Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса

Колеса [28/30]

  Скачать полное произведение

    И как всегда, несмотря на вызванное "Орионом" приподнятое настроение и внешнюю раскованность, которая могла ввести в заблуждение стороннего наблюдателя, совещание будет носить самый серьезный характер. Ведь речь пойдет о том, на что компания должна выложить миллионы долларов, ставя на карту свой престиж и само свое существование. Здесь зарождались наиболее крупные аферы международного масштаба, и это были действительно аферы, ибо, несмотря на все исследования и подсчеты, окончательное "да" или "нет" определялось инстинктом, основывалось исключительно на коммерческом чутье.
     Как только появились первые участники совещания, стали разносить
    кофе. Такова была традиция - точно так же, как и графин с охлажденным апельсиновым соком для председателя совета, который не пил никаких горячих напитков днем.
     Примерно в половине десятого, когда почти все уже были на месте, в зал ураганом ворвался Хаб Хьюитсон. Он взял чашечку с кофе и знаком подозвал к себе Адама и Элроя Брейсуэйта, которые как раз стояли рядом и беседовали.
     С довольным видом Хьюитсон раскрыл принесенную им папку и стал
    раскладывать на подковообразном столе какие-то чертежи.
     - Только что получил прямо в руки. Вовремя, а? К столу подошел
    вице-президент по конструированию и моделированию автомобилей, и все четверо принялись рассматривать чертежи. Никому не надо было разъяснять, что это такое. На каждом чертеже стояла марка одного из членов Большой тройки, причем были тут и рисунки, и спецификации новой модели. Не вызывало сомнения и то, что речь шла о модели, с которой "Фарстару" придется конкурировать через два года в случае одобрения сегодняшних предложений.
     Серебристый Лис слегка присвистнул.
     - Просто удивительно, - заметил вице-президент по конструированию и моделированию, - как в некоторых отношениях их ход мысли совпадает с нашим.
     Хаб Хьюитсон пожал плечами.
     - Они, как и мы, держат нос по ветру, читают те же газеты, изучают наметившиеся тенденции: они прекрасно знают, чем живет современный мир. К тому же у них работают парни с головой. - Вице-президент бросил взгляд на Адама. - Ну, а вы что скажете?
     - Я скажу, что наша модель несравненно лучше. Да и по времени мы их обгоним.
     - Я смотрю, уж очень вы уверены в себе.
     - Если вам так показалось, - сказал Адам, - значит, так оно и есть.
     Лицо у Хаба Хьюитсона разгладилось, и на нем отобразилась ухмылка.
     - Впрочем, самоуверенности мне тоже не занимать, Наши идеи сейчас вполне на уровне. Что ж, давайте продадим их другим.
     Он стал скатывать чертежи. Адам знал, что через какое-то время они обстоятельно изучат модель конкурентов и, может быть, внесут поправки в собственные расчеты.
     - Я часто думаю, - сказал Адам, - сколько нам приходится платить за такую вот техническую документацию. Хаб Хьюитсон снова ухмыльнулся.
     - Не так много, как вы полагаете. Скажите, вы когда-нибудь слышали о хорошо оплачиваемых шпионах?
     - Да вроде бы нет. - Адам задумался: а ведь все крупные автомобильные компании занимаются промышленным шпионажем, хоть и отрицают это. Шпионский центр его собственной компании, закамуфлированный под безобидной вывеской, расположился в одном из тесных, забитых всяким хламом помещений центра моделирования. Туда стекалась информация из самых разных источников.
     Главные поставщики информации - это научные сотрудники, инженеры
    конкурирующих фирм. Подобно всем научным работникам, инженеры любят печататься, а кроме того, в их докладах на конгрессах разных технических обществ нередко проскальзывает какое-нибудь предложение или фраза, на первый взгляд ничего не значащие, но если сопоставить их с другими данными, получаешь представление о том, в каком направлении работает и мыслит конкурент. Среди тех, кто занимается "автомобильным шпионажем", есть даже поговорка, что "инженеры наивны, как младенцы".
     Менее безгрешной была утечка информации из Детройтского атлетического клуба, где за рюмкой спиртного собирались работники старшего и среднего звена всех автомобильных компаний. Разомлев от алкоголя, не чувствуя сдерживающей узды, они старались перещеголять друг друга в осведомленности о секретах фирмы. За несколько лет чуткие уши агентов соответствующих секретных служб уловили немало пикантных высказываний, а иногда даже весьма важных сведений.
     Еще одна утечка информации была связана с поставщиками изделий
    кузнечно-прессового производства. Нередко одна и та же фирма выполняла заказы двух или даже трех крупных автомобильных компаний, в результате человек, вроде бы случайно заглянувший в цех, мог увидеть, какие части делают не только для его собственной, но и для конкурирующих фирм. Опытный дизайнер, увидев нижнюю часть штампа, может порой сразу представить себе всю заднюю или переднюю часть новой модели конкурента, а потом у себя в мастерской сделать эскиз.
     Иными методами пользуются порой независимые агентства, о характере деятельности которых можно только гадать. Так, например, они нанимают служащих, увольняемых конкурентом, заставляют их выкрадывать техническую документацию; нередко дело доходит даже до просмотра содержимого корзин для бумаг. Время от времени какого-нибудь служащего, не слишком обремененного чувством лояльности, "забрасывают" в другую компанию. Но это были грязные методы, о которых высшее начальство предпочитало ничего не знать.
     Мысли Адама снова вернулись к "Фарстару" и к заседанию совета по
    планированию продукции.
     Часы показывали без десяти десять, когда в зал вместе с председателем совета директоров компании вошел председатель совета по планированию. В свое время он слыл динамичным руководителем, а теперь, по мнению Адама и других, уже "устарел", вскоре собирался на пенсию, и на его место, судя по всему, метил Хаб Хьюитсон.
     - А какие модификации вы предполагаете внести в "Фарстар" для Канады? - раздался рядом с Адамом чей-то голос Вопрос исходил от главы филиала компании в Канаде, которого из вежливости пригласили на сегодняшнее заседание.
     - Мы этим еще занимаемся, - сказал Адам, но все же дал краткие
    пояснения. Одну из моделей "Фарстара" выпустят специально для Канады под названием "Индепендент" "Независимый (англ.)." ; на капоте у нее - видоизмененная эмблема с кленовым листом. В остальном же модель не будет ничем отличаться от американского варианта.
     Собеседник кивнул.
     - Для нас главное, чтобы были хоть какие-нибудь отличия, на которые можно было бы сослаться.
     Адам все это прекрасно понимал. Хотя канадцы ездят на американских машинах, сделанных рабочими, входящими в американские профсоюзы, на дочерних предприятиях, контролируемых американским капиталом, национальное тщеславие побуждает к самообману и вере, что страна обладает самостоятельной автомобильной промышленностью. Вот уже несколько лет Большая тройка, подыгрывая этому самообману, называла управляющих своих канадских филиалов президентами, хотя на самом деле эти президенты отвечали перед сидевшими в Детройте вице-президентами. Кроме того, автомобильные компании создали несколько "сугубо канадских" моделей. И тем не менее автомобильные магнаты все больше склонялись к тому, чтобы рассматривать Канаду лишь как один из многих рынков сбыта, постепенно отказываясь от создания специальных моделей, которые всегда были только уловкой. Последней такой моделью, судя по всему, и должен быть канадский вариант "Фарстара".
     Без одной минуты десять, когда все пятнадцать "вершителей судеб"
    заняли свои места, председатель совета глотнул апельсинового сока и, лукаво подмигнув, сказал.
     - Если нет более оригинального предложения, мы могли бы начать. - И бросил взгляд на Хаба Хьюитсона - Ну, кто первый?
     - Элрой.
     Взоры всех обратились к вице-президенту по модернизации производства.
     - Господин председатель, господа, - чеканя каждое слово, заговорил Серебристый Лис, - мы представляем на ваш суд "Фарстар" и рекомендуем приступить к его внедрению в производство. Все вы ознакомились с нашими проектами, нашими планами и видели гипсовые модели. Через несколько минут мы перейдем к деталям, а сейчас позвольте мне сказать следующее. Как бы мы ни назвали машину, во всяком случае, это уже не далекая звезда ""Фарстар" означает "далекая звезда" (англ).". В свое время мы выбрали такое название потому, что по сравнению с "Орионом" эта модель представлялась нам далекой перспективой... И вот теперь намеченный проект становится реальностью. Итак, для нас он больше не "Фарстар". Машина нужна уже сейчас или через два года, что, как нам известно, на языке производства одно и то же. - Элрой Брейсуэйт сделал паузу, провел рукой по своей серебристой пряди и продолжал:
     - Мы полагаем, что такая машина, которая некоторым представляется наивысшим достижением в автомобилестроении, не может не появиться на свет. Впрочем, такого же мнения придерживаются, - Серебристый Лис указал на лежащую перед Хьюитсоном папку с чертежами конкурирующих компаний, - наши друзья на другой стороне города. Но мы тоже считаем, что "Фарстар", или что-либо в этом духе, не должен быть довлеющим фактором, как это было с некоторыми нашими проектами за последние годы, и что теперь мы в состоянии реально содействовать достижению поставленной цели. Я считаю, что и нашей компании, и всей отрасли промышленности пора решительнее переходить в наступление и, подобно первооткрывателям, заняться поисками новых решений. Одним из проявлений таких поисков и является "Фарстар". Ну, а теперь о деталях. - Брейсуэйт кивнул Адаму, который уже стоял у кафедры. - О'кей, пожалуй, начнем.
     - В результате изучения потребностей рынка, - произнес Адам, когда позади него на экране появилось первое изображение, - обнаружилась брешь, которую и заполнит "Фарстар". Здесь показано, каков будет потенциал рынка через два года.
     Адам, как видно, уже неоднократно репетировал свое выступление и знал его наизусть. В ближайшие два часа он будет следовать лежавшему перед ним "сценарию", хотя на таких совещаниях оратора неизбежно прерывают и засыпают каверзными вопросами.
     Кратко комментируя с полдюжины промелькнувших на экране слайдов, Адам во время пауз между ними не переставая думал о том, что сказал Элрой Брейсуэйт. Его замечание о том, что компании пора решительнее переходить в наступление, поразило Адама, во-первых, потому, что подобный комментарий представлялся ему совершенно неуместным, а во-вторых, Серебристый Лис пользовался репутацией осторожного деятеля, который, прежде чем что-либо сделать, имел обыкновение все тысячу раз тщательно взвесить. Но сейчас, может быть, и Брейсуэйтом двигали новые идеи и нетерпение, овладевшие автомобильной промышленностью, по мере того как старые "волки" становились пенсионерами или умирали, а на их место выдвигались молодые.
     Слова Брейсуэйта о первооткрывателях напомнили Адаму похожие мысли Персивала Стайвезента во время их беседы больше месяца назад. С тех пор оба несколько раз переговаривались по телефону. Предложение возглавить компанию на Западном побережье вызывало в Адаме все больший интерес, но Перси соглашался ждать ответа до запуска "Ориона" в производство и сегодняшнего заседания по "Фарстару". А вот уже по истечении сегодняшнего дня Адаму предстояло сделать выбор: или отправиться в Сан-Франциско для ведения переговоров, или окончательно отказаться от предложения Перси.
     ***
     Когда Трентонам довелось провести пару дней на Багамах, Адам еще раз заговорил с Эрикой о предложенной ему работе на Западном побережье. Эрика высказалась совершенно четко: "Дорогой, сам решай. Разумеется, мне очень хотелось бы жить в Сан-Франциско. А кому этого не хотелось бы? Но, наверное, лучше быть счастливым в Детройте, чем несчастным где-нибудь в другом месте. В любом случае мы будем вместе". Эти слова Эрики обрадовали Адама, и тем не менее его не оставляли сомнения и раздумья.
     Внезапно голос Хаба Хьюитсона прервал изложение спецификации
    "Фарстара".
     - Давайте на минутку поставим точку и поговорим о том, о чем нельзя не сказать. Ведь этот "Фарстар" - самая уродливая колымага, какую я когда-либо видел.
     Хьюитсон всегда так поступал: даже при одобрительном отношении к
    какому-либо проекту он сознательно вытаскивал на свет все возможные возражения, чтобы разжечь дискуссию.
     Вокруг подковообразного стола раздался шепот: все были явно согласны с ним.
     Адам, предвидевший, такие возражения, спокойно заметил:
     - Конечно, мы с самого начала отдавали себе в этом отчет. - И он
    начал излагать идеи, положенные в основу этой модели, - идеи, высказанные Бреттом Дилозанто еще во время их ночных бдений несколько месяцев назад, когда тот заявил: "У нас перед глазами Пикассо, а мы создаем такие модели, точно они только что сошли с полотен Гейнсборо". В тот вечер Адам и Бретт заходили в лабораторию "вивисекции", после чего у них состоялся "мужской" разговор с участием Элроя Брейсуэйта и двух молодых специалистов по вопросам планирования производства, одним из которых был Кэстелди. Эти дискуссии породили вопрос и целую концепцию: а почему бы не заняться целенаправленно и смело конструированием автомобиля, откровенно уродливого по существующим стандартам, но зато настолько соответствующего требованиям спроса, охраны окружающей среды и современности - а именно века целесообразности, - что от этого он может восприниматься красивым?
     И хотя с тех пор появилось немало всякого рода модификаций, основная концепция "Фарстара" осталась неизменной.
     Адам с большой осмотрительностью выбирал слова, поскольку заседание комитета по вопросам планирования производства было не самым подходящим местом для ярко выраженных поэтических образов. Поэтому указание на Пикассо уступило место откровенному прагматизму. Равным образом он не имел права на упоминание здесь Ровины, несмотря на то что думы о ней вдохновляли его мышление в тот знаменательный вечер. Ровина до сих пор оставалась для него прекрасным воспоминанием, и, хотя Адам никогда не расскажет о ней Эрике, он почему-то был убежден, что, даже если бы это произошло, Эрика отнеслась бы ко всему с пониманием.
     Дискуссия о внешнем облике "Фарстара" закончилась, хотя Адам не
    сомневался, что присутствующие еще вернутся к этому вопросу.
     - Итак, на чем мы остановились? - спросил Хаб Хьюитсон, переворачивая страницы повестки дня.
     - На сорок седьмой странице, - ответил Брейсуэйт. Председатель кивнул.
     - Ну что ж, продолжим работу.
     После полуторачасовой нескончаемой и бесплодной дискуссии
    вице-президент по производству отодвинул в сторону лежавшие перед ним бумаги и подался чуть вперед.
     - Если бы кто-нибудь явился ко мне с предложением построить такую машину, я не только выставил бы его за дверь, но и посоветовал поискать работу в другом месте.
     В зале мгновенно воцарилась мертвая тишина. Адам, все еще стоявший на кафедре, ждал, что будет дальше.
     Шеф производства Нолан Фрейдхейм - седовласый ветеран автомобильной промышленности - был настоящим дуайеном среди вице-президентов за этим столом. Он отличался грубоватым нравом, по его суровому, изрезанному морщинами лицу редко пробегала улыбка. Как и президент компании, он скоро уходил в отставку - с той лишь разницей, что Фрейдхейму оставалось прослужить меньше месяца и его преемник уже присутствовал здесь.
     Все молчали, пока старик набивал трубку и раскуривал ее. Сидевшие за столом знали, что это последнее заседание совета, на котором он присутствует. Наконец он нарушил молчание:
     - Я бы именно так поступил, и тогда мы, видимо, лишились бы хорошего работника и, наверное, хорошей модели. - Он сделал затяжку и положил трубку на стол. - Наверно, потому и пробил мой час, и я рад, что он пробил. Многое из происходящего сейчас мне трудно понять. Многое мне не нравится, впрочем, и никогда не нравилось. Правда, в последнее время я обнаружил, что реагирую на это спокойнее, чем прежде. И еще одно: что бы мы сегодня ни решили, пока вы, ребята, будете биться над "Фарстаром" - или как бы вы ни назвали его впоследствии, - я буду ловить рыбку с флоридских утесов. Если выдастся у вас свободная минутка, вспомните обо мне. Только скорее всего ее у вас не будет.
     В ответ раздался добродушный смех.
     - И все же, уходя, я хочу заронить в вас одну мысль, - продолжал
    Нолан Фрейдхейм. - Вначале я был настроен решительно против этой модели. В известном отношении я и до сих пор против: некоторые ее особенности, включая внешний вид, противоречат моему представлению о том, каким должен быть автомобиль. Но где-то нутром - а многие из нас принимали таким образом самые удачные решения - я чувствую, что идея правильная, здравая, что именно такая машина нужна и что она появится на рынке в самое время. - Шеф производства поднялся с места, держа в руке чашку, как будто просил наполнить ее кофе. - Короче, я голосую "за". Я считаю, что "Фарстар" надо запускать.
     - Благодарю вас, Нолан, - сказал председатель совета. - Я того же мнения, но вы выразили его лучше остальных.
     Президент компании заявил, что поддерживает идею. К нему
    присоединились и другие, колебавшиеся до самого последнего момента. Несколько минут спустя принятое решение было внесено в протокол: "Фарстару" - "зеленую улицу"!
     Адам почувствовал в душе странную пустоту. Цель достигнута. Следующее решение зависело только от него самого.
     Глава 30
     С последней недели августа Ролли Найт пребывал в страхе и тревоге.
     Страх охватил его еще в чулане на заводе, когда Лерой Колфэкс
    прирезал одного из инкассаторов и они бросили там второго инкассатора и потерявшего сознание раненого Паркленда. Затем, пока четверо заговорщиков - Громила Руфи, Колфэкс, Папочка Лестер и сам Ролли - спешно уносили ноги с завода, страх его все нарастал. Помогая друг другу, они перелезли в темноте через высокий забор в виде металлической сетки, хорошо понимая, что появление их в проходной вызовет излишние вопросы и последующее разоблачение.
     Перелезая через сетку, Ролли разодрал себе проволокой руку, а Громила Руфи тяжело упал и повредил ногу. Тем не менее всем удалось перемахнуть на ту сторону. Затем, избегая освещенных участков, они поодиночке добрались до одной из автомобильных стоянок, где у Громилы Руфи была машина. За руль сел Папочка, потому что у Громилы Руфи распухла и очень болела лодыжка. Они выехали со стоянки с потушенными огнями и включили их, только когда выбрались на шоссе.
     Обернувшись, они посмотрели на завод. Внешне все выглядело спокойно, никаких признаков тревоги заметно не было.
     - Ну и ну, ребятки, - взволнованно запричитал Папочка, продолжая
    вести машину. - До чего же я рад, что мы вышли сухими из воды!
     - Никуда мы еще не вышли, - пробурчал Громила Руфи с заднего сиденья.
     Ролли, который сидел впереди рядом с Папочкой и старался промасленной тряпкой зажать рану, чтобы остановить кровь, понимал, что Громила Руфи прав.
     Несмотря на падение, Громила Руфи сумел перебросить через забор два связанных цепью мешка с деньгами. Два других мешка держал Лерой Колфэкс. На заднем сиденье они взрезали мешки ножами и затем ссыпали содержимое - сплошь серебряные монеты - в несколько бумажных кульков. На шоссе, до того как въехать в Детройт, Колфэкс и Громила Руфи выбросили мешки в окно. В городе они оставили машину в каком-то тупике и разбежались. Но прежде Громила Руфи строго предупредил каждого:
     - Запомните, нужно вести себя так, будто ничего не случилось. Сумеем не подать виду - тогда ни одна свинья не докажет, что мы были сегодня вечером на заводе. И каждый явится на работу как ни в чем не бывало. - Он сверлящим взглядом вонзился в трех своих сообщников. - Если меня не послушаетесь, свиньи начнут рыть в нашу сторону.
     - Может, нам лучше смыться? - робко произнес Лерой Колфэкс.
     - Только попробуй! - огрызнулся Громила Руфи. - Можешь не
    сомневаться, все равно найду и убью - как ты сам прикончил того мерзавца и всех нас угробил...
     - Я и не думаю смываться, - поспешил заверить его Колфэкс. - Просто так в голову пришло.
     - А пусть не приходит! Ты уже доказал, что мозгов у тебя нет.
     Колфэкс промолчал.
     Хотя за все это время Ролли не произнес ни слова, он охотнее всего дал бы деру. Но куда? Бежать ему было абсолютно некуда. Казалось, жизнь покидает его, словно бы куда-то утекает, как кровь из пораненной руки. Вдруг он вспомнил: начало сегодняшним событиям положило то, что произошло год назад, когда к нему прицепился белый полицейский, а черный дал карточку с адресом бюро найма неквалифицированных рабочих. Теперь Ролли понял, что допустил ошибку. А может, это не было ошибкой? Ведь если бы не произошло этой истории, наверняка случилось бы что-то другое, но конец все равно был бы один.
     - А теперь слушайте хорошенько, - сказал Громила Руфи, - все мы здесь завязаны и потому должны держаться друг за друга. Если никто из нас четверых не распустит язык, все будет о'кей.
     Другие, возможно, приняли эти слова на веру. Но только не Ролли.
     Затем они расстались, и каждый захватил с собой бумажный кулек,
    набитый монетами, которые Громила Руфи и Колфэкс, сидевшие сзади,
    разделили на четверых. Пакет Громилы Руфи выглядел внушительнее остальных.
     Ролли понимал, какой уликой может оказаться тот бумажный кулек в
    случае, если его остановит полицейский патруль, и потому осмотрительно выбирал маршрут.
     Добравшись до своего дома на углу Блэйн и Двенадцатой улицы, он
    увидел, что Мэй-Лу дома не было - по всей вероятности, она ушла в кино. Ролли вымыл пораненную руку и туго перевязал ее полотенцем.
     Затем он высыпал деньги из кулька и пересчитал их, разложив на кучки. Оказалось тридцать долларов и семьдесят пять центов - меньше, чем он зарабатывал за день на конвейере.
     Если бы Ролли был достаточно образован или обладал философским
    складом ума, он, возможно, и усомнился бы в душе, стоит ли человеку рисковать за такую смехотворную сумму, как тридцать долларов и семьдесят пять центов, и соизмеримо ли это с тем, что он может потерять? Перед ним уже и раньше вставал вопрос о том, как быть, и всякий раз он боялся рискнуть - боялся отказаться, когда его стали втягивать в преступные аферы на заводе, побоялся выйти из игры сегодня, - а ведь мог отказаться, когда Громила Руфи сунул ему в руку пистолет.
     Со всем этим был связан подлинный, а не воображаемый риск. Громила Руфи мог послать людей избить Ролли до полусмерти да еще переломать ему ребра - с такой же легкостью, с какой посылают в соседнюю лавку за продуктами. Оба хорошо это знали. Так что, куда ни кинь, Ролли оказался бы в роли пострадавшего.
     И все же в конечном счете он не пострадал бы так, как может
    пострадать сейчас, - ведь за убийство дают пожизненное заключение.
     По сути дела, тот выбор, который стоял перед Ролли и который он
    сделал - а ведь мог и не сделать, - в той или иной степени встает перед всеми людьми, живущими в нашем свободном обществе. Однако в этом обществе есть люди, которые рождаются с весьма ограниченной возможностью выбора, опровергающей старое как мир утверждение, что "все люди рождаются равными". Ролли и десятки тысяч ему подобных, чье продвижение по жизни с самого рождения наталкивается на преграды, воздвигнутые нищетой, неравенством, скудными возможностями, да к тому же более чем скромным образованием, не дающим достаточной подготовки для принятия жизненно важных решений, с самого начала обречены страдать. Разница может быть лишь в степени их страданий.
     Таким образом, трагедия Ролли Найта была двоякой: во-первых, то, что он родился в мрачной части планеты, и, во-вторых, то, что общество неспособно было дать ему образование и возможность пробиться в люди.
     Ничего этого Ролли Найт не знал - им владели лишь глубокое отчаяние и страх перед завтрашним днем. Он сунул под кровать тридцать долларов семьдесят пять центов серебром и уснул крепким сном. Он не проснулся, даже когда Мэй-Лу вернулась домой.
     Утром Мэй-Лу перевязала ему руку - в глазах ее был молчаливый вопрос, но Ролли не ответил на него. И через некоторое время отправился на работу.
     На заводе только и разговору было, что об убийстве и ограблении,
    происшедших накануне, - об этом сообщали радио, телевидение и утренние газеты. На участке конвейера, где работал Ролли, всеобщий интерес вызвало сообщение об избиении Фрэнка Паркленда, который попал в больницу; правда, говорили, что он отделался лишь легким сотрясением мозга. "Это доказывает, что у всех мастеров крепкая башка", - острил кто-то в перерыве. В ответ раздался дружный хохот, так как это выражение имело двойной смысл, означая еще "тупоголовый". Это ограбление никого не повергло в уныние, никто, в общем, не переживал в связи с убийством человека, которого мало кто знал.
     В одном сообщении говорилось также, что под впечатлением всей этой истории и из-за вечного перенапряжения один из руководителей завода получил инфаркт. Впрочем, последнее выглядело явным преувеличением: ну разве управляющие когда-нибудь перенапрягаются?!
     На конвейере рабочие лишь поговорили между собой об ограблении и
    убийстве - и все. В дневной смене, насколько мог судить Ролли, основываясь на данных телеграфа джунглей, тоже никого не допрашивали.
     Да и в ходивших по заводу слухах тоже не называлось никаких имен.
     Хотя Громила Руфи предупреждал трех своих сообщников, что надо
    непременно явиться на работу, сам он не появился. Во время обеда Папочка сообщил Ролли, что у Громилы страшно распухла нога и он не может на нее ступить, поэтому сказался больным; накануне, мол, возвращаясь пьяный домой, упал с лестницы.
     Папочка трясся и очень нервничал, но потом поуспокоился и с явным намерением потрепаться подошел к рабочему месту Ролли.
     - Да перестань ты, ради Бога, крутиться возле меня! - тихонько цыкнул на него Ролли. - И заткни наконец свою вонючую глотку! - Если кто и проговорится, боялся Ролли, так только Папочка.
     В тот день ничего примечательного так и не произошло. Не произошло и на другой день. И в течение всей последующей недели.
     С каждым днем тревога Ролли постепенно отступала и у него становилось чуть спокойнее на душе. Тем не менее он понимал, что самое страшное может случиться в любой момент. Отдавал он себе отчет и в другом: если менее серьезные преступления могут остаться нераскрытыми и полиция, махнув рукой, порой закрывает дело, на убийства такая практика не распространяется. От такого дела, рассуждал Ролли, полиция так быстро не отступится.
     Дальнейшее развитие событий показало, что Ролли оказался отчасти
    прав, а отчасти - нет.
     Дело в том, что время ограбления было выбрано искусно. Это
    обстоятельство побудило полицию сконцентрировать все внимание на вечерней смене, хотя детективы вовсе не были убеждены в том, что преступники вообще работают на заводе. Многие преступления на заводах совершаются абсолютно посторонними людьми, которые проникают на территорию по подделанным или украденным у рабочих пропускам.
     Единственной отправной точкой для полиции было свидетельство
    оставшегося в живых инкассатора, заявившего, что преступники орудовали вчетвером, в масках и вооруженные. Кажется, все четверо - черные, а как они выглядели, он не запомнил. В отличие от своего убитого напарника этот инкассатор не успел разглядеть лицо грабителя, с которого была сорвана маска.
     Фрэнк Паркленд, которого сбили с ног, как только он переступил порог чулана, вообще ничего не видел.
     На месте преступления не было обнаружено ни отпечатков пальцев, ни оружия. Взрезанные мешки из-под денег подобрали недалеко от шоссе, но это тоже ничего не дало - можно было лишь сделать вывод, что тот, кто выбросил их, направлялся к центру города.
     Группа из четырех детективов, занявшаяся расследованием этого дела, начала с методичного просеивания работающих на заводе, а также с ознакомления с личными делами почти трех тысяч, занятых в вечернюю смену. Среди них оказалось немало таких, кто имел ранее судимость. Все они подверглись допросу, но безрезультатно. На это ушло время. К тому же в ходе следствия число детективов сократили с четырех до двух, да и эти двое параллельно занимались другими делами.
     Нельзя сказать, чтобы никто не подумал о том, что разыскиваемые
    преступники могли работать в дневную смену и остались на заводе
    специально, чтобы совершить ограбление. Просто это была одна из версий, но у полиции не хватало ни времени, ни людей, чтобы ее проверить.
     Вообще-то говоря, полиция надеялась, что все выяснится через
    какого-нибудь шпика или доносчика, как это обычно бывало, когда
    совершались тяжкие преступления в районе Большого Детройта. Но никаких сообщений не поступало. То ли никто не знал имен преступников, кроме них самих, то ли все остальные почему-то прикусили язык.
     Полиции было известно, что мафия финансирует и эксплуатирует торговые автоматы на заводе; знала она и то, что погибший инкассатор был связан с мафией. Полиция полагала, хотя и не могла доказать, что именно этими двумя обстоятельствами и объяснялось всеобщее молчание.
     Недели через три с половиной детективам поручили расследование уже новых дел, и полиция почти перестала заниматься происшедшим на заводе.
     Иначе обстояло дело с другими организациями.
     Как правило, мафия не любит, когда трогают ее людей. А если к тому же это исходит от таких же преступников, возмездие бывает неумолимым - в назидание всем остальным.
     С того момента, когда индеец-инкассатор умер от ножевых ран,
    нанесенных Лероем Колфэксом, он сам и трое его сообщников были приговорены к смерти.
     Этот приговор был тем более беспощаден, что все четверо оказались пешками в войне между Белой и Черной мафией.
     Как только стали известны детали ограбления и убийства на заводе, детройтская мафия начала спокойно и решительно готовиться к возмездию. Дело в том, что в распоряжении возглавлявшего ее семейства имелась целая система информации, которой не располагала полиция.
     Для начала мафия попробовала навести справки через своих агентов. Когда же это ни к чему не привело, за информацию было назначено вознаграждение: тысяча долларов.
     А за такие деньги в городе продадут даже мать родную.
     Ролли Найт услышал насчет мафии и предложенном ею вознаграждении
    через девять дней после ограбления. Это было поздно вечером; он сидел за кружкой пива в грязном кабачке на Третьей авеню. Выпитое пиво и то обстоятельство, что официальное расследование если и шло, то, во всяком случае, пока не коснулось его, немного разрядили страх и напряжение, которые не покидали его последние девять дней. Однако то, что ему поведал в баре приятель по кличке Мул, занимавшийся в городе распространением карточек лотереи, во сто крат умножило страх Ролли, а выпитое пиво показалось ему таким горьким, что его чуть тут же не вырвало. Но он сдержался.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ]

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса


2003-2021 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis