Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Дюма А. / Виконт де Бражелон или десять лет спустя

Виконт де Бражелон или десять лет спустя [44/123]

  Скачать полное произведение

    - Разумеется, ваше высочество говорите это не о себе?
     - Наоборот, мадемуазель, я говорю это и думаю именно о себе! Мне устроили не очень-то любезную встречу. Еще бы! Именно в то время, как у моей жены - то есть в моем доме - музицируют и веселятся, когда и мне, в свою очередь, хочется немножко развлечься, все убегают!.. Что же это значит? Вероятно, в мое отсутствие делается что-нибудь дурное...
     - Но сегодня было все то же, что и вчера и раньше, - оправдывалась Монтале.
     - Неужели! Значит, каждый день хохочут так, как сегодня!..
     - Конечно, ваше высочество.
     - И каждый день происходит то же самое?
     - Все то же, ваше высочество.
     - И каждый день такое же бренчанье?
     - Ваше высочество, гитара была только сегодня; но когда ее не было, играли на скрипке и на флейте: женщинам скучно без музыки.
     - Черт возьми! А мужчинам?
     - Какие же мужчины, ваше высочество?
     - Господин де Гиш, господин де Маникан и остальные.
     - Да ведь они - приближенные вашего высочества.
     - Да, да, ваша правда, мадемуазель.
     И принц ушел на свою половину. Он задумчиво опустился в глубокое кресло, даже не взглянув в зеркало.
     - И куда это пропал шевалье! - проговорил он.
     Около кресла стоял лакей.
     - Никто не знает, где он, ваше высочество.
     - Опять этот ответ!.. Первого, кто скажет мне: "не знаю", я прогоню со службы.
     При этих словах принца все разбежались совершенно так же, как исчезли при его появлении гости принцессы. Тогда принц пришел в неописуемую ярость. Он толкнул ногою шифоньерку, которая разлетелась на кусочки.
     Потом он отправился на галерею и хладнокровно сбросил наземь эмалевую вазу, порфировый кувшин и бронзовый канделябр. Поднялся страшный грохот. Сбежались люди.
     - Что угодно вашему высочеству? - решился робко спросить начальник стражи.
     - Я занимаюсь музыкой, - отвечал принц, скрежеща зубами.
     Начальник стражи дослал за придворным доктором. Но раньше доктора явился Маликорн и доложил принцу:
     - Ваше высочество, шевалье де Лоррен следует за мною.
     Принц взглянул на Маликорна и улыбнулся. И действительно, в комнату вошел шевалье.
    XII. РЕВНОСТЬ Г-НА ДЕ ЛОРРЕНА
     Герцог Орлеанский вскрикнул от удовольствия, увидев шевалье де Лоррена.
     - Ах, как я рад! - сказал он. - Какими судьбами? Все говорили, что вы пропали.
     - Да, ваше высочество.
     - Что же это, каприз?
     - Каприз? Смею ли я капризничать, находясь рядом с вашим высочеством? Глубокое уважение...
     - Ну хорошо, уважение мы отложим в сторону, ты каждый день доказываешь обратное. Я тебя прощаю. Почему ты исчез?
     - Потому что я не был нужен вашему высочеству.
     - Как так?
     - Около вашего высочества столько людей более интересных, чем я. Я чувствовал, что не в силах тягаться с ними. И я удалился.
     - Во всем этом нет ни капли здравого смысла. Что это за люди, с которыми ты не хотел тягаться? Гиш?
     - Я никого не называю.
     - Но ведь это же глупости! Чем тебе мешает Гиш?
     - Я не говорю этого, ваше высочество. Не принуждайте меня. Вы знаете, что Гиш мой хороший друг.
     - Тогда кто же?
     Шевалье прекрасно знал, что любопытство усиливается, как жажда, когда у человека отнимают протянутый стакан.
     - Нет, я хочу знать, почему ты пропал.
     - Я заметил, что стесняю...
     - Кого?
     - Принцессу.
     - Как так? - спросил удивленный герцог.
     - Очень просто. Быть может, ее высочество испытывает что-то вроде ревности, видя расположение, какое вы изволите мне выказывать.
     - Она дала тебе понять это?
     - Ваше высочество, с некоторого времени принцесса не обращается ко мне ни с единым словом.
     - С какого времени?
     - С тех пор, как господин де Гиш нравится ей больше, чем я, и она стала его принимать во всякое время.
     Герцог покраснел.
     - Во всякое время... Что вы сказали, шевалье? - строго произнес он.
     - Вот видите, ваше высочество, я уже навлек на себя ваше неудовольствие. Я так и знал.
     - Дело не в неудовольствии, - вы употребляете странные выражения. В чем же принцесса выказывает предпочтение Гишу перед вами?
     - Я умолкаю, - ответил шевалье с церемонным поклоном.
     - Напротив, я настаиваю на том, чтобы вы говорили. Если вы из-за этого удалились, значит, вы очень ревнивы?
     - Кто любит, тот всегда ревнив, ваше высочество. Разве вы сами не изволите ревновать ее высочество? Разве ваше высочество не омрачились бы, если бы постоянно видели около принцессы кого-нибудь, к кому она выказывает явное благоволение? А ведь дружба такое же чувство, как и любовь. Ваше высочество иногда оказывали мне величайшую честь, называя меня своим другом.
     - Да, да... Но вот опять двусмысленность. Знаете, шевалье, вы не мастер разговаривать.
     - Какая двусмысленность, ваше высочество?
     - Вы сказали: выказывает явное благоволение... Что вы подразумеваете под благоволением?
     - Ровно ничего особенного, ваше высочество, - сказал кавалер самым благодушным тоном. - Ну, например, когда муж видит, что жена приглашает к себе какого-нибудь мужчину предпочтительно перед другими; когда этот мужчина всегда находится у ее изголовья или у дверцы ее кареты; когда нога этого мужчины вечно по соседству с платьем этой женщины; когда они оба то и дело оказываются рядом, хотя по ходу разговора этого совсем ненужно; когда букет женщины оказывается одинакового цвета с лентами мужчины; когда они вместе занимаются музыкой, садятся рядом за ужин; когда при появлении мужа разговор прерывается; когда человек, за неделю перед тем совершенно равнодушный к мужу, внезапно оказывается самым лучшим его другом... тогда...
     - Тогда... Договаривай же!
     - Тогда, ваше высочество, мне кажется, муж вправе ревновать. Но ведь эти мелочи не имеют никакого отношения к нашему разговору.
     Принц, видимо, волновался и испытывал внутреннюю борьбу; наконец он произнес:
     - Но вы все-таки не объяснили мне, почему вы сбежали. Вы сейчас мне заявили, что боялись стеснить, да еще прибавили, что заметили со стороны принцессы пристрастие к обществу де Гиша.
     - Ваше высочество, этого я не говорил!
     - Нет, сказали.
     - Если сказал, то потому, что не видел тут ничего особенного.
     - Однако что-то вы все-таки в этом видели?
     - Ваше высочество, вы ставите меня в затруднительное положение.
     - Нужды нет, продолжайте. Если ваши слова - правда, зачем вам смущаться?
     - Сам я всегда говорю правду, ваше высочество, но я колеблюсь, когда приходится повторять то, что говорят другие.
     - Повторять? Значит, что-то говорят?
     - Признаюсь, это так.
     - Кто же?
     Шавинье изобразил негодование.
     - Ваше высочество, - сказал он, - вы подвергаете меня настоящему допросу, обращаясь со мною, как с подсудимым... А между тем всякий достойный дворянин старается забыть слухи, которые долетают до его ушей. Ваше высочество требуете, чтобы я превратил пустую болтовню в целое событие.
     - Однако, - вскричал с досадою принц, - ведь вы же сбежали именно из-за этих слухов!
     - Я должен сказать правду. Мне говорили, что господин де Гиш постоянно находится в обществе принцессы, вот и все; повторяю, самое невинное и совершенно позволительное развлечение. Не будьте несправедливы, ваше высочество, не впадайте в крайность, не преувеличивайте. Вас это не касается.
     - Как! Меня не касаются слухи о постоянных посещениях моей жены Гишем?..
     - Нет, ваше высочество, нет. И то, что я говорю нам, я сказал бы самому де Гишу - до такой степени считаю невинными его ухаживания за принцессой... я сказал бы это ей самой. Однако, вы понимаете, чего я боюсь? Я боюсь прослыть ревнивцем по обязанности, в силу вашей благосклонности ко мне, в то время как я ревнивец из дружбы к вам. Я знаю вашу слабость, знаю, что, когда вы любите, вы знать ничего не хотите, кроме вашей любви. Вы любите принцессу, да и можно ли не любить ее? Посмотрите же, в каком безвыходном положении я очутился. Принцесса избрала среди ваших друзей самого красивого и привлекательного; она так сумела повлиять на вас в его пользу, что вы стали пренебрегать всеми другими. А ваше пренебрежение - смерть для меня; с меня довольно немилости ее высочества. Вот поэтому-то, ваше высочество, я и решил уступить место фавориту, счастью которого я завидую, хотя питаю к нему прежнюю искреннюю дружбу и восхищение. Скажите, можно ли возразить против этого рассуждения? Разве мое поведение нельзя назвать поведением доброго друга?
     Принц взялся за голову и стал ерошить волосы. Молчание длилось довольно долго, так что шевалье мог оценить действие своих ораторских приемов. Наконец принц сказал:
     - Ну, слушай, говори все, будь откровенен. Ты знаешь, я уже заметил кое-что в этом роде со стороны этого сумасброда Бекингэма.
     - Ваше высочество, не обвиняйте принцессу, иначе я покину вас. Как! Неужели вы ее подозреваете?
     - Нет, нет, шевалье, я ни в чем не подозреваю мою жену. Но все-таки... я вижу... сопоставляю...
     - Бекингэм был просто сумасшедший.
     - Сумасшедший, на поведение которого ты мне открыл глаза.
     - Нет, нет, - с живостью перебил шевалье, - не я открыл вам глаза, а де Гиш. Не надо смешивать.
     И он разразился язвительным смехом, напоминавшим шипение змеи.
     - Ну да, ты сказал только несколько слов. Гиш проявил больше рвения.
     - Еще бы, я думаю! - продолжал шевалье тем же тоном. - Он отстаивал святость алтаря и домашнего очага.
     - Что такое? - грозно произнес принц, возмущенный этой насмешкой.
     - Конечно. Разве господину де Гишу не принадлежит первое место в вашей свите?
     - Словом, - сказал, несколько успокоившись, принц, - эта страсть Бекингэма была замечена?
     - Разумеется!
     - Ну, хорошо! А страсть господина де Гиша тоже все видят?
     - Ваше высочество, вы опять изволите ошибаться: никто не говорит о том, что господин де Гиш пылает страстью.
     - Ну хорошо, хорошо!
     - Вы видите сами, ваше высочество, что было бы во сто раз лучше оставить меня в моем уединении, чем раздувать нелепые подозрения, которые принцесса будет вправе считать преступными.
     - Что же надо делать, по-твоему?
     - Не надо обращать ни малейшего внимания на общество этих новых эпикурейцев, тогда все слухи постепенно затихнут.
     - Посмотрим, посмотрим.
     - О, времени у нас довольно, опасность не велика! Главное для меня - не потерять вашей дружбы. Больше мне и думать не о чем.
     Принц покачал головой, точно хотел сказать: тебе не о чем, а у меня забот по горло.
     Подошел час обеда, и принц послал за принцессой. Ему принесли ответ, что ее высочество не выйдет к парадному столу, а будет обедать у себя.
     - Это моя вина, - сказал принц. - Я проявил себя ревнивцем, и теперь на меня за это дуются.
     - Пообедаем одни, - сказал шевалье со вздохом. - Жаль Гиша.
     - О, Гиш не будет долго сердиться, он добрый!
     - Ваше высочество, - вдруг заговорил шевалье, - мне пришла в голову хорошая мысль. Во время нашего разговора я, кажется, расстроил ваше высочество. Значит, я должен и уладить все... Я пойду отыщу графа и приведу его.
     - Какая у тебя добрая душа, шевалье.
     - Вы так сказали, будто это очень удивило вас.
     - Черт побери! Как ты злопамятен!
     - Может быть; по крайней мере, признайтесь, я умею заглаживать причиненное мной зло.
     - Да, признаю.
     - Ваше высочество, благоволите подождать меня несколько минут.
     - Хорошо, ступай... Я пока примерю свои новые костюмы.
     Шевалье ушел, созвал слуг и отдал им приказания. Они разошлись кто куда; остался один только камердинер.
     - Поди, узнай сейчас же, - сказал он ему, - не у принцессы ли господин де Гиш. Можешь ты это сделать?
     - Очень легко, ваша милость. Я спрошу у Маликорна, а он узнает от мадемуазель Монтале. Только не стоит спрашивать, вся прислуга господина де Гиша разошлась, а с нею вместе, наверное, ушел и он сам.
     - Все-таки разузнай получше.
     Не прошло и десяти минут, как камердинер вернулся. Он с таинственным видом вызвал своего господина на черную лестницу и провел в какую-то каморку с окном в сад.
     - Что такое? В чем дело? - спросил шевалье. - Зачем такие предосторожности?
     - Взгляните под тот каштан.
     - Ну?.. Ах, боже мой, это Маникан... Чего же он ждет?
     - Сейчас увидите. Минуточку терпения... Теперь видите?
     - Я вижу... одного, двух... четырех музыкантов с инструментами, а за ними самого де Гиша. Что он тут делает?
     - Он ждет, чтобы открыли дверь на фрейлинскую лестницу. Тогда он поднимется к принцессе, и у нее за обедом будет новая музыка.
     - А ведь это прекрасно, то, что ты говоришь.
     - Вы так считаете, ваша милость?
     - Тебе это сказал господин Маликорн?
     - Он самый.
     - Значит, он тебя любит?
     - Он любит его высочество принца.
     - Ради чего же?
     - Он хочет поступить на службу к принцу.
     - Черт возьми, придется взять его. Интересно, сколько же он дал тебе за это?
     - Это секрет, но его можно продать, ваша милость.
     - Я тебе плачу за него сто пистолей. Держи!
     - Благодарю, ваша милость! Смотрите. Дверь отворяется, женщина впускает музыкантов...
     - Это Монтале?
     - Тише, сударь, не произносите громко этого имени. Назвать Монтале - все равно что назвать Маликорна. Не поладили с одним, не поладите с другой.
     - Хорошо. Я ничего не видел.
     - А я ничего не получал, - сказал камердинер, пряча кошелек.
     Удостоверившись, что де Гиш вошел к принцессе, шевалье вернулся к принцу, который успел великолепно нарядиться и весь сиял.
     - Говорят, - вскричал шевалье, - что король избрал солнце своей эмблемой; по совести, ваше высочество, эта эмблема больше подходит вам.
     - Ну что же Гиш? - спросил он.
     - Не найден! Бежал, испарился. Ваша утренняя выходка напугала его. Его нигде нет.
     - Черт возьми, этот пустоголовый способен, пожалуй, взять лошадей да и укатить в свое поместье. Бедный малый! Ну да ничего, мы вызовем его обратно. Давай обедать.
     - Погодите, ваше высочество, сегодня уж такой день, что мне приходят в голову разные счастливые мысли. И вот теперь у меня новая мысль.
     - Какая?
     - Ваше высочество, принцесса на вас сердиться, и она права. Вам надо чем-нибудь порадовать ее. Ступайте к ней обедать.
     - О, ведь это могут принять за слабость!
     - Какая же это слабость, это доброта! Принцесса томится, роняет слезы в тарелку. У нее красные глаза. А мужу не следует доводить до слез жену. Идите же, ваше высочество, идите!
     - Да ведь я велел подать обедать сюда.
     - Полноте, полноте, ваше высочество! Мы тут умрем со скуки. У меня сердце не на месте, как вспомню, что принцесса там одна. Да и вам будет не по себе, хоть вы и напускаете на себя суровость. Возьмите и меня с собой; это будет прелестно. Ручаюсь, что мы повеселимся. Ведь вы провинилась сегодня утром.
     - Шевалье, шевалье! Ты даешь мне дурной совет!
     - Я даю вам хороший совет. Притом же вы сейчас неотразимы: вам так идет ваше лиловое платье с золотым шитьем. Ваша внешность поразит принцессу больше, чем ваш поступок. Вы очаруете принцессу. Решайтесь же, ваше высочество.
     - Ты меня убедил, идем.
     И принц направился с шевалье на половину принцессы. Шевалье успел шепнуть на ухо лакею:
     - Поставь людей у запасного выхода! Чтобы никто не мог удрать! Живо!
     И за спиной герцога он вошел в переднюю покоев принцессы.
     Лакеи хотели было доложить об их прибытии, но шевалье, улыбаясь, сказал:
     - Не докладывайте. Его высочество хочет сделать сюрприз.
    XIII. ПРИНЦ РЕВНУЕТ К ДЕ ГИШУ
     Принц шумно распахнул двери, как человек, входящий с самыми добрыми намерениями, не сомневающийся, что доставит удовольствие, или как ревнивец, рассчитывающий застать врасплох.
     Принцесса, покоренная звуками музыки, бросила начатый обед и танцевала, забыв обо всем.
     Ее кавалером был де Гиш. Он стоял на одном колене, подняв руки и полузакрыв глаза, как испанские танцоры, с горящим взглядом и ласкающими жестами. Принцесса порхала вокруг него, улыбающаяся, соблазнительная. Монтале восхищалась. Лавальер, сидя в уголке, мечтательно смотрела на танцующих.
     Невозможно описать, какое действие произвело на этих счастливых людей появление принца. И так же трудно описать, как подействовал на Филиппа вид этих счастливых людей.
     Граф де Гиш не в силах был встать. Принцесса замерла, не докончив па, не способная вымолвить ни слова. А шевалье де Лоррен, прислонившись к косяку, спокойно улыбался, как человек, испытывающий самое простодушное восхищение.
     Бледность принца, судорожные подергивания его рук и ног прежде всего поразили присутствующих. Звуки музыки сменились глубокой тишиной.
     Воспользовавшись всеобщим молчанием, шевалье де Лоррен почтительно приветствовал принцессу и де Гиша, стараясь соединить их в этом приветствии как хозяев.
     Принц, подойдя к ним, хрипло проговорил:
     - Очень рад, очень рад. Я шел сюда, думая застать вас больною и грустною, а застал в разгаре удовольствий. Отрадно видеть. Кажется, мой дом самый веселый дом на свете.
     Потом, повернувшись к де Гишу, он прибавил:
     - Я не знал, что вы такой прекрасный танцор, граф.
     Потом, снова обратившись к жене, продолжал:
     - Будьте любезнее со мной. Когда у вас устраивается такое веселье, приглашайте и меня... А то я совсем заброшен.
     Де Гиш успел вполне овладеть собою и с врожденной гордостью, которая так шла ему, произнес:
     - Ваше высочество, вы хорошо знаете, что моя жизнь в вашем распоряжении. Когда потребуется отдать ее, я готов. А сегодня нужно только танцевать под пенье скрипки, и я танцую.
     - И вы правы, - холодно сказал принц. - А вы не замечаете, принцесса, что ваши дамы похищают у меня друзей. Ведь господин де Гиш не ваш друг, сударыня, а мой. Если вы хотите обедать без меня, у вас есть ваши дамы. Зато, когда я обедаю один, при мне должны быть мои кавалеры; не обирайте меня совсем.
     Принцесса почувствовала и упрек и урок. Она вся покраснела. - Ваше высочество, - возразила она, - до приезда во Францию я не знала, что принцессы занимают там такое же положение, как женщины в Турции. Я не знала, что здесь запрещено видеть мужчин. Но если такова ваша воля, я буду ей покоряться. Может быть, вы пожелаете загородить мои окна железными решетками, так, пожалуйста, не стесняйтесь.
     Эта реплика, вызвавшая улыбку у Монтале и де Гиша, снова наполнила гневом сердце принца.
     - Очень мило, - проговорил он, едва сдерживаясь. - Как почтительно со мной обращаются в моем собственном доме!
     - Ваше высочество, ваше высочество, - шепнул шевалье на ухо принцу так, чтобы все видели, что он его успокаивает.
     - Пойдем! - ответил ему принц, так резко повернувшись, что чуть не толкнул принцессу.
     Шевалье последовал за ним в его кабинет, где принц, бросившись на стул, дал полную волю своей ярости.
     Шевалье поднял глаза к небу, сложил руки и не произносил ни слова.
     - Твое мнение? - спросил принц.
     - О, ваше высочество, положение очень серьезное.
     - Это ужасно! Такая жизнь не может больше продолжаться.
     - Что за несчастье, в самом деле! - воскликнул шевалье. - А мы-то надеялись, что после отъезда этого шального Бекингэма все будет спокойно.
     - А стало еще хуже!
     - Этого я не говорю, ваше высочество.
     - Ты не говоришь, но я говорю. Бекингэм никогда не осмелился бы сделать и четверти того, что мы видели.
     - Чего же именно?..
     - Да как же! Спрятаться для того, чтобы танцевать, прикинуться больной, чтобы наедине пообедать с ним!
     - Нет, нет, ваше высочество!
     - Да, да! - восклицал принц, подзадоривая сам себя, как капризный ребенок. - Только я не намерен это терпеть.
     - Ваше высочество, выйдет скандал...
     - Э, черт возьми! Со мною не стесняются, а я должен стесняться? Подожди меня, шевалье, я сейчас.
     Принц скрылся в соседней комнате и спросил у слуги, вернулась ли из капеллы королева-мать.
     Анна Австрийская была счастлива. В ее семье царило согласие, народ был в восторге от молодою короля, государственные доходы увеличивались, внешний мир был обеспечен, - словом, все сулило ей спокойное будущее. Иногда она упрекала себя при воспоминании о бедном юноше, которого она приняла, как мать, и прогнала, как мачеха.
     Неожиданно к ней вошел герцог Орлеанский.
     - Матушка, - вскричал он, закрывая за собой дверь, - так не может продолжаться!
     Анна Австрийская Подняла на него свои прекрасные глаза и вздохнула.
     - О чем вы говорите?
     - О принцессе.
     - Верно, этот сумасшедший Бекингэм прислал ей какое-нибудь прощальное письмо?
     - Ах нет, матушка, дело вовсе не в Бекингэме. Принцесса уже нашла ему заместителя.
     - Филипп, что вы говорите? Ваши слова крайне легкомысленны.
     - Разве вы не заметили, что господин де Гиш то и дело бывает у нее, что он постоянно с ней?
     Королева всплеснула руками и расхохоталась.
     - Филипп, - сказала она, - вы положительно больны.
     - От этого мне не легче, матушка, я очень страдаю.
     - И вы требуете, чтобы вас лечили от болезни, которая существует только в вашем воображении? Вы желали бы, ревнивец, чтобы вас поддержали, одобрили ваше поведение, хотя ваша ревность не имеет никаких оснований.
     - Ну вот, теперь вы начинаете говорить про этого то же самое, что говорили про того.
     - Да ведь и вы, сын мой, - сухо проговорила королева, - ведете себя по отношению к этому совершенно так же, как и по отношению к тому.
     Немного задетый, принц поклонился.
     - Но если я вам приведу факты, вы поверите?
     - Сын мой, во всем прочем, кроме ревности, я поверила бы вам без всякой ссылки на факты, но в отношении ревности я этого не обещаю.
     - Значит, я понимаю ваши слова так, что ваше величество приказывает мне молчать и забыть обо всем.
     - Никоим образом, вы мой сын, и мой материнский долг - быть к вам снисходительной.
     - Ах, доведите до конца свою мысль: вы должны быть снисходительны ко мне как к безумцу.
     - Не преувеличивайте, Филипп, и берегитесь представить свою жену как существо испорченное.
     - Но факты!
     - Я слушаю.
     - Сегодня утром в десять часов у принцессы играла музыка.
     - Невинная вещь.
     - Господин де Гиш разговаривал с него наедине...
     Да, я и забыл вам сказать, что последнюю неделю он следует за нею, как тень.
     - Друг мой, если бы они делали что-нибудь дурное, они бы прятались.
     - Прекрасно! - вскричал герцог. - Я только и ждал, чтобы вы это сказали. Запомните же хорошенько. Сегодня утром, повторяю, я захватил их врасплох и совершенно ясно выразил им свое неудовольствие.
     - И будьте уверены, что этого достаточно, а может быть, вы даже переусердствовали в своем неудовольствии. Эти молодые женщины обидчивы. Упрекнуть их в ошибке, которую они не совершали, иногда все равно, что сказать, что они могли бы ее сделать.
     - Хорошо, хорошо, подождите. Запомните, что вы сказали, матушка: "сегодняшнего урока достаточно, и если бы они делали что-нибудь дурное, то прятались бы".
     - Да, я это запомню.
     - Ну так вот, раскаиваясь, что утром я погорячился, и воображая, что Гиш дуется и сидит у себя, я отправился к принцессе. Угадайте же, что я там застал? Снова музыку, танцы и де Гиша. Его там прятали.
     Анна Австрийская нахмурила брови.
     - Это нехорошо, - заметила она. - Что же сказала принцесса?
     - Ничего.
     - А Гиш?
     - Тоже... Впрочем, нет... Он пробормотал какую-то дерзость...
     - Какой же вы сделали вывод, Филипп?
     - Что я одурачен, что Бекингэм был только ширмой, а настоящий герой - Гиш.
     Анна пожала плечами.
     - А дальше?
     - Я хочу удалить Гиша так же, как Бекингэма, и буду просить об этом короля, если только...
     - Если только?
     - Если только вы, матушка, сами не возьметесь за это, вы, такая умная и добрая.
     - Нет, я не стану.
     - Что вы говорите, матушка!
     - Послушайте, Филипп, я не намерена каждый день говорить людям неприятности. Молодежь меня слушается, по это влияние очень легко потерять... А главное, ничто ведь не доказывает виновности Гиша.
     - Он мне не нравится.
     - А это уж ваше личное дело.
     - Хорошо, коли так, я знаю, что мне делать! - пылко проговорил принц.
     Анна посмотрела на него с беспокойством.
     - Что же вы придумали? - спросила она.
     - А вот что: как только он придет ко мне, я велю утопить его у себя в бассейне.
     Произнеся эту свирепую угрозу, принц ожидал, что королева придет в ужас, но Анна осталась совершенно спокойной.
     - Ну что же, утопите, - сказала она.
     Филипп был слаб, как женщина; он стал жаловаться, что никто его не любит и даже родная мать перешла на сторону его врагов.
     - Ваша мать просто смотрит дальше, чем вы, и перестала уговаривать вас, потому что вы ее не слушаете.
     - Я пойду к королю! - закричал он.
     - Я только что собиралась вам это предложить. Я сейчас жду его величество: он всегда посещает меня в это время. Расскажите все ему.
     Она еще не договорила этих слов, как Филипп услышал шум открываемой в соседней комнате двери и быстрые шаги короля. Принц испугался и поспешно выбежал в боковую дверь, оставив королеву одну. Анна Австрийская расхохоталась и смеялась до прихода короля.
     Как заботливый сын, Людовик зашел осведомиться о здоровье королевы матери. Кроме того, он хотел сообщить ей, что приготовления к отъезду в Фонтенбло закончены.
     Услышав ее смех, он успокоился и сам засмеялся.
     Анна Австрийская взяла его за руку и весело сказала:
     - Знаете, я ужасно горжусь тем, что я испанка.
     - Почему, ваше величество?
     - Потому что испанки, во всяком случае, лучше англичанок.
     - Не понимаю.
     - Скажите, с тех пор как вы женились, вам приходилось когда-нибудь упрекать королеву?
     - Ни разу.
     - А ведь все-таки прошло уже некоторое время, как вы женаты. А ваш брат женат всего две недели...
     - И что же?
     - И уже второй раз жалуется на принцессу.
     - Как, опять Бекингэм?
     - Нет, теперь Гиш.
     - Вот как! Значит, принцесса порядочная кокетка.
     - Боюсь, что так.
     - Бедный братец! - рассмеялся король.
     - Я вижу, вы прощаете кокетство?
     - Когда речь идет о принцессе, прощаю, ибо по сути своей принцесса не кокетлива.
     - Может быть, но брат вашего величества из-за этого теряет голову.
     - Чего же он хочет?
     - Он собирается утопить Гиша.
     - Какая жестокость!
     - Не смейтесь, он в самом деле доведен до отчаяния. Придумайте какой-нибудь выход.
     - Охотно сделаю все, что могу, чтоб спасти Гиша.
     - Если бы брат слышал вас, он составил бы Против вас заговор, как ваш дядя против вашего отца.
     - Нет, Филипп меня любит, и я его люблю. Мы с ним не станем ссориться. Но, однако же, как быть?
     - Вы должны запретить принцессе кокетничать, а Гишу ухаживать.
     - Только-то? Ну, мой брат составил себе чересчур высокое понятие о королевской власти... шутка сказать: исправить женщину! Мужчину - еще куда ни шло.
     - Как же вы приметесь за дело?
     - Гиш человек благоразумный, я сумею его убедить одним словом.
     - А принцесса?
     - Это будет потруднее. Тут одного слова мало. Придется сочинить для нее целую проповедь.
     - И надо спешить.
     - О, я обещаю приложить все старания. Да вот сегодня после обеда репетиция балета.
     - И вы будете говорить проповедь, танцуя?
     - Да, матушка.
     - И обещаете обратить ее на путь истинный?
     - Я искореню ересь либо убеждением, либо огнем.
     - В добрый час! Только не впутывайте меня в это дело. Принцесса ни за что мне этого не простила бы. Я ведь свекровь, мне надо ладить с невесткой.
     - Государыня, король возьмет все на себя. Знаете, я передумал. Не лучше ли пойти к принцессе и поговорить с ней?
     - Это, пожалуй, слишком торжественно.
     - Так что же? Для проповеди нужна торжественность, а то ведь скрипки могут заглушить добрую половину моих доводов. Кроме того, надо же помешать брату в его свирепых замыслах... Принцесса теперь у себя?
     - Я думаю.
     - Какие же главные пункты обвинения?
     - Вот они, в двух словах: вечно музыка... постоянные посещения Гиша... подозрение в том, что от мужа прячутся...
     - Доказательства?
     - Никаких.
     - Хорошо. Так я иду. - И король принялся рассматривать в зеркалах свой нарядный костюм и прекрасное лицо, ослепительное, словно алмазы на платье.
     - Принц опять дуется и прячется? - спросил он.
     - Да, огонь и вода не убегают друг от друга с такой стремительностью, как эти двое.
     - Матушка, целую ваши ручки, самые красивые во всей Франции.
     - Желаю успеха, государь... Будьте миротворцем.
     - Я не прибегаю к услугам посла, - отвечал Людовик. - Значит, я буду иметь успех.
     Он со смехом ушел и всю дорогу поправлял то костюм, то парик.
    XIV. ПОСРЕДНИК
     Когда король появился у принцессы, все ощутили живейшее беспокойство. Собиралась гроза, и шевалье де Лоррен, сновавший среди группы придворных, с оживлением и радостью замечал и оценивал все предвещавшие ее признаки. Как и предсказывала Анна Австрийская, участие короля придало событию торжественный характер.
     В те времена, в 1662 году, размолвка между братом короля и его супругой и вмешательство короля в семейные дела брата были событием немаловажным. Не мудрено, что самые смелые люди, окружавшие графа де Гиша, с ужасом разбежались во все стороны. Да и сам граф, поддавшись общей панике, удалился к себе.
     Как ни был король занят предстоящим делом, это не помешало ему окинуть взглядом знатока два ряда молодых хорошеньких придворных дам, выстроившихся в галереях и скромно опустивших перед ним глаза.
     Все они краснели, чувствуя на себе королевский взгляд. Только одна фрейлина, с длинными шелковистыми волосами и нежной кожей, побледнела и пошатнулась, хотя подруга то и дело подталкивала ее локтем. Это была Лавальер, которую Монтале подбодрила таким способом, ибо она сама никогда не чувствовала недостатка в храбрости.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ] [ 48 ] [ 49 ] [ 50 ] [ 51 ] [ 52 ] [ 53 ] [ 54 ] [ 55 ] [ 56 ] [ 57 ] [ 58 ] [ 59 ] [ 60 ] [ 61 ] [ 62 ] [ 63 ] [ 64 ] [ 65 ] [ 66 ] [ 67 ] [ 68 ] [ 69 ] [ 70 ] [ 71 ] [ 72 ] [ 73 ] [ 74 ] [ 75 ] [ 76 ] [ 77 ] [ 78 ] [ 79 ] [ 80 ] [ 81 ] [ 82 ] [ 83 ] [ 84 ] [ 85 ] [ 86 ] [ 87 ] [ 88 ] [ 89 ] [ 90 ] [ 91 ] [ 92 ] [ 93 ] [ 94 ] [ 95 ] [ 96 ] [ 97 ] [ 98 ] [ 99 ] [ 100 ] [ 101 ] [ 102 ] [ 103 ] [ 104 ] [ 105 ] [ 106 ] [ 107 ] [ 108 ] [ 109 ] [ 110 ] [ 111 ] [ 112 ] [ 113 ] [ 114 ] [ 115 ] [ 116 ] [ 117 ] [ 118 ] [ 119 ] [ 120 ] [ 121 ] [ 122 ] [ 123 ]

/ Полные произведения / Дюма А. / Виконт де Бражелон или десять лет спустя


Смотрите также по произведению "Виконт де Бражелон или десять лет спустя":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis