Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Лондон Д. / Сердца трёх

Сердца трёх [6/22]

  Скачать полное произведение

    - Ради чего и почему? - неторопливо спросил начальник полиции. - Мне нуо Генри убрать с дороги. Что же до Френсиса, то пусть возвращается к бе в свой любимый Нью-Йорк.
     - Он должен быть сегодня же отправлен к праотцам, а почему - вы сей- час поймете. Как вам известно из телеграмм, которые я посылаю через пра- вительственную радиостанцию и которые вы читаете...
     - Позвольте, такова была наша договоренность, и на этих условиях я выхлопотал вам разрешение пользоваться правительственной радиостанцией, - напнил начальник полиции.
     - Я на это и не жалуюсь, - заверил его Торрес. - Итак, вам известно, что у меня есть строго конфиденциальные и чрезвычайно важные дела с нью-йоркским Риганом. - Он приложил руку к нагрудному карману. - Я только что получил от него новую телеграмм Он требует задержать свинью Френсиса здесь еще на месяц, а если этот молодой человек и вовсе не вер- нется в Нью-Йорк, то, насколько я понял сеньора Ригана, плакать никто не анет. Так вот, если мне это удастся, то и вам неплохо будет.
     - Но вы еще не сказали мне, сколько вы за это получили и сколько по- лучите, решил прощупать почву начальник полиции.
     - На этот счет у нас была договоренность частного характера, и сумма не так велика, как вам можетоказаться. Он скупердяй, этот сеньор Ри- ган, страшный скупердяй. Тем не менее я по-честному поделюсь с вамиес- ли наша затея увенчается успехом.
     Начальник полиции удовлетворно кивнул и спросил:
     - Ну, уж тысчонку-то золотом вы получите?
     - Думаю, что да. Не может же этот ирландский боров заплатить мне меньше; а тогда пятьсот долларов - ваши, если, кочно, свинья Френсис сложит голову в Сан-Антонио.
     - А может, и сто тысяч золотом получите? - продолжал допрашивать на- чальник полиции.
     Торрес рассмеялся, словно услышал занятную шутку.
     - Ну, уж, во всяком случае, не тысячу, - не унимался его собеседник.
     - Может, расщедрится и даст больше, - подтвердил Торрес. - Вполне возможно, что прибавит еще сотен пять; в таком случае, разумеется, поло- вина этих денег тоже будет ваша.
     - Я немедленно направляюсь в тюрьму, - заявил начальник полиции. - Можете положиться на меня, сеньор Торрес, как я полагаюсь на вас. Пой- демте сейчас же, не откладывая, и пойдемте вместе, чтобы вы сами могли убедиться,ак я подготовлюсь к приему Френсиса Моргана. Я еще не разу- чился владеть ружьем. А кроме того, я скажу трем жандармам, чтоб они стреляли только в него. Так, значит, этот собака-гринго собирается штур- мовать нашу тюрьму? Пошли. Пошли скорей.
     Он встал и решительным жестом отбросил в сторону сигарету. Но не ус- пел он дойти и до середины комнаты, как к нему подлетел какой-то обор- ванный мальчишка, с которого градом струился пот, дернул его за рукав и, еле переводя дух, плаксивым голосом пропищал:
     - У меня для вас важная новость. Вы мне заплатите за нее, высокочти- мый сеньор? Я бежал всю дорогу.
     - Я отправлю тебя в Сан-Хуан, чтобы тебя склевали сарычи, падаль ты этакая! - был ответ.
     Мальчишка даже съежился от такой угрозы, но, подстегиваемый пустотою в желудке, страшной бедностью и желанием иметь несколько монет, чтобы заплатить за вход на предстоящий бой быков, призвал наомощь всю свою храбрость и повторил:
     - Не забудьте, сеньор, что я первый принес вам эту новость. Я бежал всю дорогу, чуть не задохся, - вы же сами видите, сеньор. Я все скалку вам, только вы, пожалуйста, не забудьте, что я бежал всю дорогу и что я первый сказал вам.
     - ты скотина! Ладно, не забуду. Но тебе же будет хуже, если я за- помню, что ты первый мне сказал. Так что же у тебя за новость? Должно быт она и сентаво не стоит! А если она действительно этого не стоит, вот тогда ты пожалеешь, что родился на свет божий. Сан-Хуан покажется тебе раем по сравнению с тем, о я с тобой сделаю.
     - Тюрьма... - в страхе пролепетал мальчишка. - Гринго - тот самый, которого должны были вчера повесить, - взорвал стену тюрьмы. Святые угодники! Дыра такая большая, как колокольня на нашем соборе! И другой гринго - тот, который к похож на него и которого должны были повесить завтра, - бежал вместе с ним через эту дыру. Тот гринго вытащил его. Это я сам видел, собственными глазами, и сейчас же побежал к вам сюда, всю дорогу бежали вы не забудете, сеньор...
     Но начальник полиции уже повернулся к рресу и уничтожающим взглядом посмотрел на него.
     - Так, по-вашему,тот сеньор Риган проявит королевскую щедрость, ес- ли заплатит нам с вами ту великую сумму, которую обещал? Да он должен дать нам в пять рабольше, в десять раз больше - ведь этот тигр-гринго крушит наши зако и порядки, и даже крепкие стены нашей тюрьмы...
     - Ну, это, разумеся, только ложная тревога, перышко, которое пока- зывает, в какую сторону дует ветер и каковы намерения Френсиса Моргана, - пробормотал Торрес с кислой улыбкой. - Не забудьте, что совет штурмо- вать тюрьму исходил от меня.
     - В таком случае, значит, это вы и сеньор Риган оплатите нам расходы по восстановлению тюрьмы? - спросил начальник полиции и, помолчав немно- го, добавил: - Но я все-таки не верю, что он это сделал. Это невозможно. Даже полоумный гринго не решился бы на такое.
     Тут в дверях появился жандарм Рафаэль, из раны на лбу у него текла кровь; расталкивая ружьем любопытных, которые уже начали собираться вок- руг Торреса и начальника полиции, он предстал перед своим шефом.
     - Мы перебиты, - начал он. - Тюрьма почти вся разрушена. Динамит! Сто фунв динамита! Тысяча! Мы храбро кинулись спасать тюрьму. Но она взле- та на воздух. Ведь не шутка - тысяча фунтов динамита! Я упал без соз- нания, но не выпустил винтовки из рук. После я пришел в себя и осмотрел- ся. Вокруг меня были одни мертвецы! Храбрый Педро, храбрый Игнасио, храбрый Аугустино - вс все лежали мертвые! - Рафаэлю следовало бы ска- зать: "мертвецки пьяе", но натура у него, как у всякого латиноамери- канца, была сложная, и потому он в трагических чертах обрисовал эту ка- тастрофу, так что он и все другие жандармы выглядели героями, как это искренне представилось его воображению. - Они лежали мертвые. Но, может, и не мертвые, а только оглушенные. Я пополз. Пробрался в камеру этого гринго Моргана. Пусто. В стене зияет огромная, страшная дыра. Я выполз через нее на улицу. Видку: стоит большая толпа. Но гринго Моргана уже и след простыл. Я поговорил с одним обоанцем, который видел, как это произошло. Их ждали лошади. Они поскакали к берегу. Там уже стояла под парусами шхуна. У Френсиса Моргана к седлу был привязан мешок с золотом: оборванец видел его своими глазами.ольшой такой мешок...
     - А дыра большая? - спросил начальник полици - Дыра в стене?
     - Да побольше мешка будет, куда больше, - отвечал Рафаэль. - Хотя ме- шок у гринго большой - так мне этот оборванец сказал. И мешок был привя- зан у Моргана к седлу.
     - Моя тюрьма! - воскликнул начальник пиции; он выхватил кинжал и поднял вверх, держа за лезвие так, что рукоятка его, на которой с большим искусством был вырезан распятый Христос, казалась настоящим кре- стом. - Клянусь всеми святыми, я буду мстить! О, наша тюрьма! Наше пра- восудие! Наш закон!.. Лошадей! Скорее лошадей! Жандарм, лошадей, живо! - Он быстро обернулся к Торресу и накинулся на него, хотя тот не произнес ни слова: - К черту сеньора Ригана! Мне хоть бы уж свое-то вернуть! Меня оскорбили! Разрушили мою тюрьму! Надругались над моим законом - нашим законом, дорогие друзья! Лошадей! Лошадей! Отобрать их у проезжих! Да скорее же! Скорей!
     Капитан Трефэзен, владелец "Анджелики", сын индианки из племени майя и негра с Ямайки, шагал взад вперед по узкой палубе своей шхуны, пос- матривая в сторону Сан-Антонио, откуда уже отчалила переполненная людьми шлюпка, и раздумывал: не удрать ли ему от этого сумасшедшего американца, зафрахтовавшего его суд? Или, может быть, разорвать контракт и соста- вить новый - на сумму в три раза большую? Трефэзена терзали противоречи- вые веления его смешанной крови: как негр, он был склонен к осторожности и соблюдению панамских законов, а как индеец - стремился к бзаконию и конфликтам.
     Верх одержала индейская кровь: капитан прикал поднять кливер и нап- равил шхуну к берегу, чтобы поскорее подобрать приближавшуюся шлюпку. Разглядев, что все Солано и Морганы вооружены ружьями, он чуть было не пустился наутек и не брос их на произвол судьбы. Но когда он увидел на корме женщину, склонность к романтике и алчность побудили его дождаться и взять шлюпку на борт,бо он знал, что если женщина замешана в делах мужчин, то вместе с ней появляются опасность и деги.
     Итак, на борту появилась женщина, а следовательно - опасность и деньги: Леонсия, ружья и мешок с золотом. Все, что было в шлюпке, не без труда попало на шхуну: поскольку ветер был слабым, капитан не потрудился даже приостановить судно.
     - Рад приветствовать вас на борту "Анджелики", сэр, - широко улыбнул- ся капитан Трефэзен, здороваясь с Френсисом. - А э кто? - спросил он, кивая на Генри.
     - Мой друг, капитан, мой гость и даже родственник.
     - Осмелюсь вас спросить, сэр, а что это за джентльмены с такой пос- пешностью скачут там по берегу?
     Френсис взглянул на группу всадников, галопом несшихся по песчаному пляжу, бесцеремонно выхватил из рук капитана бинокль и направил его на берег.
     - Во главе едет сам шеф, - сообщил он, обращаяск Леонсии и ее роди- чам, - а следом за ним жандармы. - Внезапно он издал какое-то восклица- ние, потом долгомотрел в бинокль и, наконец, покачал головой: - Мне показалось, что я увидел с ними нашего друга Торреса.
     - С кем, с нашими врагами?! - не веря собственным ушам, вскричала Ле- онсия. Она вспомнила, как Торрес только сегодня утром, на веранде асьенды, предлагал ей руку и сердце и говорил, что она может распоря- жаться его жизнью и честью.
     - Я, должно быть, ошибся, - признался Френсис. - Они как-то все сби- лись в кучу. Но шефа я хорошо различил: он скачет головы на две впереди.
     - А что за субъект этот Торрес? - резко спросил Генри. - Он с самого начала мне не понравился, а у вас в доме, Леонсия, его всегда радушно примают.
     - Прошу прощения, сэр, извините меня, пожалуйста, - вкрадчиво прервал их капитан Трефэзен, - и разрешите со всем смиреннейшим почтени повто- рить мой вопрос, сэр: кто эти всадники, которые так стремительно скачут там вдоль берега?то они такие, сэр?
     - Они чуть не повесили меня вчера, - расхохотался Френсис. - А завтра собирались повесить вот этого моего родственника. Толь мы их надули. И, как видите, вот мы здесь. А теперь, мистер шкип, прошу обратить внимание на то, что паруса наши только хлопают по ветру. Мы не двигаем- ся. Сколько еще вы нерены торчать тут?
     - Мистер Морган, сэр, - последовал ответ, - я с глубочайшей почти- тельностью служу вам как клиенту, зафрахтовавшему мое судно. Но должен поставить вас в известность, что я британский подданный. Король Грг - мой король, сэр, и ему я прежде всего обязан повиноваться, а также уста- новленным им законам о плавании в иностранных водах, сэр. Мне ясно, сэр, что вы нарушили законы этой страны, к берегам которой я доставил вас, - иначе вон те блюстители порядка не преследовали бы вашу милость с такой настойчивостью. А кроме то, мне ясно, что вы хотите, чтобы я нарушил законы мореплавания и помог вам бежать. Однако честь обязывает меня, сэр, оставаться здесь до тех пор, пока это маленькое недоразумение, ко- рое, по всей вероятности, произошло на берегу, не будет улажено к удовлетворению всех заинтересованных сторон, р, а также к удовлетворе- нию моего законного монарха.
     - Поднимай паруса и выходи в море, шкипер! - гневно прервал его Ген- ри.
     - Надеюсь, вы всемилостивейше извините меня, сэр, но, к сожалению, я должен вам сказать две вещи. Во-первых, не вы являетесь лицом, зафрахто- вавшим у меня судно; а во-вторых, не вы мой доблестный король Георг, ко- торому я присягал служить верой и правдой.
     - Но я-то зафрахтовал твое судно, шкипер, - добродушно вмешался Френ- сис, научившийся уже ладить с метисом. - Так будь любезен взяться за штурвал и вывести нас из лагуны Чирикви - да ради бога поскорее, а то ветер стихает.
     - Но в контракте не указано, сэр, что "Анджелика" должна нарушать за- коны Панамы и короля Георга.
     - Я хорошо заплачу тебе, - пообещал Френсис, начиная терять терпение. - Берись за дело.
     - В таком случае, сэр, вы согласны заключить со мной новый контракт на сумму в три раза большую?
     Френсис утвердительно кивнул.
     - Тогда одну минуточку, сэр, я сейчас. Я только сбегаю в каюту за пе- ром и бумаг, чтоб мы могли составить документ.
     - О господи! - простонал Френс. - Да развернись же и сдвинься хоть немного с места. Ведь мы можем составить эту бумагу и на ходу, не обяза- тельно во время стоянки. Смотри! Они стреляют!
     Капитан-метис, услышав залп, окинул взглядом развернутые паруса и об- наружил дырку от пули у самого верха грот-мачты.
     - Хорошо, сэр, - согласился он. - Вы джентльмен и человек чести. Я верю вам на слово и надеюсь, что вы подпите документ при первой же возможности... Эй ты, черномазый! Берисза штурвал! Держи руль! Живо, черные дьяволы, ослабить главный парус! А ты, Персиваль, помоги вон там!
     Команда мигом повиновалась. Персивь, вечно ухмыляющийся негр из Кингстона, а также другой, которого звали Хуаном, - светло-желтый цвет кожи и нежные и тонкие, как у девуш, пальцы, свидетельствовали о том, что он метис - полуиспанец, полуиеец, - кинулись ослаблять паруса.
     - Дай этому черномазому по башке, если он и дальше будет дерзить, - буркнул Генри, обращаясь к Френсису. - Или поручи это мне, я в два счета с ним расправлюсь.
     Но Френсис почал головой:
     - Он славный малый, только он из ямайских негров, а тзнаешь, какие они. К тому же в нем есть и индейская кровь. Лучше давай уде ладить с ним, раз такой это гусь. Ничего плохого у него в мыслях нет - просто хо- чет содрать подороже: ведь он рискует своей шхуной, ее могут конфиско- вать. А кроме того, он страдает манией vocabularitis: он просто лопнет, если не будет изрекать всякую мудрею чепуху.
     В эту минуту к ним подошел Энрико Солано - ноздри его раздувались, а пальцы нетерпеливо барабанили по ружью, в то время как глаза то и дело обращались к берегу, откуда велась беспорядочная стрельба.
     - Я серьезно виноват перед вами, сеньор Морган, - сказал он, протяги- вая руку Генри. - Я был так удручен ертью моего любимого брата Альфа- ро, что, признаюсь, в первую минуту счел вас повинным в его убийстве. - Тут глаза старого Энрико сверкнули гневом - неистребимым, но истребляю- щим. - Это было самое настоящее убийство, коварно совершенное каким-то трусом, удар в спину под покровом темноты. И как это я сразу не сообра- зил! Но я был так сражен горем, а все улики были против вас. Я даже за- был, что моя горячо любимая и единственная дочь помолвлена с вами; не подумал, что человек таких нравственных качеств - прямой, мужественный, храбрый - не способен нанести удар в спину под покровом темноты. Я сожа- лею о своей ошибке. Прошу извинить меня. И я снова с гордостью рад при- нять вас в нашу семью как будущего мужа моей Леонсии.
     Пока Генри Моргана столь чистосердечно принимали обратно в лоно семьи Солано, Леонсия с раздражением думала: зачем ее отцу нужно следовать этому глупому латиноамериканскому обычаю и говорить так много пышных слов, когда достаточно было бы одной-единственной фразы, крепкого руко- пожатия и откровенного взгляда друг другу в глаза? Окажись наместе ее отца Генри или Френсис, они, несомненно, так и вели бы себяНу почему, почему все ее испанские родичи любят выражаться так цветисто и многос- ловно, совсем как этот ямайский негр!
     Френсис же тем временем изо всех сил старался делать вид, что проис- ходящее нимало не интересует его; тем не менее он все-таки заметил, что желтолицый матрос по имени Хуан шепчется о чем-то с остальной командой, многозначительно пожимает плечами и ожесточенно жестикулирует.
    
    
     ГЛАВА СЕДЬМАЯ
    
     - Ну вот, теперь мы упустили обоих этих свиней-гринго! - горестно воскликнул Альварес Торрес, увидев с берега, как "джелика", распустив паруса, надувшиеся от посвежевшего ветра, стала быстро удаляться и пули с суши не могли уже теперь ее достать.
     - Я быкажется, пожертвовал собору на три колокола, - провозгласил Марианоеркара-и-Ихос, - только чтобы увидеть их в ста ярдах от моего ружья. Эх, будь на то моя власть, я бы так быстро отправил всех гринго на тот свет, что дьяволу в аду пришлось бы изучать английский язык!
     Альварес Торрес, задыхаясь от досады и бессильного гнева, несколько раз ударил кулаком по луке седла.
     - Владычица моих грез! - чуть не рыдая, воскликнул он. - Она уехала, исчезла вместе с обоими Морганами. Я сам видел, как она взбиралась на шхуну. Что же я теперь скажу Ригану в Нью-Йорке? Ведь если шхуна выбе- рется из лагуны Чирикви, она может прямым ходом пойти в Нью-Йорк. И тог- да окажется, что эта свинья Френсис не пробыл в отсутствии и месяца, и сеньор Ран не захочет ничего нам платить.
     - Они не выйдут из лагуны Чирикви, - мрачно заявил начальник полиции. - Что я - безмозглое животное, что ли? Нет, я человек! И я знаю, что они не выйдут отсюда. Разве я не поклялся мстить им до гроба? Закат такой, что к ночи ветер явно спадет. По небу это сразу понять можно. Видите эти перистые облачка? Если ветер и подымется, то небольшой, и наверняка с северо-востока. Значит, он их погонит прямо в пролив Чоррера. А они ни- когда не осмелятся войти в него. Этот черномазый капитан знает лагуну как свои пять пальцев. Он попытается сделать крюк и пройти мимо Бо- кас-дель-Торо или через пролив Картахо. Но и в таком случае мы перехит- рим его. Я тоже кое-что соображаю. Да еще как соображаю-то! Слушайте. Нам предстоит долгий путь верхом. Мы проедем по берегу до самого Лас-Пальмас. А тасейчас капитан Розаро со своей "Долорес".
     - Это такой паршивенькийтарый буксир, который даже развернуться как следует не может? - спросил Торрес.
     - Но ведь ночью ветра не будет, да и утром тоже. И мы на этом буксире захватим "Анджелику", - успокоил его начальник полиции. - Вперед, друзья! Поскакал Капитан Розаро - мой приятель. Он окажет нам любую услугу.
     На рассвете вконец измученные люди на загнанных лошадях протащились через заброшенную деревушку Лас-Пальмас к заброшенному причалу, у кото- рого стоял совсем заброшенный на вид, облезлый буксир, показавшийся им, однако, лучшим в мире. Из трубы валил дым - признак того, что буксир стоит под парами; увидев это, начальник полиции, несмотря на усталость, возликовал.
     - Доброе утро, сеньор капитан Розаро! Рад вас видеть! - приветствовал он испанца-шкипе, старого морского волка, который, полулежа на круге каната, потягивал черный кофе из кружки, и зубы его, всякий раз как он подносил ее ко рту, выбивали на ней дробь.
     - Нечего сказать, доброе утро, когда эта проклятая лихорадка всю душу из меня вытрясла, - угрюмо проворчал капитан Розаро; руки его и все тело так дрожали, что горячая жидкость выплескивалась и текла по подбородку и за ворот расстегнутой рубашки, на волосатую седую грудь. - Да возьми ты это, чертова скотина! - крикнул он, запуская кркой вместе с ее содер- жимым в мальчика-метиса, по-видимому, его слугу, который, как ни силил- ся, не мог сдержать смеха.
     - Солнце взойдет, лихорадка уймется и оставит вас в покое, - учтиво сказал начальник полиции, делая вид, что не замечает дурного настроения капитана. - Ваши дела здесь закончены, вы направляетесь в Бокас-дель-То- ро, и мы поедем с вами, всей компанией, - нам предстоит интереснейшее приключение. Мы захватим шхуну "Анджелика", которая из-за штиля не могла ночью выбраться из лагуны, я арестую уйму люде и вся Панама заговорит, капитан, о вашей храбрости и находчивости, так что вы и думать забудете о том, что вас когда-ли донимала лихорадка.
     - Сколько? - напрямик спросил капитан Розаро.
     - Сколько? - с удивленным видом повторил начальник полиции. - Это же государствеое дело, дорогой друг! И вы все равно идете в Бо- кас-дель-Торо. Ведь вам это не будет стоить ни одной лишней лопаты ля!
     - Muchacho! [10] Еще кофе! - рявкнул шкипер, обращаясь к мальчику.
     Наступила пауза, во время которой Торрес, начальник полиции и все их утомленные спутники с жадностью смотрели на горячий напок, принесенный мальчиком. Зубы капитана Розаро стучали о кружку точнкастаньеты, но он все-таки сумел глотнуть кофе, не расплескав его, хотя и обжегся при этом.
     Какой-то швед с отсутствующим глядом, в грязном комбинезоне и заса- ленной фуражке, на которой значилось: "механик", вылез из люка, закурил трубку и, присев на борт, казалось, весь ушел в свои мысли.
     - Так сколько же? - снова спросил капитан Розаро.
     - Давайте отчаливать, дорогой друг, - сказал начальник полиции. - А потом, когда лихорадка оставит вас в покое, мы с вами разумно обсудим все - ведь мы же разумные существа, а не какие-нибудь скы.
     - Сколько? - повторил капитан Розаро. - Извините, я не скот. Я всегда в полном разуме - и когда есть солнце, и когда его нет, и даже когда ме- ня треплет эта растреклятая лихорадка. Так сколько?
     - Ну ладно, отчалайте. А сколько вы хотите? - сдаваясь, устало про- изнес начальник поции.
     - Пятьдесят долларов золотом, - тотчас последовал ответ.
     - Но ведь вы все равно туда идете, не так ли, капитан? - мягко спро- сил Торрес.
     - Я же сказал: пятьдесят долларов золотом.
     Начальник полиции безнадежно всплеснул руками и повернулся на каблу- ках, делая вид, что собирается уйти.
     - Однако вы же поклялись мстить до гроба за разрушение вашей тюрьмы, - напомнил ему Торрес - Но не в том случае, если мне придется платить за это пятьдесят дол- ларов, - огрызнулся начальник полиции, краешком глаза наблюдая за дро- жавшим от лихорадки капитаном: не начинает ли тот сдаваться.
     - Пятьдесят долларов золотом, - сказал капитан, допив кофе и трясущи- мися палами пытаясь скрутить себе сигарету. Потом он кивнул в сторону шведа и добавил: - И еще пятерку золотом моему механику. Таков уж: у нас обычай.
     Торрес подошел поближе к начальнику полиции и шепнул:
     - Я заплачуа буксир, а с гринго Ригана взыщу лишнюю сотню, разницу же мы с вами поделим пополам. Так что мы ничего не потеряем. Напротив - еще останемся в барыше. Риган наказывал мне, чтоб я не скупился на рас- ходы.
     Когда солнце поднялось над линией горизонта и ослепительно засверкало в небе, один из жандармов направился обратно в Лас-Пальмас с измученными лошадьми, а остальные поднялись на палубу буксир механик швед спустил- ся в недра машинного отделения, и капитан Розаро, избавленный от лихо- радки благостными лучами солнца, приказал матросам сняться с причала, а одному из них стать в рубке у компаса.
     На рассвете "Анджелика" все еще дрейфовала недалеко от берега: ветра не было всю ночь, и ей не удалось выйти в море, хотя она и продвинулась к севери находилась сейчас на полпути между Сан-Антонио и проливами Бокас-дель-Торо и Картахо. Эти два пролива, которые ведут в открытое мо- ре, в еще были милях в двадцати пяти от "Анджелики", а шхуна точно спала на зеркальной глади лагуны. Душная тропическая ночь заставила всех перебраться на палубу, и она была ложительно устлана спящими. На крыше каюты капитана лежала Леонсия. Взких проходах, по обеим сторонам каю- ты, расположились ее братья и отец. А на носу, между каютой капитана и рубкой рулевого, лежали рядом оба Моргана; рука Френсиса покоилась на плече Генри, словно оберегая его. У штурвала, по одну его сторону, обх- ватив колени руками и положив голову на руки, сидя спал метис-капитан, а по другую сторону, точно в такой же позе, спал рулевой - не кто иной, как Персиваль, чернокожий негр из Кингста. На шкафуте вповалку лежали матросы, тогда как на носу, на крошечном полубаке, уткнувшись лицом в скрещенные на груди руки, спал вахтенный.
     Первой проснулась Леонсия. Приподнявшись на локте и подоткнув под - го край плаща, на котором она спала, девушка посмотрела вниз на палубу и увидела Генри и Френсиса, мирно спавших рядом. Ее влекло к ним обоим - ведь они были так походки друг на друга; она любила Генри, вспомнила, как он целовал ее, и, вспомнив об этом, вся затрепетала; она любила и Френсиса, вспомнила и его поцелуй - и вся залилась краской. Она сама ди- вилась тому, что в сердце ее уживается любовь двум людям сразу. Она уже достаточно разобралась в своих чувствах знала, что готова последо- вать за Генри на край света, а за Френсисом еще дальше. И ее терзала собственная безнравственность.
     Стремясь бежать от пугавших ее мыслей, онсия протянула руку и кон- чиком шелкового шарфа начала щекотать нос Френсиса; молодой человек за- шевелился, взмахнул рукой, как бы отгоняя москита или муху, и спросонья ударил Генри по груди. Таким образом. Генри проснулся первым. Резким движением он поднялся и сел, разбудив при этом Френсиса.
     - Доброе утро, веселый родственничек, - приветствовалго Френсис. - Что это ты так резвишься?
     - Доброе утро, дружище, - проворчал Генри, - да только кто же из нас резвится? Ведь это ты стукнул меня и разбудил. Мне со сна даже показа- лось, будто это палач пришел за мной: ведь как раз сегодня утром меня собирались вздернуть. - зевнул, потянулся, посмотрел через поручни на спящее море и, толкнув Френсиса, указал ему на спящих капитана и рулево- го.
     "Какие красавцыти Морганы", - подумала Леонсия и тут же удивилась, поймав себя на том, что мысленно произнесла эту фразу не по-испански, а по-английски. Неужели потому, что они оба завладели ее сердцем, она и думать стала на их языке, а не на своем родном?
     Все было так запутано, что она решила жать столь запутанных мыслей, она снова принялась щекотать кончиком шарфа нос Френсиса и была застиг- нута врасплох: пришлось ей со смехом признаться, что это она была причи- ной их внезапного пробуждения.
     Через три часа подкрепившись фруктами и кофе, Леонсия стала у руля, и Френсис принялся обучать ее, как вести судно и определять путь по компа- су. "Анджелика", повинуясь свежему ветерку, гнавшему ее на север, шла со скоростью шести узлов. Генри, ся на наветренной стороне палубы, изучал с помощью бинокля горизонт, и всех сил стараясь не замечать, с каким увлечением занимаются учитель и ученица, хотя втайне ругательски ругал себя за то, что не ему первому пришла в голову мысль научить Леонсию об- ращаться с компасом и рулем. Всже он взял себя в руки и не только не смотрел на них, но даже и краешком глаза не поглядывал в их сторону.
     Зато капитан Трефэзен со свойсенным индейцам жестоким любопытством и с беззастенчивостью негра - пданного короля Георга - был менее дели- катен. Он во все глаза смотрел на молодых людей, и от него не укрылось неодолимое влечение, которое испытывали друг к другу американец, зафрах- товавший его судно, и хорошенькая испанка. Они стояли совсем рядом, и когда оба накнились над штурвалом, заглядывая в нактоуз, прядь волос Леонсии коснулась щеки Френсиса; и тотчас они почувствовали, как их словно пронизало током. И метис-капитан заметил это. Но они почувствова- ли еще и то, чего не мог заметить метис-капитан: сильнейшее смущение. Они изумленно взглянули друг на друга и виновато опустили глаза. Френсис очень быстро и так громко, что было слышно на другом конце палубы, стал объяснять, как действует картушка компаса.о капитан Трефэзен только усмехался, слушая его.
     Налетевший порыв ветра заставил Френсиса схватиться за штурвал. На нем уже лежала рука Леонсии, и Френсису ничего не оставалось, как поло- жить свою руку поверх. И снова оба вздрогнули, и снова капитан усмехнул- ся.
     Леонсия подняла глаза на Френсиса и тут же в смущении опустила их. Она высвободила руку и, давая понять, что урок окончен, меенно отошла от штурвала, всем своим видом показывая, что руль и компас перестали ин- тересовать ее. Френсис остался в полном смятении: он понимал, что это бесчестно, что это предательство, и, невольно взглянув на Генри, стояв- шего к нему в профиль, мысленно пожелал, чтобы тот не видел, что прои- зошло. Леонсия между тем смотрела невидящими глазами на поросший густым лесом берег, думчиво вертя кольцо Генри вокруг пальца.
     Однако Генри случайно видел все: он как раз в ту мину повернулся к ним, чтобы сообщить, что на горизонте появился какой-то дымок. И ме- тис-капитан заметил это. Он подошел к Генри и с жестокостью индейца и беззастенчивостью негра сказал вполголоса:
     - Не пайте духом, сэр. У сеньориты доброе сердце, в нем найдется место длвас обоих - ведь вы такие благородные джентльмены.
     В тот же миг ему была преподана одна извечная истина: белые не любят, когда вмешиваются в их дела; придя в себя, капитан увидел, что лежит на спине, от сильного удара о палубу у него ныл затылок, а лоб - от не ме- нее сильного удара, который нанес ему Генри.
     И тут в капитане заговорила индейская кровь: вне себя от ярости он вскочил на ноги, в руке его блеснул нож. Хуан, желтолицый метис, мигом оказался рядом, в руке его тоже был нож. Подбежало еще несколько бывших поблизости матросов - образовав полукруг, они стали наступать на Генри; но тот, с молниеносной быстротой отскочив к борту, ударом руки снизу вы- бил из гнезда железный поручень и, поймав его на лету, приготовился к самообороне. Френсис тотчас бросил штурвал и, выхватив пистолет-автомат, прорвался к Генри и стал с ним рядом.
     - Что он такое сказал? - спросил Френсис своего родственника.
     - Я повторю, что я сказал, - угрожще произнес капитан: сейчас в нем взяла верх негритянская кровь, и онже искал путь к компромиссу при по- мощи шантажа. - Я сказал...
     - Остановись, капитан! - закричал Генри. - Мне очень жаль, что я уда- рил тебя. Замнем это дело. Попридержи язык. Забудь. Мне очень жаль, что я тебя ударил. Я... - Генри невольно сделал паузу и судорожно глотнул: слова не шли у него с языка. И только потому, что Леонсия стояла тут ря- дом, смотрела на него и слушала, он сказал: - Я... я приношу свои изви- нения, капитан.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ]

/ Полные произведения / Лондон Д. / Сердца трёх


Смотрите также по произведению "Сердца трёх":


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis