Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Лондон Д. / Маленькая хозяйка большого дома

Маленькая хозяйка большого дома [17/20]

  Скачать полное произведение

    Дик с улыбкой смотрел на их веселую компанию. Он докурил папиросу и все еще стоял перед ними, держа в руках окурок. "Вот что ей нужно было, - думал он, - ребята, малыши. Она же страстно любит их! И если б у нее ли дети..." Он вздохнул и, пораженный новой, - мыслью, посмотрел нлюбимое местечко Паолы, зная заранее, что не увидит брошенного там в красивом беспорядке начатого ею шитья: все эти дни она не шила.
     Он не заш в маленькую галерею за аркадами, где были собраны картины и гравюры, а также мраморные и бронзовые копии с ее любимейших скульптур, находящихся в музеях Европы. Он поднялся по лестнице, прошел мимо великолепной Ники, стоявшей на площадке в том месте, где лестница разделялась, и еще выше - в жилые комнаты, занимавшие весь верхний этаж флигеля. Но возле Ники он на миг останился и посмотрел вниз, на дво- рик. Сверху он был похож на прекрасную драгоценную гемму, совершенную по форме и по краскам. И Дик должен был сознаться, что хотя средства для воплощения этого замысла предоставил он, но замысел целиком принадлежал Паоле, - эта красота была ее созданием. Паола долго мечтала о таком дво- рике, и Дик дал ей возможность осуществить свою мечту. А теперь, размыш- лял он, она забыла и о дворике. Паола не была своекорыстной, - он отлич- но знал это, - и если он, сам по себе, не в силах удержать ее, то всем этим игрушкам никогда не заглушить зов ее сердца.
     Дик бесцельно бродил по ее комнатам, почти не видя отдельных обсту- пивших его предметов, но все охватывая любящим взглядом. Каждая вещь здесь красноречиво говорила о своеобразии хозяйки. Но когда он заглянул в ванную с ее низким римским бассейном, онсе-таки не мог не заметить, что кран чуточку подтекает, и решил сегодня же сказать об этом водопро- водчику.
     Взглянул Дик, конечно, и на ее мольберт, отнюдь не ожидая увидеть но- вую работу, но обманулся - ред ним стоял его собственный портрет. Он знал ее прием - брать позу и основные контуры с фотографии, а затем до- полнять этот контур по воспоминаниям. В данном случае она воспользова- лась очень удачным "моменльным снимком, когда он сидел в седле. Одине- динственный раз и на од миг Дику удалось заставить Капризницу стоять смирно; он был изображен с шляпой в руке, волосы в живописном беспоряд- ке, выражение лицестественное - он не знал, что его снимают, глаза прямо смотрят в камеру. Никакой фотограф не мог бы лучше уловить сходство. Паола отдала увеличить снимок и писала теперь с него. Но порт- рет уже перестабыть фотографией. Дик узнавал характерную для Паолы ма- неру.
     Вдруг он вздрогнул и вгляделся пристальнее. Разве это его выражение глаз да и всего лица? Опять он посмотрел на фотографию, - там этого не было. Оподошел к одному из зеркал и, придав себе равнодушный вид, на- чал думать о Паоле и Грэхеме. И постепенно на его лице и в глазах появи- лось то сае выражение. Не удовольствовавшись этим, он вернулся к мольберти еще раз взглянул на портрет, чтобы проверить свое впечатле- ние. Паола знала! Паола знала, что он знает! Она вырвала у него тайну, подстегла в одну из тех минут, когда новое выражение без его ведома проступило у него на лице, и перенесла на холст.
     Из гардеробной появилась горничная Паолы, китаянка Ой-Ли; она не за- метила Дика и шла к нему навстречу в глубокойадумчивости, опустив гла- за. Лицо ее было печально, и она уже не поднимала брови - привычка, пос- лужившая поводом для ее прозвища. На лице н было обычного удивления, китаянка казалась подавленной.
     "Кажетс все наши лица начали выдавать свои тайны", - подумал он.
     - С добрым утром, Ой-Ли, - окликнул ее Дик.
     Она ответила на его приветствие; ве глазах он прочел сострадание. Ой-Ли знает - первая из постороннихЧто ж, на то она и женщина! Впро- чем, служанка так много бывала с олой, когда та сидела у себя, что, конечно, не могла не разгадать йну своей хозяйки.
     Вдруг ее губы задрожали, она стиснула руки и пыталась заговорить.
     - Мистер Форрест, - начала она, задыхаясь. - Может ть, вы подумае- те, я с ума сошла, но я хочу кое-что сказать вам. Вы очень добрый хозя- ин. Вы очень добры к моей старой матери. Вы всегда, всегда были добры ко мне...
     Она запнулась, облизнула пересохшие губы, потом заставила себя под- нять на него глаза и продолжала:
     - Миссис Форрест, мне кажется,на... она...
     Но лицо Дика стало вдруг таким строгим, что она смутилась, умолкла и покраснела; и Дик подумал: она стыдится того, что собиралась сказать.
     - Хорошую картину пишет миссис Форрест, правда? - замети он, чтобы дать ей прийти в себя.
     Китаянка вздохнула, и, когда обратила взор на портрет Дика, в ее гла- зах опять мелькнуло сострадание.
     Она снова вздохнула, но он не мог не заметить внезапной холодности ее тона, когда она ответила:
     - Да, миссис Форрест рисует очень хорошую карну.
     Она вдруг взглянула на него проницательным и пристальным взглядом, как бы изучая его лицо, затем опять повернулась к портрету и, показывая на его глаза, сказала:
     - Нехорошо.
     Ее голос звучал резко и сердито.
     - Нехорошо, - бросила она опять через плечо, еще громче, еще резче, и скрылась в спальне Паолы.
     Дик невольно выпрямился, как бы готовясь мужественно встретить то, что должно было скоро обрушиться на него. Что ж, это начало конца. Ой-Ли знает. Скоро узнают и другие, узнают все. В известном смысле он был даже рад ому, - рад, что мука ожидания продлится теперь недолго.
     Все же, уходя из комнаты, он уже насвистывал веселый мотив, давая по- нять китаянке, что с его точки зрения все пока обстоит благополучно.
     В тот же день, пользуясь тем, что Дик уехал на прогулку с Фрейлигом, Мартинесом и Грэхемом, Паола, в свою очередь, предприняла тайное палом- ничество на половину мужа. Выйдя на веранду, служившую Дику спальней, она окинула взглядом кнопки, телефон над постелью, соединявший Дика с его служащими и почти со всей Калифорнией, диктофон на вращающейся подс- тавке, аккуратно разложенные книги, журналы и сельскохозяйственные бюл- летени, ожидавшие просмотра, пепельниц папиросы, блокноты, термос.
     Внимание Паолы привлекла ее собственн фотография - единственное ук- рашение этой комнаты. Фотография висела над барометром и термометрами, которые, как она знала, всего чаще привлекали взор Дика. По какой-то странной фантазии она перевернула смеющийся портрет лицом к стене, уви- дела пустой прямоугольник рамки, перевела взгляд на постель и снова на стену - и вдруг, точно испугавшись, торопливо весила смеющийся портрет опять лицом к комнате. "Да, он тут на месте, подумала Паола. - На мес- те".
     Потом ее глаза остановились на большом автоматическом револьвере в кобуре, висевшем так близко от постели Дика, что достаточно было протя- нуть руку, чтобы вытащить его. Она взялась за рукоятку. Да, как и следо- вало ожидать, курок не на предохранителе, таков уж у Дика обычай: как бы долго револьвер ни оставался без употребления, он не дает ему залежи- ваться в кобуре.
     Вернувшись в рабочий кабинет, Паола медленно обошла его, задумчиво разглядывая огромные картотеки, шкафы с картами и чертежами на синьке, вращающиеся полки со справочниками и длинные ряды тщательно переплетен- ных племенных реестров. В конце концов она дошла и до библиотеки, - там было мнество брошюр, переплетенных журнальных статей и с десяток ка- ких-то толст научных книг. Она добросовестно прочла заглавия: "Кукуру- за в Калифорнии", "Силосование кормов", "Организация фермы", "Курс сельскохозяйственного счетоводства", "Ширы в Америке", "Истощение черно- зе", "Люцерна в Калифорнии", "Почвообразование", "Высокие урожаи в Ка- лифорнии", "Американские шортхорны". Прочтя последнее название, она лас- во улыбнулась, вспомнив ту оживленную полемику, которую Дик вел, отс- таивая необходимость делать различие между дойной коровой и убойной, против тех, кто доказывал, что надо выращивать коров, отвечающих однов- ременно обоим назначениям.
     Она погладила ладонью корешки книг, прижалась к ним щекой и закрыла глаза. О Дик! Какая-то мысль зародиласв ней и тут же угасла, оставив в сердце смутную печаль, ибо Паола не решилась додумать ее до конца.
     Как этот письменный стол типичен для Ди! Никакого беспорядка, ника- ких следов неоконченной работы. Только проволочный лоток с отстуканными на пишущей машинке, ожидающими его подписи письмами да непривычно большая стопка желтых телеграмм, принятыпо телефону из Эльдорадо и пе- репечатанных секретарями на бланки. Она рассеянно скользнула взглядом по первым строкам лежавшей сверху телеграы и наткнулась на чрезвычайно заинтересовавшее ее сообщение. Паола, сдвинув брови, вчиталась в него, затем начала рыться в куче телеграммпока не нашла подтверждения пора- зившего ее известия. Погиб Джереми Брэкстон - это рослый, веселый и добрый челоовек. Шайка пьяных мексиканских пеонов убила его в горах, ког он хотел бежать с рудников Харвест в Аризону. Телеграмма пришла два дня тому назад, и Дик знал об этом уже в течение двух дней, но не горил, чтобы ее не расстраивать. Был в этом и другой смысл: смерть Брэкстона знаменовала большие денежные потери: дела на рудниках Харвест идут, видимо, все хуже. Да, таков Дик!
     Итак, Брэкстон погиб. Ей показалось, что в комнате вдруг стало холод- нее. Она почувствовала озноб. Така жизнь - в конце пути каждого из нас ждет смерть. И опять ее охватил тот же смутный страх и ужас. Вреди ей рисовалась гибель. Но чья? Она не искала разгадки. Достаточно того, что это была гибель. Ужас придавил ей душу, и самый воздух в этой спокойной комнатеоказался ей гнетущим. Она медленно вышла.
    
    
     ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
    
     Наша маленькая хозяйка чувствительна, как птичка, - говорил Терренс, беря с подноса коктейль, которым А-Ха обносил присутствующих.
     Время было предобеденное, и Грэхем, Лео и Терренс Мак-Фейн случайно сошлись в бильярдной.
     Нет, Лео, - остановил ирландец молодого поэта. - Хватит с вас одно- го. У вас и так горят щеки. Еще коктейль - и вас совсем развезет. В ва- шей юной голове идеи о красоте не должны затуманиваться винными парами. Пусть пьют старшие. Чтобы пить, требуется особый талант. У вас его нет. Что же касается меня...
     Он опорожнил свой стакан и замолчал, смакуя коктейль.
     - Бабье питье, - презрительно покачал он головой. - Не нравится. Не жжет. И букета никакого. Ни черта. А-Ха, мой друг, - подозвал он китай- ца, - устройка мне смесь из виски с содовой в таком длинномдлинном бока- ле и, знаешь, настоящую - вот столько. - Он вытул горизонтально четыре пальца, показывая, сколько ему надо налить виски; и, когда А-Ха спросил, какого виски он желает, Терренс ответил: - Шотландского или ирландского, бурбонского или ржаного - все равно, какой под руку попадется.
     Грэхем только кивнул китайцу и, смеясь, обратился к ирландцу:
     - Меня, Терренс, вам ни за что не напоить. Я не забыл, каких хлопот вы наделали О'Хэю.
     - Ну что вы! Что вы! Это была чистейшая случайность, - ответил тот. - Говорят, что если у человека скверно на душе, так его может свалить с ног одна капля.
     - Ас вами это бывает? - спросил Грэхем.
     - Никогда этого со мной не случалось. Мой жизненный опыт весьма огра- ничен.
     - Вы начали, Терренс, насчет... миссис Форрест, - просящим тоном на- помнил Лео. - И как будто хотели сказать что-то очень хорошее...
     - Разве о ней можно сказать что-нибудь другое, - возразил Терренс. - Я сказал, что у нее чувствительность птички, но не чувствительность тря- согузки или томно воркующей горлицы, а как у веселых птиц, например, у диких канареек, которые купаются в здешних фонтанах, разбрасывая солнеч- ные брызги, всегда поют и щебечут, и их сердечко точно пылает на золотой грудке. Вот маленькая хозяйка такая же. Я много за ней наблюдал.
     Все, что на земле, под землей и на небе, радует ее и украшает ее жизнь: цветок ли мирта, который не по правуарядился в пурпур, когда ему нельзя быть красочнее бледной лавандыили яркая роза - знаете, эта- кая роскошная роза "Дюшес": ее чуть покачивает ветер, а она только что распустилась под жаркими лучами солнца... Про такую розу Паола мне ска- зала однажды: "У нее цвет зари, Терренс, и форма поцелуя". Для менькой хозяйки все радость: серебристое ржание Принцессы, звон колокольчиков в морозное утро, прелестные шелковистые ангорские козы, которые бродят жи- вописными группами по горным склонам, багряные лучины вдоль изгородей, высокая жаркая трава на склонах и вдоль дороги или выжженные летним зно- ем бурые горы, похожие нльвов, приготовившихся к прыжку. А с каким почти чувственным наслаждением она подставляет шею и руки лучам благо- датного солнца!
     - Она душа красоты, - пролепетал Лео. - За такую женщину можно уме- реть; это вполне понимаю.
     - Но можно и жить для них и любить эти восхитительные создания, - до- бавил Терренс. - Послушайте-ка, мистер Грэхем, я открою вам один секрет. Мы, философы из "Мадроньевой рощи", люди, потерпевшие крушение в житейс- ком море, заброшенные сюда, в эту тихую заводь, где мы живем щедротами Дика, мы составляем братство влюбленных. И у всех у нас одна дама сердца - маленькая хозяйка. Мы беспечно теряем дни в мечтах и беседах, мы не признаем ни бога, ни черта, ни родины, но мы все - рыцари маленькой хо- зяйки и дали обет верности ей.
     - Мы готовы умереть за нее, - подтвердил Лео, медленно склоняя голо- ву.
     - Нет, мальчик, мы готовы жить для нее и сражаться за нее. Умереть - дело несложное.
     Грэхем не пропустил ни слова из этого разговора. Юноша, конечно, ни- чего не поним, но по глазам кельта, пристально смотревшим на Грэхема из-под копнседых волос, он понял, что тот все знает.
     На лестнице раздались мужские голоса шаги; в ту минуту, как входили Мартинес и Дар-Хиал, Терренс сказал:
     - Говорят, что в Каталине отличная погода и тунец ловится превосход- но.
     А-Ха опять принес коктейли; у него было много дела, так как в это время подошли и Хэнкок с Фрейлигом.
     Терренс пил смеси, которые китаец с неподвижным лицом давал ему по своему выбору, пил и в то же время распространялся о вреде и мерзости пьянства, убеждая Лео не пит
     Вошел О-Дай, держа в руках записку и озираясь, кому бы ее отдать.
     - Сюда, крылатый сын неба, - поманил его к себе Терренс.
     - Это просьба, адресованная нам и составленная в подобающих случаю выражениях, провозгласил он, заглянув в записку. - Дело в том, что приехали Лт и Эрнестина, и вот о чем они просят. Слушайте! - И он про- чел: - "благородные и славные олени! Две бедных смиренных и кротких лани одиноко блуждают в лесу и просят разрешения на самое короткое время посетить перед обедом стадо оленей на их пастбище".
     - Метафоры допущены здесь самые разнородные, - сказал Терренс, - но все же девицы поступили совершенно правильно. Они знают закон Дика - и это хороший закон, - что никакие юбки в бильярдную не допускаются, разве только с единушного согласия мужчин. Ну что ж, как думает ответить стадо оленей? Все, кто согласен, пусть скажут "да". Кто против? Принято. Беги, быстроногий О-Дай, и веди сюда этих дам.
     - "В сандальях коронованных царей..." - начал Лео, выговаривая слова с благоговением и любовной бережностью.
     - "Он будет попирать их ночи алтари", - подхватил Терренс. - Человек, написавший эти строки, - великий человек. Он друг Лео и друг Дика, я горжусь тем, что он и мой друг.
     - А как хорош вот этот стих, - продолжал Лео, обращаясь к Грэхему, - из того же сонета! Послушайте, как это звучит: "Внемлите песне утренней звезды..." И дальше. - Голосом, замирающим от любви к прекрасному слову, юноша прочел: - "С умершей красотою на руках как он мечты грядущему вер- нет?"
     Он смолк, ибо в комнату одили сестры Паолы, и робко поднялся, чтобы с ними поздороваться.
     ед в тот день прошел так же, как все обеды, на которых присутство- вали мудрецы. Дик, по своему обычаю, ястно спорил, сцепившись с Ааро- ном Хэнкоком из-за Бергсона, нападая на его метафизику с меткостью и беспощадностью реалиста.
     - Ваш Бергсон не философ, а шарлатан, Аарон, - заключил Дик. - У него за спиной все тот же старый мешок колдуна, набитый всякими метафизичес- кими штучками, только разукрашены они оборочками из новейших научных данных.
     - Это верно, - согласился Терренс. - Бергсон - шарлатан мысли. Вот почему онак популярен...
     - Я отрицаю... - прервал его Хэнкок. - Подождите минутку, Аарон. У меня мелькнула одна мысль. Дайте мне ее удержать, пока она, подобно ба- бочке, не улетела в голубое небо. Дик поймал Бергсона с поличным, этот философ украл немало сокровищ из хранилища науки. аже свою здоровую уверенность, он стащил у Дарвина - из его учения о том, что выживают са- мые приспособленные. А что он из этого сделал? Слегка обнол эту теорию прагматизмом Джемса, подсластил не гаснущей в сердце человека надеждой на то, что всякому суждено жить снова, и зукрасил идеей Ницше о том, что чаще всего к успеху ведет чрезмерность...
     - Идеей Уайльда, хотите вы сказать, - поправила его Эрнестина.
     - Видит бог, я выдал бы ее за свою, если бы не ваше присутствие, - вздохнул Терренс с поклоном в ее сторону. - Когда-нибудь антиквары мысли точно установят автора. Я лично нахожу, что эта идея отдает Мафусаилом. Но до того, как меня любезно прервали, я говорил...
     - А кто грешит более задорной самоуверенностью, чем Дик? - вопрошал Аарон несколько позже; Паола кинула Грэхему многозначительный гляд.
     - Я только вчера смотрел табун годовалых жеребят; у меня и сейчас пе- ред глазами эта прекрасная картина. И вот я спрашиваю: а кто делает нас- тоящее дело?
     - Возражение Хэнкока вполне основательно, - нерешительно заметил Мар- тинес. - Без элемента тайны мир был бы плоским и неинтересным. А Дик не признает никаких тайн.
     - уж нет, - возразил Терренс, заступаясь за Дика. - Я хорошо его знаю. Дик признает, что в мире есть тайны, но не такие, какими пугают детей. Для него не существует ни страшных бук, ни всей этой фантасмаго- рии, с которой обычно носитесь вы, романтики.
     - Терренс понимает меня, подтвердил Дик. - Мир всегда останется за- гадкой! Для меня человеческая совесть не большая загадка, чем химическая реакция, благодаря которой возникает обыкновенная вода. Согласитесь, что это тайна, и тогда все более ожные явления природы потеряют свою та- инственность. Эта простая химическая реакция - вроде тех основных акси- ом, на которых строится все здание геометрии. Материя и сила - вот веч- ные загадки вселенной, и они проявляют себя в загке пространства и времени. Проявления не загадка; загадочны только их основы - материя и сила, да еще арена этихроявлений - пространство и время.
     Дик замолчал и рассеянно посмотрел на бесстрастные лица А-Ха и О-Дая, стоявших с блюдами в руках как раз против него. "Их лица совершенно бесстрастны, - подумал он, - хотя я готов держать пари, что и о осве- домлены о том, что так потрясло Ой-Ли".
     - Вот видите, - тоествующе закончил Терренс. - Самое лучшее - то, что он никогда не становится вверх тормашками и не теряет равновесия. Он твердо стоит на крепкой земле, опираясь на законы и факты, и защищен от всяких заоблачных фантазий и нелепых бредней...
     Никому в тот вечер - и за обедом и после - не пришло бы в голову, что Дик чем-то расстроен. Казалось, ему непременно хочется отпраздновать приезд Льют и Эрнестины; он не пдерживал тяжеловесного спора философов и изощрялся во всевозможных каверзах и шутках. Паола заразилась его настроением и всячески помогала ему в его проделках.
     Самойнтересной оказалась игра в приветственный поцелуй. Все мужчины должны были подвергнуться ему. Грэхему была оказана честь - пройти испы- тание первому, и он мог потом наблюдать злоключения всех остальных, ко- торых Дик по одному вводил двора.
     Хэнкок - Дик держал его за руку - дошел до середины комнаты, где Пао- ла и ее две сестры стояли на стульях, подозрительно оглядел их и заявил, что хочет обойти стулья кругом. Однако он не заметил ничего особенного, кроме того, что на каждой была мужская фетровая шляпа.
     - Ну что ж, по-моему, ничего, - заявил Хэнкок, остановившись перед ними и рассматривая их.
     - Конечно, ничего, - уверил его Дик. - Так как эти жщины воплощают все самое прекрасное в нашем имении, то и должны подарить вам при- ветственный поцелуй. Выбирайте, Аарон.
     Аарон, сделав крутой поворот, слоо чуя какую-то каверзу за спиной, спросил:
     - Все три должны поцеловать меня?
     - Нет, вам полагается выбрать ту, которая вас поцелует.
     - А те две, которых я не выберу, не сочтут это, дискриминацией? - до- пытывался Аарон.
     - И усы не послужат препятствием? - был его следующий вопрос.
     - Нисколько, - заверила его Льют. - Мне по крайней ме всегда хоте- лось знать, какое ощущение испытываешь, целуя черные усы.
     - Спешите, спешите, сегодня здесь целуют философов, - заявила Эрнес- тина, - но только, пожалуйста, поторопитесь, остальные ждут. Меня тоже должно сегодня поцеловать целое поле усатых колосьев.
     - Ну, кого же вы выбираете? - настаивал Дик.
     - Какой же может быть выбор! - бойко отозвался Хэнкок. - Конечно, я поцелую свою даму сердца, маленькую хозяйку.
     Он поднял голову и вытянул губы, она наклонилась, и в тот же миг с полей ее шляпы хлынула ему в лицо ловко направленная струя воды.
     Когда очередь дошла до Лео, он храбро выбрал
     Паолу и чуть не испортил игру, благоговейно преклонив колено и поце- ловав край ее платья.
     - Это не гится, - заявила Эрнестина. - Поцелуй должен быть самый настоящий. Поднимите голову, чты вас могли поцеловать.
     - Пусть последняя будет первой, поцелуйте меня, Лео, - попросила Льют, чтобы помочь ему в его замешательстве.
     Он с благодарностью взглянул на нее и потянулся к ней, но недостаточ- но откинул голову, и струя воды полилась ему за воротник.
     - А меня пусть поцелуют все три, - заявил Терренс; ему казалос что он нашел выход из затруднительного положения. - И я трижды вкушрайское блаженство.
     В благодарность за его любезность он получил нголову три струи во- ды.
     Азарт и веселость Дика все возрастали. Всякий, глядя на то, как он ставит к створке двери Фрейлига и Мартинесачтобы измерить их рост и разрешить спор о том, кто выше, сказал бычто нет сейчас на свете чело- века беззаботнее и спокойнее его.
     - Колени вместе! Ноги прямо! Головназад! - командовал он.
     Когда их головы коснулись двери, с другой ороны раздался громовой удар, от которого они вздрогнули. Дверь расхнулась, и появилась Эрнес- тина, вооруженная палкой, которой бьют в гонг.
     Затем Дик, держа в руке атласную туфельку на высоком каблуке и нак- рывшись с Терренсом простыней, учил его, к бурному восторгу остальных, игре в "Братца Боба". В это время появились еще Мэзоны и Уатсоны сосей своей уикенбергской свитой.
     Дик немедленно потребовал, чтобы все вновь прибывшие молодые люди то- же получили приветственный поцелуй. Несмотря на восклицания и шум, кото- рый подняли полтора десятка здоровающихся людей, он ясно расслышал слова Лотти Мэзон: "О мистер Грэхем! А я дула, вы давно уехали".
     И Дик, среди суеты, неизбежной при появлении такого множестватостей, продолжав изображать из себя" человека, которому ужасно весело, зорко ловил те настороженные взгляды, какими женщины отрят только на женщин. Спустя несколько минут он увидел, как Лотти Мэзон бросила украдкой имен- но такой вопрошающий взгляд на Паолу в ту минуту, когда та, стоя перед Грэхемом, что-то говорила ему.
     "Нет еще, - решил Дик, - Лоттпока не знает. Но подозрение уже заро- дилось; и ничто, конечно, так не порадует ее женскую душу, как открытие, что безупречная, гордая Паола - такая же, как и все другие женщины, и у нее те же слабости".
     Лотти Мэзон была высокая эффектная брюнетка лет двадцати пяти, бесс- порно, красивая и, как Дику пришлось убедиться, бесспорно, очень смелая. В недалеком прошлом Дик, увлеченный и, надо признаться, лко поощряемый ею, затеял с ней легкий флирт, в котором, впрочем, не зашел так далеко, как ей того хотелось. С его стороны ничего серьезного не было. Не дал он развиться и в ней серьезному чувству. Но, памятуэтот флирт. Дик был настороже, предполагая, что именно Лотти будет особенно следить за Пао- лой и что именно у нее, скорее чем у других дам, могут возникнуть кое-какие подозрения.
     - О да, Грэхем превосходно танцует, - услышал Дик спустя полчаса го- лос Лотти Мэзон, говорившей с маленькой мисс Максуэлл. - Верно, Дик? - обратилась она к нему, глядя на него по-детски невинными глазами, но - он чувствовал это - в то же время внимательно наблюдая за ним.
     - Кто? Грэхем? Ну еще бы! - ответил Дик спокойно и открыто. - Да, превосходно. А как вы думаете, не устроить ли нам танцы? Тогда мисс Мак- суэлл убедится на деле. Хотя здесь есть только одна дама ему под пару, с ней он может показать свое мастерство.
     - Это, конечно, Паола? сказала Лотти.
     - Конечно, Паола. Ведь вы, молодежь, не умеете вальсировать. Да вам и научиться негде было.
     Лотти вздернула хорошенький носик.
     - Впрочем, может бытьвы и учились чуть-чуть, еще до того, как вошли в моду новые танцы, - извинился он. - Давайте я уговорю Ивэна и Паолу, а мы пойдем с вами, и я ручаюсь, что других пар не будет.
     Вальсируя, он вдруг остановился и скал:
     - Пусть они танцуют одни. На них стоит полюбоваться.
     Сияя от удовольствия, смотрел он, как Грэхем и его жена заканчивают танец, и чувствовал, что Лотти поглядывает на него сбоку и что ее подоз- рен рассеиваются.
     Танцевать захотелось всем, и так как вечер был очень теплый. Дик при- казал открыть настежь большие двери во двор. То одна, то другая пара, танцуя, выплывала из комнаты, и танец продолжался подзалитыми лунным светом аркадами; под конец туда перешли все пары.
     - Он еще совсем мальчишка, - говорила Паола Грэхему, слушая, как Дик расхваливает всем и каждому достоинства своего нового фотоаппарата, сни- мающего при ночном освещении. - Аарон во время обеда укорял его за само- уверенность, и Терренс встал на его защиту. Дик за всю свою жизнь не пе- режил ни одной трагедии. Он ни разу не был в положении побежденного. Его самоуверенность всегда была оправдана. Как сказал Терренс, он всегда де- лал настоящее дело. Ведь он знает, бесспорно, знает - и все-таки совер- шенно уверен и в себе и во мне.
     Когда Грэхем пошел танцевать с мисс Максуэлл, Паола продолжала раз- мышлять о том же. В конце концов Дик не так уж страдает. Да этого и сле- довало ожидать. Ведь у него трезвый ум, он философ. Потеряв ее, он от- несся бы к этому так же безучастно, как к потере Горца, к смерти Джереми Брэкстона или к затоплению рудников. "Довольно трудно, - говорила она себе с улыбкой, - испытывать горячее влечение к Грэхему и быть замужем за таким философом, который палец о палец не ударит, чтобы удержать те- бя". И она снова должна была признать, что Грэхем тем и обаятен, что он так пылок, так человечен. Это сближало их. Даже в расцвете их романа с Диком в Париже он не вызывал в ней такого пламенного чувства. Правда, он был замечательным возлюбленным - с его даром находить для любви осо- бые слова, с его любовными песнями, приводившими ее в такое восхищение, - но это было все же не то, что она теперь испытывала к Грэхему и что Грэхем, наверное, испытывал к ней. Кроме того, в те давние времена, ког- да Дик так внезапно завладел ее сердцем, она была еще молода и неопытна в вопросах любви.
     От этих мыслей все более ожесточалось ее сердце по отношению к мужу и разголась страсть к Грэхему. Толпа гостей, веселье, возбуждение, бли- зость и нежные касания при танцах, теплота летнего вечера, лунный свет и зап ночных цветов волновали ее все глубже и сильнее, и она жаждала птанцевать хотя бы еще один танец с Грэхемом.
     - Нет, магний не нужен, - говорил Дик. - Это - немецкое изобретение. Достаточно выдержки в поинуты при обычном освещении. Самое удобное то, что можно сейчас же проявить пластинку. А недостаток тот, что нельзя пе- чатать прямо с пластинки.
     - Но если снимок удачен, можно с этой пластинки переснять на обычную и с нее печатать, - заметила Эрнестина.
     Она уже видела эту свернувшуюся в камере огромную змею в двадцать фу- тов, которая при нажиме на баллончик тотчас выскакивала, словно чертик из ящика. Многие из присутствующих тоже видели аппарат и просили Дика сходить за ним и сделать опыт.
     Он отсутствовал дольше, чем предполагал, так как Бонбрайт оставил на его столе несколько телрамм, касающихся положения в Мексике, и на них нужно было немедленно отвить. Наконец, взяв аппарат. Дик вернулся к гостям кратчайшей дорогой, через дом и двор. Танцующие под аркадами пары постепенно скрывались в зале, и, прислонившись к одной из колонн. Дик смотрел, как они проходят мимо него. Последними были Пла и Ивэн, они прошли так близко, что он мог бы, протянув руку, до них дотронуться. Но, хотя свет месяца и падал прямо на него, они его не видели. Они не отры- ваясь смотрели друг на друга.
     Предпоследняя пара была у в доме, и музыка смолкла. Паола и Грэхем остановились, и он только хотел предложить ей руку и тоже отвести в ком- наты, как она вдруг прижалась к нему в неудержимом порыве. чисто мужской осторожности он сначала слегка отклонился, но она обхтила его шею рукой и притянула к себе для поцелуя. Это была внезапна и неудер- жимая вспышка страсти. Через мгновение Паола, взяв его под руку, уже входила в дом, и до Дика донесся ее веселый и непринужденный смех.
     Дик ухватился за колонну, держась за нее, скользнул вниз и сел на ка- менные плиты. Он задыхался. Сердце стучало, словно хотело выскочить из груди, он ловил губами воздух. А проклятое сердце металось, билось в горле, душило его. Ему казалось, что оно уже во рту, он жует его и гло- тает вмее с освежающим воздухом. Вдруг он почувствовал озноб, а затем весь покрылся потом.
     - Слыхано ли, чтобы у кого-нибудь из Форрестов были болезни сердца? - пробормотал он, все еще сидя на земле, прислонясь к колонне и вытирая мокрое от пота лицо. Его рука дрожала, болезненный трепет рдца вызывал легкую тошноту.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ]

/ Полные произведения / Лондон Д. / Маленькая хозяйка большого дома


2003-2024 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis