Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса

Колеса [15/30]

  Скачать полное произведение

    Залески лишь что-то буркнул в ответ: он почти не слышал, что говорил Паркленд. Недавно над заводским начальством разразилась гроза: руководство требовало увеличить выпуск продукции при одновременном снижении производственных расходов и повышении качества. И хотя эти требования по сути своей трудно совместимы, хозяева настаивали на их выполнении, что никак не способствовало заживлению давно мучившей Мэтта язвы двенадцатиперстной кишки. Одно время язва было приутихла, а теперь снова напомнила о себе. Вот почему Мэтту Залески было сейчас не до конкретных личностей - его волновали лишь цифры, куда входили и люди, складывавшиеся для Мэтта в некую безликую армию труда.
     Этим, кстати, объяснялось - хотя Залески не обладал ни склонностью к философствованию, которая помогла бы ему это понять, ни возможностью изменить существующую систему - то, что автомобили, производившиеся в США, были, как правило, более низкого качества, чем те, что выпускаются в Германии, где существует менее жесткая система производства и поэтому рабочий не теряет личного отношения к тому, что он делает.
     Как бы там ни было, Фрэнк Паркленд старался выжать из своего участка все, что мог.
     Благодаря Паркленду Ролли уже не перебрасывали с одной операции на другую и закрепили за ним более или менее постоянное место. Иногда, правда, Паркленд переводил его на другие участки, но теперь по крайней мере не было тех ежечасных шараханий, от которых у Ролли темнело в глазах. Теперь перестановки объяснялись еще и тем, что Ролли поручали все более сложную и хитроумную работу, о чем Паркленд прямо ему и сказал.
     Тогда-то Ролли и сделал для себя открытие, что, хотя большинство
    операций по сборке трудны и требуют полного напряжения физических сил, есть и такие, где работать можно с прохладцей. Например, установка лобового стекла. Если рабочие, выполнявшие эту операцию, замечали, что за ними наблюдают, они начинали суетиться, создавая видимость, что заняты трудоемким делом. Ролли тоже довелось этим заниматься, но только несколько дней, потому что Паркленд снова перевел его на одну из самых сложных конвейерных операций - внутри кузова, где и разогнуться-то нельзя: он монтировал арматуру для крепления электрооборудования. Потом ему досталась "операция вслепую" - самая трудная, какая только есть: надо было на ощупь вставлять болты и на ощупь их затягивать.
     В один из таких дней Паркленд признался Ролли:
     - Несправедливо это. Те, кто работает лучше всех, на кого мастер
    может положиться, получают самую паскудную работу, и ни хрена взамен. Вся беда в том, что мне надо кого-то поставить на затяжку этих болтов, такого, в ком я уверен и точно знаю, что он на совесть сработает, а не станет валять дурака.
     Фрэнк Паркленд сказал это так, невзначай. Но для Ролли Найта это
    замечание мастера имело особый смысл: впервые человек, облеченный властью, заговорил с ним как с равным, посетовал на существующую систему производственных отношений - словом, сказал то, что думал, и о том, что действительно имело место, а не наводил тень на ясный день.
     Теперь Ролли, во-первых, правильно затягивал любой самый незаметный болт благодаря своему возросшему профессиональному мастерству и более крепкой физической форме, так как он стал регулярно питаться. А во-вторых, он начал внимательно присматриваться к Паркленду.
     Через некоторое время он уже смотрел на мастера чуть ли не с
    восхищением - во всяком случае, как на человека, который справедливо относится к другим - будь то белые или черные, - держит слово, честен и не замешан ни в какой коррупции и мерзости, процветавших вокруг него. Ролли почти не встречал в своей жизни людей, о которых он мог бы такое сказать или даже подумать.
     Но вскоре, как это часто случается, когда людей чересчур превозносят, забыв, что у них есть человеческие слабости, наступило неизбежное разочарование.
     Дело в том, что Ролли Найту предложили распространять лотерейные
    карточки на заводе. На этот раз к нему подкатился худощавый настырный молодой негр со шрамом на лице по имени Папочка Лестер, который работал на складе и, как всем было известно, заодно выполнял поручения заправил лотереи и ростовщиков. По слухам, шрам появился у Папочки на лице именно в тот день, когда он не сумел отдать долг. Теперь он работал на тех, кто ссужал деньгами под проценты. Папочка принес Ролли, стоявшему на своем рабочем месте, какие-то детали со склада и, пригнувшись к нему, прошептал:
     - Ты им понравился. Но им показалось, что тебе они не по нраву, а раз так, они могут и обозлиться.
     На Ролли это не произвело никакого впечатления.
     - Ты меня, губошлеп, не запугаешь. Давай отваливай! Ролли уже
    несколько недель назад решил для себя, что будет играть в лотерею, но не более. Однако Папочка нажимал:
     - Человек должен делом доказать, что он мужчина, а вот ты не
    доказываешь. - И, помолчав, добавил:
     - Во всяком случае, последнее время.
     Без всякой задней мысли, просто чтобы отвязаться, Ролли сказал:
     - Думаешь, что говоришь, парень? Как же я буду брать ставки, когда у меня под боком мастер?
     И словно в подтверждение его слов на горизонте появился Фрэнк
    Паркленд.
     - Да плюнь ты на него! Он шума поднимать не станет. Ему ведь платят за это, - презрительно буркнул Папочка.
     - Врешь ты все!
     - А если я докажу, что не вру, согласишься? Ролли отошел от машины, над которой корпел, плюнул на пол и залез в следующую. Он не знал почему, но его явно охватили сомнения.
     - Слово твое гроша ломаного не стоит, - тем не менее сказал он. - Ты вот мне покажи, чтоб я сам увидел.
     И на следующий же день Папочка предоставил ему такую возможность.
     Словно по какому-то делу он подошел к Ролли и вытащил из кармана
    грязный незаклеенный конверт. Ролли увидел, что в него вложены желтая бумажка и два двадцатидолларовых банкнота.
     - Ясно, дружище? - сказал Папочка. - Ну, а теперь смотри!
     Он шагнул к маленькой конторке Паркленда, который в этот момент
    находился где-то в другом месте, и сунул конверт под пресс-папье. Затем прошел вдоль конвейера, отыскал мастера и что-то ему сказал. Паркленд кивнул в ответ и неторопливо, но и излишне не мешкая вернулся к своей конторке, взял конверт, заглянул в него и сунул во внутренний карман.
     Улучив момент между отдельными операциями, Ролли стал свидетелем этой сцены - никаких объяснений больше ему не требовалось. Сомнений не было: взятка, подкуп.
     До конца смены Ролли так и не сумел взять себя в руки: одни болты он вообще забывал крепить, другие затягивал кое-как. Да кому все это надо?! И почему увиденное так на него подействовало? Разве все не прогнило? Всегда было так. Разве все не берут? И эти, и другие. Ему припомнилось, как инструктор с курсов убедил его подписать чеки, а потом получил по ним деньги, причитавшиеся Ролли и другим курсантам. Сначала инструктор, а теперь вот Паркленд, так почему он, Ролли, не должен быть таким, как все?
     В ту ночь Ролли сказал Мэй-Лу:
     - Знаешь, детка, из чего сделан этот мир? Из дерьма! Весь этот
    огромный мир - одно сплошное дерьмо.
     В конце той же недели Ролли стал работать на шайку, распространявшую на заводе лотерейные карточки.
     Глава 15
     Северная часть штата Мичиган, куда входит и озеро Хиггинса, в
    справочниках местной торговой палаты именуется "Зоной развлечений".
     Адам Трентон, Бретт Дилозанто и все те, кто приехал в конце мая на уик-энд к Хэнку Крейзелу, убедились, что это действительно так.
     Крейзеловский "коттедж", оказавшийся на самом деле просторным,
    роскошно обставленным домом с несколькими спальнями, был расположен на западном берегу озера Хиггинса, в северной его части. По своей конфигурации озеро напоминало земляной орех или эмбрион, причем выбор сравнения зависел, наверное, от того, сколь удачным оказывалось для посетителя пребывание на его берегах.
     Адам без труда нашел и озеро, и "коттедж", проехав в одиночестве за субботнее утро Понтиак, Саджино, Бэйсити, Мидленд и Хэррисон, то есть большую часть двухсотмильного расстояния по федеральному шоссе ь 75. За пределами городов штат Мичиган утопал в буйной зелени и цветении. Свежий воздух был напоен ароматами. На почти безоблачном небе светило солнце. Из дома Адам выехал в весьма подавленном настроении, но по мере того как колеса автомобиля уносили его все дальше на север, он чувствовал, что начинает понемногу приходить в себя.
     Его подавленное настроение объяснялось ссорой с Эрикой.
     Когда недели две-три назад он рассказал ей о приглашении на мужской уик-энд, которое Крейзел передал ему через Бретта Дилозанто, она заметила в ответ: "Ну что ж, если присутствие жен нежелательно, придется мне, как видно, самой поискать для себя развлечение, так?" Под влиянием разговора с Эрикой Адам стал раздумывать, не отказаться ли ему вообще от этой поездки, которая с самого начала не очень-то его и привлекала, - просто он уступил Бретту, жаждавшему познакомить его со своим другом Хэнком Крейзелом, и Адам принял приглашение.
     Но Эрика, судя по всему, не сумела ничего придумать на уик-энд, и, когда утром Адам, поднявшись с постели, стал упаковывать кое-какие вещи, она спросила его:
     - Тебе действительно так уж необходимо ехать? Адам сказал, что
    отказываться уже поздно: он обещал приехать, и тогда она язвительно спросила:
     - Мужской уик-энд - это значит вообще без женщин или только без жен?
     - Без женщин, - ответил он, не зная точно, так ли это на самом деле, хотя в душе почти не сомневался в обратном, потому что уже не раз бывал на подобных уик-эндах.
     - Ну разумеется! - Они находились на кухне. Эрика готовила кофе,
    сопровождая это грохотом кухонной посуды. - А из напитков самыми крепкими будут, очевидно, молоко и лимонад.
     - Будут или не будут - не в этом дело: в любом случае обстановка там будет куда приятнее, чем здесь, - парировал он.
     - А кто, по-твоему, в этом виноват?
     И тут Адам взорвался:
     - Не знаю я, черт возьми, кто! Но если во всем виноват я, то на
    других я, видимо, не действую так, как на тебя!
     - Тогда и отправляйся, черт возьми, к тем другим! - воскликнула
    Эрика, запустив в Адама кофейной чашкой - к счастью, без кофе, которую, опять же к счастью, Адам ловко поймал и спокойно поставил на стол. А может, никакой удачи в этом и не было, потому что Адам расхохотался, что еще больше взбесило Эрику. Она стремительно выскочила из кухни, с грохотом захлопнув за собой дверь. Кипя от злости, Адам швырнул сумку с вещами в машину и уехал.
     Не проехав и двадцати миль, Адам понял, что все это крайне нелепо - такое ощущение нередко бывает, когда посмотришь на семейные неурядицы некоторое время спустя. Адам знал, что, останься он дома, ссора к полудню была бы уже забыта. Возле Саджино настроение у Адама под влиянием хорошей погоды совсем улучшилось. Он позвонил домой, но никто не ответил. Видимо, Эрика куда-то уехала. Он решил, что позвонит позже.
     В "коттедже" на озере Хиггинса Адама встретил Хэнк Крейзел. Высокий, сухопарый, с поистине военной выправкой, он был элегантно и в то же время по-дачному одет - в тщательно отглаженных шортах и пестрой рубашке. Обменявшись с хозяином рукопожатием, Адам поставил машину возле семи или восьми уже стоявших автомобилей сплошь последних "люксовых" моделей.
     - Кое-кто приехал вчера вечером, - кивнул Крейзел в сторону машин. - Некоторые еще спят. Другие подъедут позже. - Он взял сумку Адама и повел его по выложенной тесом дорожке под навесом, которая вела от шоссе к дому. Сам дом производил солидное впечатление: наружные стены были сложены из целых бревен, фронтон покоился на массивных, отесанных топором балках. Внизу, на озере, у пристани покачивалось несколько лодок.
     - Мне нравится здесь у вас, Хэнк, - заметил Адам.
     - Рад это слышать. Должен сказать, здесь совсем не плохо, хотя сам я и руки не приложил. Дом я купил уже готовый. Владелец перестарался и был вынужден продать - понадобились деньги, - Крейзел криво усмехнулся. - Да разве всем нам они не нужны?
     Они остановились у одной из дверей, выходивших на крытую дорожку. За дверью оказалась обшитая полированным деревом спальня. В камине, перед которым стояла двухспальная кровать, уже были приготовлены дрова.
     - Считайте, вам повезло. Дело в том, что ночью здесь может быть
    холодно, - сказал Крейзел. И подошел к окну. - Я выделил вам комнату с красивым видом.
     - Это действительно так. - Стоя рядом с хозяином, Адам залюбовался светлыми, чистыми водами озера, поражавшего своей голубизной, переходившей у кромки песчаного пляжа в зеленоватый оттенок. Озеро Хиггинса затерялось среди лесистых холмов - последние километры дорога все время шла в гору, - и вокруг "коттеджа", да и всего озера, теснились великолепные пинии, европейские ели, бальзамник, американская лиственница, золотистые сосны и березы. Судя по открывавшемуся из окна виду, Адам догадывался, что ему досталась самая лучшая комната. Интересно почему. И кто, интересно, остальные приглашенные?
     - Когда будете готовы, - сказал Крейзел, - пожалуйте в бар. Здесь и кухня есть. Но никаких твердых часов для еды не существует. Есть и пить можно круглые сутки. И вообще заниматься чем угодно. - Распахнув дверь в противоположной стене комнаты, он снова криво усмехнулся. - Здесь два выхода: эта дверь и вон та, другая. Обе закрываются на ключ. Удобно, никто не видит, когда входишь или выходишь.
     - Спасибо. В случае необходимости непременно этим воспользуюсь.
     Когда Крейзел ушел, Адам вынул из сумки свои вещи и вскоре вышел
    следом за хозяином через другую дверь. Он очутился на узкой галерее, которая шла по верху большой жилой комнаты, задуманной и оборудованной в охотничьем стиле. Ряд ступеней из скальных плит, из которых был сложен огромный камин, вел с галереи в эту комнату. Адам сошел вниз. В большой комнате никого не было, и Адам направился в ту сторону, откуда доносились голоса.
     Он оказался на широкой, залитой солнцем веранде высоко над озером. Несколько человек, сбившись в кучку, о чем-то беседовали. Кто-то, заглушая остальных, раздраженно произнес:
     - Ей-богу, вы в этой отрасли страдаете повышенной раздражительностью. Вы чертовски болезненно реагируете на критику и мгновенно переходите в оборону. Вы поощряете эксгибиционистов, словно они величайшие мудрецы, а не любители саморекламы, стремящиеся увидеть свое имя в газетах или на экранах телевизора. Вы только взгляните на ваши годовые общие собрания! Это же настоящий цирк! Какой-нибудь кретин, владеющий всего одной акцией, распекает в пух и прах председателя совета директоров, а тот стоит и проглатывает всю эту ерунду! Да это же все равно что послать какого-нибудь рядового избирателя в Вашингтон и с умилением слушать, как он разносит сенаторов.
     - Нет, все это не так, - проговорил Адам. И хотя он не повысил
    голоса, разговоры вокруг умолкли. - Избиратель не имеет права выступать в сенате, а вот акционер, даже если у него всего одна акция, вправе выступить на годовом общем собрании. В этом суть нашей системы. И критики далеко не все сумасшедшие. Если мы станем так думать и не будем прислушиваться к мнению других, то окажемся отброшенными на целых пять лет назад.
     - Эй! - воскликнул Бретт Дилозанто. - Эй, я рекомендую прислушаться к этой вступительной реплике и обратить внимание на того, кто приехал! - На Бретте было экзотическое одеяние в виде римской тоги пурпурных и желтых тонов, очевидно, плод собственной фантазии. Как ни странно, одеяние это было смелым и удобным. Адам, который был в свитере и брюках, сразу почувствовал, каким консерватизмом веет от его одежды.
     Несколько человек, знавших Адама ранее, поздоровались с ним, в том числе Пит О'Хейген, который как раз говорил в тот момент, когда Адам появился на открытой веранде. О'Хейген представлял крупный журнал, издающийся в Детройте и распространяемый по всей стране. В обязанности О'Хейгена входило поддерживать светские знакомства с воротилами автомобильной промышленности и таким обходным, но зато эффективным путем получать заказы на рекламу. Большинство крупных иллюстрированных журналов держат таких людей, которым иногда удается стать близкими друзьями президентов компаний или других высокопоставленных людей. Рекламным агентам становится известно о подобных знакомствах, но они спокойно к этому относятся. Зато, когда встает вопрос об урезании средств на рекламу, в последнюю очередь это затрагивает журналы, имеющие связи наверху. Характерно поэтому, что О'Хейген нисколько не обиделся на Адама за его резкую отповедь, а, наоборот, только улыбнулся в ответ.
     - Идите сюда, давайте знакомиться, - сказал Хэнк Крейзел и стал
    подводить Адама к гостям, среди которых были конгрессмен, судья, какой-то важный тип с телевидения, два поставщика автомобильных частей - коллеги Крейзела и несколько человек из дирекции компании, где работал Адам, включая трех агентов по закупкам. Был среди них и молодой человек, который, с обаятельной улыбкой протянув Адаму руку, представился:
     - Меня зовут Пьер Флоденхейл. Смоки говорил мне о вас, сэр.
     - Да, да, конечно. - Адам вспомнил, что это молодой гонщик, которого он видел в качестве продавца в демонстрационном зале Смоки Стефенсена. - Ну, как идет торговля?
     - Совсем неплохо, сэр, когда есть время обработать покупателя.
     - Забудьте это идиотское обращение "сэр", - сказал Адам. - Тут все зовут друг друга по имени. А вам не повезло в Дейтонской пятисотке.
     - Еще как. - Пьер Флоденхейл отбросил со лба непослушную белокурую прядь и сморщился. Два месяца назад он успешно преодолел сто восемьдесят изнурительных кругов в Дейтоне, вышел в лидеры, когда оставалось всего двадцать кругов, и тут у него отлетела головка блока цилиндров, из-за чего пришлось сойти с дистанции. - В тот момент у меня было откровенное желание раздавить эту проклятую тачку, - признался он.
     - На вашем месте я столкнул бы ее с обрыва в море.
     - Надеюсь, в следующий раз буду удачливее. - По лицу гонщика
    промелькнула мальчишеская улыбка; держался он все с той же приятной непосредственностью, которую подметил в нем Адам при встрече в магазине Стефенсена. - У меня такое чувство, что в этом году я обойду всех на гонке "Талладега-500".
     - Я буду в Талладеге, - сказал Адам. - Мы собираемся представить там новую концепцию-модель "Ориона". Так что буду вам аплодировать.
     Откуда-то сзади раздался голос Хэнка Крейзела:
     - Адам, это Стелла. Она готова исполнить любое ваше желание.
     - Например, насчет чего-нибудь выпить. - послышался приятный голос. И тут Адам увидел рядом с собой симпатичную маленькую рыжеволосую девушку. На ней было едва прикрывавшее наготу бикини. - Здравствуйте, мистер Трентон.
     - Здравствуйте. - Неподалеку он заметил еще двух девушек и тотчас вспомнил, как Эрика спросила его:
     "Мужской уик-энд - это значит вообще без женщин или только без жен?" - Я рада, что вам нравится мой купальный костюм, - сказала Стелла Пьеру, заметив, как его взгляд скользит по ее телу.
     - А мне показалось, что вы вообще без ничего.
     - Как насчет чего-нибудь выпить? - повторила девушка, снова
    повернувшись к Адаму.
     Он попросил принести бокал "Кровавой Мэри".
     - Не уходите далеко, - предупредила она. - Я один момент.
     - Скажите, Адам, - спросил Пьер, - а что такое концепция "Ориона"?
     - Это машина, изготовленная в рекламных целях до того, как начнется серийное производство. На языке коммерсантов это значит что-то вроде "сигнального экземпляра".
     - Значит, в Талладеге вы будете демонстрировать не настоящий "Орион"?
     - Нет, - ответил Адам. - Настоящий "Орион" сойдет с конвейера не
    раньше чем через месяц. Концепция "Ориона" будет похожа на подлинник, но в какой степени - это пока секрет. Между тем мы будем широко демонстрировать его, чтобы подогреть всеобщий интерес к новой модели, чтобы люди говорили о ней, спорили, каким будет настоящий "Орион". Можно сказать, - добавил Адам, - что этому "сигнальному экземпляру" отводится роль как бы раздражителя.
     - Я тоже могла бы сыграть такую роль, - сказала Стелла, вернувшись с бокалами для Адама и для Пьера.
     К ним подошел конгрессмен. У него были длинные седые волосы,
    добродушная манера держаться и громкий, хотя и вкрадчивый, как у
    проповедника, голос.
     - Меня заинтересовало, мистер Трентон, то, что вы говорили об
    автомобильной промышленности и ее умении прислушиваться к мнению других. Надеюсь, это умение распространяется и на то, что говорят законодатели?
     Адам помедлил. Его так и подмывало ответить по обыкновению резко, но он ведь был не у себя дома, а в гостях. Адам перехватил взгляд Хэнка Крейзела, который явно обладал способностью быть всюду и везде и слышать все для него существенное.
     - Не стесняйтесь! - бросил Крейзел. - Хорошенькая потасовка нисколько не помешает. Да и доктор вот-вот подъедет.
     - Сейчас конгресс выдает нам одни глупости, - сказал Адам
    конгрессмену. - Глупости, которые изрекают люди, жаждущие услышать свое имя в новостях и знающие, что добиться этого легче всего с помощью нападок - обоснованных или вздорных, не важно каких, - на автомобильную промышленность. Один американский сенатор, - продолжал Адам, и конгрессмен покраснел, - добивается, чтобы через пять лет было запрещено пользоваться автомобилями, если они по-прежнему будут работать на двигателях внутреннего сгорания, а чем заменить этот двигатель, он ни малейшего понятия не имеет. Ну что ж, если это случится, единственным положительным результатом будет то, что этот сенатор не сможет больше разъезжать со своими глупыми речами. В некоторых штатах начались судебные процессы, с тем чтобы заставить нас отозвать все автомобили, выпущенные после пятьдесят третьего года, и внести в них конструктивные изменения с учетом допустимого уровня токсичности выхлопных газов, установленного в Калифорнии в шестьдесят шестом году, а в других штатах - в шестьдесят восьмом.
     - Это, конечно, крайности, - возразил конгрессмен. Он с трудом
    ворочал языком, и, судя по всему, бокал, который он держал в руке, был не первым за этот день.
     - Согласен, что это крайности. Но мы нередко слышим подобные
    нарекания из уст законодателей, а это, если не ошибаюсь, и был ваш вопрос.
     - Правильно, был, - радостно возвестил вновь появившийся Хэнк
    Крейзел. Он хлопнул конгрессмена по плечу:
     - Смотрите в оба, Вуди! У этих молодых детройтских парней голова
    хорошо работает. Во всяком случае, лучше, чем у тех, с кем вы общаетесь в Вашингтоне.
     - Вот ведь ни за что не скажешь, - заметил конгрессмен, обращаясь к собравшимся, - что, когда мы с этим Крейзелом служили в морской пехоте, он стоял передо мной навытяжку.
     - Если именно этого вам недостает, генерал... - Крейзел, все еще
    щеголявший в своих элегантных шортах, мгновенно принял стойку "смирно", безукоризненно отдав честь, как на плацу. Затем повелительным тоном произнес:
     - Стелла, принеси сенатору еще выпить.
     - Признаться, генералом я никогда не был, - заметил конгрессмен. - Я был лишь трусом-полковником, да и сенатором стать тоже не сподобился.
     - Вот уж трусом, Вуди, вы никогда не были, - заверил его Крейзел. - А сенатором еще наверняка станете. Судя по всему, перешагнув через труп автомобильной промышленности.
     - Судя по вам и по этому домику, о похоронах еще говорить рановато. - Конгрессмен снова обратил взгляд на Адама:
     - Не хотите еще наподдать бедным политическим деятелям?
     - Может быть, еще чуточку, - с улыбкой произнес Адам. - Некоторые из нас считают, что нашим законодателям пора бы предпринять хоть какие-то позитивные акции, вместо того чтобы как попугаи повторять утверждения наших критиков.
     - Какие акции вы считаете позитивными?
     - Ну, скажем, принять законы, которые пошли бы на пользу публике. Вот вам пример - загрязнение воздуха. О'кей, нормы, устанавливающие предел загрязнения воздуха для вновь конструируемых автомобилей, существуют. Большинство из нас, работающих в этой отрасли, считает их удовлетворительными и необходимыми - их давно следовало ввести. - Адам почувствовал, что разговоры смолкли и вокруг них образовалось плотное кольцо людей. Он продолжал:
     - Однако вы требуете, чтобы мы сконструировали такое приспособление, которое обезвреживало бы выхлопные газы, никогда бы не ломалось, не нуждалось бы в проверке и наладке и надежно функционировало бы в течение всего периода эксплуатации автомобиля. Но ведь это просто-напросто невозможно. Рассчитывать на это столь же бессмысленно, как и требовать, чтобы механизм всегда идеально работал. Что же действительно требуется? Требуется "зубастый" закон - закон, предусматривающий систематическую проверку работы очистительного прибора в машине и в случае необходимости - ремонта или замены его. Но это был бы непопулярный закон, потому что публике наплевать на загрязнение воздуха, для нее главное - собственное удобство. Вот почему политические деятели опасаются принятия такого закона.
     - Нет, публике не наплевать! - пылко возразил конгрессмен. - Чтобы доказать это, я покажу вам письма моих избирателей.
     - Кое-кому действительно не наплевать. Но большинству безразлично. Вот уже более двух лет, - подчеркнул Адам, - мы выпускаем специально для машин старых марок приспособления, обезвреживающие выхлопные газы. Вместе с установкой это приспособление стоит двадцать долларов, и мы знаем, что оно себя оправдывает. В любом случае оно уменьшает загрязнение и способствует чистоте воздуха. Мы рекламировали этот прибор, сообщали о нем по телевидению, радио, давали объявления, и тем не менее почти никто его не покупает. Всякие дополнительные приспособления, например покрышки с белыми бортами или стереоприставки, расходятся - даже для машин старых марок - очень быстро. А вот приборы для обезвреживания выхлопных газов, оказывается, никому не нужны: их покупают очень неохотно. Да и законодатели, о которых вы меня спрашивали и которые, стоит хоть одному избирателю пискнуть, принимаются читать нам нотации, - эти самые законодатели тоже не проявляют ни малейшего интереса.
     - Свиные ребрышки! Свиные ребрышки! - раздался голос Стеллы,
    подхваченный хором других голосов.
     Группа, окружавшая Адама и конгрессмена, поредела.
     - Давно пора, - произнес кто-то. - Мы ведь уже целый час ничего не ели.
     При виде горы всякой снеди, возвышавшейся на буфетной стойке в
    глубине открытой веранды, где хозяйничал повар в белом колпаке, Адам вспомнил, что из-за скандала с Эрикой он так и не успел позавтракать, и теперь почувствовал голод. Он вспомнил также, что надо позвонить домой.
     Один из агентов по закупкам, держа в руке тарелку, полную еды,
    воскликнул:
     - Отличный корм, Хэнк!
     - Рад, что вам нравится, - сказал хозяин. - К тому же потом благодаря вашему присутствию, ребята, я смогу вычесть сумму, которую потрачу "я вас, из капитала, подлежащего налогообложению.
     Адам и все остальные улыбнулись, зная, что Крейзел говорит правду: присутствие закупщиков превращало прием в деловую встречу, а такие расходы налогом не облагаются. Дело в том, что агенты автомобильной компании, ежегодно размещающие заказы на несколько миллионов долларов, распоряжаются жизнью и смертью таких поставщиков автомобильных частей, как Крейзел. В былые времена закупщики получали от поставщиков, которым они благоволили, роскошные подарки - вплоть до парусных яхт или обстановки для целого дома. Теперь же автомобильные компании запретили это откровенное взяточничество, и виновным, если они попадались с поличным, грозило немедленное увольнение. И все же возможности для "подмазки" закупщиков продолжали существовать, и приемы - для широкого или узкого круга лиц - были как раз одной из таких форм выражения благодарности. Существовали и другие способы: например, поставщики или их посредники оплачивали гостиничные счета закупщиков, что считалось наиболее безопасным, ибо ни деньги, ни товары не переходили зримо из рук в руки, а в случае дознания закупщик всегда мог отрицать свою причастность к делу, утверждая, что ждал, когда гостиница представит ему счет к оплате. Ну, а третьим способом оставались рождественские подарки.
     Ежегодно в ноябре или декабре руководство автомобильных компаний
    издавало циркуляр о запрете рождественских подарков. Но с таким же
    постоянством секретарши отделов закупок составляли списки с указанием домашних адресов персонала, которые - стоило лишь попросить - тотчас попадали в руки поставщиков, причем такая просьба считалась столь же обычной, как традиционное пожелание приятных рождественских праздников. Домашние адреса секретарш всегда включались в эти списки, и каким-то образом - меньше всего это могли объяснить сами сотрудники отдела - их адреса тоже там фигурировали. Правда, подарки, которые никогда не доставлялись на службу, не были столь шикарными, как в былые времена, и тем не менее ни один поставщик не мог позволить себе воздержаться от подношений.
     Адам продолжал наблюдать за закупочным агентом с тарелкой, полной еды, когда неподалеку от него мягкий женский голос произнес:
     - Скажите, Адам Трентон, вы всегда говорите то, что думаете?
     Он обернулся. Перед ним стояла молодая женщина лет двадцати восьми - тридцати и явно забавлялась, рассматривая его. Ее широкоскулое лицо было слегка приподнято, на влажных пухлых губах играла улыбка. Умные лучистые глаза спокойно выдержали его взгляд. Адам почувствовал мускусный запах духов, оценил изящное, гибкое тело с маленькими упругими грудями под зеленовато-голубым полотняным платьем. Женщина редкой красоты, подумал Адам. И при этом - черная. Не смуглая, а черная как смоль. Идеально гладкая кожа напоминала шелковистую древесину черного дерева. Адам с трудом подавил в себе желание дотронуться до нее рукой.
     - Меня зовут Ровина, - сказала она. - А как вас зовут, я уже знаю. Меня просили принести вам что-нибудь поесть.
     - Ровина, а дальше как?
     Адам почувствовал, что она колеблется.
     - Разве это так важно? - Она улыбнулась, и Адам снова обратил
    внимание на ее яркие влажные губы. - Кроме того, - сказала Ровина, - я первая задала вопрос, но вы мне не ответили.
     Адам вспомнил, о чем она спрашивала: всегда ли он говорит то, что думает.
     - Не всегда. И полагаю, что едва ли кто поступает иначе. - А сам
    подумал: "И уж тем более в данный момент". Вслух же добавил:
     - Но когда я что-нибудь говорю, то стараюсь быть честным перед самим собой.
     - Я знаю. Я слышала, что вы говорили. Не многие из нас поступают так.
     Глаза Ровины встретились со взглядом Адама и спокойно выдержали его. Интересно, чувствует ли она, какое оказывает на него воздействие? Наверное, да.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ]

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса


2003-2021 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis