Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса

Колеса [14/30]

  Скачать полное произведение

    Ролли постигал науку жизни: во-первых, конвейер двигался быстрее, чем это казалось со стороны, и, во-вторых, еще страшнее, чем темп, была неумолимость этого движения. Конвейерная лента ползла все вперед и вперед, ползла безостановочно и непреклонно, не считаясь с человеческими слабостями и мольбами. И остановить этот неудержимый поток мог лишь звонок на получасовой обеденный перерыв, сигнал об окончании смены или саботаж.
     Уже на второй день работы Ролли стал саботажником. К этому времени он поменял уже несколько мест: крепил болты на шасси, протягивал электропроводку, монтировал рулевую колонку и устанавливал крылья. Ролли слышал, как накануне кто-то сказал, что не хватает рабочих, потому и паника такая - обычное дело по понедельникам. Во вторник он заметил, что на работу вышло больше народу, но мастер продолжал бросать его на всякие прорывы, пока другим давали передышку или отпускали на перекур. Поэтому Ролли почти никогда не успевал полностью освоить очередную операцию, и всякий раз мимо него проползало несколько автомобилей, прежде чем ему удавалось приноровиться к новой работе. Если мастер находился рядом и успевал заметить брак, то фиксировал его; если же нет - машина следовала по конвейеру дальше. Было несколько случаев, когда мастер видел неполадки, но ничего не предпринимал.
     Так оно и шло, и Ролли Найту все больше становилось невмоготу.
     К концу смены у него жутко болело все тело. Руки были в ссадинах, кожа во многих местах была содрана до крови. Никогда прежде он не спал так крепко, как прошлую ночь, и разбудил его лишь оглушительный и упорный трезвон дешевенького будильника, который дал ему тогда Леонард Уингейт. Не очень понимая, чего ради, Ролли вылез из постели; затем, уже стоя перед треснутым эмалированным умывальником, над которым висел осколок зеркала, и, глядя в него, сказал себе: "Безмозглый ты кот, дурья твоя башка, залезай назад в постель и проспись как следует. Или, может, тебе захотелось стать белым ниггером?" И он с бесконечным презрением оглядел себя, но в постель назад не полез. Вместо этого он снова отправился на завод.
     К середине дня начала сказываться усталость. Он зевал без конца.
     Какой-то молодой негр с волосами, подстриженными шаром, сказал ему:
     - Дружище, да ты спишь на ходу. Ролли с этим негром монтировали
    двигатель - устанавливали его на шасси и крепили. Ролли состроил гримасу.
     - Так ведь тачки-то все ползут и ползут. В жизни не видел такой
    прорвы.
     - Надо бы тебе передохнуть, малый. Как только остановится эта
    проклятая лента.
     - Да, похоже, она никогда не остановится. Они опустили нависавший над ними громоздкий двигатель в кузов еще одной машины, соединили карданный вал с удлинителем коробки передач, как соединяют вагоны при сцепке, и освободили державшие двигатель крюки. Другие рабочие дальше на конвейере закрепят его болтами.
     Рабочий с волосами, подстриженными шаром, проговорил Ролли прямо в ухо:
     - А ты хотел бы, чтоб она остановилась? Я это серьезно, малый.
     - Ну еще бы! - Ролли не рвался участвовать в какой-то идиотской
    затее, но он с удовольствием закрыл бы глаза, чтобы хоть чуточку перевести дух.
     - Я ведь не шучу. Глянь-ка сюда. - И так, чтоб не увидели другие, рабочий разжал кулак. На ладони лежал черный четырехдюймовый стальной болт. - На, держи!
     - Это зачем?
     - Делай, что я тебе говорю. Брось его туда! - И он показал на желобок в бетонном полу у их ног, где, словно гигантская велосипедная цепь, тянулся бесконечный привод конвейерной ленты. Он пролегал вдоль всего сборочного цеха - в одну сторону и обратно, перемещая с равномерной скоростью кузова, наполнявшиеся разной начинкой. Кое-где цепь исчезала под полом, а в некоторых местах взбиралась на несколько ярусов вверх, проходила через красильные камеры, через камеры технического контроля или просто меняла направление. При этом зубья шестеренок с грохотом врезались в звенья цепи.
     "А, дьявол с ним, - подумал Ролли. - Только бы скорее прошло время и скорее закончился этот проклятый день". И он, не размышляя, бросил болт в цепной привод.
     Но ничего не произошло - конвейер протащил болт вперед, и через
    какую-нибудь минуту он исчез из виду. Только тут Ролли заметил, что стоявшие поблизости рабочие - в основном чернокожие - распрямились и с ухмылкой смотрят на него. Ролли был озадачен: все явно чего-то ждали. Но чего?
     Конвейер остановился. Остановился без предупреждения - без визга и без встряски. Это произошло совсем незаметно: иные поглощенные работой люди лишь через несколько секунд обнаружили, что конвейер, на котором они работают, стоит, а не движется вперед.
     Секунд десять все было тихо. Только рабочие вокруг Ролли смотрели теперь на него с уже откровенной ухмылкой.
     Затем началось что-то несусветное. Включилась аварийная сигнализация. В головной части конвейера поднялся гвалт. Вскоре где-то в недрах завода взвыла сирена - сначала приглушенно, потом все громче и громче.
     Те, кто работал здесь уже давно, знали, что случилось: они заметили, как шептались Ролли и негр-рабочий с волосами, подстриженными шаром.
     Брошенный Найтом болт попал в звено цепи, которая спокойно протащила его вперед. Но, достигнув шестерни, болт оказался между шестерней и цепью. Звено в цепи лопнуло. Привод разлетелся на части. Конвейер замер. И в одно мгновение семьсот рабочих остались без дела, хотя согласно коллективному договору жалованье им продолжало идти.
     Прошло еще несколько секунд. Вой сирены нарастал, становясь все более оглушительным. Все, кто находился в широком проходе у конвейера - контролеры, подносчики, рассыльные и прочие, - поспешно отступили, освобождая пространство. Все механизмы - вильчатые подъемники, электрокары, юркие электромобили для начальства - отъехали в сторону и замерли. Из-за выступа стены выскочил желтый грузовичок с красной мигалкой на крыше. Это была аварийная машина с тремя ремонтниками, необходимыми инструментами и сварочным агрегатом. Один из рабочих сидел за рулем, двое других висели где-то сбоку, уцепившись за установленные сзади кислородные баллоны. Впереди у конвейера стоял мастер и, размахивая руками, показывал ремонтникам, где произошла авария. Грузовичок с оглушительным ревом промчался мимо Ролли Найта - мелькнуло большое желто-красное пятно, в ушах заломило от воя сирены. Машина резко затормозила и остановилась. Из нее выскочили ремонтники.
     На любом автомобильном заводе внезапная остановка конвейера является чрезвычайным происшествием, с которым может сравниться разве что пожар. Каждая минута остановки конвейера обходится в целое состояние - потери на жалованье, административных расходах, стоимости простоя оборудования, - и ни одна из этих потерь невозместима. Можно посмотреть на это и под иным углом зрения: когда конвейер работает, с него каждые пятьдесят секунд сходит новая машина. Следовательно, при аварийной остановке конвейера каждые пятьдесят секунд производству наносится ущерб, равный стоимости одной машины.
     Поэтому прежде всего необходимо снова запустить конвейер, а потом уже выяснять, как это случилось.
     Бригада ремонтников, поднаторевшая на разных аварийных ситуациях, точно знала, что надо делать. Определив, в каком месте произошел разрыв цепного привода, ремонтники стали удалять лопнувшее звено и приваривать новое. Как только грузовичок остановился, сразу вспыхнули ацетиленовые горелки. Работа шла в бешеной спешке. Если что-то не ладилось, ремонтировали на скорую руку - лишь бы оживить конвейер. Позже, когда конвейер остановится на пересменок или на обед, качество ремонта спокойно проверят и сделают все понадежнее.
     Один из рабочих-ремонтников дал знак Фрэнку Паркленду - мастеру,
    который поддерживал связь по телефону с ближайшим контрольным пунктом: "Пускайте!" Эта команда была тотчас передана. На контрольном пункте включили рубильник. Конвейер ожил. Семьсот рабочих, охотно воспользовавшихся передышкой, вновь взялись за дело.
     С момента остановки конвейера до его запуска прошло четыре минуты пятьдесят пять секунд. Это означало, что завод недовыпустил пять с половиной автомобилей, или понес убытки более чем в шесть тысяч долларов.
     Ролли Найт хоть и трясся от страха, но толком так и не понял, что же произошло.
     Впрочем, он довольно скоро это узнал.
     Вдоль конвейера, насупившись, шел большой, широкоплечий мастер Фрэнк Паркленд. В руке он держал погнутый четырехдюймовый болт, который передал ему один из рабочих-ремонтников.
     Мастер остановился и, держа злополучный болт на ладони, сказал:
     - Болт подбросили не иначе как на этом участке - это точно. Где-то здесь, между двумя группами шестеренок. Кто это сделал? Может, кто-нибудь видел?
     В ответ люди только качали головой. И Фрэнк Паркленд шел дальше вдоль конвейера, снова и снова повторяя свой вопрос.
     Когда мастер приблизился к группе, монтировавшей двигатели, молодой рабочий-негр с густой копной волос так и покатился со смеху. Не в силах выговорить ни слова, он жестом указал на Ролли Найта.
     - Да вот же он, босс! Я сам видел, как он бросил. Работавшие рядом заливались смехом вместе с ним. Хотя все хохотали над Ролли, он инстинктивно чувствовал, что это смех беззлобный. Просто шутка, веселый, но грубоватый розыгрыш. Ну, какие тут могут быть последствия? Ведь конвейер-то остановился всего на несколько минут. Ролли почувствовал, что и его разбирает смех, но тут он поймал на себе взгляд Паркленда и замер.
     - Это ты сделал? - спросил мастер, буравя взглядом Ролли. - Ты бросил болт в цепь?
     Лицо Ролли сразу выдало его. От внезапного страха, который из-за
    усталости он не в состоянии был скрыть, даже глаза его побелели. От обычной нагловатости не осталось и следа.
     Паркленд резко крикнул:
     - Вон отсюда, немедленно!
     Ролли Найт отошел от конвейера. Его место тотчас занял другой
    рабочий, которого жестом подозвал мастер.
     - Номер? - Ролли назвал номер, который заучил накануне. Паркленд
    столь же сурово велел назвать и фамилию и все это записал. - Ты новичок, да?
     - Угу. - Тьфу ты ну ты! Вечно одно и то же. Расспрашивают,
    расспрашивают - конца краю нет их расспросам. Белый, даже когда дает тебе под зад, непременно еще измажет дерьмом.
     - То, что ты сделал, называется саботажем. Знаешь, что за это бывает?
     Ролли пожал плечами. Он понятия не имел, что значит "саботаж", но ему не понравилось, как звучит это слово. Теперь-то уж его наверняка уволят - он заранее смирился с этой мыслью, как смирился с потерей работы несколько недель назад. Сейчас его интересовало только одно: чего еще они могут ему пришить. По тому, как кипятился этот тип, он, если только сможет, уж постарается ему насолить, Вдруг за спиной Паркленда кто-то сказал:
     - Фрэнк, смотри: мистер Залески. Мастер обернулся. Но не двинулся с места - стоял и смотрел на приближавшегося заместителя директора.
     - Что случилось, Фрэнк?
     - А вот что, Мэтт. - И Паркленд протянул ему покореженный болт.
     - Умышленно?
     - Я как раз выясняю, - произнес он тоном, подразумевавшим: дай, мол, мне самому разобраться!
     - О'кей! - Залески холодно посмотрел на Ролли Найта. - Но если это саботаж, мы не будем нянчиться. И ты знаешь, что профсоюз нас поддержит. Напиши мне рапорт, Фрэнк. - Он кивнул и пошел прочь, Фрэнк Паркленд и сам не знал, что помешало ему назвать саботажником стоявшего перед ним рабочего. Он мог бы сделать это и тут же уволить его: такой шаг остался бы без всяких последствий. Вдруг такая развязка показалась ему чересчур простой. Низкорослый, тощий парень походил скорее на жертву, чем на преступника. Да и не стал бы он так подставляться, если б знал, что к чему. Он протянул Ролли болт-улику.
     - Ты понимал, к чему это приведет?
     Ролли посмотрел на Паркленда, возвышавшегося над ним словно башня. В иной обстановке Ролли выразил бы в этом взгляде всю свою ненависть, но сейчас он слишком устал. И лишь покачал головой.
     - Но теперь-то ты знаешь.
     Вспомнив, какой поднялся крик, шум, потом - вой сирены, вспышки
    мигалки, Ролли невольно осклабился.
     - Угу, мистер!
     - Тебя кто-нибудь подучил бросить? Ролли скорее почувствовал, чем увидел, что все вокруг смотрят на него, но уже без улыбки.
     - Так как же? - настаивал мастер. Ролли молчал.
     - Может, тот, кто указал на тебя?
     Рабочий с волосами, подстриженными шаром, низко согнулся,
    устанавливая очередной двигатель.
     Ролли покачал головой. Если представится случай, он сведет счеты сам. Но не таким образом.
     - Ну что же, - произнес Паркленд, - не знаю почему, но мне кажется, что тебя кто-то околпачил, хотя, может, я сам себя сейчас околпачиваю. - Мастер свирепо посмотрел на Ролли, словно тот вынуждал его идти на уступки. - То, что произошло, будем считать случайностью. Но теперь я глаз с тебя не спущу, запомни это. - И он резко прикрикнул:
     - А ну, живо за работу!
     И Ролли, к своему великому изумлению, благополучно доработал до конца смены, устанавливая прокладки под щитки приборов.
     Ролли, конечно, знал, что так просто эта история не кончится. Уже на следующий день он стал мишенью оценивающих взглядов и насмешек. Поначалу шутки носили беззлобный характер, но он понимал, что они могут стать куда более ядовитыми, если окружающие решат, что Ролли Найтом можно помыкать и безнаказанно над ним издеваться. Для человека, которого угораздило снискать такую репутацию, если он не сумеет ее опровергнуть, жизнь может обернуться мукой и даже стать опасной: монотонность работы на конвейере вызывает в людях желание развлечься, порой даже жестоко.
     На четвертый день работы Ролли во время обеденного перерыва произошла обычная свалка, когда несколько сот человек рванулись со своих мест, чтобы побыстрее занять очередь в кафетерии: им надо было успеть получить пищу, быстро ее проглотить, забежать в туалет, при желании - вымыть руки, чтобы смыть грязь или масло (мыть руки до еды считалось нецелесообразным), затем назад в цех, и все это - за какие-нибудь полчаса. Среди толпы Ролли увидел того самого рабочего с густой копной волос. Он стоял в группе других рабочих, и все они, покатываясь со смеху, смотрели на Ролли. Когда несколько минут спустя подошла очередь Ролли, кто-то грубо толкнул его, и весь обед, за который он заплатил, полетел на пол, а там его растоптали в один миг. На первый взгляд это была неприятная случайность, но Ролли отлично понял, что к чему. Он так и остался в тот день без еды: времени стоять снова в очереди уже не было.
     Когда его толкнули, он услышал щелчок и в чьей-то руке мелькнуло
    лезвие ножа. В следующий раз, подумал Ролли, его толкнут посильнее и могут пырнуть ножом, а то и прирезать. Он не стал убеждать себя, что это дико и несправедливо. Завод, где работают тысячи, - все равно что джунгли, и действует тут один закон - закон джунглей, потому надо дождаться удобного случая, чтобы нанести ответный удар.
     Хотя Ролли понимал, что время работает против него, он терпеливо
    ждал. Он знал, что случай подвернется. И случай подвернулся.
     В последний день рабочей недели - в пятницу - ему снова поручили
    устанавливать двигатель на шасси. Ролли трудился в паре с пожилым рабочим, крановщиком, на монтаже двигателей, а неподалеку от них стоял тот самый негр с волосами, подстриженными шаром.
     - Ох, малый, что-то у меня ухо зачесалось! К чему бы это? - сказал тот, когда Ролли подошел к ним в конце обеденного перерыва, за несколько минут до пуска конвейера. - Может, ты снова устроишь нам передых? - И он обхватил Ролли за плечи. Окружающие загоготали. Кто-то хлопнул Ролли по плечу с другой стороны. Вроде бы все было вполне доброжелательно, однако Ролли был малый хлипкий и от этого "дружеского похлопывания" чуть не упал.
     Случай, на который он рассчитывал, представился ему часом позже.
    Продолжая выполнять свою работу, Ролли Найт старательно наблюдал за передвижениями и местонахождением своих соседей, которые следовали определенной схеме, лишь изредка отступая от нее.
     Каждый двигатель опускался на шасси сверху на цепях и блоках,
    управление которыми производилось с помощью трех кнопок - "вверх", "стоп", "вниз", - расположенных на тяжелом электрическом кабеле, висевшем над конвейером. Обычно крановщик сам нажимал на кнопки, но Ролли тоже научился ими манипулировать.
     Третий член бригады монтажников - в данном случае негр с волосами, подстриженными шаром, - переходил с одного участка на другой, помогая то одному, то другому по мере надобности.
     Хотя бригада работала проворно, двигатели ставили на место с большой осторожностью, тщательно проверяя, прежде чем нажать на кнопку "вниз", чтобы не отдавить кому-либо руки.
     Случалось, что бензиновые и воздушные шланги двигателя цеплялись за переднюю подвеску шасси. Приходилось на какой-то миг прерывать работу - тогда парень с густой копной волос лез под двигатель и распутывал шланги. Вот и сейчас он нырнул под двигатель. А Ролли и монтажник-крановщик стояли в стороне.
     И тут Ролли, внимательно следивший за происходящим, улучил момент и словно невзначай нажал на кнопку "вниз". Раздалось тяжелое, гулкое "бух" - это полутонный двигатель с коробкой передач лег на свое место. Ролли отпустил кнопку и незаметно отскочил в сторону.
     На какую-то долю секунды негр с волосами, подстриженными шаром,
    замер, словно завороженный глядя на свою руку: пальцы лежали под
    двигателем. Потом он взвыл - еще и еще; это был душераздирающий, безумный вопль боли и ужаса, перекрывший все прочие звуки вокруг, так что даже те, кто работал в пятидесяти ярдах от места происшествия, подняли голову и вытянули шею. Негр все вопил - жутко, безостановочно. Наконец кто-то догадался нажать кнопку аварийной остановки конвейера, потом кнопку "вверх". Двигатель пополз вверх, и стоявшие рядом с ужасом увидели месиво из костей и крови, которое всего несколько секунд назад было пальцами человеческой руки. Ноги у пострадавшего подкосились. Двое рабочих подхватили его, а он, обливаясь слезами, выл - диким, нечеловеческим голосом. Еще какой-то рабочий с посеревшим лицом поддерживал покалеченную руку. Когда кровь была смыта, конвейер снова включили.
     Изувеченного рабочего между тем унесли на носилках - он еще какое-то время продолжал кричать, пока не успокоился под действием морфия, который впрыснула ему сестра, срочно вызванная из медицинского пункта при заводе. Она наложила на разможженную руку временную повязку; когда она выпрямилась и пошла рядом с носилками к выходу, где уже ждала "скорая помощь", белый халат ее оказался весь в пятнах крови.
     Никто из рабочих не смотрел на Ролли.
     Через несколько минут, во время обеденного перерыва, Фрэнк Паркленд и человек, отвечающий за технику безопасности, учинили допрос очевидцам. Здесь же был и представитель профсоюза.
     - Как же все это произошло? - спрашивали они. Но никто толком ничего не знал. А те, кто мог бы знать, утверждали, что в тот самый момент они смотрели в другую сторону.
     - Что-то тут не так, - сказал Паркленд, глядя в упор на Ролли Найта.
     - Кто-то наверняка должен был видеть.
     - А кто нажал на кнопку? - спросил человек, отвечающий за технику безопасности.
     Ответа не последовало. Рабочие лишь смущенно переступали с ноги на ногу, глядя куда-то в сторону.
     - И все же кто-то это сделал, - сказал Фрэнк Паркленд. - Кто же?
     Снова молчание.
     Тогда заговорил монтажник-крановщик. Казалось, он за это время
    постарел и поседел, от пота его короткие волосы прилипли к коже.
     - Наверно, это сделал я. Должно быть, я нажал на кнопку, и двигатель опустился. - И еле слышно добавил:
     - Я думал, малый уже вытащил руки.
     - Это действительно так? Или ты кого-то покрываешь? - Паркленд снова проницательно посмотрел на Ролли Найта.
     - Да, так. - В голосе рабочего-крановщика звучала уверенность. Он поднял голову, и взгляд его встретился с глазами мастера. - Ничего не поделаешь - несчастный случай. Мне очень жаль.
     - Еще бы не жаль, - сказал человек, отвечающий за технику
    безопасности. - Это стоило парню руки. А кроме того, посмотри сюда! - И он указал на доску, где значилось:
     ЭТОТ ЗАВОД ПРОРАБОТАЛ
    1 897 560 ЧЕЛОВЕКО-ЧАСОВ
    БЕЗ ЕДИНОГО НЕСЧАСТНОГО СЛУЧАЯ
     - А теперь придется все начинать с нуля, - с горечью продолжал он. Судя по всему, именно это было для него главным.
     После того, что сказал крановщик, напряженная атмосфера в цехе
    несколько разрядилась.
     - А что ему теперь будет? - спросил кто-то.
     - Раз это несчастный случай, то и наказывать некого, - сказал
    представитель профсоюза. И добавил, обращаясь к Паркленду и человеку, отвечающему за технику безопасности:
     - Но условия работы на этом участке явно не отвечают требованиям
    безопасности. Надо принять срочные меры, а то мы запретим людям здесь работать.
     - Да не горячись ты так, - попробовал его успокоить Паркленд. - Это еще надо доказать.
     - Ведь когда утром вылезаешь из постели, это тоже небезопасно, -
    заметил человек, отвечающий за технику безопасности. - Особенно если вылезать закрыв глаза. - Он бросил сердитый взгляд на крановщика, и вся тройка, продолжая препираться, двинулась прочь от конвейера.
     Все, кого расспрашивали, вернулись на свои рабочие места;
    пострадавшего рабочего заменили другим, который страшно нервничал,
    опасаясь, как бы ему тоже не придавило руки.
     С тех пор, хотя Ролли Найту не сказали ни слова, никто больше ему не докучал. И он знал почему. Хотя люди, находившиеся поблизости, и утверждали, что ничего не видели, они прекрасно понимали, что произошло, поэтому за Ролли утвердилась репутация человека, с которым лучше не связываться.
     Сначала от одного вида раздавленной, окровавленной руки своего
    мучителя Ролли тоже стало жутко, и его чуть не стошнило. Но как только изувеченного рабочего унесли, сразу притупилась и острота происшедшего, а так как подолгу о чем-либо размышлять было не в характере Ролли, уже на следующий рабочий день - а между этими двумя днями был уик-энд - он считал происшествие для себя исчерпанным. Впрочем, так оно и было. Последствий Ролли не боялся. Он чувствовал, что, каковы бы ни были законы джунглей, с точки зрения примитивной справедливости правда на его стороне, - понимали это и другие, включая монтажника-крановщика, который выгородил его.
     Однако это происшествие имело и другие последствия.
     Когда кто-то оказывается в центре внимания, о нем все начинают
    говорить, и вот по заводу уже поползли слухи о том, что у Ролли была судимость. Но это ему нисколько не повредило - скорее наоборот: по крайней мере молодежь стала смотреть на Ролли как на героя.
     - Говорят, ты отбарабанил большой срок? - обратился к нему один
    девятнадцатилетний парнишка. - Ну, и ты, конечно, заставил этих белых свиней побегать, прежде чем они сцапали тебя, да?
     Другой спросил:
     - Ты, наверное, оружие с собой носишь?
     Хотя Ролли знал, что многие рабочие на заводе не расстаются с оружием под предлогом защиты от нападений в туалетах или на стоянках автомашин, сам он оружия не носил, понимая, какой при его судимостях он может получить срок, если это обнаружат. Но сейчас он лишь произнес:
     - Не морочь мне голову, малыш.
     Скоро тем не менее пополз слушок о том, что, мол, этот малый, Найт, всегда ходит вооруженный. Это снискало Ролли еще большее уважение у молодежи.
     Какой-то парень однажды спросил его:
     - Хочешь курнуть?
     Он кивнул. Скоро - хотя и не так часто, как некоторые другие, - Ролли стал потягивать марихуану за конвейером: после затяжки время летело быстрее и монотонность работы уже не казалась такой невыносимой. Примерно в то же время он пристрастился к игре в денежную лотерею.
     Позже, когда ему пришлось всерьез об этом задуматься, он понял, что наркотики и денежная лотерея подвели его вплотную к запутанному и опасному преступному миру, существовавшему на заводе.
     Поначалу денежная лотерея казалась ему вполне невинной затеей.
     Ролли знал, что в Детройте - особенно на автомобильных заводах - люди играют в лотерею не задумываясь: для них это так же естественно, как дышать воздухом. Хотя эта игра контролируется мафией, в открытую подтасовывается ею, а реальный шанс выиграть - один к тысяче, она привлекает ежедневно огромное число желающих попытать счастья и готовых поставить от десяти центов до ста долларов и больше. Стандартная ставка на заводах, которую мог позволить себе и Ролли, составляла один доллар.
     Независимо от ставки каждый играющий выбирает три цифры - любые три цифры - в надежде, что именно на эту комбинацию выпадет выигрыш дня. В случае удачи сумма выигрыша в пятьсот раз превышает ставку. Причем некоторые ставят не на три цифры сразу, а только на одну или две, что, конечно, снижает возможную сумму выигрыша.
     При этом ни одного жителя Детройта, как видно, не волнует то
    обстоятельство, что организаторы этой своеобразной лотереи объявляют выигрыши на те комбинации цифр, на которые поставлено меньше всего денег. Только в расположенном поблизости Понтиаке, где выигрыши в лотерее приравниваются к выигрышам на бегах и регулярно публикуются выплачиваемые суммы, эту игру можно считать до некоторой степени честной.
     Время от времени ФБР, детройтская полиция и другие организации
    поднимают большой шум в связи с облавами на так называемый "Детройтский игорный круг". В "Детройт ньюс" и "Фри пресс" появляются аршинные заголовки: "Рекордная облава: полиция идет по следу организаторов лотереи" или "Самая крупная облава в истории США", - но уже на следующий день можно как ни в чем не бывало спокойно продолжать эту азартную игру.
     Постепенно Ролли стал понимать, как организована эта игра на заводе. Одними из тех, кто принимал пари, были уборщики: в ведрах, под сухими тряпками, они прятали желтые карточки, на которых играющие отмечали числа и собранные деньги. Карточки и деньги тайно выносились с завода и доставлялись в город до истечения срока, который, как правило, совпадал со сроком ставок на скачках.
     Так Ролли узнал, что один из профсоюзных деятелей является старшим по игре в лотерею на конвейере: пользуясь своим положением, он мог, не привлекая к себе внимания, свободно расхаживать по территории всего завода. Игрой в лотерею явно увлекалось большинство рабочих, включая инспекторов, конторских служащих и, как заверил Ролли один парень, даже начальство. Наверное, так оно и было, поскольку лотерея на заводе явно процветала.
     После печального случая на конвейере Ролли не раз прозрачно намекали, что он мог бы активно подключиться к тем, кто заправляет игрой в лотерею или каким-либо другим рэкетом. О чем шла речь, было ясно: на заводе процветали ростовщичество, торговля наркотиками, противозаконная торговля чеками. Кроме сравнительно безобидных аферистов, тут действовали настоящие шайки, занимающиеся ограблениями и вооруженными налетами.
     Преступное прошлое Ролли, о котором теперь знали буквально все,
    обеспечивало ему, как бывшему "профессионалу", особое положение среди представителей детройтского дна, связанных с заводом, а также тех, кто им подыгрывал в свободное от работы время. Как-то раз в уборной рядом с Ролли оказался широкоплечий, обычно неразговорчивый рабочий, известный под именем Громила Руфи, и тихо сказал:
     - Ребята говорят, ты малый что надо. Послушай меня: такой, как ты, парень с головой, может иметь здесь куда больше деньжат, чем эти идиоты, которые вкалывают до посинения... Нам иногда нужны трезвые парни, которые знают, что к чему, и не напустят в штаны со страху.
     В этот момент кто-то вошел в уборную. Громила Руфи тотчас умолк,
    застегнул штаны и, кивнув, направился к выходу. Кивок явно означал, что разговор в скором времени будет продолжен.
     Но продолжения не получилось, поскольку Ролли всячески старался
    избежать второй встречи. Так же он повел себя, и когда к нему подкатился кто-то еще. Объяснялось это несколькими причинами. Ролли все еще боялся, что, если его снова засадят, тогда уж ему обеспечен большой срок, а кроме того, он считал, что сейчас ему живется хорошо и даже лучше, чем все предшествующие годы. Что ни говори, а когда у тебя на столе есть хлеб, это - большое дело. Пусть приходится "вкалывать до посинения", но столько бумажек он никогда раньше и в руках-то не держал. Благодаря этому у него есть теперь на что выпить, а когда требует душа, и курнуть. Дома его ждет маленькая Мэй-Лу, которая со временем, может, ему и надоест, но пока еще не надоела. Она, конечно, не ахти какая находка, совсем не королева красоты, и Ролли знал, что до него она шлялась с другими парнями. Но она умела завести Ролли. Он млел при одном взгляде на нее и порой приставал к ней по три раза за ночь, особенно когда Мэй-Лу уж очень старалась, так что у него дух перехватывало, а о таком Ролли слыхал, но сам он этого еще никогда не испытывал.
     Вот почему он позволил Мэй-Лу снять две комнаты и не протестовал, когда она стала обставлять их мебелью. Для этого не потребовалось много денег - просто она дала Ролли подписать какие-то бумаги. Он их небрежно подписал не читая, и вскоре появилась обстановка, в том числе и цветной телевизор - не хуже того, что стоит в баре.
     С другой стороны, доставалось все это не просто - долгие мучительные дни на заводе, по пять дней в неделю, иной раз, правда, по четыре, а однажды даже три дня. Как и остальные, Ролли не выходил на работу по понедельникам, если перебирал на уик-энде, или по пятницам, когда не терпелось промочить горло, и денег, которые он получал в следующую получку, вполне хватало.
     Работа на конвейере была не только тяжелой, но и однообразной, и
    Ролли нередко приходила в голову фраза, брошенная еще в самом начале одним рабочим: "Когда идешь сюда, мозги оставляй дома, чтоб целы были". Тем не менее.., была у всего этого и другая сторона. Против собственной воли, вопреки утвердившейся системе мышления - надо быть всегда начеку, чтобы не стать прихлебателем белых, их прислужником, - Ролли Найт все больше увлекался работой, и у него со временем появилось желание добросовестно ее выполнять. В основном это объяснялось его живым умом, а также способностью быстро схватывать и запоминать - оба эти качества раскрылись только теперь. Другой побудительной причиной, которую Ролли наверняка стал бы отрицать, если бы ему поставили это в упрек, были отношения, установившиеся у него с Фрэнком Парклендом, - отношения, основанные на взаимном уважении.
     На первых порах под впечатлением двух происшествий, которые заставили его обратить внимание на Ролли Найта, Паркленд относился к молодому негру с откровенной неприязнью. Он не сводил глаз с Ролли, и вот с течением времени неприязнь улетучилась, уступив место симпатии. Как-то раз, когда Мэтт Залески совершал очередной обход конвейера, Паркленд сказал: "Видишь вон того малого? Когда он тут появился, я подумал, что помотает он нам нервы. А теперь он у нас один из лучших".


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ]

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса


2003-2021 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis