Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Дюма А. / Виконт де Бражелон или десять лет спустя

Виконт де Бражелон или десять лет спустя [70/123]

  Скачать полное произведение

    - Ах, - нежно сказал король, понизив голос, - встречаться не значит только видеться, а для вас этого, кажется, достаточно.
     Луиза ничего не ответила; у нее готов был вырваться вздох, но она подавила его.
     - У вас большое самообладание, - произнес король.
     Лавальер грустно улыбнулась.
     - Употребите эту силу на любовь, - продолжал он, - и я буду благодарить бога за то, что он дал ее вам.
     Лавальер промолчала и только посмотрела на короля. Людовик, точно обожженный этим взглядом, провел рукой по лицу и, пришпорив лошадь, ускакал вперед.
     Откинувшись на спинку кареты и полузакрыв глаза, Лавальер любовалась красивым всадником с развевающимися от ветра перьями на шляпе. Бедняжка любила и упивалась своей любовью. Через несколько мгновений король вернулся.
     - Своим молчанием вы терзаете меня. Вы, наверное, изменчивы, и вам ничего не стоит порвать добрые отношения... словом, я страшусь рождающейся во мне любви.
     - Государь, вы ошибаетесь, - отвечала Лавальер, - если я полюблю, то на всю жизнь.
     - Если полюбите! - надменно воскликнул король. - Значит, теперь вы не любите.
     Она закрыла лицо руками.
     - Вот видите, - сказал король, - я был прав, вы изменчивы, капризны, может быть, кокетка. Ах, боже мой, боже мой!
     - О нет, успокойтесь, государь; нет, нет, нет!..
     - И вы можете обещать, что никогда не изменитесь по отношению ко мне?
     - Никогда, государь!
     - И никогда не будете жестокой?
     - Нет, нет!
     - Хорошо; вы знаете, я люблю обещания, люблю охранять клятвой все, что трогает мое сердце. Обещайте мне или лучше поклянитесь, что если когда-нибудь в предстоящей жизни, полной жертв, тайн, горестей, препятствий и недоразумений, мы провинимся чем-нибудь друг перед другом, будем неправы, - поклянитесь мне, Луиза...
     Лавальер вся затрепетала; в первый раз слышала она свое имя из уст короля.
     Людовик же, сняв перчатку, протянул руку в карету.
     - Поклянитесь, - продолжал он, - что, поссорившись, мы непременно будем искать к вечеру примирения, приложим старания, чтобы свидание или письмо, если мы будем далеко друг от друга, принесло нам утешение и успокоение.
     Лавальер схватила своими похолодевшими пальцами горевшую руку влюбленного короля и нежно пожала ее; это рукопожатие было прервано движением лошади Людовика, испугавшейся вращавшегося колеса.
     Лавальер поклялась.
     - Теперь, государь, - попросила она, - вернитесь к королеве; я чувствую, что там собирается гроза и мне она несет несчастья и беды.
     Людовик повиновался, поклонился Монтале и пустил лошадь вдогонку за каретой королев. В одной из карет он увидел заснувшего принца.
     Но принцесса не спала, и когда король проезжал мимо, она обратилась к нему:
     - Какая чудесная лошадь, государь!.. Да ведь это гнедой конь принца!
     А молодая королева спросила только:
     - Ну, что, вам лучше, дорогой государь?
    XXX. ТРИУМФЕМИНАТ [31]
     Приехав в Париж, король отправился в совет и часть дня работал. Молодая королева осталась с Анной Австрийской и по уходе короля разрыдалась.
     - Ах, матушка, - сказала она, - король больше меня не любит. Что будет со мной, боже праведный?
     - Муж всегда любит такую жену, как вы, - отвечала Анна Австрийская.
     - Может наступить время, матушка, когда он полюбит другую.
     - Что вы называете любить?
     - Ах, всегда думать о ком-нибудь, всегда искать встречи с этим лицом!
     - А разве вы заметили у короля что-нибудь подобное? - спросила Анна Австрийская.
     - Нет, сударыня, - неуверенно молвила молодая королева.
     - Вот видите, Мария!
     - А между тем, дорогая матушка, согласитесь, что король пренебрегает мною.
     - Король, дочь моя, принадлежит всему королевству.
     - Вот почему он не принадлежит мне; вот почему и меня, как многих королев, король бросит, забудет, и любовь, слава, почести станут уделом других. Ах, матушка, король так красив! Многие женщины будут признаваться ему в любви, многие будут любить его!
     - Женщины редко любят в короле мужчину. Но если бы это случилось, в чем я сомневаюсь, пожелайте, Мария, чтобы эти женщины действительно любили вашего мужа. Во-первых, самоотверженная любовь женщины быстро надоедает мужчине, во-вторых, полюбив, женщина теряет всякую власть над мужчиной, от которого она не добивается ни могущества, ни богатства, а только любви. Итак, пожелайте, чтобы король любил как можно меньше, а его избранница как можно больше.
     - Ах, матушка, беззаветная любовь заключает в себе огромную силу.
     - А вы говорите, что вы покинуты!
     - Это правда, я говорю глупости... Но одного, однако, я не могла бы вынести.
     - Чего именно?
     - Счастливого выбора, новой семьи, которую он нашел бы у другой женщины. О, если я когда-нибудь узнаю, что у короля есть дети... я умру!
     - Мария! Мария! - улыбнулась в ответ королевамать и взяла за руку молодую женщину. - Запомните то, что я вам скажу, и пусть мои слова всегда будут служить вам утешением: у короля не может быть наследника без вас, у вас же он может быть без короля.
     И с этими словами Анна Австрийская громко расхохоталась, покинула свою невестку и пошла навстречу принцессе, о приходе которой в эту минуту доложил паж.
     Лицо у принцессы было озабоченное, как у человека, что-то затеявшего.
     - Я пришла узнать, - начала она, - не утомило ли ваши величества наше путешествие?
     - Нисколько, - отвечала королева-мать.
     - Немного, - проговорила Мария-Терезия.
     - А я очень обеспокоена.
     - Чем? - взглянула на нее Анна Австрийская.
     - Король, наверное, устал от верховой езды.
     - Нет, ему было полезно прокатиться верхом.
     - Я сама посоветовала ему, - сказала, побледнев, Мария-Терезия.
     Принцесса ничего не отвечала, а только улыбнулась одной из свойственных ей улыбок, при которой все лицо ее оставалось неподвижным и только губы кривились. Она тотчас же переменила тему разговора:
     - Мы нашли Париж совершенно таким же, как покинули его: по-прежнему интриги, козни, кокетство.
     - Интриги! Какие интриги? - спросила королевамать.
     - Много говорят о господине Фуке и госпоже ПлессиБельер.
     - Которая записалась, значит, под десятитысячным номером? - усмехнулась королева-мать. - Ну а козни?
     - По-видимому, у нас какие-то неприятности с Голландией.
     - Принц рассказал мне историю с медалями.
     - Ах, медали, отчеканенные в Голландии, - воскликнула молодая королева, - на которых изображено облако, проходящее по солнцу-королю! Напрасно вы называете это кознями. Это просто неприличная выходка.
     - Такая жалкая, что король не обратит на нее внимания, - заметила королева-мать. - А что вы скажете о кокетстве? Вы намекали на госпожу д'Олон?
     - Нет, нет! Нужно искать поближе.
     - Casa de usted [32], - прошептала королева-мать на ухо невестке, не шевеля губами.
     Принцесса не услышала этих слов и продолжала?
     - Вы знаете ужасную новость?
     - Как же! О ранении господина де Гиша?
     - И вы, как и все, объясняете это несчастным случаем на охоте?
     - Да, конечно, - ответили обе королевы, проявив на этот раз интерес.
     Принцесса подошла ближе...
     - Дуэль! - произнесла она.
     - А! - воскликнула Анна Австрийская, для ушей которой слово дуэль звучало неприятно: во время ее царствования дуэли были запрещены во Франции.
     - Прискорбная дуэль, которая чуть было не стоила принцу двух его лучших друзей, а королю - двух преданных слуг.
     - Из-за чего же произошла эта дуэль? - спросила молодая королева, движимая каким-то тайным инстинктом.
     - Из-за кокетства, - торжествующе сказала принцесса. - Противники рассуждали о добродетели одной дамы: один находил, что рядом с нею Паллада - ничто; другой уверял, будто эта дама подражает Венере, прельстившей Марса, и эти господа подрались, как Ахилл с Гектором.
     - Венера, прельстившая Марса? - прошептала молодая королева, не решаясь углублять аллегорию.
     - Кто же эта дама? - начала без обиняков Анна Австрийская. - Вы как будто сказали, что она фрейлина?
     - Неужели сказала? - удивилась принцесса.
     - Да. Мне показалось даже, что вы назвали ее имя.
     - А знаете ли вы, что такая женщина приносит большое несчастье в королевский дом?
     - Это мадемуазель де Лавальер? - спросила королева-мать.
     - Представьте, да; эта дурнушка.
     - Я считала ее невестой одного дворянина, который не является ни господином де Гишем, ни господином де Бардом.
     - Очень возможно, ваше величество.
     Молодая королева взяла вышивание и с притворным спокойствием стала распутывать нитки; однако дрожащие пальцы выдавали ее волнение.
     - Что такое вы сказали о Венере и Марсе? - продолжала расспрашивать королева-мать. - Разве есть какой-нибудь Марс?
     - Она хвастается, что есть.
     - Вы говорите, хвастается?
     - Это и было причиной дуэли.
     - И господин де Гиш держал сторону Марса?
     - Да, конечно, как преданный его слуга.
     - Преданный слуга! - вскричала молодая королева, забыв всякую сдержанность, настолько ее мучила ревность. - Чей слуга?
     - Защищать Марса, - говорила принцесса, - можно было, только принеся в жертву Венеру. Поэтому господин де Гиш утверждал, что Марс решительно ни в чем не повинен и что Венера просто хвастунья.
     - А господин де Вард, - спокойно спросила Анна Австрийская, - настаивал, что Венера права?
     "Дорого же вы, де Вард, поплатитесь за рану, нанесенную благороднейшему человеку!" - подумала принцесса.
     Она с ожесточением напала на де Варда, мстя таким образом за раненого и возвращая одновременно собственный долг; принцесса была уверена, что ей удастся окончательно погубить своего врага. Она наговорила о нем так много, что если бы слова ее слышал Маникан, он пожалел бы о своих хлопотах за друга, - столько вреда принесли они несчастному врагу.
     - Во всем этом, - сказала Анна Австрийская, - я вижу только одно зло - Лавальер.
     Молодая королева снова принялась за работу с полнейшим хладнокровием. Принцесса слушала.
     - Разве вы не согласны со мной? - обратилась к ней Анна Австрийская. - Разве вы не считаете ее причиной ссоры и поединка?
     Принцесса отвечала неопределенным жестом, который можно было принять и за утвердительный и за отрицательный.
     - В таком случае я не понимаю, что вы говорили об опасности кокетства, - заметила Анна Австрийская.
     - Да ведь если бы эта особа не кокетничала, - поспешно ответила принцесса, - Марс не обратил бы на нее никакого внимания.
     При новом упоминании о Марсе щеки молодой королевы на мгновение вспыхнули, однако она продолжала работать.
     - Я не Желаю, чтобы при моем дворе одних мужчин вооружали против других, - флегматично произнесла Анна Австрийская. - Эти нравы были, может быть, терпимы во времена, когда раздробленное дворянство объединялось только ухаживанием за женщинами. В те времена царили женщины, поддерживая путем частых поединков отвагу мужчин. Но теперь, слава объясняете это несчастным случаем на охоте?
     - Да, конечно, - ответили обе королевы, проявив на этот раз интерес.
     Принцесса подошла ближе...
     - Дуэль! - произнесла она.
     - А! - воскликнула Анна Австрийская, для ушей которой слово дуэль звучало неприятно: во время ее царствования дуэли были запрещены во Франции.
     - Прискорбная дуэль, которая чуть было не стоила принцу двух его лучших друзей, а королю - двух преданных слуг.
     - Из-за чего же произошла эта дуэль? - спросила молодая королева, движимая каким-то тайным инстинктом.
     - Из-за кокетства, - торжествующе сказала принцесса. - Противники рассуждали о добродетели одной дамы: один находил, что рядом с нею Паллада - ничто; другой уверял, будто эта дама подражает Венере, прельстившей Марса, и эти господа подрались, как Ахилл с Гектором.
     - Венера, прельстившая Марса? - прошептала молодая королева, не решаясь углублять аллегорию.
     - Кто же эта дама? - начала без обиняков Анна Австрийская. - Вы как будто сказали, что она фрейлина?
     - Неужели сказала? - удивилась принцесса.
     - Да. Мне показалось даже, что вы назвали ее имя.
     - А знаете ли вы, что такая женщина приносит большое несчастье в королевский дом?
     - Это мадемуазель де Лавальер? - спросила королева-мать.
     - Представьте, да; эта дурнушка.
     - Я считала ее невестой одного дворянина, который не является ни господином де Гишем, ни господином де Бардом.
     - Очень возможно, ваше величество.
     Молодая королева взяла вышивание и с притворным спокойствием стала распутывать нитки; однако дрожащие пальцы выдавали ее волнение.
     - Что такое вы сказали о Венере и Марсе? - продолжала расспрашивать королева-мать. - Разве есть какой-нибудь Марс?
     - Она хвастается, что есть.
     - Вы говорите, хвастается?
     - Это и было причиной дуэли.
     - И господин де Гиш держал сторону Марса?
     - Да, конечно, как преданный его слуга.
     - Преданный слуга! - вскричала молодая королева, забыв всякую сдержанность, настолько ее мучила ревность. - Чей слуга?
     - Защищать Марса, - говорила принцесса, - можно было, только принеся в жертву Венеру. Поэтому господин де Гиш утверждал, что Марс решительно ни в чем не повинен и что Венера просто хвастунья.
     - А господин де Вард, - спокойно спросила Анна Австрийская, - настаивал, что Венера права?
     "Дорого же вы, де Вард, поплатитесь за рану, нанесенную благороднейшему человеку!" - подумала принцесса.
     Она с ожесточением напала на де Варда, мстя таким образом за раненого и возвращая одновременно собственный долг; принцесса была уверена, что ей удастся окончательно погубить своего врага. Она наговорила о нем так много, что если бы слова ее слышал Маникан, он пожалел бы о своих хлопотах за друга, - столько вреда принесли они несчастному врагу.
     - Во всем этом, - сказала Анна Австрийская, - я вижу только одно зло - Лавальер.
     Молодая королева снова принялась за работу с полнейшим хладнокровием. Принцесса слушала.
     - Разве вы не согласны со мной? - обратилась к ней Анна Австрийская. - Разве вы не считаете ее причиной ссоры и поединка?
     Принцесса отвечала неопределенным жестом, который можно было принять и за утвердительный и за отрицательный.
     - В таком случае я не понимаю, что вы говорили об опасности кокетства, - заметила Анна Австрийская.
     - Да ведь если бы эта особа не кокетничала, - поспешно ответила принцесса, - Марс не обратил бы на нее никакого внимания.
     При новом упоминании о Марсе щеки молодой королевы на мгновение вспыхнули, однако она продолжала работать.
     - Я не Желаю, чтобы при моем дворе одних мужчин вооружали против других, - флегматично произнесла Анна Австрийская. - Эти нравы были, может быть, терпимы во времена, когда раздробленное дворянство объединялось только ухаживанием за женщинами. В те времена царили женщины, поддерживая путем частых поединков отвагу мужчин. Но теперь, слава объясняете это несчастным случаем на охоте?
     - Да, конечно, - ответили обе королевы, проявив на этот раз интерес.
     Принцесса подошла ближе...
     - Дуэль! - произнесла она.
     - А! - воскликнула Анна Австрийская, для ушей которой слово дуэль звучало неприятно: во время ее царствования дуэли были запрещены во Франции.
     - Прискорбная дуэль, которая чуть было не стоила принцу двух его лучших друзей, а королю - двух преданных слуг.
     - Из-за чего же произошла эта дуэль? - спросила молодая королева, движимая каким-то тайным инстинктом.
     - Из-за кокетства, - торжествующе сказала принцесса. - Противники рассуждали о добродетели одной дамы: один находил, что рядом с нею Паллада - ничто; другой уверял, будто эта дама подражает Венере, прельстившей Марса, и эти господа подрались, как Ахилл с Гектором.
     - Венера, прельстившая Марса? - прошептала молодая королева, не решаясь углублять аллегорию.
     - Кто же эта дама? - начала без обиняков Анна Австрийская. - Вы как будто сказали, что она фрейлина?
     - Неужели сказала? - удивилась принцесса.
     - Да. Мне показалось даже, что вы назвали ее имя.
     - А знаете ли вы, что такая женщина приносит большое несчастье в королевский дом?
     - Это мадемуазель де Лавальер? - спросила королева-мать.
     - Представьте, да; эта дурнушка.
     - Я считала ее невестой одного дворянина, который не является ни господином де Гишем, ни господином де Бардом.
     - Очень возможно, ваше величество.
     Молодая королева взяла вышивание и с притворным спокойствием стала распутывать нитки; однако дрожащие пальцы выдавали ее волнение.
     - Что такое вы сказали о Венере и Марсе? - продолжала расспрашивать королева-мать. - Разве есть какой-нибудь Марс?
     - Она хвастается, что есть.
     - Вы говорите, хвастается?
     - Это и было причиной дуэли.
     - И господин де Гиш держал сторону Марса?
     - Да, конечно, как преданный его слуга.
     - Преданный слуга! - вскричала молодая королева, забыв всякую сдержанность, настолько ее мучила ревность. - Чей слуга?
     - Защищать Марса, - говорила принцесса, - можно было, только принеся в жертву Венеру. Поэтому господин де Гиш утверждал, что Марс решительно ни в чем не повинен и что Венера просто хвастунья.
     - А господин де Вард, - спокойно спросила Анна Австрийская, - настаивал, что Венера права?
     "Дорого же вы, де Вард, поплатитесь за рану, нанесенную благороднейшему человеку!" - подумала принцесса.
     Она с ожесточением напала на де Варда, мстя таким образом за раненого и возвращая одновременно собственный долг; принцесса была уверена, что ей удастся окончательно погубить своего врага. Она наговорила о нем так много, что если бы слова ее слышал Маникан, он пожалел бы о своих хлопотах за друга, - столько вреда принесли они несчастному врагу.
     - Во всем этом, - сказала Анна Австрийская, - я вижу только одно зло - Лавальер.
     Молодая королева снова принялась за работу с полнейшим хладнокровием. Принцесса слушала.
     - Разве вы не согласны со мной? - обратилась к ней Анна Австрийская. - Разве вы не считаете ее причиной ссоры и поединка?
     Принцесса отвечала неопределенным жестом, который можно было принять и за утвердительный и за отрицательный.
     - В таком случае я не понимаю, что вы говорили об опасности кокетства, - заметила Анна Австрийская.
     - Да ведь если бы эта особа не кокетничала, - поспешно ответила принцесса, - Марс не обратил бы на нее никакого внимания.
     При новом упоминании о Марсе щеки молодой королевы на мгновение вспыхнули, однако она продолжала работать.
     - Я не Желаю, чтобы при моем дворе одних мужчин вооружали против других, - флегматично произнесла Анна Австрийская. - Эти нравы были, может быть, терпимы во времена, когда раздробленное дворянство объединялось только ухаживанием за женщинами. В те времена царили женщины, поддерживая путем частых поединков отвагу мужчин. Но теперь, слава богу, во Франции только один повелитель. Этому повелителю должны быть посвящены все силы и все помыслы. Я не потерплю, чтобы моего сына лишали преданных слуг.
     И, повернувшись к молодой королеве, спросила:
     - Что делать с этой Лавальер?
     - Лавальер? - с изумлением подняла глаза МарияТерезия. - Я не слыхала этого имени.
     Этот ответ сопровождала ледяная улыбка, которая подходит только королевским устам.
     Принцесса сама была дочерью короля и отличалась большой гордостью и большим умом; однако слова Марии-Терезии уничтожили ее. И ей понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя.
     - Это одна из моих фрейлин, - поклонилась принцесса.
     - В таком случае, - произнесла Мария-Терезия тем же тоном, - это касается вас, сестра... а не нас.
     - Простите, - возразила Анна Австрийская, - это касается, меня. Я отлично понимаю, - продолжала она, многозначительно взглянув на принцессу, - почему ваше высочество сказали мне об этом.
     - Все, что исходит от вас, - криво улыбнулась англичанка-принцесса, - исходит от самой мудрости.
     - Ее можно будет отослать в провинцию, - мягко заметила Мария-Терезия, - и устроить ей пенсию.
     - Из моей шкатулки! - живо прибавила принцесса.
     - Нет, нет, принцесса, - перебила Анна Австрийская, - не нужно шума. Король не любит, чтобы о дамах распускали дурные слухи. Пусть все это кончится посемейному. Принцесса, вы будете настолько любезны и пришлете сюда эту девушку... А вы, дочь моя, будьте добры оставить нас на несколько минут.
     Просьбы вдовствующей королевы были равносильны приказаниям. Мария-Терезия удалилась в свои покои, а принцесса велела пажу позвать Лавальер.
    XXXI. ПЕРВАЯ ССОРА
     Лавальер вошла в комнаты королевы-матери, не подозревая, что против нее составлен опасный заговор. Она думала, что ее приглашали на дежурство, а в таких случаях королева-мать всегда была добра с ней. Кроме того, Лавальер не находилась в непосредственном подчинении у Анны Австрийской и имела с ней только официальные отношения; по прирожденной любезности и высокому положений) вдовствующая королева считала долгом придавать официальным отношениям как можно больше мягкости.
     Итак, Лавальер подошла к королеве-матери со спокойной и кроткой улыбкой, составлявшей ее главную прелесть. Анна Австрийская поманила девушку к своему креслу. В эту минуту вернулась принцесса и с самым равнодушным видом села подле свекрови, взяв рукоделие Марии-Терезии.
     Лавальер ждала, что ей тотчас же отдадут какое-нибудь приказание, но, увидев все эти приготовления, с любопытством стала вглядываться в лица королевы и принцессы.
     Анна размышляла. Принцесса выказывала полное безразличие, но ее безучастный вид способен был встревожить и не таких робких людей, как Лавальер.
     - Мадемуазель, - внезапно начала королева-мать, нисколько не стараясь смягчить свой испанский акцент, хотя всегда это делала, если говорила спокойно, - подойдитека поближе, поговорим о вас, раз вы у всех на устах.
     - Я? - воскликнула Лавальер, бледнея.
     - Не притворяйтесь, красавица! Вам известно о дуэли господина де Гиша с господином де Вардом?
     - Боже мой, ваше величество, вчера до меня дошли слухи о ней, - отвечала Лавальер.
     - А вы не предполагали, что будут такие слухи?
     - Как могла я предполагать это, ваше величество?
     - Дуэль никогда не бывает без причины, и вы, наверное, знали причину вражды двух противников.
     - Я не знаю ее, ваше величество.
     - Упорное отрицание довольно старый способ защиты, и вы слишком умны, мадемуазель, для того, чтобы прибегать к банальностям. Придумайте что-нибудь другое.
     - Боже мой, ваше величество пугаете меня своим ледяным тоном! Неужели я имела несчастье навлечь на себя немилость?
     Принцесса рассмеялась. Лавальер с изумлением посмотрела на нее.
     - Немилость? - переспросила Анна Австрийская. - Навлечь немилость? Вы не понимаете, что говорите, мадемуазель де Лавальер, я подвергаю немилости лишь тех людей, о которых я думаю. О вас же я вспомнила только потому, что о вас слишком много говорят, а я не люблю, когда фрейлины моего двора служат предметом разговоров.
     - Ваше величество делаете мне честь, обращаясь ко мне, - возразила испуганная Лавальер, - но я не понимаю, почему могут заниматься мной.
     - Так я сейчас расскажу. Господину де Гишу пришлось защищать вас.
     - Меня?
     - Да, вас. Он поступил по-рыцарски, а красивые искательницы приключений любят, чтобы рыцари ломали ради них копья. Но я ненавижу поединки и особенно ненавижу такого рода приключения... сделайте отсюда вывод.
     Лавальер упала к ногам королевы, но та повернулась к ней спиной. Она протянула руку к принцессе, которая засмеялась ей в глаза. Гордость заставила Лавальер подняться.
     - Ваше величество, - попросила она, - скажите мне, в чем я провинилась? Я вижу, что ваше величество осуждаете меня, не давая возможности оправдаться.
     - Вот как! - вскричала Анна Австрийская. - Слышите, какие красивые фразы, принцесса! Какие высокие чувства! Ни дать ни взять - инфанта, нареченная великого Кира, кладезь нежности и героических чувств! Видно, моя красавица, что вы общаетесь с коронованными особами.
     Лавальер почувствовала, что ее ранили в самое сердце, она не то что побледнела, но стала белой, как лилия, и силы покинули ее.
     - Я хотела вам сказать, - презрительно говорила королева, - что, если вы по-прежнему будете питать подобные чувства, вы так унизите нас, женщин, что нам будет стыдно стоять рядом с вами. Опомнитесь, мадемуазель. Кстати, я слышала, что вы невеста. Это правда?
     Лавальер прижала руку к сердцу, которому нанесена была новая рана.
     - Отвечайте же, когда с вами говорят!
     - Да, ваше величество.
     - Кто же ваш жених?
     - Виконт де Бражелон.
     - Вы знаете, что это для вас большое счастье, мадемуазель, и что вы, девушка без состояния, без положения в обществе... без особых личных достоинств, должны благословлять небо, дарующее вам такое будущее.
     Лавальер молчала.
     - Где находится виконт де Бражелон? - спросила королева.
     - В Англии, - отвечала принцесса, - куда, конечно, вскоре дойдут слухи об успехах мадемуазель.
     - Боже мой! - прошептала в отчаянии Лавальер.
     - Итак, мадемуазель, - сказала Анна Австрийская, - этого молодого человека вернут, и вы с ним куда-нибудь уедете. Если у вас другие намерения, - у девушек иногда бывают странные желания, - поверьте, я направлю вас на хороший путь: и не таких, как вы, я уже излечивала.
     Лавальер больше ничего не слышала. Безжалостная королева продолжала:
     - Я пошлю вас одну в такое место, где у вас будет возможность зрело подумать обо всем. Размышление охлаждает жар крови и рассеивает иллюзии молодости. Мне кажется, что вы поняли меня.
     - Ваше величество!
     - Ни слова больше!
     - Ваше величество, я не виновата в том, что вам угодно было предположить. Взгляните на мое отчаяние. Я так люблю, так почитаю ваше величество.
     - Лучше было бы, если бы вы не почитали меня, - усмехнулась королева. - Лучше было бы, если бы вы не были невинной. Уж не воображаете ли вы, что я посмотрела бы сквозь пальцы, если бы вы были виноваты?
     - Ваше величество, вы меня убиваете!
     - Пожалуйста, без комедий, не то я устрою вам такую развязку, что вы будете не рады. Ступайте к себе, и пусть урок послужит вам на пользу.
     - Ваше высочество, - проговорила Лавальер, обращаясь к герцогине Орлеанской и хватая ее за руку, - вы так добры, попросите за меня!
     - Я? - расхохоталась принцесса. - Я добра?.. Вы совсем не верите тому, что говорите, мадемуазель!
     И она резко отдернула руку.
     Вместо того чтобы испить до дна чашу унижения, Лавальер внезапно успокоилась и овладела собой; она сделала глубокий реверанс и ушла.
     - Ну, как, по-вашему, - спросила Анна Австрийская, - она будет продолжать?
     - Я не доверяю кротким и терпеливым характерам, - отвечала принцесса. - Терпеливое сердце необыкновенно мужественно; кроткий дух уверен в себе.
     - Ручаюсь вам, что она очень и очень подумает, прежде чем снова взглянуть на бога Марса.
     - Если только не вооружится его щитом, - возразила принцесса.
     Гордый взгляд королевы-матери был ответом на это не лишенное тонкости замечание. И обе дамы, почти уверенные в победе, отправились к Марии-Терезии, которая с притворным равнодушием ждала их.
     Было около половины седьмого. Король только что кончил дела и поужинал. Не теряя времени, он взял де СентЭньяна под руку и приказал ему проводить себя в комнату Лавальер. Придворный выразил крайнее изумление.
     - Что же тут странного? - сказал король. - Мне нужно освоить этот маршрут и сделать его привычным.
     - Но, государь, здешнее помещение фрейлин - настоящий фонарь: все видят, кто туда входит, кто выходит. Мне кажется, нужен какой-нибудь предлог... Вот, например...
     - Ну, какой?
     - Неугодна ли будет вашему величеству подождать, пока принцесса вернется к себе?
     - Никаких предлогов! Никаких ожиданий! Довольно играть в прятки, довольно тайн! Не вижу никакого бесчестия для короля Франции в том, что он будет разговаривать с умной девушкой. Пусть будет стыдно тому, кто дурно подумает об этом!
     - Простите меня, ваше величество, за избыток усердия...
     - Говори.
     - А королева?
     - Да, это правда, это правда! Я хочу, чтобы королева всегда была окружена почтением. Ну хорошо, сегодня вечером я нанесу визит мадемуазель де Лавальер, а потом придумаю какие тебе будет угодно предлоги. Завтра мы займемся этим, сегодня же у меня нет времени.
     Де Сент-Эньян ничего не ответил. Он пошел вперед, спустился с лестницы и пересек двор, чувствуя стыд, которого не могла подавить величайшая честь оказывать услугу королю. Дело в том, что де Сент-Эньян хотел сохранить свою репутацию в глазах принцессы и обеих королев. В то же время ему хотелось угодить мадемуазель де Лавальер, а сочетать то и другое было довольно сложно.
     Нужно заметить, что окна комнат королев и принцессы выходили во двор. У видя, как он провожает короля, эти три дамы порвали бы с ним всякие отношения, а авторитет этих высокопоставленных особ не мог быть уравновешен мимолетным влиянием фаворитки. Несчастный де Сент-Эньян, так мужественно оказывавший покровительство Лавальер в парке Фонтенбло, потерял всю свою уверенность, находясь в Париже на виду у всех. Он находил у этой девушки тысячу недостатков, и ему не терпелось сообщить о них королю.
     Но вот пытка кончилась; двор был пройден. Ни одна занавеска не поднялась, ни одно окно не открылось. Король шел быстро: его торопили нетерпение и длинные ноги де Сент-Эньяна, показывавшего ему дорогу. У дверей де Сент-Эньян хотел скрыться; король удержал его. Это была любезность, без которой придворный отлично обошелся бы. Ему пришлось войти вместе с Людовиком к Лавальер.
     При появлении короля молодая девушка вытерла глаза; король заметил это. Он стал ее расспрашивать с настойчивостью влюбленного.
     - Пустяки, государь, - улыбнулась она.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ] [ 48 ] [ 49 ] [ 50 ] [ 51 ] [ 52 ] [ 53 ] [ 54 ] [ 55 ] [ 56 ] [ 57 ] [ 58 ] [ 59 ] [ 60 ] [ 61 ] [ 62 ] [ 63 ] [ 64 ] [ 65 ] [ 66 ] [ 67 ] [ 68 ] [ 69 ] [ 70 ] [ 71 ] [ 72 ] [ 73 ] [ 74 ] [ 75 ] [ 76 ] [ 77 ] [ 78 ] [ 79 ] [ 80 ] [ 81 ] [ 82 ] [ 83 ] [ 84 ] [ 85 ] [ 86 ] [ 87 ] [ 88 ] [ 89 ] [ 90 ] [ 91 ] [ 92 ] [ 93 ] [ 94 ] [ 95 ] [ 96 ] [ 97 ] [ 98 ] [ 99 ] [ 100 ] [ 101 ] [ 102 ] [ 103 ] [ 104 ] [ 105 ] [ 106 ] [ 107 ] [ 108 ] [ 109 ] [ 110 ] [ 111 ] [ 112 ] [ 113 ] [ 114 ] [ 115 ] [ 116 ] [ 117 ] [ 118 ] [ 119 ] [ 120 ] [ 121 ] [ 122 ] [ 123 ]

/ Полные произведения / Дюма А. / Виконт де Бражелон или десять лет спустя


Смотрите также по произведению "Виконт де Бражелон или десять лет спустя":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis