Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Лондон Д. / Морской волк

Морской волк [2/20]

  Скачать полное произведение

    И тут произош нечто неожиданное. Капитан внезапно, подобно удару грома, обрушил на мертвеца. Поток ругани хлынул из его уст. И это не были обычные ругательства или непристойности. В каждом слове было бого- хульство, а слова так и сыпались. Они гремели и трещали, словно электри- ческие разряды. Я в жизни не слыхал, да и не мог бы вообразить себе ни- чего подобного. Обладая сам литературной жилкой и питая пристрастие к сочным словцам и оборотам, я, пожалуй, лучше всех присутствующих мог оценить своеразную живость, красочность и в то же время неслыханную кощунственность его метафор. Насколько я мог понять, причиной этой вспышки было то, что умерший - помощник капитана - загулял перед уходом из СанФранциско, а потом имел неделикатность умереть в самом начале пла- вания и оставить Волка Ларсена без его, так сказать, правой руки.
     Излишне упоминать, - во всяком случае, мои друзья поймут это и так, - что я был шокирован. Брань и сквернословие всегда были мне противны. У меня засосало под ложечкой, заныло сердце, мне стало невыразимо тошно. Смерть в мм представлении всегда была сопряжена с чем-то торжественным и возвышным. Она приходила мирно и священнодействовала у ложа своей жертвы. Смерть в таком мрачном отталкивающем обличье явилась для меня чем-тоевиданным и неслыханным. Отдавая, как я уже сказал, должное вы- разительности изрыгаемых Волком Ларсеном проклятий, я был ими чрезвычай- но вмущен. Мне казалось, что их огненный поток должен испепелить лицо трупа, и я не удивился бы, если бы мокрая черная борода вдруг начала за- вивать колечками и вспыхнула дымным пламенем. Но мертвецу уже не было до этого никакого дела. Он продолжал сардонически усмехаться - с вызо- вом, с цинической издевкой. Он был хозяином положения.
    
    
     ГЛАВА ТРЕТЬЯ
    
     Волк Ларсен оборвал свою брань так же внезапно, как начал. Он раску- рил потухшую сигару и огляделся воуг. Взор его упал на Магриджа.
     - А, любезный кок? - начал он ласко, но в голосе его чувствовались холод и твердость стали.
     - Есть, сэр! - угодливо и виновато, с преувеличенной готовностью отозвался тот.
     - Ты не боишься растянуть себе шею? Это, знаешь ли, не особенно по- лезно. Помощник умер, и мне не хотелось бы потерять еще и тебя. Ты дол- жен очень беречь свое здоровь кок. Понятно?
     Последнее слово, в полном контрасте с мягкостью всеречи, прозвучало резко, как удар бича. Кок съежился.
     - Есть, сэр! послышался испуганный ответ, и голова провинившегося кока исчезла в камбузе.
     При этом разносе, выпавшем на долю одного кока, остальной экипаж пе- рестал глазеть на мертвеца и вернулся к своим делам. Но несколько чело- век остались в проходе между камбузом и люком и продолжали переговари- ваться вполголоса. Я пял, что это не матросы, и потом узнал, что это охотники на котиков, занимавшие несколько привилегированное положение по сравнению с простыми матросами.
     - Иогансен! - позвал Волк Ларсен. Матрос тотчас приблизился. - Возьми иглу и гардаман и зашей этого бродягу. Старую парусину найдешь в кладо- вой. Ступай!
     - А что привязать к ногам, сэр? - спросил матрос после обычного "есть, сэр".
     - Сейчас устроим, - ответил Волк Ларсен и кликнул кока.
     Томас Магридж выскочил из своего камбуза, как игрушечный чертик из коробки.
     - Спустись в трюм и принеси мешок угля.
     - Нет ли у кого-нибудь из вас, ребята, библии или молитвенника? - послышалось новое требовае, обращенное на этот раз к охотникам.
     Они покачали головой, и один отпустил какую-то шутку, которой я не расслышал; она была встречена общим смехом.
     Капитан обратился с тем же вопросом к матросам. Библия и молитвенник были здесь, по-видимому, редкими предметами, но один из матросов вызвал- ся спросить у подвахтенных. Однако минуты через две он вернулся ни с чем.
     Капитан пожал плечами.
     - Тогда придется бросить его за борт без лишней болтовни. Впрочем, может быть, выловленный нами молодчик знает морскую похоронную службу наизусть? Он что-то смахивает на попа.
     При этих словах Волк Ларсен внезапно повернулся ко мне.
     - Вы, верно, пастор? - спросил он.
     Охотники - их было шестеро - все, как один, тоже повернулись в мою сторону, и я болезненно ощутил свое сходство с вороньим пугалом. Мой вид вызвал хохот. Присутствие покойника,аспростертого на палубе и тоже, казалось, скалившего зубы, никого не остановило. Это был хохот грубый, резкий и беспощадный, как само море, хохот, отражавший грубые чувства людей, которым незнакомы чуткость и деликатность.
     Волк Ларсен не смеялся, хотя в его серых глазах Мелькали искорки удо- вольствия, и только тут, подойдя к нему ближе, я получил более полное впечатление от этого человека, - до сих пор я воспринималго скорее Жак шагающую по палубе фигуру, изрыгающую поток ругательст У него было несколько угловатое лицо с крупными и резкими, но прильными чертами, казавшиеся на первый взгляд массивным. Но это первовпечатление от его лица, так же как и от его фигуры, быстро отступало на задний план, и ос- тавалось только ощущение скрытой в этом человеке утренней силы, дрем- лющей где-то в недрах его существа. Скулы, подбородок, высокий лоб с вы- пуклыми надбровными дугами, могучие, даже нбычайно могучие сами по се- бе, казалось, говорили об огромной, скрытой от глаз жизненной энергии или мощи духа, - эту мощь было трудно измить или определить ее грани- цы, и невозможно было отнести ее ни под какую установленную рубрику.
     Глаза - мне довелось хорошо узнать их - ли большие и красивые, осе- ненные густыми черными бровями и широко рставленные, что говорило о недюжинности натуры. Цвет их, изменчиво-серый, поражал бесчисленным мно- жеством - оттенков, как переливчатый шелк в лучах солнца. Они были то серыми - темными или светлыми, - то серато-зелеными, то принимали ла- зурную окраску моря. - Эти изменчивыелаза, казалось, скрывали его ду- шу, словно непрестанно менявшиеся маски, и лишь в редкие мгновения она как бы проглядывала из них, точно рвалась наружу, навстречу какому-то заманчивому приключению. Эти глаза гли быть мрачными, как хмурое свин- цовое небо; могли метать искры, отливая стальным блеском обнажного ме- ча; могли становиться холодными, как полярные просторы, или теплыми и нежными. И в них мог вспыхивать любовный огонь, обжигающий и властный, который притягивает и покоряет женщин, заставляя их сдаться восторжен- но, радостно и самозабвенно.
     Но вернемся к рассказу. Я ответил капитану, что я не пастор и, к со- жалению, не умею служить панихиду, но он бесцеремонно перебил меня:
     - А чем вы зарабатываете на жизнь? Признаюсь, ко мне никогда еще не обращались с подобным вопросом, да и сам я никогда над этим не заду- вался. Я опешил и довольно глупо пробормотал:
     - Я... я - джентльмен.
     По губам капитана скользнула усмешка.
     - У меня есть занятие, я работаю, - торопливо воскликнул я, словно стоял перед судьей и нуждался в оправдании, отчетливо сознавая в то же время, как нелепо с моей стороны пускаться в какие бы то ни было объяс- нения по этому поводу.
     - Это дает вам средства к жизни? Вопрос прозвучал так властно, что я был озадачен, - сбит с панталыку, как сказал бы Чарли Фэраи молчал, словно школьник перед строгим учителем.
     - Кто вас кормит? - последовал новый вопрос.
     - У меня есть постоянный доход, - с достоинством ответил я и в туже секунду готов был откусить себе язык. - Но все это, простите, не имеет отношения к тому, о чем я хотел поговорить с вами.
     Однако капитан не обратил никакого внимания на мой протест.
     - Кто заработал эти средства? А?.. Ну, я так и думал: ваш отец. Вы не стоите на своих ногах - кормитесь за счет мертвов. Вы не могли бы про- жить самостоятельно и суток, не сумели бы три раза в день набить себе брюхо. Покажите руку!
     Страшная сила, скрытая в этом человеке, внезапно пришла в действие, и, прежде чем я успел опомниться, он шагнул ко мне, схватил мою правую руку и поднес к глазам. попытался освободиться, но его пальцы без вся- кого видимого усилия епче охватили мою руку, и мне показалось, что у меня сейчас затрещат кости. Трудно при таких обстоятельствах сохранять достоинство. Я не мог извиваться или брыкаться, как мальчишка, однако не мог и вступить в единоборство с этим чудовищем, угрожавшим одним движе- нием сломать мне руку. Приходилось стоять смирно и переносить это униже- ние.
     Тем временем у покойника, как я успел заметить, уже обшарили карманы, и все, что там сыскалось, сложили на трубе, а труп, на лице которого застыла сардоническая усмешка, обернули в парусину, и Иогансен принялся штопать ее толстой белой ниткой, ыкая иглу ладонью с помощью особого приспособления, называемого гарданом и сделанного из куска кожи.
     Волк Ларсен с презрительной гримасойтпустил руку.
     - Изнеженная рука - за счет тех же мертвецов. Такие руки ни на что, кроме мытья посуды и стряпни, не годны.
     - Мне хотелось бы сойти на берег, - решительно сказал я, овладев на- конец собой. - Я уплу вам, скольвы потребуете за хлопоты и задержку в пути. Он с любопытством поглядел на меня. Глаза его смотрели с насмеш- кой.
     - У меня другое предложение - для вашего же блага. Мой помощник умер, и мне придется сделать кое-какие перемещения. Один из матросов займет место помощника, юнга отправится на к - на место матроса, а вы замени- те юнгу. Подпишете условие на этотейс - двадцать долларов в месяц и харчи. Ну, что скажете? Заметьте - это для вашего же блага! Я сделаю вас человеком. Вы со временем научитесь стоять на своих ногах и, быть может, даже ковылять немного.
     Я не придал значения этим словам. Замеченные мною на юго-западе пару- са росли;ни вырисовывались все отчетливее и, видимо, принадлежали та- кой же шхуне, как и "Призрак", хотя корпус судна, насколько я мог его разглядеть, был меньше. Шхуна, покачиваясь, скользила нам навстречу, и это было очень красивое зрелище. Я видел, что она должна пройти совсем близко.етер быстро крепчал. Солнце, послав нам несколько тусклых лу- чей, скрылось. Море приняло мрачный свинцовосерый оттенок, забурлило, и к небу полетели клочья белой пены. Наша шхуна прибавила ходу и дала больш крен. Пронесся порыв ветра, поручни исчезли под водой, и волна хлынула на палубу, заставив охотников, сидевших на закраине люка, пос- пешно поджать ноги.
     - Это судно скоро пройдет мимо нас, - сказал я, помолчав. - Оно идет в обратном направлении, быть может, в Сан-Франциско.
     - Весьма возможно, - отозвался Ларсен и, отвернувшись от меня, крик- нул: - Кок! Эй, кок!
     Томас Магридж вынырнул из камбуза.
     - Где этот юнга? Скажи ему, что я его зову.
     - Есть, сэр.
     Томас Магридж бросился на корму и исчез в другом люке около штурвала. Через секунду он снова показался на палубе, а за ним шагал коренастый парь лет восемнадцати-девятнадцати, с лицом хмурым и злобным.
     - Вот он, сэр, - сказал кок.
     Но Ларсен, не обращая на него больше внимания, повернулся к юнге.
     - Как тебзовут?
     - Джордж Лич, сэр, - последовал угрюмый ответ; видно было, что юн догадывается, зачем его позвали.
     - Фамилия не ирландская, - буркнул капитан. - О'Тул или Мак-Карти ку- да больше подошло бы к твоей роже. Верно, какой-нибудь ирландец прятался у твоей мамаши за поленницей.
     Я дел, как у парня от этого оскорбления сжались кулаки и побагрове- ла я.
     - Ну, ладно, - продолжал Волк Ларсен. - У тебя могут быть веские при- чины забыть свою фамилию, - мне на это наплевать, пока ты делаешь свое дело. Ты, конечно, с Телеграфной горы [2]. Это у тебя на лбу написано. Я вашего брата знаю. Вы там все упрямы, как ослы, и злы, как черти. Но мо- жешь быть спокоен, мы тебя здесь живо обломаем. Понял? Кстати, через ко- го ты нанимался?
     - Агентство Мак-Криди и Свенсон.
     - Сэр! - загремел капитан.
     - Мак-Криди и Свенсон, сэр, - поправился юнга, и глаза его злно сверкнули.
     - Кто получил аванс?
     - Они, сэр.
     - Я так и думал. И ты, небось, был до черта рад.
     Спешил, знал, что за тобой кое-кто охотится.
     В мгновение ока юнга преобразился в дикаря. Он пригнулся, словно для прыжка, ярость исказила его лицо.
     - Вот что... - выкрикнул было он.
     - Что? - почти вкрадчиво спросил Ларсен, словно его одолевало любо- пытство.
     Но юнга уже взял себя в руки.
     - Ничего, сэр. Я беру свои слова назад.
     - И тем доказываешь, что я прав, - удовлетворенно улыбнулся капитан. - Сколько тебе лет?
     - Только что исполнилось шестнадцать, сэр.
     - Врешь! Тебе больше восемнадцати. И ты еще велик для своих лет, и мускулы у тебя, как у жеребца. Собери свои пожитки и переходи в кубрик на бак. Будешь матросом, гребцом. Это повышение, понял?
     Не ожидая ответа, капитан повернулся к матросу, который зашивал труп в парусину и только что закончил свое мрачное занятие.
     - Иогансен, ты что-нибудь смыслишь в навигации?
     - Нет, сэр.
     - Ну, не беда! Все равно будешь теперь помощником. Перенеси свои вещи в каюту, на его койку.
     - Есть, сэр! - весело ответил Иогансен и тут же направился на бак.
     Но бывший юнгасе еще не трогался с места.
     - А ты чего ждешь? - спросил капитан.
     - Я не нанимался матросом, сэр, - был ответ. - Я нанимался юнгой. Я хочу служить матросом.
     - Собирай вещи и ступай на бак! На этот раз приказ звучал властно и грозно. Но парень угрюмо насупился и не двинулся с места.
     Тут Волк Ларсен снова показал свою чудовищную силу. Все пизошло не- ожиданно, с быстротой молнии. Одним прыжком - футов в шест не меньше - он кинулся на юнгу и ударил его кулаком в живот. В тот е миг я по- чувствовал острую боль под ложечкой, словно он ударил меня. Я упоминаю об этом, чтобы показать, как чувствительны были в то время мои нервы и как подобные грубые сцены были мне непривычны. Юнга - а он, кстати ска- зать, весил никак не менее ста шестидесяти пяти фунтов, - согнулся попо- лам. Его тело безжизненно повисло на кулаке Ларсена, словно мокрая тряп- ка на палке. Затем я увидел, как он взлетел на воздух, описал дугу и рухнул на палубу рядом с трупом, ударившись о доски головой и плечами. Так он и остался лежать, корчась от боли.
     - Ну как? - повернулся вдруг Ларсен ко мне. - Вы обдумали?
     Я поглядел на приближавшуюся шну, которая уже почти поравнялась с нами; ее отделяло от нас не более двухсот ярдов. Это было стройное, изящное суденышко. Я различил крупный черный номер на одном из парусов и, припомнив виденные мною раньше изображения судов, сообразил, что это лоцманский бот.
     - Что это за судно? - спросил я.
     - Лоцманский бот "Леди Майн", - ответил Ларсен. - Доставил своих лоц- манов и возвращается в СанФранциско. При таком ветре будет там через пять-шесть часов.
     - Будьте добры дать им сигнал, чтобы они переправили меня на берег.
     - Очень сожалею, но я уронил свою сигнальную книгу за борт, - ответил капитан, и в группе охотников послышался смех.
     Секунду я колебался, глядя ему прямо в глаза.
     Я видел, как жестоко разделался он с юнгой, и знал, что меня, быть может, ожидает то же самое, если не что-нибудь еще хуже. Повторяю, я ко- лебался, а потом сделал то, что до сих пор считаю самым смелым поступком в моей жизни. Я бросился к борту и, размахивая руками, крикнул:
     - "Леди Майн", эй! Свезите меня на берег. Тысячу долларова доставку на берег!
     Я впился взглядом в двоих людей, стоявших у урвала. Один из них правил, другой поднес к губам рупор. Я не поворачивал головы и каждую секунду ждал, что зверь-человек, стоявший за ей спиной, одним ударом уложит меня на месте. Наконец - мне показалось, что прошли века, - я не выдержал и оглянулся. Ларсен не тронулся с места. Он стоял в той же по- зе, - слегка покачиваясь на расставленных ногах, и раскуривал новую си- гару.
     - В чем дело? Случилось что-нибудь? - раздалось с "Леди Майн".
     - Да! Да! - благим матом заорал я. - Спасите, спасите! Тысячу долла- ров за доставку на берег!
     - Ребята хватили лишнего в Фриско! - раздался голос Ларсена. - Этот вот, - он указал на меня, - допился уже до зеленого змия!
     На "Леди Майн" расхохотались в рупор, и судно пошло мимо.
     - Всыпьте ему как следует от нашего имени! - долетели напутственные слова, и стоявшие у штурвала помахали руками в знак приветствия.
     В отчаянии я облокотился о поручни, глядя, как быстро ширится полоса холодной морской воды, отделяющая нас от стройного маленького судна. Оно будет в Сан-Франциско через пять или шесть часов! У меня голова пошла кругом, сердце отчаянно заколилось и к горлу подкатил комок. Пенистая волна ударила о борт, и не брызнуло в лицо соленой влагой. Ветер налетал порывами, и "Призрак", сильно кренясь, зарывался в воду подветренным бортом. Я слышал, как вода с шипением взбегала на палубу.
     Оглянувшись, увидел юнгу, который с трудом поднялся на ноги. Лицо его было мертвенно бледно и зелено от боли. Я понял, что ему очень пло- хо.
     - Ну, Лич, идешь на бак? - спсил капитан.
     - Есть, сэр, - последовал покорный ответ.
     - А ты? - повернулся капитан ко мне.
     - Я дам вам тысячу... - начал я, но он прервал меня.
     - Брось это! Ты согласен приступить к обязанностям юнги? Или мне при- дется взяться за тебя?
     Что мне было делать? Дать зверски избить себя, может быть, даже убить - какой от этого прок? Я твердо посмотрел в жесткие серые глаза. Они по- ходили на гранитные глаза изваяния - так мало было в них человеческого тепла. Обычно в глазах людей отражаются их душевные движения, но эти глаза были бстрастны и холодны, как свинцово-серое море.
     - Ну, что?
     - Да, -казал я.
     - Скажи: да, сэр.
     - Да, сэр, - поправился я.
     - Как тебя зовут?
     - Ван-Вейден, сэр.
     - Имя?
     - Хэмфри, сэр. Хэмфри Ван-йден.
     - Возраст?
     - Тридцать пять, сэр.
     - Ладно. Пойди к коку, он тебе покажет, что ты должен делать.
     Так случилось, что я, помимо моей воли, попал в рабство к Волку Лар- сену. Он был сильнее меня, вот и все. Но в то время это казалось мне ка- ким-то наваждением. Да и сейчас, когда я оглядываюсь на прошлое, все, что приключилось тогда со мной, представляется мне совершенно невероят- ным. Таким будет это представляться мне и впредь - чем-то чудовищным и непостижимым, каким-то ужасным кошмаром.
     - Подожди! Я послушно остановился, не дойдя до камбуза.
     - Иогансен, вызови всех наве! Теперь все как будто стало на свое место и можно заняться похоронами и очистить палубу от ненужного хлама.
     Пока Иогансен собирал команду, двое матросов, по указанию капитана, положили зашитый и парусину труп на лючину. У обоих бортов на палубе, днищами кверху, были принайтовлены маленькие шлюпки. Несколько матросов подняли доску с ее страшным грузом и положили на эти шлюпки с подветрен- ной стороны, повернув труп ногами к морю. К ногам пвязали принесенный коком мешок с углем.
     Похороны на море представлялись мне всегда торжественным, внушающим благоговение обрядом, но то, чему я стал свидетелем, мгновенно развеяло все мои иллюзии. Один из охоиков, невысокий темноглазый парень, - я слышал, как товарищи назыви его Смоком, - рассказывал анекдоты, щедро сдобренные бранными и неистойными словами. В группе охотников поминут- но раздавались взрывы хохота, которые напоминали мне не то вой волков, не то лай псов в преисдней. Матросы, стуча сапогами, собирались на корме. Некоторые из подвахтенных протирали заспанные глаза и переговари- вались вполголоса. На лицах матросов застыло мрачное, озабоченное выра- жени Очевидно, им мало улыбалось путешествие с этим капитаном, начав- шееся к тому же при столь печальных предзнаменованиях. Время от времени они украдкой поглядывали на Волка Ларсена, и я видел, что они его побаи- ваются.
     Капитан подошел к доске; все обнажили головы.
     Я присматривалск людям, собравшимся на палубе, - их было двадцать человек; значит, всего на борту шхуны, если считать рулевого и меня, на- ходилось двадцать два человека. Мое любопытство было простительно, так как мне предстояло, по-видимому, не одну неделю, а быть может, и не один месяц, провести вместе с этими людьми в этом крошечном плавучем мирке. Большинство матросов были англичане или скандинавы, с тяжелыми, малопод- вижными лицами. Лица охотников, изборожденные резкими морщинами, были более энергичны и интересны, и на них лежала печать необузданной игрстрастей. Странно сказать, но, как я сразу же отметил, в чертах Волка Ларсена не было ничо порочного. Его лицо тоже избороздили глубокие морщины, но они горили лишь о решимости и силе воли.
     Выражение лица было скорее дажпрямодушное, открытое, и впечатление это усиливалось благодаря тому,то он был гладко выбрит. Не верилось - до следующего столкновения, ч это тот самый человек, который так жес- токо обошелся с юнгой.
     Вот он открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот миг резкий по- рыв тра налетел на шхуну, сильно накренив. Ветер дико свистел и завы- вал в снастях. Некоторые из охотников тревожно поглядывали на небоПод- ветренный борт, у которого лежал покойник, зарылся в воду, и, когда шху- на выпрямилась, волна перекатилась через палубу, захлестнув нам ноги вы- ше щиколотки. Внезапно хлынул ливень; тяжелые крупные капли били, как градины. Когда шквал пронесся, капитан загорил, и все слушали его, об- нажив головы, покачиваясь в такт с ходившей под ногами палубой.
     - Я помню только часть похоронной службы, - сказал Ларсен. - Она гла- сит: "И тело да будет предано морю". Так вот и бросьте его туда.
     Он умолк. Люди, державшие лючину, были смущены; краткость церемонии, видимо, озадачила их. Но капитан яростно на них накинулся:
     - Поднимайте этот конец, черт бы вас подрал! Какого дьявола вы кани- телитесь?
     Кто-то торопливо подхватил конец доски, и мертвец, выброшенный за борт, словно собака, соскользнул в море ногами вперед. Мешок с углем, привязанный к ногам, потянул его вниз.н исчез.
     - Иогансен! - резко крикнул капитан своему новому помощнику. - Оставь всех наверху, раз уж они здесь. Убрать топселя и кливера, да поживей! Надо ждать зюйд-оста. Заодно возьми рифы у грота! И у стакселя!
     Вмиг все на палубе пришло в движение. Иогансен зычно выкрикивал сла команды, матросы выбирали и травили различные снасти, а мне, человеку сугубо сухопутному, все это, конечно, представлялось сплошной неразбери- хой. Но больше всего поразило меня проявленное этими людьми бессердечие. Смерть человека была для них мелким эпизодом, который канул в вечность вместе с зашитым в парусину трупом и мешком угля, и корабль все так же продолжал свой путь, и работа шла своим чередом. Никто не был взволно- ван. Охотники уже опять смеялись какому-то непристойному анекдоту Смока. Команда выбирала и травила снасти, двое матросов полезли на мачту. Волк Ларсен всматривался в облачное небо с наветренной стороны. А человек, так жалко окончивший свои дни и так недостойно погребенный, опускался все глубже и глубже на дно.
     Ощущение жестокости и неумолимости морской стихии вдруг нахлынул на меня, и жизнь показалась мне чем-то дешевым и мишурным, чем-то дим и бессмысленным - каким-то нелепым барахтаньем в грязной тине. Я держался за фальшборт у самых вант и смотрел на угрюмыепенистые волны и низко нависшую гряду тумана, скрывавшую от нас Сан-Франциско и калифорнийский берег. Временами налетал шквал с дождем, и тда и самый туман исчезал из глаз за плотной завесой дождя. А наше странное судно, с его чудовищ- ным экипажем, ныряло по волнам, устремляясна юго-запад в широкие, пус- тынные просторы Тихого океана.
    
    
     ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
    
     Все мои старания приспособиться к новой для меня обстановке зверобой- ной шхуны "Призрак" приносили мне лишь бесконечные страдания и унижения. Магридж, которого команда назыла "доктором", охотники - "Томми", а ка- питан - "коком", изменился, как по волшебству. Перемена в моем положении резко повлияла на его обращее со мной. От прежней угодливости не оста- лось и следа: теперь он только покрикивал да бранился. Ведь я не был больше изящным джентльменом, с кожей "нежной, как у леди", а превратился в обыкновенного и довольно бестолкового юнгу.
     Кок требовал, как это ни смешно, чтобы я называл его "мистер Маг- ридж", а сам, объясняя мне мои обязанности, был невынимо груб. Помимо обслуживания кают-компании с выходившими в нее четырьмя маленькими каю- тами, я должен был помогатьму в камбузе, и мое полное невежество по части мытья кастрюль и чики картофеля служило для него неиссякаемым источником изумления и смешек. Он не желал принимать во внимание мое прежнее положение, вернее, жизнь, которую я привык вести. Ему не было до этого Никакого дела, и признаюсь, что уже к концу первого Дня я ненави- дел его сильнее, чем кого бы то ни было в Жизни.
     Этот первый день был для меня тем труднее,то "Призрак", под зариф- ленными парусами (с подобными терминами я познакомся лишь впос- ледствии), нырял в волнах, которые насылал на нас "рещий", как выра- зился мистер Магридж, зюйд-ост. В половине шестого я, по указанию кока, накрыл стол в каюткомпании, предварительно установина нем решетку на случай бурной погоды, а затем начал подавать еду и чай. В связи с этим не могу не рассказать о своем первом близком знакомстве с сильной морс- кой качкой.
     - Гляди в оба, не то окатит! - напутствол меня мистер Магридж, ког- да я выходил из камбуза с большим чайником в руке и с несколькими кара- ваями свежеиспеченного хлеба под мышкой. ин из охотников, долговязый парень по имени Гендерсон, направлялся в это время из "четвертого клас- са" (так называли они в шутку свой кубрик) в кают-компанию. Волк Ларсен курил на юте свою неизменную сигару.
     - Идет, идет! Держись! - закричал кок.
     Я остановился, так как не поня что, собственно, "идет". Дверь кам- буза с треском затворилась за мной, а Гендерсон опрометью бросился к вантам и проворно полез по ним вверх, пока не очутился у меня над голо- вой. И только тут я заметил гантскую волну с пенистым гребнем, высоко взмывшую над бортом. Она шлпрямо на меня. Мой мозг работал медленно, потому что все здесь былоля меня еще ново и необычно. Я понял только, что мне грозит опасност и застыл на месте, оцепенев от ужаса. Тут Лар- сен крикнул мне с юта - Держись за что-нибудь, эй, ты... Хэмп! [3]
     Но было уже поздно. Я прыгнул к вантам, чтобы уцепиться за них, и в этот миг стена воды обрушилась на меня, и все смешалось. Я был под во- дой, задыхался и тонул. Палуба ушла из-под ног, и я куда-то полетел, пе- ревернувшись несколько раз через голову. Меня швыряло из стороны в сто- рону, ударяло о какие-то твердые предметы, и я сильно ушиб правое коле- но. Потом волна отхлынула, и мне удалось наконец перевести дух. Я уви- дел, что меня отнесло с наветренного борта за кбуз мимо люка в кубрик, к шпигатам подветренного борта. Я чувствовал острую боль в колене и не мог ступить на эту ногу, или так по крайней мере мне казалось. Я был уверен, что нога сломана. Но кок уже кричал мне из камбуза:
     - Эй, ты! Долго ты будешь там валандаться? Где чайник? Уронил за борт? Жаль, что ты не сломал себе шею!
     Я кое-как поднялся на ноги и заковылял к камбузу. Огромный чайник все еще был у меня в руке, и я отдал его кокуНо Магридж задыхался от него- дования - то ли настоящего, то ли притвного.
     - Ну и растяпа же ты! Куда ты годишься, хотел бы я знать? А? Куда ты годишься? Не можешь чай донести! А я теперь изволь заваривать снова!
     - Да чего ты хнычешь? - с новой яростью набросился он на меня через минуту. - Ножку зашиб? Ах ты, маменькино сокровище!
     Я не хныкал, но лицо у меня, вероятно, кривилось от боли. Собравшись с силами, я стиул зубы и проковылял от камбуза до кают-компании и об- ратно без дальнейших злоключений. Этот случай имел для меня двоякие пос- ледствия: прежде всего я сильно ушиб коленную чашечку и страл от этого много месяцев - ни о каком лечении, конечно, не могло быть речи, - а кроме того, за мной утвердилась кличка "Хэмп", которой нрадил меня с юта Волк Ларсен. С тех пор никто на шхуне меня иначе и не называл, и я мало-помалу настолько к этому привык, что уже и сам мысленно называл се- бя "Хэмп", словно получил это имя от рождения.
     Нелегко было прислуживать за столом каюткомпании, где восседал Волк Ларсен Иогансеном и шестерыми охотниками. В этой маленькой, тесной ка- юте двигаться было чрезвычайно трудно, особенно когда шхуну качало и ки- дало из стороны в сторону. Но тяжелее всего было для меня полное равно- душие людей, которым я прислуживал. Время от времени я ощупыл сквозь одежду колено, чувствовал, что оно пухнет все сильнее и синее, и от боли у меня кружилась голова. В зеркале на стене кают-компании временами мелькало мое бледное, страшн, искаженное болью лицо. Сидевшие за сто- лом не могли не заметить моего состояния, но никто из них не выказал мне сочувствия. Поэтому я почти проникся благодарностью к Ларсену, когда он бросил мне после обеда (я в это время уже мыл тарелки):
     - Не обращай вниман на эти пустяки! Привыкнешь со временем. Немно- го, может, и покалечишься, но зато научишься ходить. Это, кажется, назы- вается парадоксом, не так ли? - добавил он.
     По-видимому, он остался доволен, когда я, утвердительно кивнув, отве- тил как полагалось: "Есть, сэр".
     - Ты должно быть, смыслишь кое-что в литературе? Ладно. Я как-нибудь побеседую с тобой.
     Он повернулся и, не обращая на меня больше внимания, вышел на палубу.
     Вечером, когда я справился наконец с бесчисленным множеством дел, ме- ня послали спать в кубрик к охотникам, где нашлась свободная койка. Я рад был лечь, дать отдых ногам и хоть на время избавиться от несносного кока! Одежда успела высохнуть на мне, и я, к моему удивлению, не ощущал ни малейших признаков простуды ни от последнего морского купания, ни от более продолжительного пребывания в воде, когда затонул "Мартинес". При обычных обстоятельствах я после подобных испытаний лежал бы,онечно, в постели и около меня хлопотала бы сиделка.
     Но боль в колене была мучительная. Насколько я мог понять, так как колено страшно спухло, - у меня была смещена коленная чашечка. Я сидел на своей койки рассматривал колено (все шесть охотников находились тут же - они курили и громко разговаривали), когда мимо прошел Гендерсон и мельком глянул на меня.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ]

/ Полные произведения / Лондон Д. / Морской волк


2003-2024 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis