Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Лондон Д. / Сердца трёх

Сердца трёх [19/22]

  Скачать полное произведение

    - Через много-много миль?
     - Да, сударыня, и будет слышно его так, точно он в соседней комнате. А когда мистер Морган скажет: "До свидания", вы тоже скажете: "До свида- ния" - и повесите трубку, как я это сделал.
     И королева проделала все, что сказал ей Паркер. Две разные рабыни от- ветили ейповинуясь названной ею магической цифре. И вот уже Френсис разговаривает с нею, смеется, просит не скучать и обещает быть дома не позже пяти часов.
     А для Френсиса весь этот день был заполнен делами и волнениями.
     - Что за тайный враг у вас завелся? - снова и снова спрашивал его Бэском, но Френсис всякий раз лишь качал головой, отказываясь понять, кто бы это мог быть.
     - Ведь вы же сами видите: там, где вы ни при чем, положение на бирже вполне устойчивое. А что происходит с вашими акциями? Начнем с "Фриско консолидэйтед". Никакими причинами и домыслами нельзя объяснить, почему акции этой компании так резко падают вниз. И заметьте: падают акции только ваших предприятий. Компия "Нью-Йорк, Вермонт энд Коннектикут" выплачивала последние четыревартала пятнадцать процентов дивиденда, и акции ее казались так же непоколебимы, как стены Гибралтара. Тем не ме- нее они полетели вниз, и полетели здорово. То же самое оисходит с ак- циями "Монтана Лоуд", медных рудников в Долине Смерти, "Импириэл Тангстен" и "Норс-Уэстерн электрик". А возьмите акции "Аляска Тродуэлл"? Они были устойчивее скалы. Наступление на них началось лишь вчера повечер. К закрытию биржи они упали на восемь пунктов, а сегодня - на це- лых шестнадцать. Все это акции предприятий, в которые вложен ваш ка- тал. Никакие другие бумаги не затронуты. Во всем остальном положение на бирже вполне устойчиво.
     - Но ведь и акции "Тэмпико петролеум" тоже устойчивы! - возразил Френсис. - А в это предприятие у меня больше все денег вложено.
     Бэском в отчаянии пожал плечами:
     - Вы уверены, о не можете назвать никого, кто способен на такое? Неужели вам не приходит на ум, кто этот ваш враг?
     - Ей-богу, нет, Бэском! Ни на кого не могу подумать. У меня нет ника- ких врагов просто потому, что после смерти отца я совсем не занимался делами. "Тэмпико петролеум" - единственное предприятие, которым я инте- ресовался, но с его акциями пока все обстоит благополучно. - Он нетороп- ливо подошел к биржевому телеграфу. - Вот видите, продано еще пятьсот акций по цене на полпункта выше, чедо сих пор.
     - И все-таки кто-то за вами охотится, - заверил его Бэском. - Это яс- но как божий день. Я просматриваю все отчеты об этих предиятиях, кото- рые я назвал вам. Факты в них подтасованы - подтасованы искусно и тонко, чтобы создать как можно более мрачное впечатление. Пему, например, "Норс-Уэстерн" не выплатила дивидендов? Почему в таких черных тонах сос- тавлен отчет Малэни о предприятиях "Монтана Лоуд"? Ладно, не будем гово- рить об этих тенденциозных отчетах. Но почему такое количество акций выбрасывается на рынок? Дело ясное: кто-то ведет наступление, по-видимо- му, на вас - и, поверьте, наступление это не случайно; оно подготавлива- лось медленно и неуклонно. Катастрофа может разразиться при первых же слухах о войне, о большой забастовке или финансовой панике, - словом, при первом же событии, которое ударит по всему бжевому рынку.
     Посмотрите, в каком вы сейчас положении: акции всех едприятий, кро- ме тех, что вы финансируете, вполне устойчивы. Я все это время старался покрывать разницу между себестоимостью и продажной ценой акций, и это мне удавалось. Но значительная часть ваших дополнительных обеспечении уже израсходована, а разница между себестоимостьи продажной ценой ак- ций продолжает уменьшаться. Это не пустяк. Это может привести к краху. Положение весьма щекотливое.
     - Но у нас ест"Тэмпико петролеум" - тут счастье все еще улыбается нам: эти акции могут пойти в качестве обеспечения под все остальное, - сказал Френсис. - Правда, мне бы очень не хотелось трогать их, - добавил он.
     Бэском покачал головой:
     - Мы должны считаться с возможностью революции в Мексике и с тем, что наше собственное правительство отличается удивительной мягкотелостью. Если мы введем в игру акции "Тэмпико петролеум", а там начнется ка- кая-нибудь серьезная заваруха - вам конец, вы будете разорены и пущены по миру.
     И все-таки, - в заключение сказал Бэском, - я не вижу иного выхода, как прибегнуть к помощи акций "Тэмпико петролеум". Я истощил почти все ресурсы, которые вы м оставили. А то, что происходит с нами, - это не внезапный наскок. Это медленное и упорн наступление, которое напомина- ет мне движение ледника, сползающего с горы. Все эти годы, что я веду ваши дела на бирже, мы впервые попадаем в такой тупик. Теперь поговорим о вашем финансовом положении вообще. нансами вашими ведает Коллинз, и ему должно быть все известно. Но ванеобходимо быть в курсе всех дел. Какие бумаги вы можете дать мне в качестве обеспечения? Какие - сейчас и какие - завтра? Какие на будущей деле и в последующие три недели?
     - Сколько же вам надо? - в свою оредь, спросил Френсис.
     - Миллион долларов сегодня, до закрытия биржи. - Бэском красноречиво указал на биржевой телеграф. - И по айней мере еще двадцать миллионов в ближайшие три недели, если - советую вам хорошенько запомнить это "ес- ли" - если все в мире бут спокойно и положение на бирже останется та- ким же, каким оно было последние полгода.
     Френсис с решительным видом встал и потянулся за шляпой.
     - Я немедленно еду к Коллиу. Он гораздо лучше осведомлен о состоя- нии моих дел, чем я сам. Я учу вам до закрытия биржи по крайней мере миллион, и я почти уверен, что смогу вручить вам остальное в течение ближайших недель.
     - Помните, - предупредил его Бэском, пожимая ему руку, - самое злове- щее в этой направленной против вас атаке - метическая неторопливость, с какою она развертывается. И это не маскараая шутка, а широко заду- манная кампания, и ведет ее, по всей верояости, какой-нибудь крупный туз.
     Не раз за этот день и вечер рабы летающих слов подзывала королеву к аппарату и соединяла с мужем. К своему великому восторгу, королева обна- ружила у себя в спальне, возле крати, телефон, по которому, вызвав ка- бинет Коллинза, она пожелала спокойной ночи Френсису и попыталась даже поцеловать его, в ответ на что лышала какой-то странный, неясный звук - его ответный поцелуй.
     Колева сама не знала, долго ли она спала. Но, проснувшись, она из-под полуопущенных век увидела, что Френсис глядит на нее с порога; пот он тихонько вышел из спальни. Она тут же вскочила и побежала к дрям, но Френсис уже спускался по лестнице.
     "Опять у него неприятнои с американским богом", - подумала короле- ва, догадавшись, что Френсис, видимо, направляется в эту удивительную комнату - библиотеку, чтобы прочесть на ленте стрекочущего аппарата уг- розы и предупреждения гневного бога. Королева посмотрелась в зеркало, заколола волосы и, самодовольно улыбаясь, надела капот - еще одно чудес- ное доказатество внимания, предупредительности и заботы Френсиса.
     У входа в библиотеку она остановилась, услышав за дверью чей-то чужой голос. Первой емыслью было, что это волшебный телефон, - но нет, не может быть, слишком громко и слишком близко звучит этот голос. Заглянув в щелку, она идела двух мужчин, сидящих в больших кожаных креслах друг против друг Френсис, осунувшийся от забот и волнений, был все еще в дневном костюме, тогда как другой был во фраке. Она слышала, как тот, другой, называл ее мужа "Френсис", а ее муж в ответ называл его "Джон- ни". Это обстоятельство, а также непринужденный тон беседы дали ей по-ять, что они старые, близкие друзья.
     - Так я тебе и поверю, Френси - говорил тот, другой, - что ты там, в Панаме, вел монашеский образ жизни! Уж, наверно, раз десять дарил свое сердце прекрасным сеньоритам!
     - Только одной, - после паузы сказал Френсис, глядя, как заметила ко- ролева, прямо в глаза своему другу. - Больше того, - продолжал он, снова помолчав, - я в самом деле потерял сердце... но не голову. Джонни Пас- мор, ох, Джонни Пасмор, ты просто повеса и ловелас, и ничего ты в жизни не знаешь. Так вот: в Панаме я встретил самую чудесную девушку на свете; я счастлив, что дожил до встречи с нею, и был бы рад умереть за нее. Это пылкое, страстн, нежное, благородное существо - королева, да и только.
     И королева, которая слышала его слова и видела его восторженное лицо, убнулась горделиво и неясно: какого любящего мужа обрела она.
     - Ну, а дама... мм... отвечала тебе взаимностью? - спросил Пасмор.
     Королевавидела, как Френсис многозначительно кивнул.
     - Она любит меня так же, как я люблю ее, - серьезно ответил он. - Это я знаю наверное. - Он вдруг поднялся со своего кресла. - Подожди, я сей- час покажу тебе ее.
     Френсис направился к двери, а королева, несказанно обрадованная приз- нанием мужа, мгновенно шмыгнула в соседнюю роскошную комнату непонятного назначения, которую горничная называла гостиной. Она с поистине детским волнением представляла себе, как удивится Френсис, не найдя ее в посте- ли, и лукаво смотрела ему вслед. А он взбежал по широкой мраморной лест- нице и через минуту вернулся. Сердце королевы слегка сжалось, когда она заметила, что он не проявляет никакогбеспокойства по поводу ее от- сутствия в спальне. В руке он нес свернутый в трубку кусок тонкого бело- го картона и, не глядя по сторонам, прошел прямо в библиотеку.
     Посмотрев в щелку, королева увидела, что он развернулвиток и, поло- жив его перед Джонни Пасмором, сказал:
     - Суди сам. Вот она.
     - Но почему у тебя такой похоронный вид? - спросил Джонни Пасмор пос- ле тщательного изучения фотографии.
     - Потому что мы встретились слишком поздно. Я был вынужден жениться на другой. И я расстался с ней навсегда за несколько часов до ее венча- ния с другим. Этот брак был решен еще прежде, чем мы узнали о существо- вании друг друга. Та, на которой я женся, да будет тебе известно, - хорошая, чудесная женщина. Я всю жиз буду предан ей. Но, к несчастью, сердцем моим она никогда не завладеет.
     Эти слова открыли королеве всю горькую правду. Ей стало дурно, и, ед- ва не лишившись чувств, она схватилась за сердце. Хотя разговор в бии- отеке продолжался, она уже не слышала ни слова из того, что там гори- лось. Медленно, огромным усилием воли она овладела собой. Наконец, ссу- тулившись, похожая больше на скорбную тень той блестящей красавицы и гордой жены, какою она была всего несколько минут назад, королева, шата- ясь, прошла через вестибюль и медленно, точно в страшном сне, точно на каждой ноге у нее гиря привязана, стала подниматься по ступенькам. Очу- тившись в спальне, она утратила всякую власть насобой. В ярости сорва- ла с пальца кольцо Френсиса и принялась топтать его ногами. Сорвала с себя ночной чепец и черепаховые шпильки и тоже принялась их топтать. По- томсодрогаясь от рыданий и бормоча что-то невнятное, королева броси- лась на кровать, ее трясло как в лихорадке; но когда Френсис, направля- ясь к себе в комнату перед сном, заглянул к ней в спальню, она нашла в себе силы притвориться спящей и ничем не выдь своего горя.
     Целый час, показавшийся ей вечностью, она дожидалась, чтобы он уснул. Лишь после этого встала, взяла острый, украшенный драгоценными камнями кинжал, который она привезла с собой из Долины Затерянных Душ, и осто- рожно, на цыпочках, прокралась в его комнату. Там, на алетном столике, лежал этот кусок картона - большая фотография Леонси Королева в нере- шительности остановилась, сжимая кинжал так, что драгоценные камни на рукоятке впились ей в пальцы и в ладонь. Кого же урить: мужа или Леон- сию? Она шагнула к его постели и уже занесла руку для удара, но тут до- толе сухие глаза ее увлажнились, и слезы, точно завеса из тумана, скрыли отее мужа. Она всхлипнула и опустила руку, сжимавшую кинжал.
     Тогда о приняла другое решение и быстро направилась к туалетному столику. Внимание ее привлекли лежавшие там карандаш и блокнот. Она на- царапала два слова, вырвала из блокнота листок, положила фотографию Ле- онсии на блестящую, полированную поверхность ола, накрыла ее этим листком и нанесла удар, - он пришелся точно между глаз соперницы; острие кинжала вонзилось в дерево, рукоятка качнуласи застыла.
    
    
     ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
    
     Пока в Нью-Йорке происходили всякие события и Риган ловко продолжал свое гигантское наступление все акции Френсиса, а Френсис и Бэском тщетно пытались выяснить, кто этим занимается, в Панаме тоже происходили не менее важные события, которые столкнули Леонсию и семейство Солано с Торресом и начальником полиции и в которых отнюдь не последнюю роль иг- рал некто И Пын - толстый китаец с лунообразной физиономией.
     Маленький старикашка судья - ставлеик начальника полиции - похрапы- вал на заседании суда в Сан-Антонио. Он безмятежно проспал таким образом уже около двух часов, время от време вскидывая голову и что-то глубо- комысленно бормоча во сне, хотя дело, которое разбиралось, и было весьма серьезным: обвиняемому грозила ссыа на двадцать лет в Сан-Хуан, где даже самые крепкие люди выдерживали нболее десяти. Но судье не было нужды вслушиваться в показания свидетелей или в прения сторон: прежде, чем начался разбор дела, в мозгу его уже сложилось решение, и он заранее вынес приговор в соответствии с пожеланиями шефа. Наконец, защитник окончил свою весьма пространную речь, секретарь суда чихнул, и судья проснулся. Он проворно огляделся вокруг и изрек:
     - Виновен.
     Никто не удивился, даже сам подсудимый.
     - Предстать завтра утром перед судом для заслушания приговора! Следу- ющее дело!
     Отдав такое распоряжение, судья уже приготовился погрузиться снова в сон, как вдруг увидел Торреса и начальника полиции, вховших в зал. По тому, как блестели глаза шефа, судья сразу понял, что надо делать, и бы- стро закрыл судебное присутствие.
     Через пять минут, когда зал опустел, начаник полиции заговорил:
     - Я был у Родригеса Фернандеса. Он говорит,то это настоящий камень и что хотя от него немало отойдет при шлифовке, тем не менее он готов дать за него тьсот долларов золотом. Покажите камешек судье, сеньор Торрес, а здно и остальные - из тех, что побольше.
     Тут Торрес начал лгать. Он вынужден был лгать: не мог же он приз- наться в том, что Солано и Морганы с позором отобрали у него камни и са- мого его вышвырнули из асьенды! И так искусно он лгал, что убедил даже начальника полиции, а судья - тот принимал наеру решительно все, что требовал шеф, сохраняя независимое суждение только по части спиртных на- питков. Вкратце рассказ Торреса, если освобить его от множества цвети- стых подробностей, которыми тот его уснасл, сводился к следующему: он, Торрес, был уверен, что ювелир занизил оценку камней, и потому отправил их своему агенту в Колон с приказанием переслать дальше - в Нью-Йорк, фирме "Тиффани" - для оценки, возможно, и для продажи.
     Когда они вышли из зала суда и стали спускаться по ступеням между глинобитными колоннами, хранившими следы пуль всех революций, какие бы- ли, начальник полиции сказал:
     - Так вот, поскоку нам необходима защита закона, чтобы отправиться за этими драгоценностями, а главное - поскольку мы оба любим нашего доб- рого друга - судью, мы выделим ему скромную долю из того, что найдем. Он будет замещать нас на время нашего отсутствия из Сан-Антонио и, если потребуется, окажет нам поддержку законом.
     Как раз в это время за одной из колонн, низко надвинув на глаза шля- пу, сидел И Пын. Был он тут не случайно. Давно уже он понял, что ценные секреты, порождающие тревоги и волнения в сердцах людей, как правило, витт вокруг судебных помещений, где эти волнения, достигнув наивысшего накала, выстаяются напоказ. Никто не знает, в какую минуту можно натк- нуться на тну или услышать секрет. И вот И Пын, подобно рыболову, заб- росившему в мо сеть, наблюдал за истцами и ответчиками, за свидетелями той и другой стороны и даже приглядывался к завсегдатаям судебных засе- даний и случайной публике.
     В это утро единственным человеком, внушившим И Пыну смутные надежды, был оборванный старик пеон, который выглядел так, точно он всю жизнь че- ресчур много пил и теперь немедленно погибнет, если ему не поднесут ста- канчик. Глаза у него были мутные, с красными веками, но на изможденном лице читалась отчаянная решимость. Когда зал суда опустел, он вышел и занял позицию на ступеньках у колонны.
     "Зачем собственно он тут стоит? - недоумевал И Пын. - Ведь в суде ос- талось лишь трое заправил Сан-Антонио - шеф, Торрес и дья!" Какая связь могла существовать между ними, или кем-нибудь из них, и этим жал- ким пьянчужкой, который под палящими лучами полуденного солнца трясется точно на морозе? Хотя И Пын и не знал ничего, но подсознательно чувство- вал, что подождать стоит: а вдруг, как это ни маловероятно, что-нибудь да клюнет! И так, растянувшись на камне за колонной, где ни один атом тени не защищал его от испепеляющего и столь ненавистного ему солнца, И Пын принял вид человека, любящего погреться на солнышке. Старый пеон сделал шаг, покачнулся, чуть было не упав при этом, но все-таки ухитрил- ся привлечь внимание Треса и побудить его отстать от своих спутников. А те прошли немного и остановились, поджидая его. Они переминались с но- ги на ногу и всячески выражали сильнейшее нетерпение, точно стояли на раскаленной жаровне, хотя вели в это время между собою оживленный разго- вор.
     И Пын тем временем внимательно следил за разговором между величест- венным Торресом и жалким пеоном, не упуская ни единого слова или жеста.
     - Ну, что там еще? - грубо спросил Торрес.
     - Денег, немного денег! Ради бога, сеньор, немножко денег! - затянул старик.
     - Ты получил свое, - рявкнул на него Торрес. - Когда я уезжал, я дал тебе вдвое больше того, что тебе нужно, чтобы прожить не две недели, как обычно, а целый месяц. Так что теперь ты у меня еще две недели не получи ни одного сентаво.
     - Я кругом должен, - продолжал хныкать старик,есь дрожа от жажды алкоголя, хотя он совсем недавно предавался возлияниям.
     - Хозяину пулькерии "У Петра и Павла"? - с презрительной усмешкой бе- зошибочно угадал Торрес.
     - Хозяину пулькерии "У Петра и Павла - откровенно признался тот. - И доска, на которой он записывает мои долги, уже вся заполнена. Мне те- перь ни капли в долг не дадут. Я бедный, несчастный человек: тысяча чер- тей грызет меня, когда я не выпью пульки.
     - Безмозглая свинья, вот ты кто! Старик вдруг выпрямился с удиви-ельным достоинством, словно осененный величайшей мудростью, и даже п рестал дрожать.
     - Я старый человек, - торжественно произнес он. - моих жилах и в моем сердце остывает кровь. Желания молодости исчезли. Мое разбитое тело не дает мне возможности работать, хоть я и хорошо знаю, что труд дает облегчение и забвение. А я не могу ни работать, ни забыться. Пища вызы- вает меня отвращение и боль в желудке. Женщины для меня - все равно что чума; мне противно подумать, что я когда-то желал их. Дети? Послед- него из своих детей я похоронил двенадцать лет назад. Религия пугает ме- ня. Смерть? Я даже во сне с ужасом думаю о ней. Пулька - о боги! - это единственная моя отрада, только она и осталась у меня в жизни!
     Ну, и что же, если я пью слишком много? Ведь это потому, что мне нуж- но многое забыть и у меня осталось слишком мало времени, чтобы погреться в лучах снца, прежде чем тьма навеки скроет его от моих старческих глаз.
     Тоес сделал нетерпеливое движение, точно собираясь уйти: разгла- гольствования старика явно раздражали его.
     - Несколько песо, всего лишь несколько песо! - взмолился старый пеон.
     - Ни одного сентаво! - решительно отрезал Торрес.
     - Очень хорошо! - так же решительно сказал старик.
     - Что это значит? - раздраженно спросил Торрес, заподозрив недоброе.
     - Ты что, забыл? - ответил старик столь многозначительно, что И Пын навострил уши: по какой это причине Торрес выплачивает старик что-то вроде пенсии или пособия?
     - Я ведь плачу тебе, как мы условились, за то, чтоб ты забыл, - ска- зал Торрес.
     - А я никогда не забуду того, что видели мои старые глаза, а они ви- дели, как ты всадил нож в спину сеньора Альфаро Солано, - ответил ста- рик.
     Хотя И Пын продолжал неподвижно сидеть за колонной, изображая греюще- гося на солнышке человека, - внутренне он "вскочил на ноги". Солано - люди именитые и богатые. И то, что Торрес убил одного из них, - секрет, за который можно получить немалый куш.
     - Скотина! Безмозглая свинья! Грязное жотное! - Торрес в ярости сжал кулаки. - Ты смеешь так разговарива потому, что я слишком добр к тебе. Только сболтни что-нибудь - и я мигом сошлю тебя в Сан-Хуан. Ты знаешь, что это значит. Тебя не только во сне будет преследовать страх перед смертью, но и яву. При одном взгляде на сарычей ты задрожишь от страха, - ведь ты дешь знать, что очень скоро они растащат твои кости. И в Сан-Хуане тебе уже не видать пульки. Те, кого я отправляю туда, за- бывают даже, какой у нее вкус. Так как же? А? Ну вот, так-то лучше. Ты подождешь еще две недели, и тогда я снова дам тебе денег. А не станешь ждать - не видать тебе ни капли пульки до самой смерти: я уж постараюсь, чтобы сарычи Сан-Хуана занялись тобой.
     Торрес круто повернулся на каблуках и пош дальше. И Пын смотрел вслед ему и двум его спутникам до тех пор, пока все трое не скрылись из виду; тогда он вышел из-за колонны и увиде как старик, потеряв надежду опохмелиться, рухнул на землю и, охая, стеная, завывая, содрогался всем телом, как содрогается в агонии умирающее животное; пальцы его бессозна- тельно щипали лохмотья вместе с кожей, точно он срывал с себя множество сколопендр. И Пын уселся рядом с ним и разыграл спектакль, - он был большой выдумщик и мастер на такие штуки. Вытащив из кармана несколько золотых и серебряных монет и звякивая ими, он начал их пересчитывать; этот мелодичный и чистый звон казался уху обезумевшего от жажды пеона журчанием и бульканьем целых фонтанов пульки.
     - Мы с тобой мудрые люди, - сказал ему И Пын в напенном испанском стиле, продолжая позвякивать монетами, в то время капьяница снова при- нялся хныкать и клянчить несколько сентаво на стаканчик пульки. - Мы с тобой мудрые люди, старик. Давай посидим здесь и расскажем друг другу, что нам известно о мужчинах и женщинах, о жизни и любви, о гневе и вне- запной смерти, о ярости, сжигающей сердце, и о холодной стали, вонзаю- щейся в спину; и вот если ты расскажешь мне что-нибудь интересное, я дам тебе столько пульки, что она у тебя из ушей потечет и затопит глаза. Ты любишь пульку, а? Ты хочешь выпить сейчас стаканчик, сейчас, очень ско- ро?
     Этой ночи, когда начальник полиции и Торрес снаряжали под покровом темноты свою экспедицию, ждено было остаться в памяти всех, кто жил в асьенде Солано. События начали развиваться еще до наступления ночи. На широкой веранде только что отобедали, и все мужчины Солано, включая Ген- ри, который вошел теперь в состав семьи благодаря своему родству с Леон- сией, пили кофе и курили сигареты. Внезапно на ступеньках, озаренных лу- ной, показалась какая-то странная фигура.
     - Ни дать ни взять привидение! - сказал Альварадо Солано.
     - Но привидение весьма в теле, - добавил его брат-близнец Мартинес.
     - Никакое это не привидение, а обыкновенный китаец, такого не протк-ешь пальцем! - рассмеялся Рикардо.
     - Да ведь это тот самый, который спас нас с Леонсией от женитьбы, - заметил Генри Морган, узнавая гост
     - Продавец секретов! - со смехом ввернула Леонсия. - И я буду очень разочарована, если он не принес ничего новенького.
     - Что тебе надо, китаец? - резко спросил Алесандро.
     - Симпатичный новый секрет, оченсимпатичный новый секрет. Может, купите? - радостно залопотал И Пы
     - Твои секреты слишком дорого стоят, - охлаждая его пыл, сказал Энри- ко.
     - Да, и этот новый симпатичный секрет очень дорогой, - смиренно подт- вердил И Пын.
     - Убирайся вон! - прикрикнул на го старый Энрико. - Я надеюсь еще долго прожить, но до самой своей смерти не стану больше слушать твои секреты.
     Однако И Пын, несмотря на смиренный тон, держался весьма уверенно.
     - У вас был очень замечательный брат, - сказал он. - И этот ваш очень замечательный брат, сеньор Альфаро Солано, однажды умер от удара ножом в спину. Онь хорошо. Интересный секрет, а?
     Но Энрико, весь дрожа, уже вскочина ноги и срывающимся от нетерпе- ния голосом закричал:
     - Что ты об этом знаешь?
     - Сколько дите? - спросил И Пын.
     - Все, что у меня есть! - крикнул Энрико и, повернувшись к Алесандро, добавил: - Ты договорись с ним, сынок. Хорошо заплати ему, если он может подтвердить свои слова свидетельством очевидца.
     - Будьте покойны, - сказал с достоинством И Пын, - свидетель есть. Он своими глазами все видел. Он видел, ктооткнул в темноте нож в спину сеньора Альфаро. Его зовут...
     - Нуну? - задыхаясь, произнес Энрико.
     - Тысячу долларов за его имя, - сказал Пын, прикидывая, в какой ва- люте потребовать эту сумму. - Тысячу долларов золотом, - наконец прого- ворил он.
     Энрико забыл, что все денеже переговоры он поручил вести старшему сыну.
     - Где твой свидетель? - завопил он.
     И Пын тихько кликнул кого-то, и из кустов, что росли у подножия ве- ранды, выл старый пьяница, - он, как настоящий призрак, медленно приб- лизился лестнице и, пошатываясь, стал подниматься по ступенькам.
     В это сам время на краю города двадцать всадников, среди которых находились жандармы Рафаэль, Игнасио, Аугустино и Висенте, охраняли караван из двадцати с лишним мулов, ожидая приказала шефа выступить в Кордильеры для никому не ведомой таинственной экспедиции. Они знали только то, что на спине у самого большого мула, которого держали в сто- роне от остальных животных, нагружено двести пятьдесят фунтов динамита. Еще они знали, что задержка происходит из-за сеньора Торреса, ускакавше- го ка-то по берегу залива с этим страшным убийцей из племени кару - Хосе Манчено, который только по милости божьей и их шефа вот уже сколько лет ускользает от виселицы, хотя веревка давно по нем плачет.
     Торрес между тем стоял в ожидании на берегу, держа под уздцы лошадь Хосе Манчено и еще одну, запасную, в то время как сам Хосе поднимался по извилистой дороге, которая вела к вершине холма, где стояла асьенда Со- лано. Торрес и не подозревал, что всего в каких-нибудь двадцати футах от него, в зарослях, подступавших к самому берегу, мирно спал вдрызг пьяный старик, а возле него бодрствовал совсем не сонный и совсем трезвый кита- ец, в поясе которого была спрятана недавно полученная им тысяча долла- ров. И Пын едва успел оттащить пеона с дороги и укрыться, когда Торрес показался на песчаном берегу и остановился чуть ли не рядом с ним.
     А наверху, в асьенде, все члены семейства Солано отправлялись уже ко сну.еонсия только начала было расчесывать волосы, но, услышав шуршание камешков по стеклу, подошла к окну. Предупредив ее шепотом, чтобы она не поднимала шума и никого не звала, Хосе Манчено протянул девушке измятую бумажку - записку Торреса - и с таинственным видом сказал:
     - Это вам от чудаккитайца, который ждет вас тут внизу, за кустами.
     И Леонсия прочла нижеследующее, написанное на ужасном испанском язы- ке:
     "В первый раз сказал вам секрет про Генри Моргана. На этот раз у меня есть секрет про Френсиса. Выйдите ко мне для разговора".
     Сердце Леонсии забилось, когда она прочитала имя Френсиса, и, накинув на себя мантилью, она последовала за кару, ни минуты не сомневаясь, что ее ждет И Пын.
     И Пын, сидевший на берегу и наблюдавший за Торресом, тоже ни минуты не сомневался относительно того, что происходит, когда убийца Хосе Ман- чено появся на дороге, неся на плече, точно мешок муки, сеньориту Со- лано, которую он предварительно связал и заткнул ей кляпом рот. Не сом- невался И Пын и относительно того, что должно за этим последовать: он видел, как Хосе и Торрес привязали Леонсию к седлу запасной лошади га- лопом поскакали по берегу. Оставив пьяного пеона спать в кустах, толстяк китаец вышел на дорогу и побежал в гору со всей прытью, на какую только был способен. Добежав до асьенды, он, еле переводя дух, поднялся сту- пенькам и стал колотить в дверь руками и ногами, моля про себя ех ки- тайских богов, чтобы какой-нибудь из этих бешеных Солано не пристрелил его, прежде чем он успеет объяснить причину такой спешки.
     - Ах, боже мой, да убирайся ты к черту! - сказал ему Алесандро, ког- да, открыв дверь, при свете свечи разглядел лицо назойливого гостя.
     - У меня больш секрет, - задыхаясь, выпалил И Пын. - Очень большой и совсем новый.
     - Приходи завтра в те часы, когда люди занимаются делами, - рявкнул Алесандро, намереваясь дать китайцу пинка.
     - Я не продаю этот секрет, - лепетал И Пын. - Я его вам дарю. Слушай- те: сеньорита, ваша сестра... ее украли! Привязали к седлу и оченьыст- ро погнали лошадь по берегу.
     Но Алесандро, который всего каких-нибудь полчаса назад пожелал Леон- сии спокойной ночи, громко рассмеялся, не веря ни одному слову китайца, и снова собрался было пинком вытолкатза дверь торговца секретами. И Пын пришел в полное отчаяние. Он вытащил из-за пояса мешочек с деньгами и, сунув его в руки Алесандро, - сказал:
     - Пойдите скорее и посмотрите. Если сеньорита сейчас дома, можете ос- тавить эту тысячу себе. Если сеньориты нет, вы отдадите деньги мне на- зад...
     Это убедило Алесандро. Через миту он уже будил весь дом. А еще че- рез пять минут конюхи и пеоны, с трудом продрав глаза от крепкого сна, уже седлали и вьючили лошадей и лов, тогда как Солано натягивали вер- ховые костюмы и вооружались.
     Вправо и влево по берегу, по множеству тропинок, ведущих в Кор- дьеры, рассыпался отряд Солано, ища в непроглядной тьме следы похити-елей. Случаю было угодно, чтобы тридцать часов спустя одному Генри уд лось напасть на след и нагнать шайку в той самой котловине, которую ста- рый жрец майя называл Стопою бога и откуда он впервые увидел глаза боги- ни Чиа. Там Генри и обнаружил всю банду, а также похищенную Леонсию.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ]

/ Полные произведения / Лондон Д. / Сердца трёх


Смотрите также по произведению "Сердца трёх":


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis