Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса

Колеса [25/30]

  Скачать полное произведение

    Было это в феврале. А в мае Ролли уже работал на ростовщиков и
    аферистов, совершавших незаконные операции с чеками, которыми
    выплачивалось жалованье, - две разновидности преступного бизнеса, тесно связанные друг с другом.
     Он занялся этим новым делом, так как сам влез в долги и теперь не мог из них выпутаться. А кроме того, жалованья, которое поначалу казалось ему целым состоянием, вдруг перестало хватать на их с Мэй-Лу расходы. И вот теперь Ролли уговаривал других брать взаймы, а затем помогал "выбивать" одолженные суммы.
     Люди с легкостью брали и давали взаймы - под невероятно высокие
    проценты. Так, в начале недели рабочий мог занять двадцать долларов, а в день получки на той же неделе должен был вернуть уже двадцать пять. Немыслимое дело!
     И тем не менее все больше народу втягивалось в эти махинации, и речь порой шла о куда более крупных займах.
     В день получки ростовщики - такие же служащие, как и все остальные, - превращались в неофициальных кассиров, выдавая живые деньги в обмен на чеки всем желающим, но выискивая прежде всего тех, кто числился у них в должниках.
     За эту операцию взималась на первый взгляд незначительная мзда. Если, например, на чеке значилось сто долларов и девяносто девять центов, кредитор забирал себе девяносто девять центов - правда, меньше двадцати пяти центов он не брал. Учитывая значительный объем операций и то, что кредитор одновременно выколачивал из рабочих одолженные деньги плюс проценты, на руках у него порой оказывалось до двадцати тысяч долларов. В таких случаях он нанимал других рабочих в качестве телохранителей.
     Получив заем, следовало в установленные сроки выплатить всю сумму до последнего цента. Того, кто пытался от этого уклониться, находили вдруг с переломанной рукой или ногой, а то он получал и более серьезные увечья; если же погашение займа затягивалось, должника ожидала еще более суровая кара. Некоторым счастливчикам вроде Ролли разрешалось отрабатывать часть процентов. Но основную сумму долга обязаны были выплачивать даже они.
     Так в рабочие дни и особенно в дни получки Ролли Найт стал принимать участие в подпольных кредитных операциях, и через его руки потекли деньги с завода и на завод. Тем не менее ему самому все время не хватало денег.
     В июне Ролли стал торговать наркотиками.
     Он занялся этим, прямо скажем, без особого энтузиазма. По мере того как Ролли втягивался в незаконные махинации, он все явственнее ощущал, что эта трясина против собственной воли засасывает его, грозя в случае провала - этот кошмар не давал ему покоя - арестом и возвращением в тюрьму на более долгий срок. Другие - те, у кого раньше не было судимости, - несмотря на причастность к тем же махинациям, рисковали меньше его. Если их поймают, то судить будут как впервые провинившихся. Ролли же будет считаться закоренелым преступником.
     Всевозрастающий страх и был причиной того, что Ролли выглядел таким мрачным и озабоченным, когда в тот июньский вечер у него на квартире снимали эпизод для "Автосити". Леонард Уингейт почувствовал, что Ролли гложет тревога, но не стал выяснять, в чем дело.
     А Ролли к этому времени понял еще кое-что: оказывается, легче войти в преступный круг, чем из него выйти. Громила Руфи ясно дал ему это понять, когда Ролли отказался доставлять на завод марихуану и ЛСД и распространять наркотики.
     Несколько месяцев назад они очутились рядом в уборной, и Громила Руфи прозрачно намекнул Ролли, что его хотят привлечь к участию в некоторых операциях. А теперь, когда намек превратился в реальное предложение, Ролли понял, что Громила Руфи замешан почти во всех темных аферах на заводе.
     - Не нужно мне ни крошки от этого пирога, - заявил Ролли, когда речь зашла о торговле наркотиками. - Цепляй кого другого, слышь?
     Был обеденный перерыв; они разговаривали неподалеку от конвейера, за кучей ящиков с автомобильными деталями, укрытые от посторонних взглядов.
     - Ты даже провонял от страха, - буркнул Громила Руфи.
     - Может, и так.
     - Босс не любит пугливых кошек. Они ему на нервы действуют.
     Ролли благоразумно воздержался от вопроса, кто такой босс. Ясно было одно: босс существует - скорей всего где-то за пределами завода, - как ясно и то, что существует некая организация, в чем Ролли недавно мог убедиться.
     Как-то вечером после смены ему и полудюжине других рабочих было
    велено не уходить с завода. Их предупредили заранее, чтоб они по одному, незаметно, собирались на площадке для утиля и металлолома. Когда они пришли, там уже стоял грузовик, а рядом громоздились ящики и коробки, которые надо было на него погрузить. Ролли сразу бросилось в глаза, что грузят совсем не лом, а новое оборудование, которым никто еще даже и не пользовался.
     В коробках лежали шины, радиоприемники, кондиционеры, а на ящиках, которые приходилось поднимать с помощью лебедки, значилось: "коробка передач".
     Как только первый грузовик отъехал, появился второй - погрузка
    продолжалась в открытую, три часа подряд, при ярком свете, так как было уже темно. Только в самом конце Громила Руфи, который несколько раз то появлялся, то исчезал, стал нервно оглядываться по сторонам и подгонять их. Грузчики заработали быстрее, наконец отъехала и вторая машина, и все пошли домой.
     Ролли заплатили двести долларов за три часа работы по погрузке явно ворованного добра. Не вызывало сомнения и то, что за кулисами действовала достаточно мощная и влиятельная организация и ей пришлось изрядно раскошелиться, чтобы грузовики могли беспрепятственно въехать на территорию завода и покинуть ее. Со временем Ролли узнал, что коробки передач и другие агрегаты можно дешево купить в некоторых автомобильных магазинах в пригородах Детройта и Кливленда и что это была лишь одна из многих операций, проведенных на площадке для утиля и металлолома.
     - Теперь, по-моему, ты уже крепко влип - слишком много знаешь, -
    сказал Громила Руфи, когда они с Ролли разговаривали за баррикадой из металлических ящиков. - И если босс поймет, что ты не с нами, он начнет нервничать и может устроить тебе маленький концерт на автомобильной стоянке.
     Ролли понял намек. Последнее время на огромных автомобильных стоянках для служащих компании то и дело вспыхивали такие драки и поножовщина, что даже охранники не отваживались появляться там в одиночку. Как раз накануне одного молодого рабочего-негра избили и ограбили - причем избили так жестоко, что теперь он лежал в больнице и никто не мог поручиться, выживет ли он.
     Вспомнив об этом, Ролли вздрогнул. А Громила Руфи ухмыльнулся и
    сплюнул на пол.
     - М-да, дружище, на твоем месте я б хорошенечко подумал.
     Кончилось дело тем, что Ролли подключился к торговле наркотиками, - частично под воздействием угроз Громилы Руфи, а еще из-за отчаянной нужды в деньгах. После второй "подсечки" в июне вступила в силу программа экономии Леонарда Уингейта, в результате которой у Ролли и Мэй-Лу каждую неделю оставалось ровно столько, чтобы кое-как просуществовать: все уходило на выплату долгов.
     Собственно, торговать наркотиками оказалось довольно просто, и Ролли даже начал подумывать, стоило ли так уж тревожиться и волноваться. К счастью, он имел дело только с марихуаной и ЛСД, а не с героином, что куда опаснее. Героин все-таки поступал на завод, и Ролли знал рабочих, которые к нему пристрастились. Но "героинщики" - люди ненадежные, их легко поймать с поличным; при первом же допросе они могут расколоться и назвать поставщика.
     Ну, а на торговлю марихуаной смотрели сквозь пальцы. ФБР и местная полиция конфиденциально сообщили администрации, что будут расследовать дела, связанные с марихуаной, лишь в том случае, если у кого-то на руках окажется свыше фунта этого наркотика. Все объяснялось очень просто: не хватало полицейских для расследования. Поскольку эта информация, несмотря ни на что, просочилась, Ролли и связанные с ним люди тщательно следили за тем, чтобы не проносить на завод больших количеств марихуаны.
     Даже Ролли был поражен, узнав, сколько людей курят марихуану. Он
    обнаружил, что больше половины рабочих выкуривают по две-три закрутки в день, причем многие утверждали, что только благодаря наркотику им удается справляться с ритмом работы на конвейере. "Боже праведный! - как-то в разговоре с Ролли воскликнул один его постоянный клиент. - Да разве выдержишь без наркотиков эту крысиную гонку?" Достаточно выкурить половину закрутки, сказал он, чтобы получить заряд на несколько часов.
     Ролли слышал также, как другой рабочий сказал мастеру,
    предостерегавшему его от курения марихуаны. "Если вышвырнуть отсюда всех, кто покуривает, то некому будет делать автомобили".
     Торговля наркотиками имела для Ролли еще одно последствие: он мог теперь расплачиваться с ростовщиками, и у него оставалось еще немного денег, чтобы купить марихуаны и для себя Он и сам почувствовал, что, приняв наркотик, легче выдержать день на конвейере, да и работа спорится лучше.
     А Ролли справлялся с работой, и Фрэнк Паркленд был неизменно доволен им - побочные дела отнимали у него не так уж много времени.
     Поскольку положение он занимал самое рядовое, то, пока в течение
    четырех недель шло переоборудование цехов в связи с переходом на выпуск "Ориона", его на две недели уволили, а затем, как только первые машины поползли с конвейера, снова взяли на работу.
     Ролли очень понравился "Орион". Вернувшись домой после первого дня сборки новой машины, он сказал Мэй-Лу: "Лакомая штучка на колесах". И, видно, до того возбудился, что добавил: "Сегодня мы с тобой тоже полакомимся". В ответ Мэй-Лу захихикала, а Ролли все думал о колесах и о том, как бы купить себе "Орион".
     Казалось, все шло хорошо, и на какое-то время Ролли почти забыл о своем любимом изречении: "Ничто не вечно!" Но ненадолго: уже в последнюю неделю августа ему снова пришлось вспомнить об этом.
     Весть от Громилы Руфи дошла до Найта через складского рабочего
    Папочку Лестера. Завтра вечером кое-что затевается. По окончании смены Ролли должен остаться на заводе. До тех пор он получит дополнительные инструкции.
     Ролли зевнул Папочке прямо в лицо:
     - Посмотрю, что там у меня записано в календаре, дружище.
     - Хоть ты и прыткий, - бросил Папочка, - только мне мозги не крути. Ты должен быть завтра на месте - и точка.
     Ролли знал, что не посмеет ослушаться, и, поскольку недавняя авантюра на площадке утиля и металлолома принесла ему две сотни долларов, он решил, что и завтра будет то же самое. Однако инструкции, которые он получил на другой день за полчаса до окончания работы, оказались совсем иными. Ролли, сказал ему Папочка, велено поболтаться в цеху, пока не начнется вечерняя смена, а затем подойти к раздевалке, где соберутся и остальные, включая Папочку и Громилу Руфи.
     И вот когда сирена возвестила окончание смены, Ролли не бросился как угорелый к выходу на автомобильные стоянки и остановки автобусов, а неторопливо направился к автомату выпить бутылку кока-колы. Это заняло у него больше времени, чем всегда: на стыке смен автоматы выключаются, из них вынимают деньги, - вот и сейчас этим занимались двое служащих фирмы. Ролли стоял и смотрел, как серебро каскадом сыплется в брезентовые мешки. Когда автомат снова включили, Ролли получил свою кока-колу, подождал еще несколько минут и с бутылкой в руке направился в раздевалку для рабочих.
     Она напоминала мрачную пещеру с сырым цементным полом, где вечно
    воняло мочой. Посредине стояли в ряд громоздкие каменные умывальники - "птичьи корытца", - возле каждого из которых обычно совершало "омовение" до десятка рабочих. На остальной площади теснились шкафы, писсуары и туалеты без дверей.
     Ролли сполоснул руки и лицо у одного из умывальников и вытерся
    бумажным полотенцем. Сейчас он был здесь один, поскольку дневная смена уже покинула завод, а вечерняя еще не приступила к работе. Скоро сюда нахлынут рабочие этой смены.
     Дверь в раздевалку распахнулась, и неслышно вошел Громила Руфи, что было удивительно для такого большого человека. Он состроил недовольную гримасу и посмотрел на свои часы. Рукава рубашки были у него закатаны, на согнутой обнаженной руке играла мощная мускулатура. Ролли шагнул к нему, но Громила Руфи знаком призвал его к молчанию.
     Через несколько секунд открылась та же дверь, и на пороге появился Папочка Лестер. Молодой негр тяжело дышал, словно за ним гнались, на лбу блестели капельки пота.
     - Я же говорил тебе: времени зря не терять... - с упреком бросил
    Громила Руфи.
     - А я и не терял! Это они запаздывают. Что-то у них там заело с одним автоматом - вот и застряли. - Голос Папочки от волнения стал визгливым, обычное его самодовольство как рукой сняло.
     - Где они сейчас?
     - В южном кафетерии. Лерой ведет наблюдение. Он подойдет к нам, где условились.
     - Южный кафетерий - их последняя остановка, - сказал Громила Руфи. - Пошли. Руфи застыл на месте.
     - Куда пошли? И зачем?
     - Давай двигай, быстро! - Громила Руфи говорил еле слышно, не отрывая взгляда от наружной двери. - Накроем этих парней из фирмы торговых автоматов. Все уже продумано: раз - и привет! Деньжат они тащат целую кучу. Нас-то четверо, а их только двое. Получишь свой куш.
     - Не хочу я! И потом я не в курсе.
     - Хочешь или не хочешь - а пойдешь! И это тоже возьмешь. - И Громила Руфи вложил в руку Ролли тупорылый автоматический пистолет.
     - Нет, нет! - запротестовал Ролли.
     - Ну чего тут особенного? Ты ведь уже сидел за вооруженное
    ограбление. И теперь, найдут у тебя оружие или нет, если сцапают, все равно посадят. - И Громила Руфи грубо толкнул Ролли вперед.
     Выходя из раздевалки, Ролли инстинктивно сунул пистолет за пояс брюк.
     Петляя по закоулкам, чтобы не привлекать к себе внимания - что не так трудно для людей, хорошо знающих территорию, - они скоро оказались в другом конце завода. Ролли ни разу не заглядывал в южный кафетерий, который посещали лишь инспектора и мастера, но знал, где он находится. Там наверняка тоже стояла целая батарея автоматов, как и в столовой для рабочих, где он только что брал кока-колу.
     Шагая вместе с остальными, Ролли спросил через плечо:
     - А почему вы меня с собой взяли?
     - Может, ты нам очень нравишься, - сказал Громила Руфи. - А может, босс считает, чем глубже ты увязнешь, тем меньше шансов, что дашь деру.
     - Сам босс об этом знает?
     - Я же говорил тебе, что операция намечена давно. Мы уже целый месяц следим за этими парнями-инкассаторами. Не пойму только, почему их до сих пор никто не пристукнул.
     Но тут он явно кривил душой.
     По крайней мере людям знающим нетрудно было догадаться, почему на инкассаторов до сих пор никто ни разу не нападал. А Громила Руфи как раз был из знающих. Отлично знал он также, на что они все четверо шли, и готов был рисковать.
     Ролли Найт не знал ничего. А если бы знал, если бы ему стало
    известно, что утаил от него Громила Руфи, то независимо от последствий повернул бы назад и сбежал.
     Дело в том, что установленные на территории завода автоматы
    принадлежали мафии и эксплуатировались ею.
     В округе Уэйн, штат Мичиган, к которому относится и Детройт, мафия причастна к многим темным делам, начиная с откровенных преступлений, таких, как убийства, поджоги, физические расправы, и кончая полулегальными аферами. Уместно здесь и словечко "полу", ибо всюду, куда дотягивается рука мафии, наблюдается искусственное взвинчивание цен, шантаж, взяточничество.
     Мафия пустила глубокие корни на промышленных предприятиях Детройта, в том числе и на автомобильных заводах. Она прибрала к своим рукам лотерею, финансирует и контролирует ростовщиков-кредиторов и наживается на разных других махинациях сомнительного свойства. Мафия стоит за большинством крупных краж на предприятиях и помогает сбывать краденое. Она проникает на заводы через внешне законные организации вроде компаний по ремонту и поставке запасных частей, которые обычно служат прикрытием для проводимых ею незаконных финансовых операций. Ежегодные доходы мафии исчисляются не менее чем десятками миллионов долларов, Но последние годы в связи с физическим и умственным одряхлением главаря мафии, уединившегося в Гросс-Пойнте, в рядах детройтской мафии разгорелась борьба за власть. И поскольку в этой борьбе за власть образовалась группировка, состоявшая исключительно из черных, в Детройте и в других местах она получила наименование Черной мафии.
     Стремление черных заставить мафию признать их и их право на равную долю добычи вылилось в ожесточенное соперничество.
     Группа черных мафиози во главе с воинственно настроенным лидером, предпочитавшим держаться подальше от завода, и "представлявшим" его здесь Громилой Руфи, пыталась подорвать давно утвердившееся господство одного клана. Вот уже несколько месяцев, как началось вторжение Черной мафии в дотоле запретные для нее сферы: она сама стала распространять лотерею и занялась ростовщичеством как в городском гетто, так и на промышленных предприятиях. Ко всему прочему вскоре добавилась поставленная на широкую ногу проституция и откровенное финансовое вымогательство. И все это происходило там, где прежде безраздельно властвовала старая мафия.
     Черная мафия ожидала возмездия, и оно наступило. Двух
    ростовщиков-негров подкараулили прямо у них на квартире, избили - причем одного в присутствии обезумевших от страха жены и детей, - а затем ограбили. Вскоре попался заправила лотереи - его зверски избили пистолетом, машину перевернули и подожгли, записи о расчетах с должниками уничтожили, а деньги забрали. Все эти нападения по своей жестокости и прочим признакам не оставляли сомнения в том, что здесь приложила руку мафия, - в этом не сомневались ни жертвы, ни их сообщники.
     И вот теперь Черная мафия готовилась нанести ответный удар.
    Ограбление инкассаторов должно было стать одной из полудюжины
    запланированных акций, которые в тот день тщательно координировались по времени и представляли собой серьезную пробу сил в борьбе за сферы влияния. За этим наверняка последуют взаимные репрессии, прежде чем прекратится эта междоусобица, если ей вообще суждено когда-нибудь закончиться.
     И как во всех войнах, солдаты и прочие жертвы оказывались всего лишь пешками в большой игре во имя чужих интересов.
     ***
     Ролли Найт, Громила Руфи и Папочка Лестер пробежали по подземному коридору и оказались у подножия металлической лестницы. Прямо перед ними находилась площадка между этажами, дальше лестница уходила вверх.
     - Стоим здесь! - тихо скомандовал Громила Руфи. Наверху,
    перевесившись через лестничные перила, показалась чья-то голова. Ролли сразу узнал Лероя Колфэкса, экспансивного, говорливого головореза из окружения Громилы Руфи.
     - Эти птички еще тут? - все так же тихо спросил Громила Руфи.
     - Угу. Похоже, еще две-три минуты провозятся.
     - О'кей, мы будем здесь. А ты пока исчезни, но глаз с них не спускай. Понял?
     - Ясно. - И, кивнув, Лерой Колфэкс исчез из виду.
     - Идите сюда. - Громила Руфи поманил Ролли и Папочку Лестера и знаком указал на чулан уборщика - он не был заперт, и там вполне могли поместиться все трое.
     Они вошли, и Громила Руфи оставил дверь приоткрытой.
     - Маски захватил? - спросил он у Папочки Лестера.
     - Угу.
     Ролли заметил, что Папочка, самый молодой из них, волнуется и дрожит от страха. Тем не менее он извлек из кармана три маски, сделанные из чулка. Громила Руфи взял одну и натянул себе на голову, жестом показав, чтобы остальные последовали его примеру.
     Снаружи, в подземном коридоре, стояла тишина - до них доносился лишь отдаленный грохот конвейера, где трудилась очередная восьмичасовая смена. Время было выбрано ловко. В вечернюю смену по заводу мало кто разгуливал - не то что в дневную, а в начале смены - тем более.
     - Внимательно следите за мной и действуйте, как только я начну. - Сквозь прорези в маске Громила Руфи пристально смотрел на Папочку и Ролли. - Если чисто сработаем, все сойдет хорошо. Собьем парней с ног, затащим сюда, и вы их как следует свяжете. Лерой оставил здесь веревку. - При этом Громила Руфи указал на пол, где лежали два клубка тонкой желтой веревки.
     Воцарилось молчание. С каждой секундой Ролли все отчетливее сознавал безвыходность своего положения. Он понимал, что безнадежно увяз, что теперь уж ничего не изменишь и не объяснишь и что все возможные последствия ему придется разделить с тремя остальными. Собственно, выбора у него не было: решение, как всегда, принимали другие и потом навязывали ему. Так было всегда, сколько он себя помнил.
     Из кармана своего комбинезона Громила Руфи вынул кольт с тяжелой
    рукояткой. У Папочки был тупорылый пистолет - такой же, как у Ролли. Следуя их примеру, Ролли нехотя вытащил из-за пояса свой пистолет.
     Громила Руфи поднял руку, и Папочка замер. До них явственно донеслись голоса и стук ботинок по металлической лестнице.
     Дверь чулана оставалась чуть приоткрытой, пока шаги не зазвучали
    совсем рядом, на кафельном полу коридора.
     Тогда Громила Руфи распахнул дверь, и все трое - в масках, с
    пистолетами в руках - выскочили оттуда.
     От страха у инкассаторов поджилки затряслись.
     Оба были в серой униформе со значками фирмы торговых автоматов. Один рыжий, светлокожий - в этот момент он казался совсем бледным; другой - с приспущенными тяжелыми веками - напоминал индейца. Каждый из них нес через плечо по два джутовых мешка, связанных цепью с замком. Оба парня были плотные, крепкие, лет тридцати с небольшим, и производили впечатление людей, способных выстоять в драке. Но Громила Руфи лишил их этой возможности.
     Он приставил пистолет к груди рыжеволосого парня и кивком показал на чулан.
     - Вон туда, крошка! - И обращаясь к другому:
     - Ты тоже! - Слова глухо пробивались сквозь обтягивавшую лицо маску.
     Индеец оглянулся, словно взвешивая возможность бегства. Он увидел четвертую фигуру в маске - Лероя Колфэкса, вооруженного длинным охотничьим ножом, который как раз сбегал по ступенькам лестницы, отрезая им путь к отступлению. Одновременно Громила Руфи с такой силой ткнул дулом своего тяжелого револьвера в левую щеку индейца, что из нее брызнула кровь.
     Ролли Найт приставил свой пистолет рыжему под ребро - тот повернулся было, явно намереваясь прийти на помощь своему товарищу.
     - Ни с места! Ничего не выйдет! - проговорил Ролли. Он думал только об одном - как бы все это провернуть без кровопролития. Рыжеволосый понял, что сопротивление бесполезно.
     Теперь четверо грабителей без труда затолкали обоих инкассаторов в чулан.
     - Послушайте, ребята, если б вы знали... - начал было рыжеволосый.
     - Заткнись! - скомандовал Папочка, успев, видимо, справиться со своим страхом. - Давай-ка это сюда. - Он сорвал с плеча рыжеволосого джутовые мешки и так резко толкнул его, что тот, зацепившись ногой за стоявшие в чулане метлы и ведра, грохнулся на пол.
     Лерой Колфэкс протянул руку к мешкам другого инкассатора. Но индеец, несмотря на кровоточащую рану на щеке, не утратил присутствия духа. Он двинул его коленом в пах, а кулаком левой руки в живот. Одновременно правой рукой он сорвал с лица Лероя маску, Какое-то мгновение оба в упор смотрели друг на друга.
     - Теперь-то я буду знать, кто ты!.. - прошипел инкассатор.
     И вскрикнул - громко, пронзительно, потом застонал и умолк. Тело его тяжело рухнуло - прямо на длинный охотничий нож, который Лерой всадил ему глубоко в живот.
     - Господи Иисусе! - вырвалось у рыжеволосого. Не веря глазам своим, он смотрел на неподвижное тело своего товарища. - Негодяи, вы же убили его!
     Ничего больше он уже произнести не успел: Громила Руфи ударил его по черепу рукояткой револьвера, и тот потерял сознание.
     - А без этого нельзя было обойтись? - простонал Папочка, дрожавший теперь пуще прежнего.
     - Сделано - и баста! - ответил Громила Руфи. - Первым-то начали они сами. - Однако в словах его не было прежней уверенности. Подхватив два связанных цепью мешка, он приказал:
     - Тащите остальные!
     Лерой Колфэкс протянул было руку, чтобы взять мешки.
     - Стойте! - проговорил Ролли. Снаружи раздался стук шагов - кто-то быстро спускался по металлической лестнице.
     Фрэнк Паркленд задержался дольше обычного на заводе из-за совещания мастеров в кабинете Мэтта Залески. Они обсуждали проблемы, связанные с выпуском "Ориона". После совещания Паркленд направился в южный кафетерий, где во время обеда оставил свитер и кое-какие бумаги. Забрав свои вещи, он уже собирался уйти, как вдруг снизу донесся крик, и он решил проверить, в чем дело.
     Паркленд уже прошел мимо двери в чулан и вдруг понял: тут что-то
    неладно. То, что он увидел, не сразу дошло до его сознания, - капли крови, которые вели к двери и исчезали под ней.
     Мастер заколебался, но человек он был бесстрашный и потому,
    решительно распахнув дверь, шагнул внутрь.
     А через несколько секунд он уже лежал без сознания с проломленным черепом рядом с двумя инкассаторами.
     Тела трех жертв нападения были обнаружены примерно час спустя, когда Громила Руфи, Папочка Лестер, Лерой Колфэкс и Ролли Найт уже давно исчезли с территории завода, перемахнув через забор.
     Индеец был мертв, в двух других едва теплилась жизнь.
     Глава 26
     Мэтт Залески часто задумывался над тем, знают ли далекие от
    автомобилестроения люди, сколь мало изменился процесс сборки автомобиля на конвейере со времен Генри Форда Первого.
     Он шел вдоль конвейера, где вечерняя смена, заступившая час назад, монтировала "Орионы", которых публика так еще и не видела. Как и у других руководящих работников компании, рабочий день Мэтта не заканчивался, когда дневная смена уходила домой. Он оставался на заводе, чтобы понаблюдать за работой следующей смены и вмешаться, если что-нибудь не ладилось, а это неизбежно случалось, поскольку и начальство, и простые рабочие осваивали новые операции.
     Некоторые из этих новых операций как раз обсуждались на совещании мастеров в кабинете Мэтта вскоре после окончания дневной смены. Совещание закончилось пятнадцать минут назад, а сейчас Мэтт обходил цехи, выискивая своим опытным глазом возможные "узкие" места.
     Шагая вдоль конвейера, он вспомнил про Генри Форда, который первым начал серийную сборку автомобилей.
     Заключительный этап сборки на любом автомобильном заводе и по сей день является той частью производства, которая больше всего завораживает посетителей. Конвейер в добрую милю длиной, естественно, производит внушительное впечатление, ибо здесь посетитель становится очевидцем процесса созидания. Вначале прикладывают один стальной стержень к другому, потом, словно оплодотворенная яйцеклетка, они растут и множатся, приобретая знакомые всем очертания, превращаясь как бы в открытый взгляду эмбрион. Для стороннего наблюдателя этот процесс протекает слишком медленно, чтобы уловить все его детали, однако достаточно быстро, чтобы вызвать к нему интерес. Конвейер неудержимо движется вперед, как речной поток, в основном строго по прямой, если не считать отдельные изгибы и петли. У рождающихся прямо на глазах автомобилей цвет, форма, габариты, отдельные детали и декоративные добавки придают каждой машине что-то сугубо индивидуальное, даже чувственное. Наконец, словно созревший и готовый к самостоятельной жизни эмбрион, автомобиль опускается на собственные колеса. Мгновение спустя поворотом ключа зажигания запускается двигатель... Когда видишь это впервые, невольно приходит на ум, что перед тобой новорожденный, подавший первый крик. И этот только что рожденный автомобиль уже самостоятельно съезжает с конвейера.
     Перед Мэттом Залески прошли толпы посетителей - а все, кто приезжает в Детройт, идут сюда, как паломники, ежедневно, - и все как завороженные смотрят на процесс создания машин и, ничего в нем не понимая, ахают и охают по поводу этого чуда - автоматизированного серийного производства. Заводские гиды, приученные видеть в каждом человеке потенциального клиента, своим рассказом усиливают чувство приобщения к чуду. Однако весь комизм положения заключается в том, что автоматизация почти не коснулась конвейера: он по-прежнему представляет собой старомодную транспортерную ленту, над которой в строгой последовательности подвешены автомобильные части, словно украшения на рождественской елке. В техническом отношении это наименее впечатляющая часть современного автомобильного производства. Качество выпускаемой продукции колеблется, словно стрелка взбесившегося барометра. Кроме того, работа конвейера всецело зависит от человеческой сноровки.
     А вот заводы по производству автомобильных двигателей хотя и
    производят менее внушительное впечатление, зато полностью
    автоматизированы: там серии сложнейших операций выполняются исключительно машинами. На большинстве заводов автомобильных двигателей рядом стоят сложнейшие станки, работающие в автоматическом режиме и управляемые компьютерами. Людей там практически нет, если не считать нескольких высококвалифицированных техников, которым время от времени приходится осуществлять регулировку и наладку машин. Если та или иная машина неверно выполнила какую-то операцию, она автоматически выключается, и с помощью аварийной сигнализации вызывается техника. Вообще же станки функционируют бесперебойно, ни на йоту не отклоняясь от требуемых стандартов, не прекращая работу на обеденный перерыв, на то, чтобы сходить в туалет или поболтать с соседним станком. Вот почему двигатели по сравнению с другими автомобильными частями и агрегатами редко выходят из строя за исключением тех случаев, когда нарушаются правила технического ухода и эксплуатации.
     Если бы старик Генри Форд восстал из мертвых, подумал Мэтт, и увидел сборочную линию семидесятых годов, он был бы, наверное, крайне удивлен, что она так мало изменилась.
     В данном случае никаких неполадок в работе конвейера не было заметно, и Мэтт Залески вернулся в свою застекленную конторку на антресолях.
     Хотя Мэтт при желании уже мог идти домой, его совсем не тянуло к
    пустому очагу на Роял-Оук. Прошло уже несколько недель с того тяжкого вечера, когда Барбара ушла из дому, но никакого сближения между ними не намечалось. В последнее время Мэтт старался не думать о дочери, а думал о другом, как, например, несколько минут назад о Генри Форде, и тем не менее Барбара постоянно присутствовала в уголке его сознания. Мэтту так хотелось уладить возникший между ними конфликт, и он надеялся, что Барбара позвонит, но она не звонила. Мэтту же мешала позвонить ей гордость и убежденность в том, что отец не должен делать первый шаг к примирению. Видимо, Барбара по-прежнему жила со своим дизайнером, об этом Мэтт тоже старался не думать, но это ему не всегда удавалось.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ]

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса


2003-2021 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis