Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Солженицын А.И. / Архипелаг ГУЛАГ

Архипелаг ГУЛАГ [6/38]

  Скачать полное произведение

    хотя бы пособничество врагу. Однако практически достаточно было отметить
    подоккупационность в сериях паспортов, арестовывать же всех было
    хозяйственно неразумно -- обезлюживать столь обширные пространства.
    Достаточно было для повышения общего сознания посадить лишь некий процент --
    виноватых, полувиноватых, четвертьвиноватых и тех, кто на одном плетне сушил
    с ними онучи.
     А ведь даже один только процент от одного только миллиона составляет
    дюжину полнокровных лагпунктов.
     И не следует думать, что честное участие в подпольной противонемецкой
    организации наверняка избавляло от участи попасть в этот поток. Не единый
    случай, как с тем киевским комсомольцем, которого подпольная организация
    послала для своего осведомления служить в киевскую полицию. Парень честно
    обо вс?м осведомлял комсомольцев, но с приходом наших получил свою десятку,
    ибо не мог же он, служа в полиции, не набраться враждебного духа и вовсе не
    выполнять враждебных поручений.
     Горше и круче судили тех, кто побывал в Европе, хотя бы оst-овским
    рабом, потому что он видел кусочек европейской жизни и мог рассказывать о
    ней, а рассказы эти, и всегда нам неприятные (кроме, разумеется путевых
    заметок благоразумных писателей), были зело неприятны в годы послевоенные,
    разор?нные, неустроенные. Рассказывать же, что в Европе вовсе плохо, совсем
    жить нельзя -- не каждый умел.
     По этой-то причине, а вовсе не за простую сдачу в плен, судили
    большинство военнопленных -- особенно тех из них, кто повидал на Западе чуть
    больше смертного немецкого лагеря.40 Это наглядно видно по тому, что
    неуклонно, как военнопленных, судили и интернированных. Например, в первые
    дни войны на шведский берег выбросило группу наших матросов. Всю потом войну
    она вольно жила в Швеции -- так обеспеченно и с таким комфортом, как никогда
    до и никогда впоследствии. Союз отступал, наступал, атаковал, умирал и
    голодал, а эти мерзавцы наедали себе нейтральные ряжки. После войны Швеция
    нам их вернула. Измена Родине была несомненная -- но как-то не клеилось. Им
    дали разъехаться и всем клепанули антисоветскую агитацию за прельстительные
    рассказы о свободе и сытости капиталистической Швеции (группа Каденко).41
     Среди общего потока освобожденных из-под оккупации один за другим
    прошли быстро и собранно потоки провинившихся наций:
     в 1943-м -- калмыки, чеченцы, ингуши, кабардинцы;
     в 1944-м -- крымские татары.
     Так энергично и быстро они не пронеслись бы на свою вечную ссылку, если
    бы на помощь Органам не пришли бы регулярные войска и военные грузовики.
    Воинские части бравым кольцом окружали аулы, и угнездившиеся жить тут на
    столетия -- в 24 часа со стремительностью десанта перебрасывались на
    станции, грузились в эшелоны -- и сразу трогались в Сибирь, в Казахстан, в
    Среднюю Азию, на русский Север. Ровно через сутки земля и недвижимость уже
    переходили к наследникам.
     Как в начале войны немцев, так и сейчас все эти нации слали единственно
    по признаку крови, без составления анкет, -- и члены партии, и герои труда,
    и герои еще незакончившейся войны катились туда же.
     Само собою последние годы войны шел поток немецких военных
    преступников, отбираемых из системы общих лагерей военнопленных и через суд
    переводимых в систему ГУЛага.
     В 1945 году, хотя война с Японией не продолжалась и трех недель, было
    забрано множество японских военнопленных для неотложных строительных
    надобностей в Сибири и в Средней Азии, и та же операция по отбору в ГУЛаг
    военных преступников совершена была оттуда.42
     С конца 1944 года, когда наша армия вторглась на Балканы и особенно в
    1945-м, когда она достигла Центральной Европы, -- по каналам ГУЛага пот?к
    еще и поток русских эмигрантов -- стариков, уехавших в революцию, и молодых,
    выросших уже там. Дергали на родину обычно мужчин, а женщин и детей
    оставляли в эмиграции. (Брали, правда, не всех, а тех, кто за 25 слабо
    выразил свои политические взгляды, или прежде того выразил их в революцию.
    Тех, кто жил чисто растительной жизнью -- не трогали). Главные потоки шли из
    Болгарии, Югославии, Чехословакии, меньше -- из Австрии и Германии; в других
    странах Восточной Европы русские почти не жили.
     Отзывно и из Манчжурии в 1945 году полился поток эмигрантов. (Некоторых
    арестовывали не сразу: целыми семьями приглашали на родину как вольных, а уж
    здесь разъединяли, слали в ссылку или брали в тюрьму).
     Весь 1945 и 1946 годы продвигался на Архипелаг большой поток истинных
    наконец противников власти (власовцев, казаков-красновцев, мусульман из
    национальных частей, созданных при Гитлере) -- иногда убежденных, иногда
    невольных.
     Вместе с ними захвачено было не менее миллиона беженцев от советской
    власти -- гражданских лиц всех возрастов и обоего пола, благополучно
    укрывшихся на территории союзников, но в 1946-47 годах коварно возвращенных
    союзными властями в советские руки.43
     Какое-то число поляков, членов Армии Кра?вой, сторонников Миколайчика,
    прошло в 1945 году через наши тюрьмы в ГУЛаг.
     Сколько-то было и румын и венгров.
     С конца войны и потом непрерывно много лет шел обильный поток
    украинских националистов ("бендеровцев").
     На фоне этого огромного послевоенного перемещения миллионов мало кто
    замечал такие маленькие потоки, как:
     -- Девушки за иностранцев (1946-47 годы) -- то есть, давшие иностранцам
    ухаживать за собой. Клеймили девушек статьями 7-35 (социально-опасные);
     -- Испанские дети -- те самые, которые вывезены были во время их
    гражданской войны, но стали взрослыми после второй мировой. Воспитанные в
    наших интернатах, они однако очень плохо сращивались с нашей жизнью. Многие
    порывались "домой". Им давали тоже 7-35, социально-опасных, а особенно
    неустойчивым -- 58-6, шпионаж в пользу... Америки.
     (Для справедливости не зубудем и короткий, в 1947 г., антипоток...
    священников. Да, вот чудо! -- первый раз за 30 лет освобождали священников!
    Их, собственно, не искали по лагерям, а кто из вольных помнил и мог назвать
    имена и точные места -- тех, названных, этапировали на свободу для
    укрепления восставляемой церкви).
     ___
     Надо напомнить, что глава эта отнюдь не пытается перечесть ВСЕ потоки,
    унавозившие ГУЛаг, -- а только те из них, которые имели оттенок
    политический. Подобно тому, как в курсе анатомии после подробного описания
    системы кровообращения можно заново начать и подробно провести описание
    системы лимфатической, так можно заново проследить с 1918 года по 1953-й
    потоки бытовиков и собственно уголовников. И это описание тоже заняло бы
    немало места. Здесь получили бы освещение многие знаменитые Указы, теперь
    уже частью и забытые (хотя никогда законом не отмен?нные), поставлявшие для
    ненасытного Архипелага изобильный человеческий материал. То указ о
    производственных прогулах. То указ о выпуске некачественной продукции. То
    указ о самогоноварении (разгул его -- в 1922 году, но и все 20-е годы брали
    густо). То указ о наказании колхозников за невыполнение обязательной нормы
    трудодней. То указ о военном положении на железных дорогах (апрель 1943 г.,
    отнюдь не начало войны, а поворот е? к лучшему.)
     Указы эти по давнишней петровской традиции появлялись всегда как
    важнейшее во всем законодательстве и без всякого разумения или даже памяти о
    законодательстве предыдущем. Согласовывать эти ветви предлагалось ученым
    юристам, но они занимались этим не столь усердно и не весьма успешно.
     Эта пульсация Указов привела к странной картине уголовных и бытовых
    преступлений в стране. Можно было заметить, что ни воровство, ни убийства,
    ни самогоноварение, ни изнасилования не совершались в стране то там, то сям,
    где случатся, вследствие человеческой слабости, похоти и разгула страстей,
    -- нет! В преступлениях по всей стране замечалось удивительное единодушие и
    единообразие. То вся страна кишела только насильниками, то -- только
    убийцами, то -- самогонщиками, чутко отзываясь на последний
    правительственный указ. Каждое преступление как бы само подставляло бока
    Указу, чтобы поскорее исчезнуть! Именно то преступление и всплескивало
    тотчас же повсюду, которое только что было предусмотрено и устрожено мудрым
    законодательством.
     Указ о военизации железных дорог погнал через трибуналы толпы баб и
    подростков, которые больше всего-то и работали в военные годы на железных
    дорогах, а не пройдя казарменного перед тем обучения, больше всего и
    опаздывали и нарушали. Указ о невыработке обязательной нормы трудодней очень
    упростил процедуру высылки нерадивых колзозников, которые не хотели
    довольствоваться выставленными им палочками. Если раньше для этого
    требовался суд и применение "экономической контрреволюции", то теперь
    достаточно было колхозного постановления, подтвержд?нного райисполкомом; да
    и самим колхозникам не могло не полегчать от сознания, что хотя они и
    ссылались, но не зачислялись во враги народа. (Обязательная норма трудодней
    разная была для разных областей, самая льготная у кавказцев -- 75 трудодней,
    но и их немало потекло на восемь лет в Красноярский край.)
     Однако, мы в этой главе не входим в пространное и плодотворное
    рассмотрение бытовых и уголовных потоков. Мы не можем только, достигнув
    1947-го года, умолчать об одном из грандиознейших сталинских Указов. Уже
    пришлось нам при 1932-м годе упомянуть знаменитый Закон "от
    седьмого-восьмого" или "семь восьмых", закон, по которому обильно сажали --
    за колосок, за огурец, за две картошины, за щепку, за катушку ниток44 -- вс?
    на десять лет.
     Но потребности времени, как понимал их Сталин, менялись, и та десятка,
    которая казалась достаточной в ожидании свирепой войны, сейчас, после
    всемирно-исторической победы, выглядела слабовато. И опять пренебрегая
    кодексом или забыв, что есть уже многочисленные статьи и указы о хищениях и
    воровстве, -- 4 июня 1947 года огласили перекрывающий их всех Указ, который
    тут же был окрещен безунывными заключ?нными как Указ "четыре шестых".
     Превосходство нового Указа во-первых в его свежести: уже от самого
    появления Указа должны были вспыхнуть эти преступления и обеспечиться
    обильный поток новоосужденных. Но еще большее превосходство было в сроках:
    если за колосками отправлялась для храбрости не одна девка, а три
    ("организованная шайка") за огурцами или яблоками -- несколько
    двенадцатилетних пацанов, -- они получали до двадцати лет лагерей; на заводе
    верхний срок был отодвинут до двадцати пяти (самый этот срок, четвертная,
    был введен за несколько дней перед тем, взамен гуманно отменяемой смертной
    казни.45 Наконец, выпрямлялась давнишняя кривда, что только политическое
    недоносительство есть государственное преступление -- теперь и за бытовое
    недоносительство о хищении государственного или колхозного вмазывалось три
    года лагерей или семь лет ссылки.
     В ближайшие годы после Указа целые дивизии сельских и городских жителей
    были отправлены возделывать острова ГУЛага вместо вымерших там туземцев.
    Правда, эти потоки шли через милицию и обычные суды, не забивая каналов
    госбезопасности, и без того перенапряженных в послевоенные годы.
     Эта новая линия Сталина -- что теперь-то, после победы над фашизмом,
    надо САЖАТЬ как никогда энергично, много и надолго, -- тотчас же, конечно,
    отозвалась и на политических.
     1948-49 годы, во всей общественной жизни проявившиеся усилением
    преследований и слежки, ознаменовались небывалой даже для сталинского
    неправосудия трагической комедией повторников.
     Так названы были на языке ГУЛага те несчастные недобитыши 1937-го года,
    кому удалось пережить невозможные, непереживаемые десять лет и вот теперь, в
    1947-48 годах, измученными и надорванными, ступить робкою ногою на землю
    воли -- в надежде тихо дотянуть недолгий остаток жизни. Но какая-то дикая
    фантазия (или устойчивая злобность или ненасыщенная месть) толкнула
    генералиссимуса-Победителя дать приказ: всех этих калек сажать заново, без
    новой вины! Ему было даже экономически и политически невыгодно забивать
    глотательную машину е? же отработками. Но Сталин распорядился именно так.
    Это был случай, когда историческая личность капризничает над исторической
    необходимостью.
     И всех их, едва прилепившихся к новым местам или новым семьям,
    приходили брать. Их брали с той же ленивой усталостью, с какой шли и они. Уж
    они вс? знали заранее -- весь крестный путь. Они не спрашивали "за что?" и
    не говорили родным "вернусь", они надевали од?жку погрязней, насыпали в
    лагерный кисет махорки и шли подписывать протокол. (А он и был всего-то
    один: "Это вы сидели?" -- "Я". -- "Получите еще десять".)
     Тут хватился Единодержавец, что это мало -- сажать уцелевших с 37-го
    года! И д е т е й тех своих врагов заклятых -- тоже ведь надо сажать! Ведь
    растут, еще мстить задумают. (А может поужинал крепко да сон дурной
    приснился с этими детьми). Перебрали, прикинули -- сажали детей, но мало.
    Командармских детей сажали, а троцкистских -- не сплошь! И потянулся поток
    детей-мстителей. (Попадали в таких детей 17-летняя Лена Косарева и 35-летняя
    Елена Раковская).
     После великого европейского смешения Сталину удалось к 1948-му году
    снова надежно огородиться, сколотить потолок пониже и в этом охваченном
    пространстве сгустить прежний воздух 1937-го года.
     И потянулись в 1948-м, 49-м и 50-м
     -- мнимые шпионы (10 лет назад германо-японские, сейчас
    англо-американские);
     -- верующие (на этот раз больше сектанты);
     -- недобитые генетики и селекционеры вавиловцы и менделисты;
     -- просто интеллигентные думающие люди (а особо строго -- студенты),
    недостаточно отпугнутые от Запада. Модно было давать им:
     ВАТ -- восхваление американской техники,
     ВАД -- восхваление американской демократии,
     ПЗ -- преклонение перед Западом.
     Сходные были с 37-м потоки, да не сходные были сроки: теперь стандартом
    стал уже не патриархальный червонец, а новая сталинская четвертная. Теперь
    уже десятка ходила в сроках д е т с к и х.
     Еще немалый поток пролился от нового Указа о разгласителях
    государственных тайн (а тайнами считались: районный урожай, любая
    эпидемическая статистика; чем занимается любой цех и фабрич?нка; упоминание
    гражданского аэродрома; маршруты городского транспорта; фамилия
    заключ?нного, сидящего в лагере). По этому Указу давали 15 лет.
     Не забыты были и потоки национальные. Вс? время лился взятый сгоряча,
    из лесов сражений, поток бендеровцев. Одновременно получали десятки и
    пятерки лагерей и ссылок все западно-украинские сельские жители, как-либо к
    партизанам прикасавшиеся: кто пустил их переночевать, кто накормил их раз,
    кто не дон?с о них. С 50-го примерно года заряжен был и поток бендеровских
    ЖЕН -- им лепили по десятке за недоносительство, чтобы скорей доконать
    мужей.
     Уже кончилось к тому времени сопротивление в Литве и Эстонии. Но в 1949
    году оттуда хлынули мощные потоки новой социальной профилактики и
    обеспечения коллективизации. Целыми эшелонами из трех прибалтийских
    республик везли в сибирскую ссылку и городских жителей и крестьян.
    (Исторический ритм искажался в этих республиках. В краткие стиснутые сроки
    они должны были теперь повторить путь всей страны.)
     В 48-м году прошел в ссылку еще один национальный поток -- приазовских,
    кубанских и сухумских греков. Ничем не запятнали они себя перед Отцом в годы
    войны, но теперь он мстил им за неудачу в Греции, что-ли? Кажется, этот
    поток тоже был плодом его личного безумия. Большинство греков попало в
    среднеазиатскую ссылку, недовольные -- в политизоляторы.
     А около 1950 года в ту же месть за проигранную войну или для равновесия
    с уже сосланными -- потекли на Архипелаг и сами повстанцы из армии Маркоса,
    переданные нам Болгарией.
     В последние годы жизни Сталина определ?нно стал намечаться и поток
    евреев (с 1950-го года они уже понемногу тянулись как космополиты). Для того
    было затеяно и дело врачей. Кажется, он собирался устроить большое еврейское
    избиение.46
     Однако, это стало его первым в жизни сорвавшимся замыслом. Велел ему
    Бог -- похоже, что руками человеческими -- выйти из р?бер вон.
     Предыдущее изложение должно было, кажется, показать, что в выбивании
    миллионов и в заселении ГУЛага была хладнокровно задуманная
    последовательность и неослабевающее упорство.
     Что ПУСТЫХ тюрем у нас не бывало никогда, а бывали либо полные, либо
    чрезмерно переполненные.
     Что пока вы в сво? удовольствие занимались безопасными тайнами атомного
    ядра, изучали влияние Хейдеггера на Сартра и коллекционировали репродукции
    Пикассо, ехали купейными вагонами на курорт или достраивали подмосковные
    дачи, -- а воронки' непрерывно шныряли по улицам, а гебисты стучали и
    звонили в двери.
     И, я думаю, изложением этим доказано, что Органы никогда не ели хлеба
    зря.
     1 "Вестник НКВД", 1917, N 1, стр. 4
     2 Ленин, Собрание соч., 5 изд., т. 35, стр. 68
     3 там же, стр. 204
     4 там же, стр. 204
     5 там же, стр. 203
     6 Вестник НКВД, 1918, N 21-22, стр. 1
     7 Декреты советской власти, т.4, М. 1968, стр. 627
     8 М. Я. Лацис -- "2 года борьбы на внутреннем фронте". Популярный обзор
    деятельности ЧК. -- ГИЗ, М, 1920, стр. 61.
     9 там же, стр. 60
     10 Ленин, 5 изд., т.51, стр. 47, 48
     11 там же, стр. 48
     12 там же, стр. 49
     13 "Самая трудолюбивая часть народа положительно искоренялась"
    (Короленко, письмо Горькому от 10-8-21)
     14 Журнал "Война и революция" -- 1926, N 7/8. Тухачевский -- "Борьба с
    контрреволюционными восстаниями".
     15 Короленко писал Горькому (29.6.21): "история когда-нибудь отметит,
    что с искренними революционерами и социалистами большевистская революция
    расправлялась теми же средствами, как и царский режим."
     16 Иногда прочтешь в газете статейку и дивишься ей до головотрясения.
    "Известия" 24.5.59: через год после прихода Гитлера к власти Максимилиан
    Хауке арестован за принадлежность к... не к какой-нибудь партии, а к
    коммунистической. Его уничтожили? Нет, осудили на д в а года. После этого,
    конечно, новый срок? Нет выпустил на волю. Вот и понимай, как знаешь! Он
    тихо жил потом, создавал подполье, в связи с чем и статья о его бесстрашии.
     17 Видимо, этот монархист мстил Войкову персонально: уральский
    Облкомпрод П. Л. Войков в июле 1918 г. руководил уничтожением следов
    расстрела царской семьи (разрубкой и распилкой трупов, сожжением и сбросом
    пепла).
     18 А. Ф. Величко, военный инженер, бывший профессор военной академии
    генштаба, генерал-лейтенант, в царском военном министерстве руководил
    Управлением военных сообщений. Расстрелян. Ох, как пригодился бы в 1941-м!
     19 А Орджоникидзе, рассказывают, разговаривал со старыми инженерами
    так: клал на письменный стол по пистолету справа и слева.
     20 Тот самый Суханов, на квартире которого в Петрограде на р. Карповке
    с его ведома (экскурсоводы лгут сейчас, что б е з) 10 октября 1917 г.
    собрался большевистский ЦК и принял решение о вооруженном восстании.
     21 А может быть и получше бы тех, кто эту должность потом сорок лет
    занимал. -- И вот человеческий жребий! Дояренко был принципиально всегда вне
    политики! Когда дочь его приводила в дом студентов высказывающих как бы
    эсеровские мысли -- он их из дому выгонял!
     22 Присужд?нный к тюремному изолятору, Кондратьев заболел там
    психически и умер. Умер и Юровский. Чаянов после 5 лет изолятора был выслан
    в Алма-Ату, в 1948 посажен вновь.
     23 Этот крестьянский тип и судьба его бессмертно представлены Степаном
    Чаусовым в повести С. Залыгина.
     24 Хорошо помню, что в юности нам это слово казалось вполне логичным,
    ничего неясного.
     25 Уж этот-то безотказный поток подхватывал кого угодно и в любую
    назначенную минуту. Но для видных интеллигентов в 30-е годы иногда считали
    более изящным подстряпать какую-нибудь постыдную статейку (вроде
    мужеложества; или будто бы проф. Плетнев, оставаясь с пациенткой наедине,
    кусал ей грудь. Пишет центральная газета -- пойди опровергни!)
     26 "От тюрем к воспитательным учреждениям" -- Сборник Института
    Уголовной Политики. -- под ред. Вышинского. Изд-во "Советское
    законодательство", М, 1934, стр. 36.
     27 А пожалуй, шпиономания не была только узколобым пристрастием
    Сталина. Она сразу пришлась удобной всем, вступающим в привилегии. Она стала
    естественным оправданием уже назревшей всеобщей секретности, запрета
    информации, закрытых дверей, системы пропусков, огороженных дач и тайных
    распределителей. Через броневую защиту шпиономании народ не мог проникнуть и
    посмотреть, как бюрократия сговаривается, бездельничает, ошибается, как она
    ест и как развлекается.
     28 Ленин, 5 изд., т.45, стр. 190
     29 Это звучит перебором, фарсом -- но не мы сочиняли этот фарс, мы с
    этими людьми -- сидели.
     30 Есть психологические основания подозревать И. Сталина в подсудности
    также и по этому пункту 58-й статьи. Далеко не все документы относительно
    этого рода службы пережили февраль 1917 г. и стали широко известны.
    Умиравший на Колыме В. Ф. Джунковский, бывший директор Департамента полиции,
    уверял, что поспешный поджог полицеских архивов в первые дни Февральской
    революции был дружным порывом некоторых заинтересованных революционеров.
     31 Как не случайно и Большой Дом в Ленинграде был закончен в 1934 году,
    как раз к убийству Кирова.
     32 25-летний же срок появился к 30-летию Октября -- 1947 году.
     33 Теперь, видя китайскую культурную революцию (тоже на 17-м году после
    окончательной победы), мы можем с большой вероятностью заподозрить тут
    историческую закономерность. И даже Сталин начинает казаться лишь слепой и
    поверхностной исполнительной силой.
     34 Рассказано Н. Г-ко.
     35 Из них пятеро замучены на следствии, умерли до суда. Двадцать четыре
    умерло в лагерях. Тридцатый -- Иван Аристаулович Пунич, вернулся,
    реабилитирован. (Умри и он, мы пропустили бы здесь всех этих тридцать, как и
    пропускаем миллионы.) Многочисленные "свидетели" по их делу -- сейчас в
    Свердловске и благоденствуют: номенклатурные работники, персональные
    пенсионеры. Дарвиновский отбор.
     36 Кто помнит их?! Часами, ежедневно, оглупляюще одинаковые! Вероятно,
    диктор Левитан хорошо их помнит: он их читал с раскатами, с большим
    чувством.
     37 Сборник "От тюрем...", стр. 63
     38 Мне едва не пришлось испытать этот Указ на себе: я стал в очередь к
    хлебному магазину, милиционер вызвал меня и пов?л для сч?ту. Начинать бы
    было мне сразу ГУЛаг вместо войны, если б не счастливое заступничество.
     39 А о крови судили по фамилии, и инженер-конструктор Василий Окороков,
    находя неудобным так подписываться на проектах и переназвавшийся в 30-е
    годы, когда еще было можно, в Роберта Штеккера -- красиво! и графическую
    роспись разработал -- теперь ничего не успевал доказать, и взят был как
    немец. -- "Это ваше истинное имя? Какие задания получили от фашистской
    разведки?".. -- А тот тамбовец Коверзнев, еще в 1918 г. сменивший свою
    неблагозвучную фамилию на Кольбе, -- когда он разделил судьбу Окорокова?..
     40 Это не сразу так ясно обозначилось, и еще в 1943 году были какие-то
    отбившиеся ни на кого не похожие потоки вроде "африканцев", долго так и
    называвшиеся в воркутских стро?вках. Это были русские военнопленные, взятые
    американцами из армии Роммеля в Африке ("hiwi") и в 1948 г. отправленные на
    студебекерах через Египет-Ирак-Иран на родину. В пустынной бухте Каспийского
    моря их сразу же расположили за колючей проволокой, содрали с них воинские
    различия, освободили их от дар?ных американских вещей (разумеется, в пользу
    с о т р у д н и к о в, а не государства) и отправили на Воркуту до особого
    распоряжения, не дав еще по неопытности ни срока, ни статьи. И эти
    "африканцы" жили на Воркуте в межеумочных условиях: их не охраняли, но без
    пропусков они не могли сделать по Воркуте ни шагу, а пропусков у них не
    было; им платили зарплату вольнона?мных, но распоряжались ими как
    заключ?нными. А особое распоряжение так и не шло. О них забыли...
     41 С этой группой произошел потом анекдот. В лагере они уже о Швеции
    помалкивали, опасаясь получить за не? второй срок. Но в Швеции прознали
    как-то об их судьбе и напечатали клеветнические сообщения в прессе. К тому
    времени ребята были рассеяны по разным ближним и дальним лагерям. Внезапно
    по спецнарядам их всех стянули в ленинградские Кресты, месяца два кормили на
    убой, дали отрасти их прическам. Затем одели их со скромной элегантностью,
    отрепетировали, кому что говорить, предупредили, что каждая сволочь кто
    пикнет иначе, получит "девять грамм" в затылок, -- и вывели на
    прессконференцию перед приглашенными иностранными журналистами и теми, кто
    хорошо знал всю группу по Швеции. Бывшие интернированные держались бодро,
    рассказывали где живут, учатся, работают, возмущались буржуазной клеветой, о
    которой п р о ч л и в западной печати (ведь она прода?тся у нас в каждом
    киоске) -- и вот списались и съехались в Ленинград (расходы на дорогу никого
    не смутили). Свежим лоснящим видом своим они были лучшее опровержение
    газетной утке. Посрамл?нные журналисты поехали писать извинения. Западному
    воображению было недоступно объяснить происшедшее иначе. А виновников
    интервью тут же повели в баню, остригли, одели в прежние отрепья и разослали
    по тем же лагерям. Поскольку они вели себя достойно -- вторых сроков не дали
    никому.
     42 Не зная подробностей, я тем не менее уверен, что бо'льшая часть этих
    японцев не могла быть судима законно. Это был акт мести и способ удержать
    рабочую силу на дольший срок.
     43 Поразительно, что на Западе, где невозможно долго хранить
    политические тайны, они неизбежно прорываются в публикации, разглашаются, --
    именно тайна э т о г о предательства отлично, тщательно сохранена
    британскими и американскими правительствами -- воистину, последняя тайна
    Второй мировой войны или из последних. Много встречавшись с этими людьми в
    тюрьмах и лагерях, я четверть века поверить не мог бы, что общественность
    Запада н и ч е г о не знает об этой грандиозной по своим масштабам выдаче
    западными правительствами простых людей России на расправу и гибель. Только
    в 1973 г. (Sunday Oklahoman 21 янв.) прорвалась публикацию Юлиуса Эпштейна,
    которому здесь я осмеливаюсь передать благодарность от массы погибших и от
    немногих живых. Напечатан разрозненный малый документ из скрываемого доныне
    многотомного дела о насильственной репатриации в Советский Союз. "Прожив 2
    года в руках британских властей, в ложном чувстве безопасности, русские были
    застигнуты врасплох, они даже не поняли, что их репатриируют... Это были,
    главным образом, простые крестьяне с горькой личной обидой против
    большевиков". Английские же власти поступили с ними "как с военными
    преступниками: помимо их воли передали в руки тех, от кого нельзя ждать
    правого суда". Они и были все отправлены на Архипелаг уничтожаться.
     44 В протоколе писалось "двести метров пошивочного материала". Все-таки
    стыдно было писать "катушка ниток".
     45 А сама казнь лишь на время закрывала лицо паранджой, чтобы сбросить
    е? с оскалом через два с половиной года (январь 1950).
     46 Достоверно у нас ничего не узнать, ни даже сейчас, ни долго еще. Но
    по московским слухам замысел Сталина был такой: в начале марта
    "врачей-убийц" должны были на Красной Площади повесить. Всколыхнутые
    патриоты естественно (под руководством инструкторов) должны были кинуться в
    еврейский погром. И тогда-то правительство (узна?тся сталинский характер,
    правда?) великодушно спасая евреев от народного гнева, в ту же ночь выселяло
    их из Москвы на Дальний Восток и в Сибирь (где бараки уже готовились).
    --------
    Глава 3. Следствие
     Если бы чеховским интеллигентам, вс? гадавшим, что будет через
    двадцать-тридцать-сорок лет, ответили бы, что через сорок лет на Руси будет
    пыточное следствие, будут сжимать череп железным кольцом,1 опускать человека
    в ванну с кислотами,2 голого и привязанного пытать муравьями, клопами,
    загонять раскаленный на примусе шомпол в аннальное отверстие ("секретное
    тавро"), медленно раздавливать сапогом половые части, а в виде самого
    л?гкого -- пытать по неделе бессонницей, жаждой и избивать в кровавое мясо,
    -- ни одна бы чеховская пьеса не дошла до конца, все герои пошли бы в
    сумасшедший дом.
     Да не только чеховские герои, но какой нормальный русский человек в
    начале века, в том числе любой член РСДРП, мог бы поверить, мог бы вынести
    такую клевету на светлое будущее? То, что еще вязалось при Алексее
    Михайловиче, что при Петре уже казалось варварством, что при Бироне могло
    быть применено к 10-20 человекам, что совершенно невозможно стало у
    Екатерины, -- то в расцвете великого двадцатого века в обществе, задуманном
    по социалистическому принципу, в годы, когда уже летали самолеты, появилось
    звуковое кино и радио -- было совершено не одним злодеем, не в одном
    потаенном месте, но десятками тысяч специально обученных людей-зверей над
    беззащитными миллионами жертв.
     И только ли ужасен этот взрыв атавизма, теперь ув?ртливо названный
    "культом личности"? Или страшно, что в те самые годы мы праздновали
    пушкинское столетие? Бесстыдно ставили эти же самые чеховские пьесы, хотя


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ]

/ Полные произведения / Солженицын А.И. / Архипелаг ГУЛАГ


Смотрите также по произведению "Архипелаг ГУЛАГ":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis