Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Лондон Д. / Сердца трёх

Сердца трёх [4/22]

  Скачать полное произведение

    Тогда он закатал рукав и показал ей сволевую руку от запястья до локтя. Но она только недоуменно глядела на него, явно не понимая, что он хочет этим доказать.
     - Вы помните рубец? - спросил он ее.
     Она кивнула.
     - Тогда попытайтесь его найти.
     Она наклонила голову, скользнула по его руке взглядом и медленно по- качала головой.
     - Я... - запинаясь, произнесла она, - я прошу извинить меня. Это ужасная ошибка. Подумать только, как... как я обошлась с вами...
     - Вы подарили мне божественный поцелуй, - с озорством школьника заме- тил он.
     Но она вспомнилто, что произошло совсем недавно, взглянула на свое колено и, как ему показалось, подавила очаровательнейший смешок.
     - Вы сказали, что у вас есть поручение от Генри? - спросила она, вне- запно меняя тему разговора. - И что он не виновен?.. Это правда? Ох, как быне хотелось вам поверить!
     - Я глубоко убежден, что Генри столь же невиновен в убийстве вашего дядюшки, как и я.
     - Тогда не говорите больше ничего, по крайней мере сейчас, - радостно прервала она его. - Прежде всего я должна принести вам свои извинения, хотя вы и не можете отрицать, что некоторые ваши слова и поступки были просто возмутительны. И вы не имели права меня целовать.
     - Если вы припомните, - возразил он, - я сделал это под угрозой ре- вольвера. А вдруг вы бы меня пристрелили, если б я вас не поцеловал?
     - Ох, замолчите, замолчите! - взмолилась она. - А теперь пойдемте со мной к нам в дом. И по пути вы расскажете мне о Генри.
     Взгляд ее случайно упал на платок, который она так презрительно отш- вырнула в сторону. Она подбежала и подняла его.
     - Бедный, обиженный платочек, как с тобой плохо обошлись, - нежно промолвила она. - Перед тобой мне тоже придется извиниться. Я сама тя выстираю и... - Она подняла глаза на Френсиса. - И верну его вам, сэр, свежим и чистым, пропитанным благодарностью моего сердца...
     - Этк зверю-то? - спросил он.
     - Извините, пожалуйста, - покаянно сказала она.
     - И мне теперь будет дозволено отбрасывать свою тень вас?
     - Да, да! - весело воскликнула она. - Вот! Видите: я сталав вашу тень. А теперь пойдемте.
     Френсис бросил песо обрадованномуальчишке индейцу и в самом веселом настроении повернулся и последовал за Леонсией по дорожке, которая сквозь густую тропическую растителость вела к белой асьенде.
     Альварес Торрес, сидевший на широкой теасе перед асьендой Солано, увидел сквозь густой кустарник юную пару, приближавшуюся к дому по изви- листой подъездной аллее. И то, что он увидел, заставило его заскрежетать зубами и сделать весьма ошибочные выводы. Он пробормотал про себя прок- лятье и от злости даже не заметил, что у него потухла сигарет
     Он видел Леонсию и Френсиса, погруженных в оживленный разговор и, ка- залось, забывших обо всем на свете. Он видел, как Френсис размахивал ру- ками, горячо что-то доказывая, - Леонсия даже остановилась, явно трону- тая мольбами своего спутника. Он видел, - Торрес с трудом мог поверить собственным глазам, - как Френсис достал кольцо, а Леонсия, отвернув- шись, протянула левую руку и позволила ему надеть это кольцо на ее безы- мянный палец - палец, на который надевают обручальные кольца. В этом Торрес мог бы поклясться.
     А на самом деле Френсис просто надел на палец Леонсии подарок Генри. Леонсия, сама не зная почему, без особой охоты приняла его обратно.
     Торрес отбросил потухшую сигарету, яростно, словно находя в этом ка- кое-то облегчени закрутил усы и направился навстречу молодым людям, уже поднимавшимся на террасу. Даже не ответив на приветствие девушки, он с перекошенным от гнева лицом набросился на Френсиса.
     - Трудно, конечно, ожидать, чтобы убийца устыдился своего поступка, но он мог по крайней мере соблюдать приличия!
     Френсис иронически усмехнулся.
     - Ну вот, опять начинается, - сказал он. - Еще один сумасшедший в этой сумасшедшей стране! Последний раз, Леонсия, я видел этого джентльмена в Нью-Йорке. Он был тогда преисполнен готовности участвовать со мной в одном деле. А теперь я его встречаю здесь, и первое, что он мне говорит, - это что я низкий, бесстыжий убийца.
     - Сеньор Торрес, вы должны извиниться, - ешалась возмущенная девуш- ка. - В доме Солано не принято оскорблять гостей.
     - В таком случае, насколько я понимаю, в доме Солано принято, чтобы проезжие авантюристы убивали членов их семьи, - в тон ей заявил он. - Конечно,ет такой жертвы, которую нельзя было бы принести во имя госте- приимства.
     - Возьмите себя в руки, сеньор Торрес, - любезно посоветовал ему Френсис. - Вы слишком много себе пволяете. Я скажу вам, в чем ваша ошибка. Вы считаете, что я Генри Морган. А я Френсис Морган, и мы с вами не так давно беседовали в кабине Ригана в Нью-Йорке. Вот вам моя рука, пожмите ее - другого извинения при создавшихся обстоятельствах я от вас не потребую.
     Торрес, в перв минуту совершенно ошеломленный тем, что мог так оши- биться, взял прянутую Френсисом руку и рассыпался в извинениях перед ним и Леонсие
     - А теперь, - сказала девушка, радостно рассмеявшись, и хлопнула в ладоши, вызывая служанку, - мне надо поместить куда-нибудь мистера Мор- гана, а самой пойти переодеться. После этого, сеньор Торрес, если вы разрешите, мы расскажем вам про Генри.
     Леонсия удалилась на свою половину. Френсис вслед за молоденькой хо- рошенькой метиской-горничной тоже направился в отведенную ему комнату. А Торрес тем временем несколькопомнился, и все-таки удивлению его и зло- бе не было предела. Так, зчит, этому пришельцу, совершенно незнакомому человеку, Леонсия разреша надеть ей на палец кольцо, словно он ее же- них. И мозг Торреса заработал яростно и быстро. Леонсия, которую он на- зывал в душе владычицесвоих грез, вдруг в один миг обручилась с ка- ким-то чужеземцем, сью-йоркским гринго! Невероятно! Чудовищно!
     Хлопнув в ладоши, он велел подать экипаж, нанятый им в Сан-Антонио. И когда Френсис вышел на террасу, чтобы поговорить с ним поподробнее о местонахождении клада стара Моргана, Торрес в своем экипаже был уже у ворот.
     После завтракаренсис заметил, что ветер переменился и подул с суши - следовательно, можно будет быстро пересечь лагуну Чирикви и вдоль бе- рега добраться до островов Быка и Тельца. Горя желанием поскореобрадо- вать Генри известием о том, что его кольцо снова украшает пальчик Леон- сии, он решительно отклонил ее любезное предложение заночевать у них и познакомиться с Энрико Солано и его сыновьями. У Френсиса была и еще од- на причина для поспешного отъезда: он не мог дольше оставаться в общест- ве Леонсии. И совсем не потому, что она была ему неприятна, - напротив: она очаровала его, увлекла так сильно, что он не смел больше оставаться здесь, подвергаясь воздействию ее чар и этого все возрастающего влече- ния, если собирался сдержать слово, данное человеку в парусиновых шта- нах, который сейчас искал клад на острове Быка.
     Итак, Френсис отбы унося в кармане письмо Леонсии к Генри. Прощание было кратким. Со вздохом, столь быстро подавленным, что Леонсия даже по- думала, не почудилось ли ей это, оторвался он от ее руки и зашагал прочь по подъездной аллее. Она смотрела ему вслед, пока он не исчез из виду, затем со смутной тревогой перевела взгляд на кольцо, блестевшее у нее наальце.
     Выйдя на берег, Френсис подал сигнал стоявшей на якоре "Ажелике", чтобы за ним выслали шлюпку. Но не успели матросы спустить ее на воду, как из лесу выскочили человек шесть всадников с револьверами за поясом и ружьями поперек седел и галопом помчались к нему. Двое скакали впеди. В одном из них Френсис узнал Торреса. Остальные четверо были метисы с физиономиями отъявленных бандитов. Все схватились за винтовки и прицели- лись в Френсиса, так что ему оставалось лишь повиноваться незнакомому вожаку, который рявкнул, чтобы он поднял руки вверх.
     - Подумать только, - сказал Френсис, - что еще совсем на днях - или это было миллион лет назад? - я считал бридж по доллару за шку самым волнующим развлечением. А тут вдруг являетесь вы, сэры, верхом и угрожа- ете моей бедной плоти всякими чужеродными телами. Так, мож, вы объяс- ните мне, в чем дело? Неужели мне всегда суждено покидать этот берег под аккомпанемент выстрелов? Что вам собственно нужно: мои уши или хватит усов?
     - Нам нужен ты сам, - ответил незнакомый вожак, усы его свирепо щети- нились, а черные бегающие глазки свире поблескивали.
     - Так, может, вы мне скажете, во имя Адама и Евы и всех распрекрасных ящеров, кто вы такие?
     - Это достопочтенный сеньор Миано Веркара-и-Ихос, начальник полиции Сан-Антонио, короче - шеф, - ответил Торрес.
     - Ну, пропал! - рассмеялся Френсис, вспомнив, как описывал этого субъекта Генри. - Должно быть, вы считаете, что я нарушил какое-то пра- вило стоянки судов или предписание санитарной комиссии, бросив здесь якорь. Но об этом вам надо говорить с моим капитаном - капитаном Трефэ- зеном, весьма почтенным джентльменом. А я - только лицо, зафрахтовавшее шхуну, обычный пассажир. Вы бусловно убедитесь, что капитан Трефэзен - большой знаток законов мореплавания и стоянки судов в порту.
     - Вы должны держать ответ за убийство Альфо Солано, - сказал Тор- рес. - Вам не удалось одурачить меня, Генри Морган, вашими разговорами в асьенде о том, что вы якобы кто-то другой. Я знаю этого другого. Его зо- вут Френсис Морган, и я смело могу сказать, что он вовсе не убийца, а джентльмен.
     - О боги морских глубин со всеми их рыбами и рыбешми! - воскликнул Френсис, - Но ведь вы пожали мне руку, сеньор Торре
     - Я был одурачен, - со скорбной миной признался Торрес, - но токо на какой-то миг. Ну, так сдаетесь вы мирным путем?
     - Точно я мо... - Френсис взглянул на шесть ружей и красноречиво пожал плечами. - Я полагаю, вы будете Судить меня pnto и на заре пове- сите?
     - Правосудие свершается очень быстро в Паме, - ответил начальник полиции по-английски; говорил он более илменее понятно, только с за- бавным акцентом. - Но все-таки не так быстро. Мы не повесим вас на Заре, лучше в десять утра - так для всех будеудобнее. Как вы полагаете?
     - О, решайте сами, - ответил Френсис. -ожно и в одиннадцать и в двенадцать, мне все равно.
     - Попрошу вас следовать за нами, сеньор, - сказал Мариано Верка- ра-и-Ихос мягким тоном, который, однако, не мог скрыть железной твердос- ти его намерений. - Хуан! Игнасио! - скомандовал он по-испански, - Сле- зайте с коней! Отберите у него оружие! Нет, руки связывать не надо. По- садите его на лошадь позади Грегорио.
     Френсиса втолкнули в аккуратно выбеленную камеру с глинобитными сте- нами футов в пять толщиной; на земляном полу спали в разных позах чело- век шесть арестантов-пеонов. Прислушиваясь к глухим ударам топора, раз- дававшимся где-то неподалеку, Френсис вспомн только что окончившийся суд и тихо, протяжно свистнул. Было полови девятого вечера. Суд начал- ся в восемь. А топоры уже стучали по бревнам, из которых сооружали висе- лицу, - завтра в десять часов утра на этом помосте ему обовьют веревкой шею и вздернут. Разбор дела длился всего тридцать минут, по его часам. Они уложились бы и в двадцать, если бы в зал не ворвалась Леонсия и не задержала внимания судей е на десять минут, любезно предоставленных ей, как даме из знатногрода Солано.
     "Шеф был прав, - заключил про себя Френсис. - Правосуе в Панаме на самом деле свершается быстро".
     Одно то, что в кармане у него нашли письмо от Леонсии на имя Генри Моргана, уже губило егоОстальное было просто. С полдюжины свидетелей присягнули в том, что было совершено убийство, и опознали его как убий- цу. То же подтвердил и сам начальник полиции. Единственным светлым мо- ментом было внезаое появление Леонсии в сопровождении трясущейся от старости дряхлой тетушки Солано. У Френсиса сладко замерло сердце, когда он увидел, с какой энергией прелестная девушка ринулась в борьбу за его жизнь, хотя борьба эта и была заранее обречена на провал.
     Первым делом она велела Френсису закатать рукав и показать левую ру- ку, при этом Френсис заметил, как начальник полиции презрительно пере- дернул плечами. Затем Леонсия повернулась к Торресу и заговорила по-ис- пански, страстно доказывая что-то, - что именно, Френсис не мог понять, так как говорила она слишм быстро. А потом он видел и слышал, как ора- ла и жестикулировала наполнявшая зал толпа, когда Торрес взял слово.
     Но чего он не видел - это как Торрес потихоньку обменялся несколькими словами с начальником полиции, прежде чем пробраться сквозь толпу к мес- ту, отведенному для свидетелей. Он не видел этой сценки, как не знал и того, что Торрес находится на жалованье у Ригана, который платит, чтобы его, Френсиса, держали вдали от Нью-Йорка как моо дольше, а если удастся, то и всю жизнь. Не знал Френсис и того, о Торрес влюблен в Леонсию и терзается ревностью, способной толкну его на любой шаг.
     Поэтому Френсис не понял всего, что скрывалось за ответами Торреса на вопросы Леонсии, которая все-таки заставила его признать, что он никогда не видел шрама на левой руке Френсиса Моргана. Леонсия победоносно пос- мотрела на старикашку судью, но тут начальник полиции вышел вперед и, подойдя к Торресу, громовым голосом спросил:
     - А можете ли вы поклясться, что когда-либо видели шрам на руке Генри Моргана?
     Смущенный, сбитый с толку Торрес растерянно посмотрел на судью, потом умолще перевел взгляд на Леонсию и, наконец, молча покачал головой в знак того, что не может поклясться в этом.
     Толпа оборванцев, наполнявшая зал, торжествующе заревела. Судья про- изнес приговор, рев усилился, и комиссар с несколькими жандармами пос- пешно вывели Френсиса - не без сопротивления с его стороны - из зала су- да и препроводили в камеру, - казалось, они стремились спасти его от толпы, не желавшей ждать до десяти часов завтрашнего утра, чтобы учинить над ним расправу.
     "Эх, как этот бедняга Торрес попался, когда его стали справать про шрам Генри!" - дружелюбно размышлял Френсис; вдруг загромыхали засовы, дверь в его камеру отворилась, и на пороге показалась Леонсия.
     Френсис поднялся навстречу ей. Но она, не отвечая на его пветствие, повернулась к сопровождавшему ее комиссару и обрушилась на его, подк- репляя свою речь властными жестами. Комиссар, видимо, дал себя уговорить и празал тюремщику перевести пеонов в другие камеры, а сам как-то нервно поклонился, словно извиняясь перед Леонсией, и вышел, прикрыв за собой дверь.
     Только тогда самообладание покинуло Леонсию: она бросилась в объятия Френсиса и разрыдалась у него на плече.
     - Проклятая страна, проклятая страна! Нет в ней справедливости!
     Держа в объятиях ее гибкое тело, такое волнующе прекрасное, Френсис вспомнил Генри - босого, в парусиновых штанах и обвисшем сомбреро, кото- рый там, на острове Быка, упно роет песок в поисках сокровища.
     И хотя его влекло к Леонсии, он попытался высвободиться из ее объятий, но это не вполне удалось ему. И все же он отчасти сумел овла- деть собой и заговорил с ней голосом рассудка, а не сердца, властно на- поминавшего о себе.
     - Теперь по крайней мере я знаю, что такое сговор, - произнес он, хо- тя сердце его в этот миг подсказывало ему совсем иные слова. - Если бы ваши соотечественники умели спокойно рассуждать, вместо того чтобы действовать сгоряча, они бы прокладывали железные дороги и развивали свою страну. Посмотрите на этот суд - ведь он весь был построен на игре страстей, на сговоре. Те, кто меня судил, заранее знали, что я виновен, и им так хотелось наказать меня, что и даже не потрудились отыскать доказательства моей виновности или хотя бы установить личность обвиняе- мого. К чему откладывать? Они знали, что Генри Морган пырнул ножом Альфаро. Они знали, что я Генри Морган. А когда человек знает, чего ради утруждать себя проверкой? Не слушая его, Леонсия всхлипывала и все порывалась обнять его, а когда он умолк, она уже была в его объятиях, головка ее прильнула к его груди, губы - к его губам; и не успел он опомниться, как уже сам целовал ее.
     - Люблю тебя, люблю тебя! - сквозь рыдания шептала она.
     - Нет, нет! - сказ он, отталкивая от себя ту, которую больше всего желал. - Мы просто ень похожи с Генри. Ведь вы любите Генри, а я не Генри.
     Разжав объятия, она сдернула с пальца кольцо Генри и швырнула его на пол. Френсис совсем потерял голову; он и сам не знал, что могло бы прои- зойти в слующий момент, если бы его не спасло появление комиссара с часами вуке, который, не поднимая головы, упорно смотрел на минутную стрелки делал вид, что для него больше ничего не существует.
     Леонсия горливо выпрямилась, но когда Френсис снова надел ей на па- лец кольцо Генри и на прощание поцеловал руку, она едва не разрыдалась. Уже у самой двери она обернулась и одними губами беззвучно шепнул "Люблю тебя".
     Ровно в десять, с последним ударом часов, Френсиса вывели на тюремный двор, где стояла виселица. Все жители Сан-Антонио, а тже и многих ок- рестных селений собрались здесь; толпа была возбуждена и весело настрое- на. Леонсия, Энрико Солано и пять его рослых сыновей были то тут. Отец и братья Леонсии, кипя от негодования, нетерпеливо прохажились взад и вперед, но начальник полиции, окруженный жандармами во главе с комисса- ром, оставался невозмутимым. Тщетно пыталась Леонсия пробиться к Френси- су, когда его подвели к виселице, и тщетно пытались родные уговорить де- вушку покить двор. И так же тщетно протестовали ее отец и братья, ут- верждая, что Френсис не тот человек, которого ищет правосудие. Начальник полиции лишь презрительно усмехнулся и приказал начинать.
     Когда Френсис взошел на пост и ступил уже на лестницу, приставлен- ную к виселице, к нему подошел священник; но Френсис отказался от его напутствия: он сказал ему писпански, что если вешают невинного челове- ка, то он и без чужих молв попадет в рай, - пусть молятся те, кто его вешает.
     Френсису свяли ноги и стали вязать руки, на него уже собирались на- деть черный колпак и накинуть на шею петлю, как вдруг из-за тюремной ог- рады донесся голос приближающегося певца:
     Мы - спина к спине - у мачты,
     Против тысячи вдвоем!
     Леонсия, находившаяся в полуобморочном состоянии, услышав этот голос, пришла в себя и дажескрикнула от радости, увидев Генри Моргана, кото- рый, расталкивая стражу, преграждавшую ему путь, входил в это время во двор.
     Один только Торрес огорчился при появлении Генри, но все были так возбуждены, что никто этого не заметил. Зрители не стали возражать, ког- да начальник полиции, пожав плечами, объявил, что ему безразлично, кого из этих двух вешать, - лишь бы повесить. Зато вся мужская половина се- мейства Солано горячо запротестовала,тверждая, что Генри тоже не вино- вен в убийстве Альфаро. Однако решил дело Френсис; все еще стоя на помо- сте, пока ему развязывали руки и ноги, он крикнул, перекрывая шум толпы:
     - Вы судили меня! Вы не судили его! Вы не можете повесить человека без суда! Раньше должен быть суд!
     Френсис спустился с помоста и обеими руками схватил руку Генри, но успел он пожать ее, как к ним подошел комиссар, сопутствуемый начальни- ком полиции, и с соблюдением всех формальностей арестовал Генри Моргана за убийство Альфаро Солано.
    
    
     ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
    
     - Надо действовать быстро это главное, - заявил Френсис, обращаясь к небольшому семейному совету, собравшемуся на веранде асьенды Солано.
     - Главное - укоризненно воскликнула Леонсия, переста взволнованно мерить шагами веранду. - Главное - спасти его!
     И онаозмущенно потрясла пальцем перед носом Френсиса, как бы под- черкивая значение сказанного. Не удовольствовавшись этим, она потрясла пальцем и перед носом всех своих родных - отца и каждого из братьев.
     - И быстро! - с жаром продолжала она. - Мы должны действовать быстро, а не то... - И голос ее оборвался от неазанного ужаса, охватившего ее при мысли о том, что может произойти с Генри, если они не будут действо- вать быстро.
     - Для шефа все грингодинаковы, - в тон ей заметил Френсис, а сам при этом подумал: "Какая она красивая и чудесная". - Шеф безусловно царь и бог в Сан-Антонио, - продолжал он, - и привык действовать не раздумы- вая. Он даст Генри не льше сроку, чем дал мне. Мы должны сегодня же вызволить беднягу из тюрьмы.
     - Слушайте! - снова заговорила Леонсия. - Мы, Солано, не можем допус- тить этой... этой казни. Наша гордость... наша честь... Мы не можем до- пустить этого. Ну, говорите же! Да говорите же кто-нибудь! Хоть ты, отец. Предложи что-нибудь...
     А пока шло обсуждение, Френсис молча слушавший их дебаты, терзался глубокой печалью. С каким великолепным пылом говорила Леонсия, но пыл этот был вызван чувством к другому человеку, что, конечно, не могло по- радовать Френсиса. Сцена, разыгравшаяся на тюремм дворе после того, как его выпустили, а Генри арестовали, все еще стояла у него перед гла- зами. Он точно сейчас видел и сердце его заныло при воспоминании об этом, - как Леонсия бросилась в объятия Генри, а тот отыскал ее руку, чтобы убедиться, на месте ли его кольцо, и, убедившись, крепко обнял де- вушку и поцеловал долгим поцелуем.
     "Ну ладно, хватит", - со вздохом подумал Френсис. Во всяком случае, он сделал все, что мог. Разве после того, как Генри увели, он несказал Леонсии - спокойно и даже холодно, - что Генри ее жених и возлюбленный и что лучшего выбора дочь Солано и сделать не могла?
     Но от эт воспоминаний он ничуть не становился счастливее, как и от сознания, что поступил правильно. Да, правильно. Он ни разу в этом не усомнился, и это позволяло ему глушить в себе чувство к Леонсии. Однако сознания собственной правоты, как он обнаружил в данном случае, еще да- леко не достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым.
     Но на что же иное мог он рассчитывать? Просто ему не повезло: он при- ехал в Центральную Америку слишком здно - вот и все; приехал, когда эта прелестная девушка уже отдала свое сердце тому, кто пришел до него, - человеку, ничуть не хуже его самого, а может быть, как подсказывало ему чувство справедливос, даже и лучше. И это чувство справедливости требовало, чтобы он чено относился к Генри - своему кровному родствен- нику Генри Моргану, необузданному потомку необузданного предка, человеку в парусиновых штанах обвисшем сомбреро, неравнодушному к ушам незнако- мых молодых людей, питающемуся сухарями и черепашьими яйцами и готовому перекопать целых два острова - Быка и Тельца - в поисках клада старого пирата.
     Энрико Солано и его сыновья, сидя на широкой веранде своего дома, строили планы спасения Генри, а Френсис рассеянно слушал их; в это время из комнат вышла служанка, прошептала что-то на ухо Леонсии и повела ее за угол дома, на другой конец веранды, где произошла сцена, которая не- мало насмешила бы и разъярила Френсиса, присутствуй он при ней.
     Завернув за угол дома, Леонсия увидела Альвареса Торреса, разодетого в пышный средневековый костюм богатого плантатора, какие еще носят в Ла- тинской Америке; Торрес снял сомбреро и, держа его в руке, склонился пе- ред девушкой чуть не до мли, затем подвел ее к плетеному диванчику из индейского тростника и усадил. Леонсия грустно ответила на его при- ветствие, хотя в тоне ее прозвучало любопытство - точно она надеялась услышать от него какую-нибудь обнадеживающую весть.
     - Суд закончился, Леонсия, - сказал Торр тихо и печально, словно говорил о покойнике. - Он приговорен. Завтра в десять утра - казнь. Все это очень грустно, чрезвычайно грустно, но... - Он пожал плечами. - Нет, я не стану говорить о нем ничего дурного. Он был достойный человек. Единственный его недостаток - характер. Слишком он был горяч, слишком вспыльчив. Это и погубило его, заставив погрешить против чести. Будь он в ту минуту спокойнее и хладнокровнее, никог бы он не всадил нож в Альфаро...
     - Это не он убил моего дядю! - воскликнула Леонсия, поднимая голову и глядя на него.
     - Все это веса печально, - мягко и грустно продолжал Торрес, избе- гая перечить ей. - Судья, народ, начальник полиции - все, к сожалению, в один голос утверждают, что он виновен. Весьма печально, конечно. Но не об этом я пришел с вами говорить. Я пришел предложить вам мои услуги. Располагайте мной, как вам угодно. Моя жизнь, моя честь - в вашем распо- ряжении. Прикавайте. Я ваш раб.
     И Торрес вдруг грациозно опустился перед ней на одно колено; взяв ее левую руку, он, видимо, собирался продолжать свою цветистую речь, но в эту минуту взгляд его упал на кольцо с брильянтом, украшавшее безымянный палец Леонсии. Он нахмурился и опустил голову; затем, поспешно придав своему лицу обычное выражение, заговорил:
     - Я знал вас, когда вы были еще совсем дитя, Леонсия, прелестная оча- ровательная крошка, и я уже тогда любил вас. Нет, выслушайте меня! Прошу вас. Я должен излить свое сердце. Выслушайте меня до конца. Я всегда лю- бил вас. Но когда вы вернулись из-за границы, из этого монастыря, где вы учились, - вернулись уже взроой, благородной и важной дамой, какой и подобает быть хозяйке дома лано, - о, тогда я был просто сражен вашей красотой. Я был терпелив. Я не говорил вам о своих чувствах. Но вы могли догадаться о них. И вы, конечно, догадывались. С тех самых пор я воспы- лал к вам страстью. Меня пожирало пламя, зажженное вашей красотой, вашей душой, которая еще прекраей вашей красоты.
     Леонсия знала, что остановить поток его излияний невозможно, и потому терпеливо слушала, глядя на склоненную голову Торре и от нечего делать думая о том, почему у него волосы так некрасиво подстрижены и где он в последний раз стригся - в Нью-Йорке или в Сан-Антио.
     - Знаете ли вы, чем вы были для меня с тех пор, как вернулись?
     Она не отвечала и не пыталась отнять у него руку, хотя он так сильно сжимал еечто кольцо Генри Моргана впилось ей в пальцы, причиняя острую боль. О не слышала речей Торреса, все дальше и дальше уносясь в мыс- лях. И первая ее мысль была о том, что вовсе не такими выспренними тира- дами сказал ей Генри Морган о своей любви и завоевал ее взаимность. И почемэто испанцы всегда так высокопарно и многословно выражают свои чувва? Генри вел себя совсем иначе. Он вообще почти ни слова не сказал ей. Он действовал. Поддавшись ее обаянию, чувствуя, что и она неравно- дна к нему, он без всякого предупреждения - так он был уверен, что не удивит и не испугает свою любимую, - обнял ее и прижался губами к ее гу-ам. И она не испугалась и не осталась равнодушной. Только после этого первого поцелуя, продолжая держать ее в объятиях. Генри заговорил о св ей любви.
     А о чем совещаются сейчас там, на другом конце террасы, ее родные и Френсис Морган, что они придумали? Мысли ее текли дальше -на была глу- ха к мольбам своего поклонника. Френсис! Ах!.. Она даже вздохнула: поче- му, несмотря на любовь к Генри, этот чужой гринго так волнует ее сердце? Неужели она такая уж безнравственная? Кто же из них ей более мил? Этот? Или тот? Или вообще любой мужчина может ее увлечь? Нет! т! Она не лег- комысленна и не вероломна. И все же?.. Может быть, это потому, что Френ- сис и Генри так похожи друг наруга и ее бедное глупое любящее сердечко не в состоянии их различить? Прежде ей казалось, что она готова последо- вать за Генри на край света, делить с ним радости и горе; однако сейчас ей казалось, что она готова последовать за Френсисом еще дальше. Она бе- зусловно любит Генри - сердце говорит ей это. Но она любит и Френсиса и почти уверена, что Френсис любит ее: ей не забыть, с каким пылом они це- ловались там, в тюремной камере. И хотя любила она этих двух людей по-разному, чувство это не укладывалось в ее сознании, а порой даже вы- нуждало прийти к позорному выводу: что она - последняя и единственная представительница женской линии в роду Солано - безнравственная женщина.
     Кольцо Генри сильно врезалось в палец Леонсии - Торрес в приливе страсти опять крепко сжал ей руку, - и это вернуло ее к действительнос- ти, волей-неволей заставив слушать его излияния.
     - Вы п дивной розы, вонзившийся мне в сердце, острая шпора, терзаю- щая мне грудь, но это раны любви, мучительно-сладостные. Я мечтал о вас... и о том, что совершу ради вас. И у меня было для вас особое имя, всегда только одно: владычица моих грез! И вы выйдете за меня замуж, моя Леонсия! Мзабудем этого сумасшедшего гринго, который сейчас уже все равно что мертв. Я буду с вами нежен и добр. Я буду вечно любить вас. И никогда образ того, другого, не встанет между нами. Что до меня, то я не позволю себе вспоминать о нем. Что же до вас... я буду любить вас так сильно: вы забудете об этом человеке, и воспоминание о нем ни на миг не даст вашу сердечку заныть.
     Леонсия молчала, обдумывая про себя, как ей поступить, и молчание это только разжигало надежды Торреса. Леонсия чувствовала, что надо выиграть время и не отвечать сразу. Если браться за спасение Генри... ведь Торрес предлагает ей свои услуги! Зачем же его отталкиват когда от него, воз- можно, зависит жизнь человека.
     - Говорите! Я сгораю!.. - молил прерывающимся голосом Торрес.
     - Не надо! Не надо! - мягко сказала она. - Ну как же я могу слушать про чью-то любовь, когда тот, кого я любила, еще жив?
     Любила!.. Она даже вздрогнула, произнеся это слово в прошедшем време- ни. Вздрогнул и Торрес - и надежда разгорелась в нем еще более ярким пламенем. Он считал Леонсию уже почти своей. Ведь она сказала: "любила", значит, она уже больше не любит Генри. Она любила его, но теперь это все в прошлом. И, конечно, женщи с такой нежной и чуткой душой, как она, не может говорить с ним о любви, пока тот, другой, еще жив. Какая тон- кость чувств! Торрес с гордостью подумал и о тонкости собственных чувств и даже поздравил себя в душе с тем, что сумел так правильно разгадать сокровенные мыс Леонсии. И уде он теперь позаботится, решил Торрес, чтобы этот чевек, которому предстоит умереть на следующий день в де- сять утра, не был помилован и не сбежал из тюрьмы. Для него было ясно одно: чем скорее Генри Морган умрет, тем скорее он получит Леонсию.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ]

/ Полные произведения / Лондон Д. / Сердца трёх


Смотрите также по произведению "Сердца трёх":


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis