Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Бродский И.А. / Стихотворения

Стихотворения [20/41]

  Скачать полное произведение

    Я, знаете, того... заговорился.
     Во всем великолепьи своего
     идеализма нынче он раскрылся".
     "Кто? Горбунов?" "Ну да, я про него.
     Простите мне, товарищи, что сбился".
     "Нет-нет, вы продолжайте. Ничего".
     "Я слишком в Горбунова углубился...
     Он -- беспартийный, вот его беда!
     И если день особенно морозен,
     он сильно отклоняется туда...
     ну, влево, к отопленью..." "Грандиозен!"
     "А он религиозен?" "О, да-да!
     Он так религио... религиозен!
     Я даже опасаюсь иногда:
     того гляди, что бухнется он оземь
     и станет Бога требовать сюда".
     "Он так от беспартийности нервозен".
     "Он влево уклоняется". "Ха-ха!"
     "Чему вы усмехаетесь, коллега?"
     "Тому, что это, в общем, чепуха:
     от Горчакова батареи слева,
     от Горбунова, стало быть..." "Ага!
     Как в шахматах? Король и королева?
     Напротив!" "Справедливо". "От греха
     запишем, так сказать, для подогрева
     два мнения". "Идея неплоха".
     "Какая ж это песня без припева?
     Ну вот и заключение... шнурков!
     подшить!.. Эй, Гочаков, вы не могли бы
     автограф свой?" "Я нынче без очков".
     "Мои не подойдут?" "Да подошли бы.
     Так: "влево уклоняется"... каков!
     ..."и вправо"... справедливо! Справедливы
     два мнения. Мы этих барчуков...
     Одно из двух: мы выкурим их, либо..."
     "Спасибо вам, товарищ Горчаков.
     На Пасху мы вас выпустим". "Спасибо.
     Да-да. Благодарю. Благодарить...
     Не сделать ли поклона поясного?...
     Где Горбунов?! Глаза ему раскрыть!..
     О, ужас, я же истины -- ни слова...
     Да, собственно, откуда эта прыть?
     Плевать на параноика лесного!
     Уток теряет собственную нить,
     когда под ним беснуется основа.
     Как странно Горчакову говорить
     безумными словами Горбунова!"
     V
     Песня в третьем лице
     "И он ему сказал". "И он ему
     сказал". "И он сказал". "И он ответил".
     "И он сказал". "И он". "И он во тьму
     воззрился и сказал". "Слова на ветер".
     "И он ему сказал". "Но, так сказать,
     сказать "сказал" сказать совсем не то, что
     он сам сказал". "И он "к чему влезать
     в подробности" сказал; все ясно. Точка".
     "Один сказал другой сказал струит".
     "Сказал греха струит сказал к веригам".
     "И молча на столе сказал стоит".
     "И, в общем, отдает татарским игом".
     "И он ему сказал". "А он связал
     и свой сказал и тот, чей отзвук замер".
     "И он сказал". "Но он тогда сказал".
     "И он ему сказал; и время занял".
     "И он сказал". "Вот так булыжник вдруг
     швыряют в пруд. Круги -- один, четыре..."
     "И он сказал". "И это -- тот же круг,
     но радиус его, бесспорно, шире".
     "Сказал -- кольцо". "Сказал -- еще кольцо".
     "И вот его сказал уткнулся в берег".
     "И собственный сказал толкнул в лицо,
     вернувшись вспять". "И больше нет Америк".
     "Сказал". "Сказал". "Сказал". "Сказал". "Сказал".
     "Суть поезда". "Все дальше, дальше рейсы".
     "И вот уже сказал почти вокзал".
     "Никто из них не хочет лечь на рельсы".
     "И он сказал". "А он сказал в ответ".
     "Сказал исчез". "Сказал пришел к перрону".
     "И он сказал". "Но раз сказал -- предмет,
     то также относиться должно к он 'у".
     "И он ему". "И он". "И он ему".
     "И я готов считать, что вечер начат".
     "И он ему". "И все это к тому,
     что оба суть одно взаимно значат".
     "Он, собственно, вопрос". "Ему -- ответ".
     "Потом наоборот". "И нет различья".
     "Конечно, между ними есть просвет".
     "Но лишь как средство избежать двуличья".
     "Он кем (ему) приходится ему?"
     "И в неживой возможны ли природе
     сношенья неподсудные уму?"
     "Пусть не родня обычная, но вроде?"
     "Чего не разберет судебный зал!
     Сидит судья; очки его без стекол".
     "Он кто ему?" "Да он ему -- сказал".
     "И это грандиознее, чем свекор".
     "Огромный дом. Слепые этажи.
     Два лика, побледневшие от вони".
     "Они не здесь". "А где они, скажи?"
     "Где? В он-ему-сказал'е или в он'е".
     "Огромный дом. Фигуры у окна.
     И гомон, как под сводами вокзала.
     Когда здесь наступает тишина?"
     "Лишь в промежутках он-ему-сказал'а".
     "Сказала, знаешь, требует она".
     "Но это же сказал во время он'а".
     "А все-таки приятна тишина".
     "Страшнее, чем анафема с амвона".
     "Так, значит, тут страшатся тишины?"
     "Да нет; как обстоятельствами места
     и времени, все объединены
     сказал'ом наподобие инцеста".
     "И это образ действия?" "О да.
     Они полны сношеньями своими".
     "Когда они умолкнут?" "Никогда".
     "Наверное, как собственное имя".
     "Да, собственное имя -- концентрат.
     Оно не допускает переносов,
     замен, преображений и утрат".
     "И это, в общем, двигатель вопросов".
     "Вот именно! И косвенная речь
     в действительности -- самая прямая".
     "И этим невозможно пренебречь
     без личного ущерба". "И, внимая,
     тому, что Он Сказал произнесет,
     как дети у церковного притвора,
     мы как бы приобщаемся высот,
     достигнутых еще до разговора".
     "Что вам приснилось, Он Ему Сказал?"
     "Кругом -- врачи". "Рассказывать подробно".
     "Мне ночью снился океанский вал.
     Мне снилось море". "Неправдоподобно!"
     "Должно быть, он забыл уже своих
     лисичек". "Невозможно!" "Вероятно".
     "Да нет, он отвечает за двоих".
     "И это уж, конечно, необъятно".
     "Я видел сонмы сумеречных вод.
     Отчетливо и ясно. Но при этом,
     я видел столь же ясно небосвод..."
     "И это вроде выстрела дуплетом".
     "И гребни, словно гривы жеребцов,
     расставшихся с утопленной повозкой".
     "А не было там, знаете, гребцов,
     утопленников?" "Я не Айвазовский.
     Я видел гребни пенившихся круч.
     И берег -- как огромная подкова...
     И Он Сказал носился между туч
     с улыбкой Горбунова, Горчакова".
     VI
     Горбунов и Горчаков
     "Ну, что тебе приснилось? Говори".
     "Да я ж тебе сказал о разговоре
     с комиссией". "Да брось ты, не хитри.
     Я сам его подслушал в коридоре".
     "Ну вот, я говорю..." "Держу пари,
     ты станешь утверждать, что снится море".
     "Да, море, разумеется". "Не ври,
     не верю". "Не настаиваю. Горе
     невелико". "Ты только посмотри,
     как залупился! Истинно на воре
     и шапка загорается". "Ну, брось".
     "Чего ж это я брошу, интересно?"
     "Да я же, Горчаков, тебя насквозь..."
     "Нашелся рентгенолог!" "Неуместно
     подшучиваешь. Как бы не пришлось
     раскаиваться". "Выдумаешь!" "Честно.
     Как только мы оказывались врозь,
     комиссии вдруг делалось известно,
     о чем мы тут... Сексотничал, небось?
     Чего же ты зарделся, как невеста?"
     "Ты сердишься?" "Да нет, я не сержусь".
     "Не мучь меня!" "Что, я -- тебя? Занятно!"
     "Ты сердишься". "Ну хочешь, побожусь?"
     "Тебе же это будет неприятно".
     "Да нет, я не особенно стыжусь".
     "Вот это уже искренне". "Обратно
     за старое? Неужто я кажусь
     тебе достойным слежки? Непонятно".
     "А что ж не побожился?" "Я боюсь,
     что ты мне не поверишь". "Вероятно".
     "Я что-то в этом смысла не пойму".
     "Я смешиваю зерна и полову".
     "Вот видишь, ты не веришь ничему:
     ни Знамению Крестному, ни слову".
     "Война в Крыму. Все, видимо, в дыму.
     Цитирую по дедушке Крылову...
     Отсюда ты направишься в тюрьму".
     "Ты шел бы, подобру да поздорову..."
     "Чего ты там таращишься во тьму?"
     "Уланову я вижу и Орлову".
     "Я, знаешь ли, смотаюсь в коридор".
     "Зачем?" "Да так, покалывает темя".
     "Зачем ты вечно спрашиваешь?" "Вздор!"
     "Что, истины выискиваешь семя?"
     "Ты тоже ведь таращишься во двор".
     "Сексотишь, вероятно, сучье племя".
     "Я просто расширяю кругозор".
     "Не веря?" "Недоверчивость не бремя.
     Ты знаешь, и донос, и разговор --
     все это как-то скрашивает время".
     "А время как-то скрашивает дни".
     "Вот, кажется, и темя отпустило...
     Ну, что тебе приснилось, не темни!"
     "А, все это тоскливо и постыло...
     Ты лучше посмотрел бы на огни".
     "Ну, тени от дощатого настила..."
     "Орлова! и Уланова в тени..."
     "Ты знаешь, как бы кофе не остыло".
     "Война была, ты знаешь, и они
     являлись как бы символами тыла".
     "Вторая половина февраля.
     Смотри-ка, что показывают стрелки".
     "Я думаю, лишь радиус нуля".
     "А цифры?" "Как бордюрчик на тарелке...
     Сервиз я видел, сделанный а ля
     мейсенские..." "Мне нравятся подделки".
     "Там надпись: "мастерская короля"
     и солнце -- вроде газовой горелки".
     "Сейчас я взял бы вермуту". "А я
     сейчас не отказался бы от грелки...
     Смотри, какие тени от куста!"
     "Прости, но я материю все ту же...
     те часики..." "Обратно неспроста?"
     "Ты судишь обо мне гораздо хуже,
     чем я того..." "Виной твои уста".
     "Неужто ж ноль?" "Ага". "Но почему же?"
     "Да просто так; снаружи -- пустота".
     "Зато внутри теплее, чем снаружи".
     "Ну, эти утепленные места
     являются лишь следствиями стужи".
     "А как же быть со штабелями дров?"
     "Наверное, связующие звенья...
     О, Господи, как дует из углов!
     И холодно, и голоден как зверь я".
     "Болезни -- это больше докторов".
     "Подворье грандиознее преддверья".
     "Но все-таки, ты знаешь, это кров".
     "Давай-ка, Горчаков, без лицемерья;
     и знай -- реальность высказанных слов
     огромней, чем реальность недоверья".
     "Да, стужа грандиознее тепла".
     "А время грандиознее, чем стрелка".
     "А древо грандиознее дупла".
     "Дупло же грандиознее, чем белка".
     "А белка грациознее орла".
     "А рыбка... это самое... где мелко".
     "Мне хочется раздеться догола!"
     "Где радиус, там вилка и тарелка!"
     "А дерево, сгоревшее дотла..."
     "Едва ли грандиознее, чем грелка".
     VII
     Горбунов и Горчаков
     "Ты ужинал?" "Да, прежняя трава.
     Все овощи..." "Не стоит огорчаться.
     Нам птичьи тут отпущены права".
     "Но мясо не должно бы запрещаться".
     "Взгляни-ка лучше: новые дрова..."
     "Имею же я право возмущаться!"
     "Ну нет, администрация права,
     права в пределах радиуса". "Вжаться
     в сей радиус не жаждет голова,
     а брюхо..." "Не желаю возвращаться
     к изложенному выше; и к тому ж,
     мне кажется, пошаливает почка".
     "Но сам-то я -- вне радиуса". "Чушь!
     А кто же предо мной?" "Лишь оболочка".
     "Ну, о неограниченности душ
     слыхал я что-то в молодости. Точка".
     "Да нет, помимо этого, я -- муж.
     Снаружи и жена моя, и дочка".
     "Тебе необходим холодный душ!
     Где именно?" "На станции Опочка".
     "Наверное, приснилось". "Ни фига.
     Скорее, это я тебе приснился".
     "Опочка где-то в области". "Ага".
     "Далеко ты того... распространился".
     "Мне следует удариться в бега".
     "Не стоит. Ты весьма укоренился".
     "Ты прав. Но, говорят, одна нога...
     другая там... Вообще я обленился!
     Не сделать семимильного шага!"
     "Ну-ну, угомонись". "Угомонился".
     "Ты сколько зарабатывал?" "Семьсот;
     по-старому". "И где же?" "В учрежденьи".
     "Боишься, что спросил и донесет?"
     "Ну кто тебе откажет в наслажденьи?"
     "Тебя мое молчанье не спасет".
     "Да, знаешь ли, по зрелом рассужденьи..."
     "Приятнее считать, что я сексот,
     чем размышлять о местонахожденьи".
     "Увы, до столь пронзительных высот
     мешает мне взорлить происхожденье".
     "Так что ж ты наседаешь на меню?"
     "Еще не превратился в ветерана
     и трижды то же самое на дню..."
     "Ты меряешь в масштабах ресторана".
     "Я вписываю в радиус родню".
     "Тебе, должно быть, резали барана
     для ужина". "Я, собственно, клоню
     к тому, что мне отказываться рано
     от прошлого". "Кончай пороть херню".
     "А что тебе не нравится?" "Пространно".
     "Я радиус расширил до родни".
     "Тем хуже для тебя оно, тем хуже".
     "Я только ножка циркуля. Они --
     опора неподвижная снаружи".
     "И это как-то скрашивает дни,
     чем шире этот радиус?" "Чем у'же.
     На свете так положено: одни
     стоят, другие двигаются вчуже".
     "Бывают неподвижные огни,
     расширенные радиусом лужи".
     "Я двигаюсь!" "Не ведаю, где старт,
     но финиш -- ленинградские сугробы".
     "Я жив, пока я двигаюсь. Декарт
     мне мог бы позавидовать". "Еще бы!
     Мне нравится твой искренний азарт".
     "А мне твои душевные трущобы
     наскучили". "А что твой миллиард --
     ну, звездные ковши и небоскребы?"
     "Восходит Овн, курирующий март".
     "Иметь здесь телескоп нам хорошо бы".
     "Вот именно. Нам стали бы видны
     опоры наши дальние". "Начатки
     движения". "Мы чувствовать должны
     устойчивость Опочки и Камчатки".
     "Я в марте родился. Мне суждены
     шатания. Мне сняли отпечатки...
     Как жаль, что мы дрожать принуждены:
     опоры наши дальние столь шатки..."
     "Которые под Овном рождены,
     должны ходить в каракулевой шапке".
     "Ты думаешь, от холода дрожу?"
     "А сверься с посиневшими пальцами".
     "А ты?" "Я Близнецам принадлежу.
     Я в мае родился, под Близнецами".
     "Тепло тебе?" "Поскольку я сужу..."
     "Короче! Не мудри с немудрецами!"
     "В сравнении с тобой я нахожу,
     что вовсе мне не холодно". "С концами!"
     "В чем дело, Горчаков?" "Не выношу!"
     "Да нет, все это правда -- с месяцами".
     "Увы, на телескоп не наскрести,
     и мы своих опор не наблюдаем".
     "Пусть радиус у жизни не в чести,
     сам циркуль, Горчаков, неувядаем".
     "Еще умру тут, Господи прости,
     считая, что тот свет необитаем".
     "Нет, не умрешь, напрасно не грусти".
     "Ты думаешь?" "Обсудим". "Обсуждаем".
     "Тот груз, которым нынче обладаем,
     в другую жизнь нельзя перенести".
     VIII
     Горбунов в ночи
     "Твой довод мне бессмертие сулит!
     Мой разум, как извилины подстилки,
     сияньем твоих доводов залит --
     не к чести моей собственной коптилки...
     Проклятие, что делает колит!
     И мысли -- словно демоны в бутылке.
     Твой светоч мой фитиль не веселит!
     О Горбунов! от слов твоих в затылке,
     воспламеняясь, кровь моя бурлит --
     от этой искры, брошенной в опилки!
     Ушел... Мне остается монолог.
     Плюс радиус ночного циферблата...
     Оставил только яблоки в залог
     и смылся, наподобие Пилата!
     Попробуем забиться в уголок,
     исследуем окраины халата.
     Водрузим на затылок котелок
     с присохшими остатками салата...
     Какие звезды?! Пол и потолок.
     В окошке -- отражается палата.
     Ночь. Окна -- бесконечности оплот.
     Палата в них двоится и клубится.
     За окнами -- решетки переплет:
     наружу отраженью не пробиться.
     В пространстве этом -- задом наперед --
     постелью мудрено не ошибиться.
     Но сон меня сегодня не берет.
     Уснуть бы... и вообще -- самоубиться!
     Рискуя -- раз тут всЈ наоборот --
     тем самым в свою душу углубиться!
     Уснуть бы... Санитары на посту.
     Приносит ли им пользу отраженье?
     Оно лишь умножает тесноту,
     поскольку бесконечность -- умноженье.
     Я сам уже в глазах своих расту,
     и стекла, подхлестнув воображенье,
     сжимают между койками версту...
     Я чувствую во внутренностях жженье,
     взирая на далекую звезду.
     Основа притяженья -- торможенье!
     Нормальный сон -- основа всех основ!
     Верней, выздоровления основа.
     Эй, Горбунов!.. на кой мне Горбунов?!
     Уменьшим свою речь на Горбунова!
     Сны откровенней всех говорунов
     и грандиозней яблока глазного.
     Фрейд говорит, что каждый -- пленник снов.
     Как странно в это вдумываться снова...
     Могилы исправляют горбунов!..
     Конечно, за отсутствием иного
     лекарства... А сия галиматья --
     лишь следствие молчания соседних
     кроватей. Ибо чувствую, что я
     тогда лишь есмь, когда есть собеседник!
     В словах я приобщаюсь бытия!
     Им нужен продолжатель и наследник!
     Ты, Горбунов, мой высший судия!
     А сам я -- только собственный посредник
     меж спящим и лишенным забытья,
     смотритель своих выбитых передних...
     Ночь. Форточка... О если бы медбрат
     открыл ее... Не может быть и речи.
     На этот -- ныне запертый -- квадрат
     приходятся лицо мое и плечи.
     Ведь это означало бы разврат,
     утечку отражения. А течи
     тем плохи, что любой дегенерат
     решился бы, поскольку недалече,
     удрать хоть головою в Ленинград...
     О Горбунов! я чувствую при встрече
     с тобою, как нормальный идиот,
     себя всего лишь радиусом стрелки!
     Никто меня, я думаю, не ждет
     ни здесь, ни за пределами тарелки,
     заполненной цифирью. Анекдот!
     Увы, тебе масштабы эти мелки!
     Грядет твое мучение! Ты тот,
     которому масштаб его по мерке.
     Весь ужас, что с тобой произойдет,
     ступеньки разновидность или дверки
     туда, где заждались тебя. Грешу
     лишь тем, что не смогу тебя дозваться.
     Ты, Горбунов! Покуда я дышу,
     во власть твою я должен отдаваться!
     К тебе свои молитвы возношу!
     Мне некуда от слов твоих деваться!
     Приди ко мне! Я слов твоих прошу.
     Им нужно надо мною раздаваться!
     Затем-то я на них и доношу,
     что с ними неспособен расставаться,
     когда ты удаляешься... Прости!
     Не то, чтобы страшился я разлуки...
     Зажав освобождение в горсти,
     к тебе свои протягиваю руки.
     Как все, что предстоит перенести --
     источник равнодушия и скуки --
     не помни, Горбунов, меня, не мсти!
     Как эхо, продолжающее звуки,
     стремясь их от забвения спасти,
     люблю и предаю тебя на муки".
     IX
     Горбунов и врачи
     "Ну, Горбунов, рассказывайте нам".
     "О чем?" "О ваших снах". "Об оболочке".
     "И называйте всех по именам".
     "О циркуле". "Рассказывай о дочке".
     "Дочь не имеет отношенья к снам".
     "Давай-ка, Горбунов, без проволочки".
     "Мне снилось море". "Ну его к хренам".
     "Да, лучше обойдемся без примочки".
     "Без ваших по морям да по волнам".
     "Начните, если хочется, с Опочки".
     "Зачем вам это?" "Нужно". "И сполна".
     "Для вашей пользы". "Реплика во вкусе
     вопросов Красной Шапочки. Она,
     вы помните, спросила у бабуси
     насчет ушей, чья странная длина...
     "не бойся" -- та в ответ, -- "ахти, боюся",
     "чтоб лучше слышать внучку!" "Вот те на!
     Не думали о вас мы, как о трусе".
     "К тому ж в итоге крошка спасена".
     "Во всем есть плюсы". "Думайте о плюсе".
     "Чего молчите?" "Просто невтерпеж!
     Дождется, что придется рассердиться!"
     "Чего ты дожидаешься?" "Что ложь,
     не встретив возражений, испарится".
     "И что тогда?" "Естественнее все ж
     на равных толковать, как говорится".
     "Ну, мне осточертел его скулеж.
     Давайте впрыснем кальцию, сестрица".
     "Он весь дрожит". "Естественная дрожь.
     То мысли обостряются от шприца".
     "Ну, Горбунов, припомнили ли вы,
     что снилось?" "Только море". "А лисички?"
     "Увы, их больше не было". "Увы!"
     "Я свыкся с ними. Это -- по привычке".
     "О женщинах, когда они мертвы
     или смотались к черту на кулички,
     так сетуют мужчины". "Вы правы:
     "увы" -- мужская реплика. Кавычки".
     "Но может быть и возгласом вдовы".
     "Запишем обе мысли в рапортичке".
     "Сны обнажают тайную канву
     того, что совершается в мужчине".
     "А то, что происходит наяву,
     не так нас занимает по причине..."
     "Причину я и сам вам назову".
     "Да: Горчаков. Но дело не в личине,
     им принятой скорей по озорству;
     но в снах у вас -- тенденция к пучине".
     "Вы сон мой превращаете в Неву.
     А устье говорит не о кончине,
     скорей о размножении". "Едва ль
     терпимо, чтоб у всяческих отбросов
     пошло потомство". "Экая печаль.
     Река, как уверяет нас философ,
     стоит на месте, убегая вдаль".
     "И это, говорят, вопрос вопросов".
     "Отсюда Ньютон делает мораль".
     "Ага! опять Ньютон!" "И Ломоносов".
     "А что у нас за окнами?" "Февраль.
     Пора метелей, спячки и доносов".
     "Как месяц, он единственный в году
     по дням своим". "Подобие калеки".
     "Но легче ведь прожить его?" "К стыду,
     признаюсь: легче легкого". "А реки?"
     "Что -- реки?" "Замыкаются во льду".
     "Но мы-то говорим о человеке".
     "Вы знаете, что ждет вас?" "На беду,
     подозреваю: справка об опеке?"
     "Со всем, что вы имеете в виду,
     вы, в общем, здесь останетесь навеки".
     "За что?!.. а впрочем, следует в узде
     держать себя... нет выхода другого".
     "И кликнуть Горчакова". "О звезде
     с ним можно побеседовать". "Толково".
     "Везде есть плюсы". "Именно. Везде".
     "И сам он вездесущ, как Иегова;
     хотя он и доносит". "На гвозде,
     как правило, и держится подкова".
     "Как странно Горбунову на кресте
     рассчитывать внизу на Горчакова".
     "Зачем преувеличивать?" "К чему,
     милейший, эти мысли о Голгофе?"
     "Но это -- катастрофа". "Не пойму:
     вы вечность приравняли к катастрофе?"
     "Он вечности не хочет потому,
     что вечность -- точно пробка в полуштофе".
     "Да, все это ему не по уму".
     "Эй, Горбунов, желаете ли кофе?"
     "Почто меня покинул!" "Вы к кому
     взываете?" "Опять о Горчакове
     тоскует он". "Не дочка, не жена,
     а Горчаков!" "Все дело в эгоизме".
     "Да Горчаков ли?" "Форма не важна.
     Эй, Горбунов, а ну-ка покажись мне.
     Твоя, ты знаешь, участь решена".
     "А Горчаков?" "Предайся укоризне:
     отныне вам разлука суждена.
     Отпустим. Не вздыхай об этом слизне".
     "Отныне, как обычно после жизни,
     начнется вечность". "Просто тишина".
     X
     Разговор на крыльце
     "Огромный город в сумраке густом".
     "Расчерченная школьная тетрадка".
     "Стоит огромный сумасшедший дом".
     "Как вакуум внутри миропорядка".
     "Фасад скрывает выстуженный двор,
     заваленный сугробами, дровами".
     "Не есть ли это тоже разговор,
     коль все это описано словами?"
     "Здесь -- люди, и сошедшие с ума
     от ужасов -- утробных и загробных".
     "А сами люди? Именно сама
     возможность называть себе подобных
     людьми?" "Но выражение их глаз?
     Конечности их? Головы и плечи?"
     "Вещь, имя получившая, тотчас
     становится немедля частью речи".
     "И части тела?" "Именно они".
     "А место это?" "Названо же домом".
     "А дни?" "Поименованы же дни".
     "О, все это становится Содомом
     слов алчущих! Откуда их права?"
     "Тут имя прозвучало бы зловеще".
     "Как быстро разбухает голова
     словами, пожирающими вещи!"
     "Бесспорно, это голову кружит".
     "Как море -- Горбунову; нездорово".
     "Не море, значит, на берег бежит,
     а слово надвигается на слово".
     "Слова -- почти подобие мощей!"
     "Коль вещи эти где-нибудь да висли...
     Названия -- защита от вещей".
     "От смысла жизни". "В некотором смысле".
     "Ужель и от страдания Христа?"
     "От всякого страдания". "Бог с вами!"
     "Он сам словами пользовал уста...
     Но он и защитил себя словами".
     "Тем, собственно, пример его и вещ!"
     "Гарантия, что в море -- не утонем".
     "И смерть его -- единственная вещь
     двузначная". "И, стало быть, синоним".
     "Но вечность-то? Иль тоже на столе
     стоит она сказалом в казакине?"
     "Единственное слово на земле,
     предмет не поглотившее поныне".
     "Но это ли защита от словес?"
     "Едва ли". "Осеняющийся Крестным
     Знамением спасется". "Но не весь".
     "В синониме не более воскреснем".
     "Не более". "А ежели в любви?
     Она -- сопротивленье суесловью".
     "Вы либо небожитель; либо вы
     мешаете потенцию с любовью".
     "Нет слова, столь лишенного примет".
     "И нет непроницаемей покрова,
     столь полно поглотившего предмет,
     и более щемящего, как слово".
     "Но ежели взглянуть со стороны,
     то можно, в общем, сделать замечанье:
     и слово -- вещь. Тогда мы спасены!"
     "Тогда и начинается молчанье.
     Молчанье -- это будущее дней,
     катящихся навстречу нашей речи,
     со всем, что мы подчеркиваем в ней,
     с присутствием прощания при встрече.
     Молчанье -- это будущее слов,
     уже пожравших гласными всю вещность,
     страшащуюся собственных углов;
     волна, перекрывающая вечность.
     Молчанье есть грядущее любви;
     пространство, а не мертвая помеха,
     лишающее бьющийся в крови
     фальцет ее и отклика, и эха.
     Молчанье -- настоящее для тех,
     кто жил до нас. Молчание -- как сводня,
     в себе объединяющая всех,
     в глаголющее вхожая сегодня.
     Жизнь -- только разговор перед лицом
     молчанья". "Пререкание движений".
     "Речь сумерек с расплывшимся концом".
     "И стены -- воплощенье возражений".
     "Огромный город в сумраке густом".
     "Речь хаоса, изложенная кратко".
     "Стоит огромный сумасшедший дом,
     как вакуум внутри миропорядка".
     "Проклятие, как дует из углов!"
     "Мой слух твое проклятие не колет:
     не жизнь передо мной -- победа слов".
     "О как из существительных глаголет!"
     "Так птица вылетает из гнезда,
     гонимая заботами о харче".
     "Восходит над равниною звезда
     и ищет собеседника поярче".
     "И самая равнина, сколько взор
     охватывает, с медленностью почты
     поддерживает ночью разговор".
     "Чем именно?" "Неровностями почвы".
     "Как различить ночных говорунов,
     хоть смысла в этом нету никакого?"
     "Когда повыше -- это Горбунов,
     а где пониже -- голос Горчакова".
     XI
     Горбунов и Горчаков
     "Ну, что тебе приснилось?" "Как всегда".
     "Тогда я и не спрашиваю". "Так-то,
     проснулось чувство -- как его? -- стыда".
     "Скорее чувство меры или такта".
     "Хорош!" "А что поделаешь? Среда
     заела. И зависимость от факта".
     "Какого?" "Попадания сюда".
     "Ты довести способен до инфаркта.
     Пошел ты вместе с фактами... туда".
     "Давай, не будем прерывать контакта".
     "Зачем тебе?" "А кто его". "Ну что ж...
     Так ты меня покинешь?" "После Пасхи".
     "Куда же ты отсюдова пойдешь?"
     "Домой пойду". "А примут без опаски?"
     "Я думаю". "А где же ты живешь?"
     "Не предаю я адреса огласке".
     "Сдается мне, дружок, что это ложь".
     "Как хочешь". "Не рассказывай мне сказки".
     "Ты все равно ко мне не попадешь".
     "О чем ты?" "Я все больше о развязке".
     "Тогда ты прав". "Я думаю, что прав".
     "Лишь думаешь?" "Ну, вырвалось случайно.
     Я сомневаться не имею прав".
     "А чем займешься дома?" "Это тайна".
     "Подобный стиль беседовать избрав,
     контакта хочешь? Странно чрезвычайно".
     "Не стиль таков, а, собственно, мой нрав".
     "А может, хочешь яблока ты?" "Дай, но
     не расколюсь я, яблоко забрав...
     Понять и бросить, вира или майна --
     вот род моих занятий основной.
     Все прочее считаю посторонним".
     "Глаза мне застилает пеленой!
     Поднять и бросить! -- это же синоним
     всего происходящего со мной".
     "Ну, мы тебя, не бойся, не уроним".
     "Что значит "мы"?" "Не нервничай, больной.
     Хошь, научу гаданью по ладоням?"
     "Прости, я повернусь к тебе спиной."
     "Ужель мы нашу дружбу похороним?!
     Ты должен быть, по-моему, добрей".
     "Таким я вышел, видимо, из чрева".
     "Но бытие..." "Чайку тебе?" "Налей...
     определяет..." "Греть?" "Без подогрева...
     сознание... Ну, ладно, подогрей".
     "Прочел бы это справа ты налево".
     "Да что же я, по-твоему -- еврей?"
     "Еврей снял это яблоко со древа
     познания". "Ты, братец, дуралей.
     Сняла-то Ева". "Видно, он и Ева".
     "А все ж он был по-своему умен.
     Является создателем науки.
     И имя звучно". "Лучше без имен.
     Боюсь, не отхватили бы мне руки
     за этот смысловой полиндромон".
     "Он тоже обрекал себя на муки.
     Теперь он вождь народов и племен".
     "Панмонголизм! как много в этом звуке".
     "Он тоже, вроде, был приговорен".
     "Наверно, не к разлуке". "Не к разлуке.
     Что есть разлука?" "Знаешь, не пойму,
     зачем тебе?" "Считай, для картотеки".
     "Разлука -- это судя по тому,
     с кем расстаешься. Дело в человеке.
     Где остаешься. Можно ль одному
     остаться там, подавшись в имяреки?
     Коль с близким, -- отдаешь его кому?
     Надолго ли?" "А ежели навеки?"
     "Тогда стоишь и пялишься во тьму
     такую, как опущенные веки
     обычно создают тебе для сна.
     И вздрагиваешь изредка от горя,
     поскольку мрака явственность ясна.
     И ни тебе лисичек или моря".
     "А ежели за окнами весна?
     Весной все легче". "Спорно это". "Споря,
     не забывай, что в окнах -- белизна".
     "Тогда ты -- словно вырванное с поля".
     "Земля не кровоточит, как десна".
     "Ну, видимо, на то Господня воля...
     А что тебе разлука?" "Трепотня...
     Ну, за спиной закрывшиеся двери.
     И, если это день, сиянье дня".
     "А если ночь?" "Смотря по атмосфере.
     Ну, может, свет горящего огня.
     А нет -- скамья, пустующая в сквере".
     "Ты расставался с кем-нибудь, храня
     воспоминанья?" "Лучше на примере".
     "Ну, что ты скажешь, потеряв меня?"
     "Вообще-то, я не чувствую потери".
     "Не чувствуешь? А все твое нытьЈ
     о дружбе?" "Это верно и поныне.
     Пока у нас совместное житьЈ,
     нам лучше, видно, вместе по причине
     того, что бытиЈ..." "Да не на "Ј"!
     Не бытиЈ, а бытие". "Да ты не --
     не придирайся... да, небытиЈ,
     когда меня не будет и в помине,
     придаст своеобразие равнине".
     "Ты, стало быть, молчание мое..."
     XII
     Горбунов и Горчаков
     "Ты ужинал?" "Я ужинал. А ты?"
     "Я ужинал". "И как тебе капуста?"
     "Щи оставляют в смысле густоты
     желать, конечно, лучшего: не густо".
     "А щи вообще, как правило, пусты.
     Есть даже поговорка". "Это грустно.
     Хоть уксуса чуть-чуть для остроты!"
     "Все -- пусто". "Отличается на вкус-то,
     наверно, пустота от пустоты".
     "Не жвачки мне хотелось бы, а хруста".
     "В такие нас забросило места,
     что ничего не остается, кроме
     как постничать задолго до Поста".
     "Ты говоришь о сумасшедшем доме?"
     "Да, наша география проста".
     "А что потом?" "Ты вечно о потом'е!


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ]

/ Полные произведения / Бродский И.А. / Стихотворения


Смотрите также по произведению "Стихотворения":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis