ничего, ваше высочество.
     - Ничего не сказали? Значит, вы не одобряете моих слов пли, быть может, вы удовлетворены создавшимся положением?
     Рауль подошел поближе к принцессе.
     - Вашему высочеству угодно мне кое о чем рассказать, но естественное великодушие заставляет ваше высочество взвешивать свои слова. Я прошу ваше высочество ничего не утаивать. Я ощущаю в себе достаточно сил, я слушаю.
     - На что вы, собственно, намекаете?
     - На то, о чем ваше высочество хочет поставить меня в известность.
     И, произнося эти слова, Рауль не смог удержаться от содрогания.
     - Да, - прошептала принцесса, - это жестоко, но если я начала...
     - Да, раз вы снизошли к тому, чтобы начать, ваше высочество, снизойдите и к тому, чтобы кончить.
     Генриетта поспешно встала и нервно прошлась по комнате.
     - Что вам сказал де Гиш? - внезапно спросила она.
     - Ничего.
     - Ничего? Он ничего не сказал? О, как я узнаю его в этом!
     - Он, несомненно, хотел пощадить меня.
     - И вот это называется дружбой! Но господин д'Артаньян, от которого вы только что вышли, что рассказал господин даАртаньян?
     - Не более, чем де Гиш.
     Генриетта сделала нетерпеливое движение:
     - Вам-то, по крайней мере, известно, о чем говорит весь двор?
     - Мне ровно ничего не известно, ваше высочество.
     - Ни сцена во время грозы?
     - Ни сцена во время грозы...
     - Ни встреча наедине в лесу?
     - Ни встреча в лесу...
     - Ни бегство в Шайо?
     Рауль, клонившийся, как цветок, задетый серпом, сделал сверхчеловеческое усилие, чтоб улыбнуться, и ответил с трогательной простотой:
     - Я имел честь сообщить вам, ваше высочество, что я решительно ничего не знаю. Я бедный, забытый всеми изгнанник, только что прибывший из Англии; между теми, кто здесь, и мною простиралось бурное море, и молва обо всем, о чем вы упомянули, не могла достигнуть моего слуха.
     Генриетта была тронута бледностью, кротостью и мужеством юноши. Но преобладающим желанием ее сердца в это мгновение была жажда услышать от обманутого влюбленного, что он по-прежнему помнит о той, которая причинила ему столько страданий.
     - Господин де Бражелон, - произнесла она, - то, что ваши друзья не пожелали сделать для вас, из уважения и любви к вам, сделаю я. Это я буду вашим истинным другом. Вы высоко держите голову, как истинно порядочный человек, и я не хочу, чтобы вы опустили ее под градом насмешек, - через неделю, я должна буду сказать это, - перед всеобщим презрением.
     - Ах! - прошептал смертельно побледневший Рауль. - Неужели дошло до этого?
     - Если вы не осведомлены об этом, - продолжала принцесса, - я вижу, что вы все же догадываетесь. Вы были женихом мадемуазель де Лавальер?
     - Да, ваше высочество.
     - Поскольку вы жених Лавальер, я обязана предуведомить вас: на днях я выгоню ее вон...
     - Выгоните ее! - вскричал Бражелон.
     - Без сомнения; неужели вы думаете, что я буду вечно считаться со слезами и просьбами короля? Нет, нет, мой дом недолго будет служить для вещей подобного рода. Но вы едва держитесь на ногах...
     - Нет, простите, ваше высочество, - начал Рауль, сделав над собою усилие, - мне показалось, что я умираю. Ваше высочество почтили меня сообщением, что король плакал, просил...
     - Да, но напрасно.
     И она рассказала Раулю о сцене в Шайо, об отчаянии короля по возвращении во дворец; она рассказала о своей снисходительности и об ужасной фразе, при помощи которой разгневанная принцесса, униженная кокетка, поборола гнев короля.
     Рауль опустил голову.
     - Что вы думаете об этом? - спросила она.
     - Король любит ее, - ответил Рауль.
     - Но вы как будто хотите сказать, что она не любит его.
     - Увы, я все еще думаю о том времени, когда она любила меня, ваше высочество!
     Генриетта на мгновение восхитилась этим возвышенным недоверием; затем, пожав плечами, она заговорила:
     - Вы мне не верите? О, как же вы ее любите! И вы сомневаетесь, что она отдала свою любовь королю?
     - Пока я не получу доказательств. Простите меня, она дала мне слово, а она - благородная девушка.
     - Доказательств?.. Ну что же, пойдемте.
    XIII. ОБЫСК
     Принцесса повела Рауля через двор к тому крылу здания, где жила Лавальер, поднялась по лестнице, по которой этим утром он уже поднимался, и остановилась у двери, где молодой человек встретил столь странный прием со стороны Монтале.
     Момент был выбран удачно; ничто не мешало принцессе приступить к исполнению ее плана; замок был пуст; король, придворные кавалеры и дамы уехали в СенЖермен; не поехала вместе со всеми лишь одна Генриетта, узнавшая о возвращении Бражелона и придумавшая, как использовать его возвращение; сославшись на нездоровье, она осталась у себя.
     Итак, принцесса была уверена, что ни в комнате Лавальер, ни в апартаментах Сент-Эньяна она никого не застанет. Она вынула из кармана ключ и открыла дверь, ведущую в комнату ее фрейлины.
     Взгляд Бражелона обежал эту комнату, которую он сразу узнал, и вид ее заставил его сердце содрогнуться; но это было только началом мучений, которые его тут ожидали.
     Принцесса внимательно посмотрела ему в глаза, и ее опытный взгляд проник в сердце юноши: она поняла, что в нем происходит.
     - Вы просили у меня доказательств, - сказала она, - не удивляйтесь же, если я доставлю их вам. Впрочем, если вы не чувствуете в себе достаточно сил, еще не поздно, и мы можем удалиться.
     - Благодарю вас, ваше высочество, но я пришел сюда, чтобы все узнать. Вы обещали убедить меня, убеждайте.
     - Тогда войдите и заприте за собой дверь.
     Бражелон повиновался и, повернувшись к принцессе, вопросительно посмотрел на нее.
     - Известно ли вам, где вы находитесь? - спросила принцесса.
     - Судя по всему, ваше высочество, я нахожусь в комнате мадемуазель Лавальер.
     - Да.
     - Но я позволю себе заметить, что комната - вовсе не доказательство.
     - Погодите.
     Принцесса прошла к кровати, сдвинула ширму и, наклонившись над паркетом, попросила:
     - Нагнитесь и поднимите крышку этого люка.
     - Люка! - повторил пораженный Рауль. Ему смутно припомнились слова даАртаньяна: ведь и даАртаньян как будто произнес это слово.
     И Рауль стал искать глазами щель или прорезь, которые указали бы на отверстие, проделанное в полу, или кольцо, с помощью которого можно было бы поднять крышку над ним, но поиски его оказались тщетными.
     - Ах, и в самом деле, - засмеялась Генриетта, - я забыла о скрытом механизме: четвертый листок на рисунке паркета. Нужно нажать в том месте, где на доске сучок. Следуйте этому указанию. Нажмите, виконт, вот здесь, нажимайте же!
     Рауль, бледный как смерть, нажал пальцем на указанное ему принцессою место, в ту же секунду механизм пришел в движение, и кусок паркета поднялся.
     - Это очень хитро, - сказала принцесса, - и архитектор, очевидно, предвидел, что пользоваться этим устройством придется маленькой ручке: смотрите, насколько легко открывается люк.
     - Лестница! - воскликнул Рауль.
     - Да, и даже очень изящная, - заметила Генриетта. - Посмотрите, виконт, у этой лестницы есть и перила, дабы воздушные создания, отваживающиеся спускаться по ней, не могли случайно свалиться; вот и я решаюсь спуститься. Следуйте за мною, виконт, следуйте.
     - Но прежде чем пойти за вами, я хотел бы выяснить, куда ведет лестница.
     - А, правда, я забыла сказать вам про это.
     - Слушаю вас, ваше высочество, - едва дыша, произнес Рауль.
     - Вам, быть может, известно, что граф де Сент-Эньян до недавнего времени жил рядом с покоями короля.
     - Да, ваше высочество, мне это известно; до своего отъезда - и не раз - я имел честь посещать графа на его старой квартире.
     - Так вот, король разрешил ему сменить его очень удобную и красиво отделанную квартиру, в которой вы были, на две небольшие комнаты, куда и ведет эта лестница. Комнаты вдвое меньше его прежней квартиры и в десять раз дальше от апартаментов короля, соседством с которым обыкновенно отнюдь не пренебрегают господа придворные кавалеры.
     - Очень хорошо, ваше высочество, но продолжайте, прошу вас, так как я все еще ничего не понял.
     - Вот и оказалось, конечно, совершенно случайно, что новые комнаты графа де Сент-Эньяна расположены под комнатами моих фрейлин, и в частности под комнатой Лавальер.
     - Но к чему все-таки люк и лестница?
     - Право, не знаю. Не хотите ли пройти вместе со мной к Сент-Эньяну? Быть может, там мы отыщем разгадку.
     И принцесса, подавая пример, начала первая спускаться по лестнице. Рауль со вздохом пошел вслед за нею.
     Каждая ступень, поскрипывавшая под ногами виконта де Бражелона, приближала его к таинственному приюту, в котором продолжал еще раздаваться голос мадемуазель Лавальер и сохранился сладчайший запах, исходивший от ее платья. Судорожно вдыхая воздух, Рауль сразу понял, что эта юная девушка, несомненно, проходила по лестнице.
     Затем, после доказательств невидимых, пред ним оказались любимые ею цветы, книги, которые она отобрала. Если бы у Рауля оставалась хотя бы ничтожная доля сомнения, она бы исчезла при виде этой непостижимой гармонии ее вкусов и склонностей с находившимися здесь предметами повседневного обихода. Лавальер незримо присутствовала в убранстве, в тканях, даже в отблесках на шашках паркета.
     Немой и раздавленный, он понял и постиг все до конца и следовал за своей безжалостной провожатой, как обреченный на смерть следует за палачом. Принцесса, жестокая, как всякая утонченная и нервная женщина, не щадила его и не скрыла ни единой подробности. Впрочем, надо сказать, что, несмотря на апатию, которая охватила его, ни одна из этих подробностей не ускользнула бы от Рауля, даже если б он находился здесь наедине с самим собою. Счастье любимой женщины, когда это счастье подарено ей соперником, - пытка для того, кто ревнив. Но для такого ревнивца, каким был Рауль, для этого сердца, которое впервые впитывало в себя яд желчи, счастье Луизы означало бесславную смерть, смерть и души и тела.
     Пред его взором проносилось решительно все: сплетенные в объятиях руки, сближающиеся лица, губы, слитые в страстном порыве пред зеркалом, эта столь сладостная клятва влюбленных, жадно рассматривающих свое отражение, дабы крепче запечатлеть в памяти пленительную картину.
     В своих мыслях он видел лобзания, скрытые непроницаемым пологом, который, колеблясь, выдавал объятия упоенных любовников, и красноречие ложа, таящегося в создаваемой этим пологом полутьме, причиняло ему жгучие муки.
     Эта роскошь, эта изысканность, полная опьянения, это заботливое старание оградить возлюбленную от всякого неудовольствия или подарить ей прелестную неожиданность, это могущество всесильной любви, умноженное королевским могуществом, поразили Рауля смертельным ударом. О, если есть смягчение жгучих мук ревности, то его дает лишь сознание превосходства над человеком, которого вам предпочли. И напротив, если есть ад в аду, пытка, не имеющая названия на человеческом языке, то это - всемогущество бога, предоставленное сопернику вместе с юностью, красотой, обаянием. В такое мгновение кажется, что сам бог ополчился на покинутого любовника.
     Несчастного Рауля ожидал последний удар: принцесса Генриетта подняла шелковый занавес, и за ним он увидел портрет Лавальер. Это был не портрет, перед ним стояла сама Лавальер, юная, прекрасная, радостная, всеми порами впитывающая в себя жизнь, ибо для тех, кому восемнадцать лет, жизнь - это любовь.
     - Луиза! Луиза! - прошептал Бражелон. - Итак, это правда? О, ты никогда не любила меня, ведь на меня ты так никогда не смотрела!
     И ему показалось, что сердце сжалось в его груди.
     Принцесса Генриетта разглядывала его и, наблюдая его страдания, испытывала странную зависть к Лавальер, хотя знала, что завидовать ей, в сущности, нечему и что де Гиш любит ее столь же пылко, как Бражелон любит свою Луизу. Рауль перехватил на себе взгляд принцессы и произнес:
     - О, простите меня, простите! Я знаю, мне следовало бы лучше владеть собою в вашем присутствии. Но не дай боже, господин земли и неба, чтобы на вас когда-нибудь обрушился такой же удар, какой в этот день поразил меня; Ибо вы женщина и, конечно, не смогли бы снести этих мук. Простите меня, я бедный дворянин и ничего больше, тогда как вы, вы принадлежите к числу тех счастливых, тех всемогущих, тех избранных...
     - Господин де Бражелон, - ответила Генриетта, - сердце, подобное вашему, заслуживает забот и внимания самой королевы. Я ваш друг, виконт; поэтому я не хотела, чтобы вся ваша жизнь была отравлена вероломством и измарана беспощадной насмешкой. Я храбрее ваших друзей (я не говорю о графе де Гише); это я вызвала вас из Лондона; я доставила вам доказательства, бесспорно мучительные, но нужные, которые принесут вам исцеление, если вы умеете любить, как подобает мужчине, а ведь вы мужчина, а не вечно хнычущий Амадис. Не благодарите меня: лучше жалуйтесь на вашу судьбу и служите королю не хуже, чем прежде.
     Рауль горестно усмехнулся.
     - Да, это правда, я забыл, что король - мой господин.
     - Дело идет о вашей свободе! О вашей жизни!
     Ясный и прямой взгляд Рауля показал Генриетте, что она заблуждается и что последний из ее доводов - не из тех, которые способны воздействовать на виконта.
     - Будьте осторожны, господин Бражелон, - сказала она, - не взвешивая всех ваших поступков, вы навлечете на себя гнев государя, который не умеет подчинять себя в таких случаях велениям разума; вы повергнете в печаль ваших друзей и вашу семью. Покоритесь, смиритесь, исцелите себя.
     - Благодарю вас, ваше высочество, я ценю совет, который вы мне подаете, и постараюсь ему последовать. Но мне нужны еще несколько слов, прошу вас.
     - Говорите.
     - Будет ли нескромно спросить у вас, каким образом тайны этой лестницы, этого люка, наконец, тайна портрета стали известны вам?
     - О, нет ничего проще: чтобы наблюдать за поведением моих фрейлин, я держу у себя вторые ключи от их комнат. Мне показалось странным, что Лавальер так часто запирается у себя, мне показалось странным, что граф де Сент-Эньян переменил квартиру; мне показалось странным, что король - ежедневный гость Сент-Эньяна, хотя он и прежде был с ним в тесной дружбе; наконец, мне показалось странным, что все эти вещи произошли после вашего отъезда отсюда и что многие привычки двора вдруг нарушились. Я не хочу быть игрушкой в руках короля, не хочу служить ширмой его любовным делам; ведь после Лавальер, которая не упустит случая поплакать, придет очередь Монтале, всегда готовой посмеяться, или Тонне-Шарант, которая вечно поет. Мне не пристало играть подобную роль. Я пренебрегла щепетильностью дружбы и открыла секрет... Я нанесла вам рану, простите меня, еще раз прошу вас об этом, но я должна была исполнить свой долг. Теперь дело сделано, вы предупреждены обо всем. Гром не замедлит грянуть, остерегайтесь!
     - Все же вы чего-то недоговариваете, ваше высочество, - твердо сказал Бражелон. - Ведь не думаете же вы, что я безмолвно снесу позор и измену?
     - Поступайте так, как сочтете необходимым, господин Рауль. Но только не открывайте источника, из которого вы почерпнули правду; вот все, чего я хочу от вас, вот вознаграждение, которое я требую за оказанную услугу.
     - Вам нечего опасаться, ваше высочество, - произнес с горькой усмешкой Бражелон.
     - Я подкупила столяра, которого любовники использовали в своих интересах. Ведь вы могли сделать то же?
     - Да, принцесса. Итак, ваше высочество не даете мне никакого совета и не требуете от меня ничего, кроме обязательства не компрометировать ваше высочество?
     - Ничего, кроме этого.
     - В таком случае я буду просить ваше высочество разрешить мне задержаться здесь еще на минуту.
     - Без меня?
     - О нет, это не важно. То, что мне предстоит сделать, я могу сделать и в вашем присутствии. Я прошу вас об этой минуте, чтобы написать кое-кому несколько слов.
     - Это опасно, виконт. Берегитесь!
     - Никто не узнает, что ваше высочество оказали мне честь, проводив меня в это место. Впрочем, я подписываю свое письмо.
     Произнеся эти слова, Рауль вынул свою записную книжку и, вырвав листок, быстро написал следующее:
     "Граф!
     Не удивляйтесь, найдя здесь эту подписанную мною записку, до того, как один из моих друзей, которого я вскоре пришлю, будет иметь честь объяснить вам причину моего визита.
     Он свернул этот листок и сунул его в замочную скважину двери, ведущей в комнату обоих любовников. Убедившись, что письмо было хорошо видно и Сент-Эньян, возвращаясь домой, не сможет не заметить его, он пошел за принцессой, которая уже успела подняться по лестнице.
     На площадке они расстались. Рауль сделал вид, что бесконечно благодарен ее высочеству. Генриетта искренне или притворно еще раз посочувствовала несчастному, которого она только что обрекла на такие ужасные муки.
     - О, - прошептала она, видя, как он удаляется, бледный, с налитыми кровью глазами, - о, если б я знала, я скрыла бы истину от этого бедного юноши!
    XIV. МЕТОД ПОРТОСА
     Изобилие действующих лиц, которых мы ввели в эту длинную повесть, приводит к тому, что каждый из них вынужден появляться только тогда, когда подойдет его очередь, и в зависимости от хода рассказа. Вот почему читатели не имели случая встретиться с нашим давнпшним другом Портосом со времени его возвращения из Фонтенбло.
     Почести, оказанные ему королем, не изменили спокойного и добродушного характера достойного дворянина; он всего лишь держал теперь голову чуточку выше, чем прежде, и с тех пор как ему была оказана честь отобедать за королевским столом, в манерах его стало проскальзывать нечто величественное.
     Обеденная зала его величества короля произвела на Портоса неизгладимое впечатление. Владелец Брасье и Пьерфона любил вспоминать, что во время этого достопамятного обеда целая толпа слуг и большое количество офицеров, находясь позади приглашенных, придавали обеду чрезвычайно торжественный вид и заполняли собою залу.
     Портос решил наградить Мушкетона каким-нибудь соответствующим его положению званием, установить иерархию среди остальных слуг и устроить у себя своего рода маленький двор; этому не были чужды крупные полководцы, и в минувшем веке подобную роскошь позволяли себе господа де Тревиль, де Шомберг, де Ла Вьевнль, не говоря уже о Рншелье, Конде и Буйон-Тюренне.
     Почему же Портосу, другу его величества короля и г-на Фуке, барону, королевскому инженеру, не насладиться всеми этими удовольствиями, связанными с богатством и большими заслугами?
     Портоса стал забывать Арамис, занятый, как мы знаем, делами Фуке, немного забросил его и даАртаньян, поглощенный своею службой. Трюшен и Планше успели ему изрядно наскучить, и он ловил себя на каких-то неясных ему самому мечтаниях. И всякому, кто спросил бы его, ощущает ли он, что ему чего-то недостает, он не обинуясь ответил бы: "Да".
     Как-то после обеда, когда Портос, немного повеселев от хороших вин, но снедаемый честолюбивыми мыслями, старался припомнить во всех подробностях королевский обед и собирался уже вздремнуть, его камердинер явился к нему с докладом, что с ним хочет переговорить виконт де Бражелон.
     Выйдя в соседний зал, Портос обнаружил там своего юного друга, преисполненного, как мы знаем, серьезных намерений.
     Рауль пожал руку Портосу, который, удивившись его мрачному виду, предложил ему сесть.
     - Дорогой господин дю Валлон, я хочу попросить вас об услуге, - сказал Рауль.
     - Вот и чудесно, - ответил Портос. - Только сегодня я получил из Пьерфона восемь тысяч ливров, и если вам нужны деньги...
     - Нет, речь идет не о деньгах, благодарю вас, мой любезнейший друг.
     - Очень жаль! Я не раз слышал, что это наиболее редкая из услуг, но вместе с тем и такая, которую легче всего оказать. Эти слова поразили меня, а я люблю повторять слова, "которые меня поражают.
     - У вас столь же доброе сердце, как здравый ум.
     - Вы слишком добры ко мне. Быть может, желаете пообедать?
     - О нет, я не голоден.
     - Вот как! Что за ужасная страна Англия...
     - Не очень. Но...
     - Если б в ней не было превосходной рыбы и хорошего мяса, там было бы совсем нестерпимо.
     - Да... Я пришел...
     - Слушаю вас. Позвольте мне только утолить жажду. В Париже едят очень солоно. Фу!
     И Портос велел принести бутылку шампанского.
     Он наполнил стакан Рауля, потом свой, отпил большой глоток и возобновил разговор:
     - Это было необходимо, чтобы внимательно слушать вас. Теперь я весь к вашим услугам. Что вам угодно, мой милый Рауль? Чего вы желаете?
     - Выскажите, пожалуйста, свое мнение относительно ссор.
     - Мое мнение? Изложите немного подробнее свою мысль, - ответил Портос, почесывая пальцами лоб.
     - Я хочу сказать: в каком вы бываете настроении, если между кем-нибудь из ваших друзей и посторонним лицом произошла ссора?
     - О, в прекраснейшем, как всегда.
     - Отлично. Что же вы тогда делаете?
     - Когда у моих друзей происходят ссоры, я держусь своего обычного принципа: потерянное время невозвратимо, и всякое дело хорошо улаживается, пока люди еще но остыли.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ] [ 48 ] [ 49 ] [ 50 ] [ 51 ] [ 52 ] [ 53 ] [ 54 ] [ 55 ] [ 56 ] [ 57 ] [ 58 ] [ 59 ] [ 60 ] [ 61 ] [ 62 ] [ 63 ] [ 64 ] [ 65 ] [ 66 ] [ 67 ] [ 68 ] [ 69 ] [ 70 ] [ 71 ] [ 72 ] [ 73 ] [ 74 ] [ 75 ] [ 76 ] [ 77 ] [ 78 ] [ 79 ] [ 80 ] [ 81 ] [ 82 ] [ 83 ] [ 84 ] [ 85 ] [ 86 ] [ 87 ] [ 88 ] [ 89 ] [ 90 ] [ 91 ] [ 92 ] [ 93 ] [ 94 ] [ 95 ] [ 96 ] [ 97 ] [ 98 ] [ 99 ] [ 100 ] [ 101 ] [ 102 ] [ 103 ] [ 104 ] [ 105 ] [ 106 ] [ 107 ] [ 108 ] [ 109 ] [ 110 ] [ 111 ] [ 112 ] [ 113 ] [ 114 ] [ 115 ] [ 116 ] [ 117 ] [ 118 ] [ 119 ] [ 120 ] [ 121 ] [ 122 ] [ 123 ]

/ Полные произведения / Дюма А. / Виконт де Бражелон или десять лет спустя


Смотрите также по произведению "Виконт де Бражелон или десять лет спустя":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis