Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса

Колеса [3/30]

  Скачать полное произведение

    Все эти новшества, которые превращали Мэтта в человека отсталого и которых он не в состоянии был постичь, принижали его, создавали гнетущее настроение.
     Как ни странно, он поставил сейчас на одну доску этого черного
    великана и свою прелестную двадцатидевятилетнюю высокообразованную дочь Барбару. Будь Барбара здесь, она, не раздумывая, безусловно, стала бы на сторону Ньюкерка, а не отца. Господи, как бы ему хотелось хоть немного быть в чем-то уверенным!
     А он вовсе не был уверен, что справился как надо с создавшимся
    положением, и, хотя было еще раннее утро, вдруг почувствовал, что страшно устал.
     - Отправляйся на свое место! - внезапно сказал он Ньюкерку.
     Как только Ньюкерк отошел, Иллас сказал:
     - Забастовки не будет. Людей уже оповещают, что она отменяется.
     - Мне что, надо сказать "спасибо"? - ядовито спросил Залески. -
    Поблагодарить вас за то, что меня не прикончили?
     Профсоюзный босс пожал плечами и направился к выходу.
     А Залески вспомнил про заинтриговавший его серо-зеленый седан -
    машина уже продвинулась далеко вперед по конвейеру. Но он быстро нагнал ее.
     Он проверил документацию, в том числе графики сборки, висевшие в
    картонной папке спереди на облицовке. Как он и ожидал, это оказалась не просто заказная машина, а машина "для приятеля мастера".
     Тут уж все было совсем особое. И делалось это скрытно на любом
    заводе, причем такая машина обходилась по крайней мере в несколько лишних сотен долларов. Мэтт Залески, обладавший способностью откладывать в уме крохи разных сведений и потом соединять их, сразу смекнул, для кого предназначается серо-зеленый седан.
     Машину готовили для представителя компании по связи с
    общественностью. По официальным документам заказана была стандартная машина, почти без "добавок", а седан, как обычно выражались на автомобильном заводе, был ими просто напичкан. Даже при самом поверхностном осмотре Залески обнаружил роскошный руль, многослойные белые шины, изящные колесные диски, светозащитное лобовое стекло, стереофонический магнитофон - ничего этого в спецификации, которую он держал в руке, не значилось. Похоже также, что машину покрывали двойным слоем краски, что, естественно, делало ее более долговечной. Это-то обстоятельство и привлекло внимание Залески.
     Объяснение почти наверняка крылось и в некоторых известных Мэтту
    Залески обстоятельствах. Две недели назад один старший мастер выдавал свою дочь замуж. И этот самый представитель завода по связи с общественностью разрекламировал состоявшееся бракосочетание, поместив фотографии в детройтских и пригородных газетах. Отец невесты был в полном восторге - об этом говорили все на заводе.
     Остальное было ясно без слов.
     Представитель завода по связи с общественностью без труда заранее узнает, в какой день будет готова его машина. И затем позвонит "приятелю мастера", который устроил, чтобы к серо-зеленому седану отнеслись на конвейере с особым вниманием.
     Мэтт Залески знал, как ему следует поступить. Надо послать за
    мастером, проверить свои подозрения, а потом написать докладную директору завода Маккернону, которому останется лишь принять по ней решение. Тогда все силы ада будут выпущены наружу, и скандал разрастется, захватит - поскольку в нем замешан представитель по связи с общественностью - даже начальство.
     Поэтому Мэтт Залески знал, что никакой докладной он не напишет.
     У него и без того хватает проблем. Взять хотя бы эту историю с
    Парклендом - Ньюкерком - Илласом, да и в его стеклянной клетке наверняка скопилось уже немало дел, помимо тех бумаг, что еще утром лежали на столе. А он знал, что не просмотрел пока ни одной.
     Тут Мэтт Залески вспомнил о выступлении Эмерсона Вэйла, этого
    круглого идиота, которое он слышал в машине по радио, когда около часа назад ехал из Ройял-Оук к себе на завод. Вэйл снова взял на мушку автомобильную промышленность. С каким бы удовольствием Мэтт поставил его на несколько деньков у конвейера поработать в самом горячем месте, и пусть бы сукин сын на себе узнал, что это такое - скольких усилий, огорчений, компромиссов, человеческой усталости требуется, чтобы построить один автомобиль!
     И Мэтт Залески, махнув рукой на серо-зеленый седан, пошел прочь.
    Когда руководишь таким заводом, надо на какие-то вещи закрывать глаза, и это был как раз тот самый случай.
     Одно утешение, что сегодня - среда.
     Глава 3
     В 7.30 утра десятки тысяч людей в Большом Детройте трудились уже не один час, тогда как другие - либо по прихоти, либо в силу характера их работы - еще спали.
     Среди тех, кто в это время еще спал, была Эрика Трентон.
     Она лежала в широкой французской кровати меж атласных простыней,
    скользивших по ее упругому молодому телу, и то просыпалась, то снова погружалась в сладкую дремоту, не собираясь по крайней мере еще часок-другой вставать.
     Ей снилось, что рядом с ней лежит мужчина - не какой-то определенный, а смутно вырисовывающаяся фигура, - и он ласкает ее, тогда как собственный муж не прикасался к ней уже недели три, а то и месяц.
     Мягко покачиваясь на волнах сна между дремой и бдением, Эрика все же сознавала, что не всегда ей удавалось так долго спать. На Багамских островах, где она родилась и жила до того, как пять лет назад вышла замуж за Адама, она часто вставала до зари и помогала отцу столкнуть в воду шлюпку, а потом следила за мотором, в то время как отец ловил рыбу на блесну и солнце вставало. Отец любил свежую рыбу на завтрак, и Эрика в последние годы жизни дома жарила ее, когда они возвращались с уловом.
     Следуя уже сложившейся привычке, она и в Детройте сначала поднималась одновременно с Адамом и готовила завтрак, который они вместе ели; он ел всегда жадно и громко нахваливал Эрику, обладавшую природным даром вкусно готовить даже простейшие блюда. Эрика сама пожелала, чтобы у них не было живущей служанки, и была вечно занята, тем более что сыновья Адама, двойняшки Грег и Кэрк, учившиеся неподалеку в подготовительной школе, на конец недели и на каникулы обычно приезжали домой.
     В ту пору она еще не была уверена, как ее примут мальчики: Адам
    развелся с их матерью всего за несколько месяцев до того, как встретил Эрику и начался их стремительный, молниеносный роман. Однако и Грег, и Кэрк сразу приняли новую жену отца - даже с радостью, поскольку в предшествовавшие годы почти не видели родителей: Адам был с головой поглощен работой, а мать мальчиков, Фрэнсина, часто уезжала за границу, да и теперь продолжала подолгу там жить. К тому же по возрасту Эрика не так далеко ушла от мальчиков. Ей тогда только что исполнился двадцать один год; Адам был на восемнадцать лет старше ее, однако разница в возрасте между ними не чувствовалась. Их, естественно, разделяли все те же восемнадцать лет, только теперь - через пять лет - разница в возрасте стала казаться почему-то большей.
     Объяснялось это явно тем, что вначале обоими владела всепожирающая страсть. Впервые они познали любовь на залитом лунным светом багамском пляже. Эрика до сих пор помнила теплую, напоенную ароматом жасмина ночь, белый песок, мягко плещущие волны, шуршащие под ветерком пальмы, звуки музыки, плывущей с корабля на якоре в Нассау. Они с Адамом были знакомы тогда всего несколько дней. Адам приехал проветриться после развода к друзьям в Лифорд-Кэй, и они познакомили его с Эрикой в Нассау, в ночном кабаре "Чарли Чарлиз". Адам провел с Эрикой весь следующий день - и все остальные тоже.
     В ту ночь они не впервые были на пляже. Но раньше Эрика противилась близости, а тогда поняла, что не может больше противостоять, и лишь прошептала: "Я боюсь забеременеть".
     А он прошептал в ответ: "Ты выйдешь за меня замуж. Так что это не имеет значения".
     Но она так и не забеременела, хотя потом не раз этого хотела.
     Когда они через месяц поженились, их тянуло друг к другу и ночью, и по пробуждении - утром. Даже когда они переехали в Детройт, этот ритуал продолжался, несмотря на то что Адаму приходилось рано вставать, таков уж, как довольно быстро обнаружила Эрика, был распорядок дня человека, занимающего руководящий пост в автомобильной промышленности.
     Но по мере того как шли месяцы - а потом и годы, - страсть Адама
    стала изнашиваться. Эрика и сама понимала, что ни он, ни она не сумеют удержать пылкость чувств, но она никак не ожидала, что охлаждение произойдет столь быстро и будет таким бесповоротным. Она ощутила это особенно остро еще потому, что и другие ее обязанности поубавились: Грег и Кэрк теперь редко приезжали домой, так как оба после мичиганской школы поступили в высшие учебные заведения: Грег - в Колумбийский университет, где он намеревался изучать медицину, а Кэрк - в университет штата Оклахома, где хотел заняться журналистикой.
     А она все качалась на волнах... Все еще была между сном и бдением.
     В доме, расположенном близ озера Куортон, в северном предместье
    Бирмингема, царила тишина. Адам давно уехал. Как почти все ответственные работники автомобильной промышленности, он в половине восьмого уже сидел за своим столом в надежде успеть поработать часок до прихода секретарей. Утром Адам, по обыкновению, делал гимнастику, минут десять бегал по улице, потом принимал душ и сам себе готовил завтрак. Эрика перестала этим заниматься после того, как Адам откровенно сказал ей, что еда отнимает у него слишком много времени, - теперь он вечно спешил и глотал все подряд, без разбора, не позволяя себе расслабиться и хотя бы эти четверть часа отдохнуть в ее обществе. И вот как-то утром он ей просто сказал: "Дружок, не надо вставать. Я сам себе приготовлю завтрак". И приготовил, приготовил и на другой день, и во все последующие дни - так оно и пошло, хотя Эрике и неприятно было сознавать, что по утрам она больше не нужна Адаму, что ее изобретательные меню на завтрак, весело накрытый стол и само присутствие скорее раздражают его, чем доставляют удовольствие.
     Эрике становилось труднее и труднее мириться с тем, что Адама все меньше интересовали домашние дела и все больше захлестывала работа. В то же время он был на редкость внимателен к ней. Стоило зазвонить будильнику, как Адам тотчас его выключал, чтобы не разбудить Эрику, и немедля вылезал из постели, хотя еще совсем недавно, проснувшись, они инстинктивно тянулись друг к другу, находя в лихорадочно быстрых объятиях даже больше удовлетворения, чем ночью. И пока Эрика еще лежала, стараясь дышать ровнее, чтобы унять бешеное биение сердца, Адам, вылезая из постели, шептал: "Ну можно ли лучше начать день?" Но теперь все это было в прошлом. Они никогда уже по утрам не искали близости и редко - по ночам. В любом случае утром они были как чужие. Адам быстро просыпался, стремительно следовал раз навсегда заведенной рутине и - исчезал.
     Сегодня утром, услышав, как Адам ходит внизу, Эрика подумала было нарушить установившийся порядок и присоединиться к нему. Но ведь главное для него - скорость: быстрее двигаться и создавать быстроходные машины, для производства которых и существовала его группа планирования, - последним ее детищем был "Орион", который скоро рассекретят. К тому же человек, столь способный, как Адам, может приготовить себе завтрак так же быстро, как это делает Эрика, - он даже может приготовить его, если потребуется, для полудюжины человек, а такое бывало. Тем не менее Эрика все раздумывала, не встать ли и не выйти ли к нему, когда услышала, как взревел мотор и Адам умчался на своей машине. Значит - опоздала.
     Куда исчезли все цветы? Куда девались любовь, жизнь, идеальная пара - Адам и Эрика Трентон, молодые, еще совсем недавно влюбленные друг в друга? Куда, куда?.. И Эрика заснула.
     ***
     Когда она проснулась, дело уже шло к полудню, и водянистое осеннее солнце светило сквозь прорези в жалюзи на веранде.
     Снизу доносились постукивание и гул пылесоса - Эрика с облегчением подумала: значит, миссис Гуч, приходившая убирать дом дважды в неделю, уже за работой и она, Эрика, свободна. Можно будет не заниматься домом, хотя последнее время она вообще уделяла ему куда меньше внимания.
     У постели лежала утренняя газета. Должно быть, Адам оставил - такое с ним случалось. Взбив повыше подушки, Эрика села в постели - ее длинные светлые волосы тотчас рассыпались по плечам - и развернула газету.
     Значительное место на первой полосе было отведено нападкам Эмерсона Вэйла на автопромышленность. Эрика наскоро пробежала глазами почти весь очерк - он не заинтересовал ее, хотя порою у нее самой возникало желание напуститься на автомобильную промышленность. Она никогда не увлекалась автомобилями - даже когда переехала в Детройт, - хоть и очень старалась ради Адама. Ее даже возмущало то, что столь многие автомобилестроители с головой погружаются в свою работу, не оставляя времени ни на что другое. Отец Эрики, старший пилот на одной из воздушных трасс, был знатоком своего дела, но, выйдя из кабины самолета и направляясь домой, все служебные заботы оставлял позади. Его жизненные интересы были сосредоточены вокруг семьи, а потом еще - порыбачить, смастерить что-нибудь из дерева, почитать, поиграть на гитаре, порой просто посидеть на солнышке. Эрика знала, что даже сейчас ее отец и мать проводят гораздо больше времени вместе, чем они с Адамом.
     Когда она вдруг объявила о своем намерении выйти замуж за Адама, отец сказал ей: "Ты - сама себе хозяйка и всегда поступала, как хотела. Так что возражать против твоего намерения я не стану, а если бы даже и стал, это ничего бы не изменило, поэтому лучше уж выходи замуж с моего благословения, чем без него. А со временем, может, я привыкну к тому, что у меня зять почти одних со мной лет. Человек он вроде порядочный, мне он нравится. Но об одном я хочу тебя предупредить: он честолюбив, а что такое честолюбие - особенно там, в Детройте, - ты еще не знаешь. И если у вас жизнь не заладится, так по этой причине". Эрика порой думала: до чего же наблюдателен - и до чего прав - был отец!
     Мысли Эрики вернулись к газете и Эмерсону Вэйлу, смотревшему на нее, осклабясь, с фотографии над статьей в две колонки. Интересно, каков этот молодой критик автомобильной промышленности в постели, подумала она и решила: скорее всего никуда не годится. Она слышала, что в его жизни не было женщин - как, впрочем, и мужчин, - хотя ему и пытались приклеить ярлык гомосексуалиста. Просто слишком стало много усталых, истрепанных мужчин. Она небрежно перевернула страницу.
     Ничего такого, что удержало бы ее интерес, не было, начиная с
    международных событий - в мире происходили те же катавасии, что и всегда, - и кончая разделом светской хроники, где мелькали привычные фамилии автомобильных боссов: Форды принимали итальянскую принцессу, Роши были в Нью-Йорке, Таунсенды присутствовали на симфоническом концерте, а Чейпины охотились на уток в Северной Дакоте. На следующей странице Эрика задержалась взглядом на колонке, подписанной "Энн Лэндерс", и тут же стала мысленно составлять письмо к ней: "Моя проблема, Энн, - обычная проблема замужней женщины. По этому поводу много шутят, но шутки выдумывают люди, с которыми ничего подобного не происходит. А истина чрезвычайно проста: говоря откровенно, мне просто не хватает мужского внимания... Уже давно между мной и мужем ничего нет..." Нетерпеливо, со злостью Эрика скомкала газету и отбросила одеяло. Выскользнув из постели и подойдя к окну, она резко дернула за шнур - комнату залил дневной свет. Затем она поискала глазами сумку из коричневой крокодиловой кожи, с которой выходила накануне, - сумка лежала на туалетном столике. Эрика порылась в ней, нашла маленькую кожаную книжечку и, листая странички, направилась к телефону, стоявшему у кровати с той стороны, где спал Адам. Она, не раздумывая, быстро набрала номер. Руки у нее дрожали, и она положила книжечку на кровать рядом с собой. Женский голос произнес:
     - "Детройтские подшипники и автодетали". Эрика назвала имя,
    записанное у нее в книжке такими каракулями, что только она могла их разобрать.
     - В каком отделе он работает?
     - По-моему, в отделе сбыта.
     - Одну минутку.
     До Эрики доносился гул пылесоса. Пока он гудит, она могла быть
    уверена, что миссис Гуч не подслушивает.
     В трубке раздался щелчок и послышался другой голос, но не тот,
    который ей был нужен. Эрика повторила имя нужного ей человека.
     - Да, такой тут есть. - Она услышала, как он крикнул:
     - Олли! - Затем другой голос:
     - Я взял трубку. - И уже гораздо отчетливее:
     - Алло!
     - Это Эрика. - И уже менее уверенно добавила:
     - Вы, наверное, помните.., мы встречались...
     - Конечно, конечно, помню. Вы откуда говорите?
     - Из дому.
     - Дайте ваш номер. Она сказала.
     - Повесьте трубку. Я сейчас перезвоню. Эрика ждала и нервничала, не в силах решить, стоит ли вообще снимать трубку, но когда раздался звонок, она тотчас ее взяла.
     - Привет, детка!
     - Здравствуйте, - сказала Эрика.
     - Для особых разговоров нужен и особый телефон.
     - Я понимаю.
     - Давненько мы не видались.
     - Да. Давно. Молчание.
     - А ты зачем позвонила мне, детка?
     - Ну, я подумала.., что мы могли бы встретиться.
     - Для чего?
     - Может, пошли бы вместе чего-нибудь выпить.
     - Мы уже в прошлый раз пили. Помнишь? Весь день тогда проторчали в этом чертовом баре в гостинице на шоссе Куинс.
     - Я знаю, но...
     - Ив позапрошлый раз тоже.
     - Но ведь тогда мы только в первый раз встретились.
     - О'кей, не будем считать тот первый раз. Дамочка раскладывает
    пасьянс, как считает нужным, - это ее дело. Но уж на второй-то раз мужик рассчитывает добиться чего-то, а не торчать весь день в обжираловке. Потому-то я и спрашиваю: что у тебя на уме?
     - Я думала.., если б мы встретились, я бы объяснила...
     - Не выйдет.
     Она опустила руку, державшую трубку. Да что же это она делает, как можно даже говорить с таком... Есть же другие мужчины. Но где?..
     В мембране заскрипело:
     - Ты еще туг, детка? Она поднесла к уху трубку.
     - Да.
     - Послушай, раз ты молчишь, я тебя сам спрошу; ты хочешь, чтоб я
    переспал с тобой?
     Эрика чуть не расплакалась от унижения - она была сама противна себе.
     - Да, - сказала она. - Да, этого я и хочу.
     - Значит, на этот раз ты уверена. Больше меня не надуешь?
     Великий Боже! Он что же, хочет, чтоб она дала ему расписку? Она
    подумала: "Неужели женщины доходят до такого отчаяния, что способны простить подобную грубость?" Ви-Эилю, За.
     - Уверена, что нет, - сказала Эрика.
     - Блестяще, детка! А что, если мы с тобой сговоримся на будущую среду?
     - Я думала.., может быть, раньше. - Ведь до среды еще целая неделя.
     - К сожалению, детка, не выйдет. Через час уезжаю в командировку. В Кливленд на пять дней... - Он хрюкнул. - Надо ведь, чтоб и огайские девочки не скучали.
     Эрика принужденно рассмеялась:
     - А у вас действительно широкий диапазон действий.
     - Еще какой - ты удивишься, когда узнаешь. Она пожала плечами и
    мысленно ответила: "Нет, не удивлюсь. Больше я уже ничему не удивлюсь".
     - Я позвоню тебе сразу, как вернусь. А ты не остывай, пока меня не будет. - Снова пауза. И потом:
     - В среду-то ты будешь в порядке? Ты понимаешь, о чем я говорю?
     - Конечно. Неужели вы думаете, я такая дура, что не подумала об этом? - не выдержала Эрика.
     - Ты и представить себе не можешь, сколько женщин об этом не думают.
     Эрика слушала его так, словно все, что он говорил, относилось не к ней. "Неужели он никогда не пытался сказать женщине что-то приятное, а не мерзость?" - думала она.
     - Мне пора, детка! Назад, в соляные копи! Надо денежки зарабатывать!
     - Прощайте, - сказала Эрика.
     - До скорого.
     Она повесила трубку и, закрыв лицо руками, горько заплакала - плакала она долго, молча; по длинным пальцам ручейками стекали слезы.
     ***
     Позже, споласкивая в ванной лицо и гримируясь, чтобы не так заметны были следы слез, Эрика продолжала размышлять: "Должен же быть какой-то выход".
     Вовсе не обязательно встречаться с ним через неделю. Адам, хоть
    ничего и не знает, все это может поломать.
     Достаточно, чтобы в течение этих семи ночей он был хоть однажды с ней близок, и она устоит перед соблазном, потом заставит свою плоть слушать голос разума. Ведь ей хотелось лишь, чтобы ее любили, чтобы она была нужна и чтобы могла в ответ дарить любовь, - к большему она никогда не стремилась. Она ведь все еще любила Адама. И, закрыв глаза, Эрика принялась вспоминать, как они впервые предались любви, как она тогда была нужна ему.
     И Эрика решила, что поможет Адаму. Сегодня ночью - да и в другие
    ночи, если потребуется, - она все сделает, чтобы его потянуло к ней: вымоет голову, чтобы от волос хорошо пахло, надушится особыми манящими духами, наденет прозрачную ночную сорочку... Стой-ка! Она купит себе новую ночную сорочку - сегодня, тотчас же.., в Бирмингеме.
     И она принялась поспешно одеваться.
     Глава 4
     В красивом сером административном здании, где вполне мог бы
    располагаться сенат какого-нибудь штата, еще царила тишина, когда Адам Трентон подкатил к нему с улицы на своей кремовой спортивной машине и съехал в подземный гараж. Он круто развернулся, так что взвизгнули шины, поставил машину в свой бокс и, изогнув длинное тело, вылез из-за руля, оставив ключи в зажигании. От вчерашнего дождя на новеньком лаке машины остались пятна, - ее, как всегда, вымоют, заправят и при необходимости произведут мелкий ремонт.
     Высшему начальству - в счет дополнительных льгот - каждые полгода полагалась новая машина по выбору, со всеми новинками, какие пожелает будущий владелец, плюс бесплатное горючее и техобслуживание. В зависимости от компании, в которой человек работал, он брал себе одну из люксовых моделей - "крайслер импириэл", "линкольн", "кадиллак". Лишь немногие вроде Адама предпочитали легкие спортивные машины с мощным двигателем.
     Адам пошел по черному натертому полу гаража, безукоризненно чистому и сверкающему. Шаги его гулко зазвучали под сводами.
     Посторонний наблюдатель увидел бы перед собой высокого, стройного, атлетически сложенного мужчину лет сорока двух, в сером костюме, с удлиненной, чуть наклоненной вперед головой, словно она тянула все тело. Теперь Адам Трентон одевался строже, чем в былые дни, но по-прежнему производил впечатление человека, следящего за модой и предпочитающего яркие тона. У него было живое, с правильными чертами лицо, синие глаза и прямой жесткий рот, чуть подрагивавший в усмешке, - в общем и целом Адам производил впечатление человека сильного, прямого и честного. Впечатление это подтверждалось и его манерой говорить - открыто, напрямик, что часто обезоруживало собеседника: эту тактику он намеренно применял. Шагал он уверенно, твердо, как человек, который знает, куда идет.
     В руках у Адама Трентона был символ его высокого положения -
    чемоданчик, полный бумаг. Он принес их с собой накануне и просидел над ними дома после ужина до самого сна.
     Среди нескольких стоявших в гараже машин Адам заметил два лимузина в отведенном для вице-президентов ряду, близ специального лифта, который поднимал прямо на пятнадцатый этаж, где были расположены кабинеты руководящего состава компании. Ближайший к лифту бокс предназначался для машины председателя совета директоров, рядом с ним - для президента компании, за ними располагались машины вице-президентов по степени старшинства. Место, отведенное для машины, соответствовало положению, которое ее владелец занимал в компании. Чем выше его ранг, тем меньшее расстояние он должен был преодолевать от машины до письменного стола.
     Один из лимузинов принадлежал шефу Адама - вице-президенту, ведавшему модернизацией продукции, другой - вице-президенту по связи с общественностью.
     Адам направился к небольшой лестнице, взбежал по ней, перешагивая через ступеньку, вошел в главный вестибюль и, подойдя к лифту для обычных служащих, нажал на кнопку десятого этажа. Он нетерпеливо ждал, пока сработает электронный механизм, и, как только лифт рванулся вверх, почувствовал неудержимое желание поскорее приняться за работу, которое обычно охватывало его перед началом нового трудового дня. Как почти все эти два года, главное место в его мыслях занимал "Орион". Будучи в общем-то человеком совершенно здоровым, Адам в последнее время, хоть это и было глупо, нелогично, никак не мог расслабиться, сбросить с себя нервное напряжение.
     Вот и сейчас он достал из внутреннего кармана зеленую с черным
    капсулу, сунул ее в рот и проглотил.
     Из лифта Адам направился по тихому, безлюдному коридору, где еще
    целый час будет пусто, в свой кабинет, расположенный в углу здания, - тоже признак занимаемого им положения, которое лишь немногим уступало рангу вице-президента, что, впрочем, явствовало и из того, где стояла его машина.
     Войдя в приемную перед кабинетом, он сразу увидел гору
    корреспонденции, возвышавшуюся на столе секретарши. Было время, когда Адам, увидев почту, останавливался и перебирал конверты в поисках чего-нибудь интересненького, но он давно уже расстался с этой привычкой - слишком ценил он свое время, чтобы тратить его на такие пустяки. Хорошая секретарша, заявил однажды в присутствии Адама президент компании, обязана "отсеивать из почты всю муть", чтобы она не попадала на стол начальнику. Она первой должна просматривать все бумаги и решать, что следует переслать в другое место, чтобы начальник мог заниматься разработкой важнейших решений и идей, а не загружал себя мелочами, с которыми вполне могут справиться люди, стоящие на низших ступенях.
     Таким образом, лишь немногие из тысяч писем, которые владельцы машин ежегодно адресуют руководителям автомобильных компаний, достигают адресатов. Все письма просматриваются сначала секретаршами, затем отсылаются в отделы, где их разбирают в установленном порядке. Время от времени жалобы и предложения, поступившие в течение года, суммируются и изучаются, но ни один из руководителей автопромышленности не в состоянии был бы познакомиться с каждой из них в отдельности и при этом заниматься своей работой. По назначению попадали лишь те письма, которые ловкий корреспондент адресовал тому или иному руководителю на домашний адрес, что нетрудно сделать, поскольку почти все адреса значатся в "Справочнике именитых горожан", имеющемся в библиотеках. Тогда уж тот, кому письмо адресовано, или его жена прочтут его, и, если оно содержит интересные факты, делу будет дан ход.
     Войдя к себе в кабинет, Адам Трентон сразу увидел оранжевый глазок селектора. Это означало, что ему уже звонил вице-президент по модернизации продукции. Адам нажал на кнопку над горящей лампочкой и стал ждать.
     Из селектора раздался металлический голос:
     - С чем связана сегодняшняя задержка? Авария на шоссе или проспать изволили?
     Адам рассмеялся, но невольно взглянул на стенные часы - они
    показывали 7.23.
     Он нажал на рычажок, соединявший его с кабинетом вице-президента
    пятью этажами выше.
     - Вы же знаете мою беду, Элрой: по утрам просто не могу выбраться из постели.
     Вице-президенту по вопросам модернизации продукции редко удавалось загнать Адама в угол, и когда это у него получалось, он уж старался воспользоваться ситуацией.
     - А как у вас складывается ближайший час?
     - Да есть кое-какие дела, но не очень срочные. Разговаривая, Адам мог наблюдать из окна кабинета за движением транспорта на шоссе. Несмотря на раннюю пору, поток машин был уже довольно велик, хотя и не так велик, как час назад, когда рабочие спешили на заводы к началу дневной смены. Однако вскоре характер движения снова изменится, когда тысячи служащих, завтракающих сейчас дома, сядут в машины и помчатся на работу. Плотность транспортных потоков, прихотливо меняющаяся, словно ветер, всегда завораживала Адама - что неудивительно, поскольку автомобили, которые, собственно, и составляют этот поток, были его idee fixe "Навязчивой мыслью (фр.).". Он разработал свою систему измерения густоты потока - подобно бофортовской шкале силы ветра - от единицы до десяти и, наблюдая движение транспорта, применял ее. Сейчас, решил он, густота потока равна пяти единицам.
     - Мне бы хотелось, чтобы вы поднялись ко мне, - сказал Элрой
    Брейсуэйт. - Я полагаю, вам известно, что наш приятель Эмерсон Вэйл снова на орбите.
     - Да. - Адам прочел сообщение о последних обвинениях Вэйла в "Фри пресс", прежде чем вылезти из постели, и оставил газету возле спящей Эрики.
     - Пресса просит прокомментировать его заявление. На этот раз Джейк считает, что мы должны это сделать.
     Джейк Эрлхем был вице-президентом по связи с общественностью, и это его машина уже стояла в гараже, когда Адам приехал.
     - Я с ним согласен, - сказал Адам.
     - Вроде бы на меня возложили эту обязанность, но мне хочется, чтоб и вы присутствовали на встрече с прессой. Народу будет немного. Кто-то из Ассошиэйтед Пресс, девица из "Ньюсуик", "Уолл-стрит джорнэл" да Боб Эрвин из "Детройт ньюс". Мы примем их всех вместе.
     - Будут какие-нибудь предварительные указания? - Обычно к
    пресс-конференциям, проводимым компанией, тщательно готовились: отделы по связи с общественностью разрабатывали списки возможных вопросов, которые изучались руководителями компании. Иной раз даже проводили репетиции, на которых чиновники, занимающиеся связью с общественностью, изображали репортеров. Большую пресс-конференцию обдумывали не одну неделю, так что люди, выступавшие от имени компании, бывали подготовлены к встрече с прессой не хуже президента США, а порой и лучше.
     - Никаких предварительных указаний не будет, - сказал Элрой
    Брейсуэйт. - Мы с Джейком решили на этот раз не натягивать поводья. Будем отвечать согласно нашему разумению. И вы - тоже.
     - Хорошо, - сказал Адам. - Вы хотите, чтоб я сейчас к вам зашел?
     - Минут через десять. Я вам позвоню.
     Адам выгрузил из чемоданчика бумаги, над которыми трудился вчера
    вечером дома, затем записал на диктофон инструкции своей секретарше Урсуле Кокс, которая со свойственной ей деловитостью займется всем этим, как только придет. Большая часть бумаг, которые он просматривал дома, как и инструкции Урсуле, относилась к "Ориону". Как заведующий бюро по созданию новых марок автомобилей, Адам был связан с этой все еще засекреченной моделью и как раз сегодня должен был присутствовать на серии решающих испытаний, включая вибрационно-шумовые характеристики "Ориона", на автодроме компании в тридцати милях от Детройта. По окончании испытаний Адаму предстояло решить дальнейшую судьбу этой модели, и он сговорился поехать на автодром с коллегой-дизайнером. Сейчас в связи с неожиданно назначенной пресс-конференцией он оставил Урсуле инструкцию перенести посещение автодрома на более поздний час.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ]

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса


2003-2021 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis