Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Кузмин М.А. / Стихотворения

Стихотворения [26/47]

  Скачать полное произведение

    и комм. Дж.Малмстада и В.Маркова. Munchen: W.Fink Verlag, 1977. Bd. III.
     ст. - стих.
     ст-ние - стихотворение.
     Стихи-19 - Рукописная книжка "Стихотворения Михаила Кузмина, им же
    переписанные в 1919 году" // РГАЛИ. Ф. 232. Оп. 1. Ед. хр. 6.
     Театр - М. Кузмин. Театр: В 4 т. (в 2-х книгах) / Сост. А.Г. Тимофеев.
    Под ред. В. Маткова и Ж. Шерона. Berkly Slavic Specialties, [1994].
     ЦГАЛИ С.-Петербурга - Центральный гос. архив литературы и искусства
    С.-Петербурга (бывш. ЛГАЛИ).
     WSA - Wiener slawistischer Almanach (Wien; с указанием тома).
     ЭХО
     Печатается по единственному прижизненному изданию с исправлением
    опечаток по наборному рукописному оригиналу (архив А.Ивича; за
    предоставление возможности воспользоваться рукописью приносим сердечную
    благодарность С.И.Богатыревой). Принципиальные исправления отмечены в
    примечаниях к соответствующим ст-ниям. Следует отметить, что первоначально
    состав книги должен был быть несколько другим: как следует из оглавления,
    отсутствовали ст-ния 368 и 370, но в отделе "Кукольная эстрада" под ЭЭ 7 и 8
    были еще два - "Ловля раков" и "Любовь к танцмейстеру". Ст-ние 362 в
    рукописи отсутствует, однако в оглавлении числится.
     Книга вышла в свет в середине сентября 1921 г. с обл. и маркой
    А.Я.Головина. История ее печатания прослеживается достаточно отчетливо: 30
    марта 1921 г. она была сдана в издательство "Картонный домик" (штамп на
    титульном листе наборной рукописи), 18 апреля Кузмин записал в Дневнике:
    ""Эхо" разрешили", 14 сентября: "Книжка моя вышла", 3 октября: ""Эхо"
    собираются ругать за хлебниковщину. Вообще положение мое далеко не упрочено,
    мой "футуризм" многим будет не по зубам".
     I. ПРЕДЧУВСТВИЯ
     361. Черновой автограф с датой: 12 февраля 1917 - РГАЛИ.
     362. "Москва". 1920. Э 5. Беловой автограф - РГБ, арх. С.А.Абрамова.
    Черновой автограф с датой: 6 декабря - РГАЛИ.
     363. "Огонек". 1917. Э 35, под загл. "Дождливый вечер", без ст. 21-24,
    с разночтениями в ст. 1: "Этот странничий вечер!" и 13-14: "Вижу в тупой
    истоме: Ветер и струи зла". Возможно, писалось к вечеру в "Привале
    комедиантов" 2 1 июня 1917 г. (см.: Памятники культуры: Новые открытия.
    Ежегодник 1988. М., 1989. С. 139).
     364. Черновой автограф с датой: 19 марта 1918 - РГАЛИ. Юркун Ю.И. - см.
    примеч. 145-157. Иосиф - не только имя мужа Богоматери, но и подлинное имя
    Юркуна. См.: "Юрочку <Юркуна> ведь действительно звали Иосиф. А "Юрия" ему
    придумал Михаил Алексеевич, просто для гармонии с фамилией Юркун"
    (Милашевский В.А. Вчера, позавчера: Воспоминания художника / Изд. 2-е. М.,
    1989. С. 205). Ср. ст-ние 3 в цикле 286-289.
     II. ЛИКИ
     365. Восходит к легенде из древнего "Патерика", известной нам по
    пересказу С.Н.Дурылина (Дурылин С. Св. Франциск Ассизский и "Цветочки" //
    Цветочки святого Франциска Ассизского. М., 1913. С. III; факсимильное
    воспроизведение - М., 1990). Кузмин мог знать этот рассказ как по варианту
    Дурылина, так и по оригиналу, т.к. был начитан в житийной литературе, а св.
    Франциском специально интересовался.
     366. Лук. 1916. Э 52, под загл. "Рождество". Ст. 12 исправлен по первой
    публикации (в книге и в наборном оригинале: "Да скрипит заветный шкаф", что
    разрушает рифму). В книге ст. 23: "Эта сладость ожиданья", ст. 29: "Свечи с
    треском светят ярко". Черновой автограф без загл. - РГАЛИ. Ворожейных
    королей. См. примеч. 290-304 (6).
     367. Лук. 1916. Э 15/16, под загл. "Пасхе". Вырезка из журнала -
    Изборник. Черновой автограф с датой: март 1916 - РГАЛИ. В книге ст. 4:
    "Запах теплых куличей". Красная горка - воскресенье Фоминой недели (второй
    по Пасхе).
     368. Лук. 1915. Э 33, где между ст. 16 и 17:
     И сошлись они на пороге
     С четырех со вселенских стран.
     Всех апостолов по дороге
     Покрывал золотой туман.
     Черновой автограф от ст. 21 с датой: 28 июля <1915> - РГАЛИ. Во
    Индинианах - в Индии. Легенда об Успении Богородицы была уже воспроизведена
    Кузминым в ст-нии "Успение" (ср. примеч. 237-243, 5).
     369. В книге ст. 23: "Разве в разбеге зигзаг"; ст. 36: "Девье сердце
    вонзло пронзило". Страстной пяток - пятница Страстной недели. Распента -
    распятого (в старославянском произношении с носовым "е"). Адов Адам. По
    апокрифическому преданию, Христос был распят на кресте, сделанном из дерева,
    выросшего на могиле Адама (см.: Сказание [св.] Григория Богослова о кресте
    честном и дву кресту разбойничю // Памятники старинной русской литературы,
    издаваемые графом Григорием Кушелевым-Безбородко. СПб., 1862. Вып. 3. Ложные
    и отреченные книги русской старины, собранные А.Н.Пыпиным. С. 81). Адонаи -
    имя Бога, употреблявшееся иудеями вместо запретного "Иегова". Кобальт
    (кобальт), берлинская лазурь - ярко-синие краски. Вир - омут, водоворот.
    Трость - копье; в данном контексте - то, на котором Иисусу подали губку с
    уксусом, а потом им же закололи. Мытарь - сборщик податей.
     370. В книге ст. 12: "Зубий чешуи на грустную губь". По предположению
    комментаторов ССт, покоец лейный - нечто вроде прозрачного шара, описанного
    в стихотворении 432, где живут два человека - Лей и Лейла, а также злой дух
    - Лемур. Маргарит - жемчуг.
     III. ЧУЖАЯ ПОЭМА
     371. Впервые - Орион (Тифлис). 1919. Э 5, с датой: апрель 1916, с
    посвящением: "Дорогим С.Ю.С. и В.А.Б." Беловой автограф, без посвящ. и без
    нумерации строф, с датой записи: 17 апреля 1918 - РГАЛИ, арх. Н.В.Власова.
    Второй беловой автограф с датой: 1916. Апрель. Пасха - арх.
    И.Ф.Стравинского, Цюрих, в альбоме В.А.Стравинской (кияюбезно предостав-
    лена А.Е.Парнисом). Во всех известных нам источниках строфа 11 или дефектна (как в печатаемом нами тексте, - не хватает одного стиха для правильной спенсеровой строфы, которой написана вся поэма), или отсутствует, что, очевидно, свидетельствует о том, что она написана не ранее весны 1918 г. В наборной рукописи отсутствует посвящ. В книге ст. 3 седьмой строфы - "Так жалостно лицо свое прижала". Адресаты посвящения - С.Ю.Судейкин и его вторая жена Вера Артуровна Шиллинг (урожд. Боссе, откуда посвящение первой публикации, по второму мужу - Судейкина, по третьему - Стравинская), художница. По воспоминаниям героини поэмы (подробнее всего изложенным в написанной Дж.Мальмстадом биографии Кузмина - ССт), Судейкин (отождествленный в поэме с Дон Жуаном) встречался с нею в соборах московского Кремля (среди которых в поэме названы Успенский и Благовещенский) и в Охотном ряду. В строфах 4 и 5 речь идет о том, что Судейкин оформлял для театра А.Я.Таирова спектакль "Женитьба Фигаро" (1915), где В.А.Шиллинг танцевала испанский танец. Гаро - набор символических изображений на картах типа игральных, служащих для различных магических действий. В моем краю вы все-таки чужая. В.А.Шиллинг была по происхождению шведкой. Калика - богатырь во смирении, в убожестве и богоугодных делах (Словарь В.И.Даля).
     IV. КУКОЛЬНАЯ ЭСТРАДА
     372. Впервые - "Игра". 1918. Э 1. Ч. 2. Черновой автограф - РГАЛИ.
    Сказка "Пастушка и трубочист" была поставлена в Детском театре с музыкой
    А.Канкаровича (см.: "Игра". 1918. Э 1.4. 1.С. 24). За указание на источники
    благодарим А.Г.Тимофеева. В книге ст. 46: "Деревянный легче фрак". В
    наборной рукописи дата под ст-нием поставлена карандашом и не рукой автора.
     373. Черновой автограф - РГАЛИ. Относится к той же пьесе, что и
    предыдущее стихотворение. В книге ст. 6: "И поза, все одно и то же". В
    наборной рукописи дата поставлена карандашом и не рукой Кузмина.
     374. В списке РГАЛИ пьеса "Все довольны (Из Боккачо)" отнесена к 1915
    г. Опубл.: "Всемирное слово". 1993. Э 4/5 (публ. П.В.Дмитриева). Была
    поставлена 22 сентября 1915 г. в театре "Летучая мышь" (Москва). В наборной
    рукописи дата поставлена карандашом и не рукой Кузмина.
     375. В списке РГАЛИ пьеса "Волшебная груша" отнесена к 1915 г.. В
    наборной рукописи дата поставлена карандашом и не рукой Кузмина.
     376. В списке РГАЛИ пьеса "Муж, вор и любовник..." значится под 1917 г.
     377. В списке РГАЛИ пьеса "Самое ветреное место в Англии" значится
    действительно под 1917 г., однако ст-ние "Лорд Грэгори" - под 1915-м.
    Сохранившийся отрывок пьесы см.: Театр. Кн. 1. С. 215-216.
     378-380. 1,3. Беловой автограф - РГБ, арх. С.А.Абрамова. Черновой
    автограф - РГАЛИ (в обоих случаях - в тексте пьесы "Счастливый день, или Два
    брата"). 2. Черновой автограф - РГАЛИ (в тексте пьесы "Китайская"). Пьесы
    опубл.: Театр. Кн. 1 ("Счастливый день") и кн. 2 ("Китайская"). Первая
    относится к 1918 г., вторая - к 1915-му. Первую из них рецензировал А.А.Блок
    (Собр. соч. Т. 6. С. 314-315). 1 января 1919 г. она была поставлена в
    мастерской Передвижного Общедоступного театра А.А.Брянцевым. О постановке
    см. заметки режиссера ("Записки Передвижного Общедоступного театра
    П.П.Гайдебурова и Н.Ф.Скарской". 1919. Э 16/18, 20). Фотография сцены из
    спектакля - там же, обложка Э 22. В наборной рукописи дата и помета об
    источнике стихотворения вписаны карандашом и не рукой Кузмина. В книге
    помета об источнике отсутствует.
    
     Нездешние вечера
    
     Стихи 1914-1920
    
     ----------------------------------------------------------------------------
    
    
     381
    
     О, нездешние
     Вечера!
     Злато-вешняя
     Зорь пора!
     В бездорожьи
     Звезды Божьи,
     Ах, утешнее,
     Чем вчера.
    
     Все кончается,
     Позабудь!
     Уж качается
     Сонно муть.
    
     Ропот спора -
     Скоро, скоро
     Увенчается
     Розой грудь,
    
     Сладко просится
     В сердце боль -
     В небо броситься
     Нам дозволь!
     Легким шагом
     По оврагам
     Благоносица
     Божьих воль.
    
     Божья клироса
     Дрогнет зверь.
     Все открылося,
     Друг, поверь.
     Вдруг узнали
     (Ты ли, я ли):
     Не закрылася
     Счастья дверь.
    
     1919
    
    
     I. ЛОДКА В НЕБЕ
    
     382
    
     Я встречу с легким удивленьем
     Нежданной старости зарю.
     Ужель чужим огнем горю?
     Волнуюсь я чужим волненьем?
     Стою на тихом берегу,
     Далек от радостного бою,
     Следя лишь за одним тобою,
     Твой мир и славу берегу.
     Теперь и пенного Россини
     По-новому впиваю вновь
     И вижу только чрез любовь,
     Что небеса так детски сини.
     Бывало, плача и шутя,
     Я знал любовь слепой резвушкой,
     Теперь же в чепчике, старушкой,
     Она лишь пестует дитя.
    
     1915
    
    
     383
    
     Весны я никак не встретил,
     А ждал, что она придет.
     Я даже не заметил,
     Как вскрылся лед.
     Комендантский катер с флагом
     Разрежет свежую гладь,
     Пойдут разнеженным шагом
     В сады желать.
     Стало сразу светло и пусто,
     Как в поминальный день.
     Наползает сонно и густо
     Тревожная лень.
     Мне с каждым утром противней
     Заученный, мертвый стих...
     Дождусь ли весенних ливней
     Из глаз твоих!?
    
     1915
    
    
     384
    
     Как месяц молодой повис
     Над освещенными домами!
     Как явственно стекает вниз
     Прозрачность теплыми волнами!
     Какой пример, какой урок
     (Весной залога сердце просит)
     Твой золотисто-нежный рог
     С небес зеленых нам приносит?
     Я трепетному языку
     Учусь апрельскою порою.
     Разноречивую тоску,
     Клянусь, о, месяц, в сердце скрою!
     Прозрачным быть, гореть, манить
     И обещать, не обещая,
     Вести расчисленную нить,
     На бледных пажитях мерцая!
    
     1915
    
    
     385
    
     М. Бамдасу
    
     Ведь это из Гейне что-то,
     А Гейне я не люблю.
     Твой шепот, полудремота
     Весенняя, я ловлю.
    
     Во Франкфурте, что на Майне,
     Серенький, теплый денек, -
     Обречен я сладкой тайне
     И свято ее сберег.
    
     Зовут Вас фрейлейн Ревекка,
     А может быть, фрау Рахиль.
     Про Вас говорили от века
     Песни, картина ль, стихи ль.
    
     Увижу ль хоть край одежды?
     Откроется ль новый мир?
     Поэту так мало надежды:
     Отец Ваш - важный банкир. -
    
     На крыши надменных зданий,
     Дождик, слезы пролей!
     Из всех прощенных страданий
     Страданья любви - светлей.
    
     [1916]
    
    
     386
    
     Разбукетилось небо к вечеру,
     Замерзло окно...
     Не надо весеннего ветра,
     Мне и так хорошо.
    
     Может быть, все разрушилось,
     Не будет никогда ничего...
     Треск фитиля слушай,
     Еще не темно...
    
     Не навеки душа замуравлена -
     Разве зима - смерть?
     Алым ударит в ставни
     Страстной четверг!
    
     1917
    
    
     387
    
     Листья, цвет и ветка -
     Все заключено в одной почке.
     Круги за кругами сеткой
     Суживаются до маленькой точки.
     Крутящийся книзу голубь
     Знает, где ему опуститься.
     Когда сердце делается совершенно голым,
     Видно, из-за чего ему стоит биться.
     Любовь большими кругами
     До последнего дна доходит,
     И близорукими, как у вышивальщиц, глазами
     В сердце сердца лишь Вас находит.
     Через Вас, для Вас, о Вас
     Дышу я, живу и вижу,
     И каждую неделю, день и час
     Делаюсь все ближе и ближе.
     Время, как корабельная чайка,
     Безразлично всякую подачку глотает,
     Но мне больней всего, что, когда вы меня
     называете "Майкель", -
     Эта секунда через терцию пропадает.
     Разве звуки могут исчезнуть
     Или как теплая капля испариться?
     В какой же небесной бездне
     Голос Ваш должен отразиться?
     Может быть, и радуга стоит на небе
     Оттого, что Вы меня во сне видали!
     Может быть, в простом ежедневном хлебе
     Я узнаю, что Вы меня целовали.
     Когда душа становится полноводной,
     Она вся трепещет, чуть ее тронь.
     И жизнь мне кажется светлой и свободной,
     Когда я чувствую в своей ладони Вашу ладонь.
    
     1916
    
    
     388
    
     У всех одинаково бьется,
     Но разно у всех живет.
     Сердце, сердце, придется
     Вести тебе с небом счет.
     Что значит: "сердечные муки"?
     Что значит: "любви восторг"?
     Звуки, звуки, звуки
     Из воздуха воздух исторг.
     Какой же гений налепит
     На слово точный ярлык?
     Только слух наш в слове "трепет"
     Какой-то трепет ловить привык.
     Любовь сама вырастает,
     Как дитя, как милый цветок,
     И часто забывает
     Про маленький, мутный исток.
     Не следил ее перемены -
     И вдруг... о, Боже мой,
     Совсем другие стены,
     Когда я пришел домой!
     Где бег коня без уздечки?
     Капризных бровей залом?
     Как от милой, детской печки
     Веет родным теплом.
     Широки и спокойны струи,
     Как судоходный Дунай!
     Про те, про те поцелуи
     Лучше не вспоминай.
     Я солнце предпочитаю
     Зайчику мерклых зеркал,
     Как Саул, я нашел и знаю
     Царство, что не искал!
     Спокойно ль? Ну да, спокойно.
     Тепло ли? Ну да, тепло.
     Мудрое сердце достойно,
     Верное сердце светло.
     Зачем же я весь холодею,
     Когда Вас увижу вдруг,
     И то, что выразить смею, -
     Лишь рожденный воздухом звук?
    
     1917
    
    
     389. НОВОЛУНЬЕ
    
     Мы плакали, когда луна рождалась,
     Слезами серебристый лик омыли, -
     И сердце горестно и смутно сжалось.
    
     И в самом деле, милый друг, не мы ли
     Читали в старом соннике приметы
     И с детства суеверий не забыли?
    
     Мы наблюдаем вещие предметы,
     А серебро пророчит всем печали,
     Всем говорит, что песни счастья спеты.
    
     Не лучше ли, поплакавши вначале,
     Принять, как добрый знак, что милой ссорой
     Мы месяц молодой с тобой встречали?
    
     То с неба послан светлый дождь, который
     Наперекор пророческой шептунье
     Твердит, что месяц будет легкий, спорый,
    
     Когда луна омылась в новолунье.
    
     1916
    
    
     390
    
     Успокоительной прохладой
     Уж веют быстрые года.
     Теперь, душа, чего нам надо?
     Зачем же бьешься, как всегда?
    
     Куда летят твои желанья?
     Что знаешь, что забыла ты?
     Зовут тебя воспоминанья
     Иль новые влекут мечты?
    
     На зелень пажитей небесных
     Смотрю сквозь льдистое стекло.
     Нечаянностей нет прелестных,
     К которым некогда влекло.
    
     О солнце, ты ведь не устало...
     Подольше свет на землю лей.
     Как пламя прежде клокотало!
     Теперь ровнее и теплей.
    
     Тепло волнами подымаясь,
     Так радостно крылит мне грудь
     Что, благодарно удивляясь,
     Боюсь на грудь свою взглянуть.
    
     Все кажется, что вот наружу
     Воочию зардеет ток,
     Как рдеет в утреннюю стужу
     Зимою русскою восток.
    
     Еще волна, еще румянец...
     Раскройся, грудь! Сияй, сияй!
     О, теплых роз святой багрянец,
     Спокойный и тревожный рай!
    
     1916
    
    
     391
    
     По-прежнему воздух душист и прост,
     По-прежнему в небе повешен мост,
     Когда же кончится постылый пост?
    
     Когда же по-прежнему пойдем домой,
     Когда успокоимся, милый мой?
     Как жались мы тесно жалкой зимой!
    
     Как стыла и ныла покорная кровь!
     Как удивленно хмурилась бровь!
     И теплилась только наша любовь.
    
     Только и есть теперь одни мечты,
     Только и есть теперь Бог, да ты,
     Да маленький месяц с желтой высоты.
    
     Месяц квадратит книги да пол,
     Ты улыбнешься, опершись на стол...
     Какую сладкую пустыню я нашел!
    
     1920
    
    
     392
    
     Это все про настоящее, дружок,
     Про теперешнее время говорю.
     С неба свесился охотничий рожок,
     У окна я, что на угольях, горю, -
     Посмотреть бы на китайскую зарю,
     Выйти вместе на росистый на лужок,
     Чтобы ветер свежий щеки нам обжег!
    
     Медью блещет океанский пароход.
     Край далекий, новых путников встречай!
     Муравейником черно кишит народ,
     В фонарях пестрит диковинный Шанхай.
     Янтареет в завитках душистых чай...
     Розу неба чертит ласточек полет,
     Хрусталем дрожит дорожный table d'hote {*}.
    
     Тучкой перистою плавятся мечты,
     Неподвижные, воздушны и легки,
     В тонком золоте дрожащей высоты,
     Словно заводи болотистой реки. -
     Теплота святой, невидимой руки
     Из приснившейся ведет нас пустоты
     К странным пристаням, где живы я да ты.
    
     1920
    
    
    
     {* Табльдот; стол, накрываемый в ресторане для общей еды (фр.). - Ред.}
    
    
     393. СМЕРТЬ
    
     В крещенски-голубую прорубь
     Мелькнул души молочный голубь.
    
     Взволненный, долгий сердца вздох,
     Его поймать успел ли Бог?
    
     Испуганною трясогузкой
     Прорыв перелетаю узкий.
    
     Своей шарахнусь черноты...
     Верчу глазами: где же ты?
    
     Зовет бывалое влеченье,
     Труда тяжеле облегченье.
    
     В летучем, без теней, огне
     Пустынно и привольно мне!
    
     1917
    
    
     394
    
     Унылый дух, отыди!
     Ты, праздность, улетай!
     И в здешней Фиваиде
     Найдем утешный край.
    
     "Вы - дети не изгнанья!" -
     Проклинал Параклит
     И радостное зданье
     Построить нам велит,
    
     Пологие ступени
     К прозрачным воротам.
     Внизу что значат тени,
     Узнаешь зорко "там".
    
     И зори, и зарницы -
     Предвосхищенья слав, -
     Зачем же сумрак снится,
     Сиянье отослав?
    
     Легчи мне душу, Отче,
     И окрыли персты:
     Ведь я же - Божий зодчий,
     Как приказал мне Ты.
    
     1916
    
    
     II. ФУЗИЙ В БЛЮДЕЧКЕ
    
     395. ФУЗИЙ В БЛЮДЕЧКЕ
    
     Сквозь чайный пар я вижу гору Фузий,
     На желтом небе золотой вулкан.
     Как блюдечко природу странно узит!
     Но новый трепет мелкой рябью дан.
     Как облаков продольных паутинки
     Пронзает солнце с муравьиный глаз,
     А птицы-рыбы, черные чаинки,
     Чертят лазури зыблемый топаз!
    
     Весенний мир вместится в малом мире:
     Запахнут миндали, затрубит рог,
     И весь залив, хоть будь он вдвое шире,
     фарфоровый обнимет ободок.
     Но ветка неожиданной мимозы,
     Рассекши небеса, легла на них, -
     Так на страницах философской прозы
     Порою заблестит влюбленный стих.
    
     1917
    
    
     396
    
     Далеки от родного шума
     Песчинки на башмаках.
     Фиалки в петлице у грума
     Пахнут о дальних лугах.
    
     И в стриженой пыльной аллее,
     Вспоминая о вольном дне,
     Все предсмертнее, все нежнее
     Лиловеют на синем сукне.
    
     1914
    
    
     397
    
     Тени косыми углами
     Побежали на острова,
     Пахнет плохими духами
     Скошенная трава.
    
     Жар был с утра неистов,
     День, отдуваясь, лег.
     Компания лицеистов,
     Две дамы и котелок.
    
     Мелкая оспа пота -
     В шею нельзя целовать.
     Кому же кого охота
     В жаркую звать кровать?
    
     Тенор, толст и печален,
     Вздыхает: "Я ждать устал!"
     Над крышей дырявых купален
     Простенький месяц встал.
    
     1914
    
    
     398
    
     Расцвели на зонтиках розы,
     А пахнут они "fol arome"...
     В такой день стихов от прозы
     Мы, право, не разберем.
     Синий, как хвост павлина,
     Шелковый медлит жакет,
     И с мостика вся долина -
     Королевски-сельский паркет.
     Удивленно обижены пчелы,
     Щегленок и чиж пристыжен,
     И вторят рулады фонолы
     Флиртовому поветрию жен.
     На теннисе лишь рубашки
     Мелко белеют вскачь,
     Будто лилии и ромашки
     Невидный бросают мяч.
    
     1914
    
    
     399
    
     Всю тину вод приподнял сад,
     Как логовище бегемота,
     И летаргический каскад
     Чуть каплет в глохлые болота.
     Расставя лапы в небо, ель
     Картонно ветра ждет, но даром!
     Закатно-розовый кисель
     Ползет по торфяным угарам.
     Лягушке лень профлейтить "квак",
     Лишь грузно шлепается в лужу,
     И не представить мне никак
     Вот тут рождественскую стужу.
     Не наше небо... нет. Иду
     Сквозь сетку липких паутинок...
     Всю эту мертвую страду
     И солнце, как жерло в аду,
     Индус в буддическом бреду
     Придумал, а не русский инок!
    
     1914
    
    
     400. ПЕЙЗАЖ ГОГЕНА
     (второй)
    
     Тягостен вечер в июле,
     Млеет морская медь...
     Красное дно кастрюли,
     Полно тебе блестеть!
     Спряталась паучиха.
     Облако складки мнет.
     Песок золотится тихо,
     Словно застывший мед.
     Винно-лиловые грозди
     Спустит с небес лоза.
     В выси мохнатые гвозди
     Нам просверлят глаза.
     Густо алеют губы,
     Целуют, что овода.
     Хриплы пастушьи трубы,
     Блеют вразброд стада.
     Скатилась звезда лилово...
     В траве стрекозиный гром.
     Все для любви готово,
     Грузно качнулся паром.
    
     1916
    
    
     401. АНТИЧНАЯ ПЕЧАЛЬ
    
     Смолистый запах загородью тесен,
     В заливе сгинул зеленистый рог,
     И так задумчиво тяжеловесен
     В морские норы нереид нырок!
     Назойливо сладелая фиалка
     Свой запах тычет, как слепец костыль,
     И волны полые лениво-валко
     Переливают в пустоту бутыль.
     Чернильных рощ в лакричном небе ровно
    
     Ряды унылые во сне задумались.
     Сова в дупле протяжно воет, словно
     Взгрустнулось грекам о чухонском Юмале.
    
     1917
    
    
     402. МОРЕХОД НА СУШЕ
    
     Курятся, крутят рощ отроги,
     Синеются в сияньи дня,
     И стрелы летнего огня
     Так упоительно не строги!
     Прозрачно розовеют пятки
     Проворных нимф на небесах.
     В курчавых скрытые лесах
     Кукушки заиграли в прятки.
     И только снится иногда
     Шатанье накрененных палуб:
     Ведь путевых не надо жалоб,
     Коль суша под ногой тверда.
    
     1917
    
    
     403. БЕЛАЯ НОЧЬ
    
     Загоризонтное светило
     И звуков звучное отсутствие
     Зеркальной зеленью пронзило
     Остекленелое предчувствие.
     И дремлет медленная воля -
     Секунды навсегда отстукала, -
     Небесно-палевое поле -
     Подземного приемник купола.
     Глядит, невидящее око,
     В стоячем и прозрачном мреяньи.
     И только за небом, высоко,
     Дрожит эфирной жизни веянье.
    
     1917
    
    
     404. ПЕРСИДСКИЙ ВЕЧЕР
    
     Смотрю на зимние горы я:
     Как простые столы, они просты.
     Разостлались ало-золотоперые
     По небу заревые хвосты.
     Взлетыш стада фазаньего,
     Хорасанских, шахских охот!
     Бог дает - примем же дань Его,
     Как принимаем и день забот.
     Не плачь о тленном величии,
     Ширь глаза на шелковый блеск.
     Все трещотки и трубы птичьи
     Перецокает соловьиный треск!
    
     1917
    
    
     405. ХОДОВЕЦКИЙ
    
     Наверно, нежный Ходовецкий
     Гравировал мои мечты:
     И этот сад полунемецкий,
     И сельский дом, немного детский,
     И барбарисные кусты.
    
     Пролился дождь; воздушны мысли.
     Из окон рокот ровных гамм.
     Душа стремится (вдаль ли? ввысь ли?),
     А капли на листах повисли,
     И по карнизу птичий гам.
    
     Гроза стихает за холмами,
     Ей отвечает в роще рог,
     И дядя с круглыми очками
     Уж наклоняет над цветами
     В цветах невиданных шлафрок.
    
     И радуга, и мост, и всадник, -
     Все видится мне без конца:
     Как блещет мокрый палисадник,
     Как ловит на лугу лошадник
     Отбившегося жеребца.
    
     Кто приезжает? кто отбудет?
     Но мальчик вышел на крыльцо.
     Об ужине он позабудет,
     А теплый ветер долго будет
     Ласкать открытое лицо.
    
     1916
    
    
     III. ДНИ И ЛИЦА
    
     406. ПУШКИН
    
     Он жив! у всех душа нетленна,
     Но он особенно живет!
     Благоговейно и блаженно
     Вкушаем вечной жизни мед.
     Пленительны и полнозвучны,
     Текут родимые слова...
     Как наши выдумки докучны,
     И новизна как не нова!
     Но в совершенства хладный камень
     Его черты нельзя замкнуть:
     Бежит, горя, летучий пламень,
     Взволнованно вздымая грудь.
     Он - жрец, и он веселый малый,
     Пророк и страстный человек,
     Но в смене чувства небывалой
     К одной черте направлен бег.
     Москва и лик Петра победный,
     Деревня, Моцарт и Жуан,
     И мрачный Герман, Всадник Медный
     И наше солнце, наш туман!
     Романтик, классик, старый, новый?
     Он - Пушкин, и бессмертен он!
     К чему же школьные оковы
     Тому, кто сам себе закон?
     Из стран, откуда нет возврата,
     Через года он бросил мост,
     И если в нем признаем брата,
     Он не обидится: он - прост
     И он живой. Живая шутка
     Живит арапские уста,
     И смех, и звон, и прибаутка
     Влекут в бывалые места.
     Так полон голос милой жизни,
     Такою прелестью живим,
     Что слышим мы в печальной тризне
     Дыханье светлых именин.
    
     1921
    
    
     407. ГЕТЕ
    
     Я не брошу метафоре:
     "Ты - выдумка дикаря-патагонца", -
     Когда на памяти, в придворном шлафоре
     По Веймару разгуливало солнце.
     Лучи свои спрятало в лысину
     И негромко назвалось Geheimrath'ом {*},
     Но ведь из сердца не выкинуть,
     Что он был лучезарным и великим братом.
     Кому же и быть тайным советником,
     Как не старому Вольфгангу Гете?
     Спрятавшись за орешником,
     На него почтительно указывают дети.
     Конечно, слабость: старческий розариум,
     Под семидесятилетним плащом Лизетта,
     Но все настоящее в немецкой жизни -
     лишь комментариум,
     Может быть, к одной только строке поэта.
    
     1916
    
     {* Тайным советником (нем.). - Ред.}
    
    
     408. ЛЕРМОНТОВУ
    
     С одной мечтой в упрямом взоре,
     На Божьем свете не жилец,
     Ты сам - и Демон, и Печорин,
     И беглый, горестный чернец.
    
     Ты с малых лет стоял у двери,
     Твердя: "Нет, нет, я ухожу", -
     Стремясь и к первобытной вере,
     И к романтичному ножу.
    
     К земле и людям равнодушен,
     Привязан к выбранной судьбе,
     Одной тоске своей послушен,
     Ты миру чужд, и мир - тебе.
    
     Ты страсть мечтал необычайной,
     Но, ах, как прост о ней рассказ!
     Пленился ты Кавказа тайной, -
     Могилой стал тебе Кавказ.
    
     И Божьи радости мелькнули,
     Как сон, как снежная мятель...
     Ты выбираешь - что? две пули
     Да пошловатую дуэль.
    
     Поклонник демонского жара,
     Ты детский вызов слал Творцу.
     Россия, милая Тамара,
     Не верь печальному певцу.
    
     В лазури бледной он узнает,
     Что был лишь начат долгий путь.
     Ведь часто и дитя кусает
     Кормящую его же грудь.
    
     1916
    
    
     409. САПУНОВУ
    
     Храня так весело, так вольно
     Закон святого ремесла,
     Ты плыл бездумно, плыл безбольно,
     Куда судьба тебя несла.
    
     Не знал, другая цель нужна ли,
     Как ярче сделать завиток,
     Но за тебя другие знали,
     Как скромный жребий твой высок.
    
     Всегда веселое горенье
     И строгость праздного мазка,
     То в пестроте уединенья,
     То в грусти шумной кабака.
    
     Всегда готов, под мышки ящик,
     Дворец раскрасить иль подвал,
     Пока иной, без слов, заказчик
     От нас тебя не отозвал.
    
     Наверно, знал ты, не гадая,
     Какой отмечен ты судьбой,
     Что нестерпимо голубая
     Кулиса красилась тобой.
    
     Сказал: "Я не умею плавать", -
     И вот отплыл, плохой пловец,
     Туда, где уж сплетала слава
     Тебе лазоревый венец.
    
     1914
    
    
     410. Т. П. КАРСАВИНОЙ
    
     Полнеба в улице далекой
     Болото зорь заволокло,
     Лишь конькобежец одинокий
     Чертит озерное стекло.
     Капризны беглые зигзаги:
     Еще полет, один, другой...
     Как острием алмазной шпаги,
     Прорезан вензель дорогой.
     В холодном зареве не так ли
     И Вы ведете свой узор,
     Когда в блистательном спектакле
     У Ваших ног - малейший взор?
     Вы - Коломбина, Саломея,
     Вы каждый раз уже не та,
     Но, все яснее пламенея,
     Златится слово "красота".
    
     1914
    
    
     411. "ШВЕДСКИЕ ПЕРЧАТКИ"
    
     Юр. Юркуну
    
     Картины, лица - бегло-кратки,
     Влюбленный вздох, не страстный крик,
     Лишь запах замшевой перчатки
     Да на футбольной на площадке
     Полудитя, полустарик.
    
     Как запах городских акаций
     Напомнит странно дальний луг,
     Так между пыльных декораций
     Мелькнет нам дядя Бонифаций,
     Как неизменный, детский друг.
    
     Пусть веет пудрой по уборным
     (О дядя мудрый, не покинь!),
     Но с послушаньем непокорным
     Ты улыбнешься самым вздорным
     Из кукольнейших героинь.
    
     И надо всем, как ветер Вильны,
     Лукавства вешнего полет.
     Протрелит смех не слишком сильно,
     И на реснице вдруг умильно
     Слеза веселая блеснет.
    
     1914
    
    
     IV. СВЯТОЙ ГЕОРГИЙ
    
     412. СВЯТОЙ ГЕОРГИЙ


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ]

/ Полные произведения / Кузмин М.А. / Стихотворения


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis