Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса

Колеса [11/30]

  Скачать полное произведение

    - Это пойдет в дело? - спросил Уингейт, указывая на эскиз.
     Бретт отрицательно помотал головой.
     - Пробуешь разные идеи, выбрасываешь их из себя, как отрыжку. Таким путем иной раз появляется что-то, на чем в конце концов и останавливаешься. Этот эскиз - промежуточная стадия. - Он сорвал лист кальки и смял ее. - Если собрать все эскизы, которые делаешь, прежде чем появится новая модель, можно было бы забить бумагой целый зал. Барбара включила свет. Лампа стояла в углу комнаты; возле нее - мольберт, накрытый куском материи. Барбара осторожно сняла ее.
     - Он занимается еще и этим, - сказала Барбара. - И уже не на выброс.
     Под материей была картина, писанная маслом, почти законченная.
     - Не очень-то ей верьте, - сказал Бретт. И добавил:
     - Барбара - человек очень преданный. Порой это влияет на ее суждения.
     Высокий седовласый негр решительно покачал головой:
     - Но не на этот раз. - Картина ему явно понравилась. На ней была
    изображена груда отслуживших свое автомобильных частей. Бретт подобрал на свалке то, что служило ему моделью, - все это лежало сейчас под прожектором на доске перед мольбертом. Тут было несколько почерневших свечей зажигания, погнутый карданный вал, сплющенная канистра, внутренности карбюратора, исковерканная фара, отслужившая свое двенадцативольтная батарея, ручка от бокового стекла, секция радиатора, сломанный гаечный ключ, несколько заржавевших гаек и шайб. А над всем этим косо висело рулевое колесо без внутреннего, подающего сигналы круга.
     Трудно представить себе набор более заурядных предметов - казалось бы, ну что тут может вдохновить большого художника. И однако же Бретт умудрился оживить эту груду хлама и придать ей на холсте грубоватую красоту, вызывавшую грусть и ностальгию. Это - искореженные останки, казалось, говорило полотно, отслужившие свое, ненужные, бесцельные, на грани распада и исчезновения в небытие. Однако же было время, когда они - пусть недолго - жили своей жизнью, выполняли какую-то функцию, являясь осуществлением чьей-то мечты, чьих-то амбиций и устремлений. И, глядя на все это, ты невольно думал, что и все другие достижения прошлого, настоящего и будущего, как бы высоко их ни ставили, обречены на такой же конец, им тоже уготована свалка. Но разве мечта и, пусть краткое, ее осуществление недостаточны сами по себе?
     Леонард Уингейт долго стоял перед полотном. Наконец он медленно
    произнес:
     - Я немного разбираюсь в искусстве. Это хорошо. Вы можете стать
    большим художником.
     - Вот и я ему все время это говорю. - Барбара уже накрыла мольберт куском материи и выключила свет. Они вернулись в гостиную.
     - Барбара хочет сказать, - заметил Бретт, разливая "Дом Периньон" по бокалам, - что я продал душу за чечевичную похлебку. - И, окинув взглядом помещение, добавил:
     - А может быть, за такие вот апартаменты...
     - Бретт вполне мог бы заниматься и дизайном, и своей живописью, - заметила Барбара, - если бы ему не так чертовски везло в дизайне. А сейчас он занимается живописью лишь урывками, от случая к случаю. И при его таланте это - трагедия.
     - Барбара никак не может одного понять, - усмехнулся Бретт, - что создание машины - такое же творчество, как и живопись. Или не может понять того, что автомобили - это мое призвание. - Он вспомнил, что говорил двум студентам всего две-три недели назад: "Вы дышите, едите, спите - автомобили всегда с вами.., просыпаетесь ночью, и первая ваша мысль - об автомобилях... Это все равно что религия". Но ведь он по-прежнему так считает, да? Возможно, чувства его несколько притупились по сравнению с тем, что он испытывал, когда только приехал в Детройт. Но разве есть человек, у которого острота чувств сохраняется неизменной? Бьюали дни, когда он смотрел на людей, работавших рядом с ним, и удивлялся. И потом, если быть честным, есть ведь и другие причины для того, чтобы автомобили оставались, так сказать, "его призванием". Имея пятьдесят тысяч в год, можно многое сделать, не говоря уже о том, что ведь ему всего двадцать шесть лет и через каких-нибудь несколько лет он будет получать куда больше. И он как бы между прочим спросил Барбару:
     - А ты бы стала заглядывать ко мне и готовить ужин, если бы я жил в мансарде и от меня воняло скипидаром?
     Она посмотрела на него в упор:
     - Ты знаешь, что да.
     Они заговорили о другом, а тем временем Бретт решил, что непременно закончит полотно, к которому не прикасался уже неделю. И объяснялось это просто. Стоило ему заняться живописью, как она целиком поглощала его, а человек может быть поглощен только чем-то одним.
     За ужином, столь же вкусным, сколь и ароматным, Бретт подвел беседу к тому, о чем они с Леонардом Уингейтом говорили в баре. Услышав, как безжалостно и жестоко обманывают неквалифицированных рабочих, Барбара была поражена и возмущена еще больше, чем Бретт.
     - А кто они, этот инструктор и секретарша, которые присваивали
    деньги, - белые или черные? - вдруг, к удивлению Бретта, спросила она.
     - Разве это так важно? - недоуменно поднял брови Уингейт.
     - Не надо притворяться! - воскликнул Бретт. - Вы же отлично знаете, что важно.
     - Оба белые, - сухо сказал Уингейт. - Что еще?
     - На их месте могли бы оказаться и черные, - задумчиво произнесла Барбара.
     - Да, но едва ли. - Уингейт помедлил. - Послушайте, я ведь здесь
    гость... Бретт махнул рукой.
     - Забудем об этом.
     На какой-то момент воцарилось молчание, потом седовласый негр сказал:
     - Мне хотелось бы кое-что прояснить, хоть я и нахожусь среди друзей. Пусть вас не вводит в заблуждение фасад: добротный английский костюм, диплом об окончании колледжа, пост, который я занимаю. Да, конечно, я образцово-показательный ниггер, из тех, на кого указывают пальцем, когда хотят сказать: "Вот видите, черный человек у нас может достичь больших высот". Что ж, в отношении меня это так, но таких, как я, совсем немного - просто мой отец мог дать мне хорошее образование, а для черного человека это единственная возможность выбиться в люди. Я и выбился и, как знать, может, еще доберусь до самой вершины и стану одним из директоров компании. Я ведь не такой уж старый и, чего греха таить, не прочь бы стать директором, да и для компании это было бы неплохо. Я твердо знаю одно. Если придется выбирать между мной и белым и если у него не будет особых преимуществ, место достанется мне. Такая уж у меня фортуна, детки. Она ко мне благосклонна, потому что отдел по связи с общественностью, да и другие с превеликой радостью раструбили бы: "Смотрите-ка! У нас в правлении черный!" Леонард Уингейт отхлебнул кофе, который подала Барбара.
     - Так вот, как я уже сказал, учтите: все это лишь фасад. Я
    по-прежнему принадлежу к своей расе. - Он резким движением поставил чашку на стол. И взгляд его горящих глаз впился в сидевших напротив Бретта и Барбару. - Когда случаются такие вещи, как сегодня, меня охватывает не просто гнев. Я весь киплю, я презираю и ненавижу все белое.
     Огонь в глазах его потух. Он снова поднес чашку ко рту, но рука его дрожала.
     Помолчав немного, он продолжал:
     - Джеймс Болдуин пишет: "С неграми в этой стране обращаются так, как вам в голову не придет обращаться даже с кошкой или собакой". И это на самом деле так - и в Детройте, и в других местах. Несмотря на все события последних лет, во взглядах большинства белых людей коренных изменений не произошло. То немногое, что делается для очистки совести белого человека - например, наем неквалифицированных рабочих, который пыталась подорвать, да и подрывала, эта белая пара, - всего-навсего лишь круги на воде. Школы, жилищные условия, медицинское обслуживание - все это в таком плачевном состоянии, что даже трудно себе представить, если ты не черный. Поверить этому можно, лишь когда познаешь на собственном тяжком опыте. Но в один прекрасный день, если автомобильная промышленность хочет процветать в этом городе - а без автомобильной промышленности нет и Детройта, - компаниям придется всерьез задуматься над улучшением условий жизни черных людей, ибо это их прямое дело, да к тому же ни у кого другого нет на то необходимых средств и знаний. И все же я не уверен, что дело скоро сдвинется с мертвой точки, - добавил он.
     - Значит, так ничего и не изменилось? - сказала Барбара. - И
    надеяться не на что? - В голосе ее чувствовалось волнение.
     - Надеяться никому не вредит, - возразил Леонард Уингейт. И с
    усмешкой добавил:
     - За надежду денег не берут. Просто бессмысленно заниматься
    самообманом.
     - Спасибо за вашу откровенность, - медленно произнесла Барбара. - Такое услышишь не от каждого, я-то знаю.
     - Расскажи ему, - стал упрашивать Бретт, - расскажи о своей новой работе.
     - Мне предложили заняться одним делом, - начала Барбара. - В
    рекламном агентстве, где я работаю и которое выполняет заказы компании. Я должна снять фильм. Правдивый фильм о Детройте - о жизни гетто.
     Она сразу почувствовала, что Уингейт заинтересовался.
     - Я впервые об этом услышала, - добавила Барбара, - полтора месяца назад.
     И она рассказала о том, какое задание дал ей Кейс Йетс-Браун в
    Нью-Йорке.
     ***
     Это было на другой день после неудачного "шуршания", когда идеи по рекламе "Ориона" были, как обычно, изложены заказчику и, как обычно, отклонены.
     Как и предсказывал тогда Тедди Ош за обедом, обильно орошенным
    мартини, Кейс Йетс-Браун на другой день вызвал Барбару.
     В своем красивом кабинете на верхнем этаже здания, где расположилось агентство, Йетс-Браун показался Барбаре на редкость сухим по сравнению с тем веселым зазывалой, каким он выглядел накануне, когда пытался продать свою продукцию. Он словно бы поседел и постарел и несколько раз в конце разговора поворачивался к окну и поверх зданий Манхэттена смотрел вдаль, на пролив Лонг-Айленд, явно думая о чем-то своем. Возможно, решила Барбара, необходимость быть любезным с клиентами требует от человека такого напряжения, что он не может потом не быть угрюмым.
     Да и в тоне, каким Йетс-Браун заговорил с ней после того, как они поздоровались, не было и тени дружелюбия.
     - Вы вчера держались задиристо с клиентом, - объявил он, - мне это не нравится, и вам следовало бы это знать.
     Она промолчала. По всей вероятности, Йетс-Браун имел в виду вопрос, который она задала заведующему отделом рекламы компании: "Ну неужели вам так ничего и не понравилось? Абсолютно ничего?" Что ж, она по-прежнему считала свой вопрос оправданным и вовсе не собиралась пресмыкаться сейчас. Но и настраивать против себя Йетс-Брауна без особой причины ни к чему - пусть сначала скажет про новое задание.
     - Одно из первых правил, которое надо усвоить, поступая сюда, - не отступался Йетс-Браун, - это научиться проявлять выдержку и глотать обиду.
     - О'кей, Кейс, - сказала Барбара, - именно этим я сейчас и занимаюсь.
     У него хватило ума улыбнуться, но он тут же снова принял холодный тон:
     - Дело, которое вам поручают, требует выдержки, а также разумного осмысления и, естественно, воображения. Я предложил поручить вам это задание, считая, что вы обладаете вышеуказанными качествами. И несмотря на ваше вчерашнее поведение, в котором я склонен видеть случайный ляпсус, по-прежнему так считаю.
     "О Господи! - так и хотелось воскликнуть Барбаре. - Перестань ты
    читать мне мораль и выкладывай, что у тебя там!" Но у нее хватило ума не высказать этого вслух.
     - В том, что я собираюсь вам поручить, заинтересован лично
    председатель совета директоров нашего клиента. - Кейс Йетс-Браун произнес "председатель совета директоров" с благоговением и придыханием. "Удивительно, - подумала Барбара, - что он при этом не встал и не отдал честь". - Так что на вас ложится большая ответственность, - продолжал старший инспектор. - Задание это очень важное, и все мы в агентстве так или иначе будем вам помогать, вам же придется время от времени докладывать о ходе дела самому председателю лично.
     Вот тут Барбаре стало кое-что ясно. Докладывать лично председателю совета директоров - дело действительно очень ответственное, хотя ее это и не пугало. Но поскольку председатель совета директоров при желании может вынести смертный приговор рекламному агентству, которым пользуется его компания, Барбара могла себе представить, как трепыхались Кейс Йетс-Браун и все остальные.
     - Задание, - добавил Йетс-Браун, - состоит в том, чтобы снять фильм.
     И он принялся излагать детали в той мере, в какой сам их знал. Фильм должен быть о Детройте: гетто и люди, живущие в нем; их проблемы - расовые и прочие, образ жизни, взгляды, потребности. Это должен быть честный, основанный на фактах документальный фильм. Никоим образом не пропаганда компании или автомобильной промышленности - название компании появится только раз, и то как источник ассигнований. Цель фильма - высветить проблемы города, подчеркнуть его роль в жизни нации. Фильм будет делаться прежде всего в просветительских целях - для демонстрации на собраниях граждан и в школах по всей стране. Его покажут и по телевидению. Если он получится удачный, то может пойти и в прокат.
     Бюджет устанавливается более чем щедрый. Он позволит прибегнуть к помощи одной из киностудий, но выбирать студию будет агентство, и оно же будет осуществлять контроль над производством фильма. Можно пригласить первоклассного режиссера и, если потребуется, сценариста, хотя, возможно, Барбара - учитывая имеющийся у нее опыт - сама захочет написать сценарий.
     Во всяком случае, Барбара будет представлять агентство и отвечать за осуществление всего проекта.
     Слушая Йетс-Брауна с возрастающим волнением, Барбара вспомнила слова Тедди Оша накануне, во время обеда. Он признался тогда: "Могу лишь вам сказать, что хотелось бы мне быть на вашем месте". Сейчас она знала почему. Это задание не только показывало, как высоко ставят ее профессионально, - оно представляло собой вызов, адресованный ей как творческой личности, а Барбара охотно его приняла. Она почувствовала, что совсем иначе, с большим уважением - и, несомненно, терпимее - смотрит на Кейса Йетс-Брауна.
     Даже его последние слова уже не могли повлиять на ее отношение к нему.
     - Работать вы будете, - сказал он, - по-прежнему в нашей детройтской конторе, но мы здесь хотим быть в курсе всего, что будет происходить, я имею в виду - буквально всего. И прошу не забывать еще об одном - о необходимости быть сдержаннее. Делайте честный фильм, но чересчур не увлекайтесь. Нам или председателю совета директоров едва ли понравится, если он будет снят - как бы это выразиться? - со слишком уж социалистических позиций.
     Что ж, пропустим и это мимо ушей: Барбара понимала, что сейчас не стоит тратить время на абстрактные препирательства, так как в будущем ей придется отстаивать немало точек зрения и идей.
     А уже через неделю, избавившись от всех прочих своих обязанностей, Барбара начала работать над фильмом, условно названным "Автосити".
     ***
     И вот сейчас, за столом у Бретта Дилозанто, Барбара рассказала
    Уингейту об этом.
     - Начальную стадию мы уже прошли, и кое-что сделано: выбраны
    кинокомпания и режиссер. Конечно, нужно еще многое спланировать, прежде чем приступать к съемкам, но мы рассчитываем начать в феврале или марте.
     Леонард Уингейт задумался. И наконец произнес:
     - Конечно, я мог бы встать в позу циника и демагога и заявить, что надо не снимать фильмы о тех или иных проблемах, а хотя бы попытаться их решить, - так в свое время Нерон читал стихи, когда вокруг полыхал Рим. Но, занимая ответственный пост, я знаю, что в жизни все не так просто, а кроме того, информация чрезвычайно важна. - И, помолчав, добавил:
     - Мне думается, что ваша затея могла бы принести немало пользы. И если я могу чем-то помочь вам, я готов.
     - Пожалуй, можете, - сказала Барбара. - Я уже говорила с режиссером Весом Гропетти, и мы пришли к единому мнению, что рассказ о жизни гетто должен исходить от живущих в нем людей, от индивидуумов. Мы считаем, что среди них должен быть кто-то из неквалифицированных рабочих, которых вы нанимаете по своей программе.
     - Это ведь не во всех случаях срабатывает, - предупредил ее Уингейт. - Вы можете затратить уйму пленки, снимая какого-то человека, а он потом отсеется.
     - Если это произойдет, - не отступалась Барбара, - так мы и скажем. Мы ведь не собираемся снимать новую "Поллианну ""Поллианна" (1913) - роман американской писательницы Элеоноры X. Портер (1868 - 1920). Имя героини стало синонимом слепого, безоговорочного оптимизма."".
     - В таком случае кого-нибудь можно подобрать, - задумчиво произнес Уингейт. - Вы помните, я вам говорил, что как-то после обеда я ездил на машине по городу за тем инструктором, который выманивал подписи на чеках.
     Она кивнула:
     - Да, помню.
     - На следующий день я навестил кое-кого из тех людей, у которых он побывал. Я записал адреса, а моя контора снабдила меня фамилиями. - Леонард Уингейт вынул записную книжку и принялся переворачивать страницы. - Один из них чем-то меня тронул - не знаю чем, - и я стал его уговаривать, и мне удалось убедить его вернуться на работу. Вот он. Его зовут Ролли Найт.
     ***
     Сегодня Барбара приехала к Бретту на такси. И поздно вечером, после того как Леонард Уингейт уехал, сказав на прощание, что они непременно должны скоро встретиться, Бретт повез Барбару домой.
     Залески жили в Роял-Оук, пригороде, населенном людьми среднего
    достатка, к юго-востоку от Бирмингема. Бретт ехал через Детройт по
    Мейпл-авеню, Барбара сидела рядом с ним.
     - А, пошли они все к черту! - сказал вдруг Бретт, нажал на тормоз, остановил машину и обнял Барбару. Поцелуй их был жарким и долгим. - Послушай! - сказал Бретт, уткнувшись лицом в мягкий шелк ее волос и крепко прижав к себе. - Какого черта мы туда едем? Давай вернемся и проведем вместе ночь. Нам обоим этого хочется, и нет ничего на свете, что бы нам мешало.
     Он уже предлагал ей это - сразу после того, как уехал Уингейт. Да и вообще эта тема не раз возникала в их беседах.
     Барбара вздохнула.
     - Я не оправдываю твоих ожиданий, да? - мягко сказала она.
     - Откуда я знаю, оправдываешь или не оправдываешь, - ты же не даешь мне это узнать!
     Она весело рассмеялась. Он обладал умением веселить ее в самые
    неожиданные минуты. Барбара протянула руку и провела пальцами по лбу Бретта, как бы стирая наметившуюся морщинку.
     - Это же нечестно! - возмутился он. - Все, кто нас знает, убеждены, что мы любовники. Только мы с тобой знаем, что это не так. Даже твой старик - и тот в этом уверен. Ну как, уверен или нет?
     - Да, - призналась она. - Думаю, что уверен.
     - Я отлично знаю, что это так. Больше того: всякий раз, как мы
    встречаемся, старый ворчун дает мне понять, что я ему не нравлюсь. Так что я дважды проигрываю - и когда приезжаю, и когда уезжаю.
     - Дорогой мой, - сказала Барбара, - я это знаю, знаю.
     - Так почему бы нам не изменить это - сейчас же, сегодня? Барб,
    лапочка, тебе двадцать девять, значит, девственницей ты быть уже не можешь. Тогда в чем же дело? Во мне? От меня что, пахнет гипсом, или я каким-то иным образом оскорбляю твои чувства?
     Она отрицательно замотала головой.
     - Мне все в тебе нравится - я тебе говорила об этом и раньше, говорю и сейчас.
     - Все это было нами сказано уже многократно. - И он сухо добавил:
     - И ни разу твой отказ не был понятен, как и сейчас.
     - Пожалуйста, - сказала Барбара, - поехали домой.
     - Ко мне - домой? Она рассмеялась.
     - Нет, ко мне. - Когда машина тронулась, она положила руку на локоть Бретта. - Я тоже не уверена в том, что мой отказ понятен. Просто я, наверное, иначе мыслю, чем это принято сегодня, - во всяком случае, до общего уровня я еще не дошла. Очевидно, я старомодная...
     - Ты хочешь сказать, что сначала я должен жениться на тебе?
     - Нет, я так не говорю, - резко возразила Барбара. - Я вообще не
    уверена, хочу ли я выходить замуж, - у меня ведь есть моя карьера, верно? Да и ты, я знаю, не из тех, кто женится.
     - Вот тут ты права, - усмехнулся Бретт. - Так почему бы нам не жить вместе?
     - Все может быть, - задумчиво произнесла она.
     - Ты это серьезно?
     - Не уверена. Наверно, это может стать серьезным, но подожди немного. - Она помедлила. - Бретт, дорогой мой, если ты предпочитаешь, чтобы мы какое-то время не виделись, если каждая наша встреча будет приносить тебе огорчения...
     - Мы ведь это уже пробовали, верно? И ничего не вышло, потому что я скучал без тебя. - И он решительно произнес:
     - Нет, все останется по-прежнему, даже если мне и будет порой трудно. К тому же, - весело добавил он, - не можешь ты вечно говорить мне "нет".
     В машине наступило молчание. Бретт свернул на Вудворд-авеню и поехал на юг.
     - Сделай для меня кое-что, - сказала вдруг Барбара.
     - Что?
     - Закончи картину. Ту, которую мы сегодня смотрели. Он удивился:
     - Ты хочешь сказать, что это может что-то изменить в наших отношениях?
     - Не уверена. Я знаю только, что это - часть тебя, крайне важная
    часть, нечто такое, что сидит внутри и должно быть выпущено наружу.
     - Как солитер?
     Она отрицательно покачала головой.
     - Леонард верно сказал: у тебя большой талант. Автомобильная
    промышленность никогда не даст тебе возможности полностью проявить себя, если ты до конца дней своих будешь заниматься только моделированием.
     - Послушай! Я закончу картину. Я в любом случае собирался ее
    закончить. Но ведь и ты тоже в автомобильном деле. Где же твоя лояльность?
     - Оставила в конторе, - сказала Барбара. - Она при мне только до пяти вечера. А сейчас я принадлежу сама себе и хочу, чтобы ты тоже принадлежал сам себе и был подлинным Бреттом Дилозанто.
     - А как я узнаю этого малого, если встречу на улице? - Бретт
    задумался. - О'кей, значит, живопись - моя стихия. Но знаешь ли ты, какие трудности ждут художника, любого художника, как трудно стать великим, добиться признания и, кстати, хорошей оплаты?
     Они свернули на дорогу, которая вела к скромному бунгало, где жили Барбара и ее отец. В гараже уже стояла серая машина.
     - Твой старик дома, - сказал Бретт. - Что-то сразу стало холодно.
     Мэтт Залески находился в своей оранжерейке, примыкавшей к кухне, и, услышав шаги Бретта и Барбары, входивших через боковую дверь, поднял на них глаза.
     Он пристроил оранжерейку вскоре после того, как купил этот дом
    восемнадцать лет назад, переехав сюда из Уайандотта. Переезд на север, в Роял-Оук, олицетворял тогда для Мэтта продвижение вверх по лестнице материального благополучия по сравнению с тем, как он жил мальчишкой со своими родителями-поляками. Оранжерейка была его хобби, в ней он проводил время, чтобы сбросить с себя напряжение, которое накладывала на него работа на заводе. Но это редко помогало. К тому же, хотя Мэтт по-прежнему любил причудливую форму, бархатистость и даже запах орхидей, которые он здесь выращивал, усталость, накапливавшаяся за день, превратила заботу о цветах из удовольствия в тяжкую обязанность, о которой тем не менее он никогда не забывал.
     Вот и сегодня вечером, вернувшись всего час назад - а он дольше
    обычного задержался на заводе из-за критической нехватки материалов - и наскоро поужинав, он решил, что надо заняться пересадкой и перемещением цветов, так как дольше это уже нельзя откладывать. Когда раздался шум машины Бретта, Мэтт уже переставил несколько растений - последней была желто-пурпурная Masdevallia triangularis - в более влажное место, где лучше ощущался ток воздуха. Он осторожно поливал цветок, когда Бретт и Барбара вошли в дом.
     - Привет, мистер Зед, - сказал Бретт, появляясь в открытой двери
    оранжерейки.
     Мэтт Залески, который терпеть не мог, когда его называли "мистер
    Зед", хотя и еще кое-кто на заводе называл его так, что-то буркнул вместо приветствия. Барбара подошла к ним, чмокнула отца и ушла на кухню готовить горячий солодовый напиток.
     - Ух ты! - вырвалось у Бретта. Решив проявить к хозяину внимание, он принялся оглядывать полки, заставленные горшками, и свисавшие с потолка корзиночки с орхидеями. - До чего же это здорово, когда у человека есть свободное время, которое он может отдавать такой красоте. - Он не заметил, как при этом поджал губы Мэтт. Указав на Catasetum saccatum, которая росла на полочке среди еловой коры, Бретт с восторгом добавил:
     - Какая красавица! Точно птица в полете.
     На мгновение Мэтт оттаял, залюбовавшись вместе со своим гостем
    роскошным пурпурно-коричневым цветком, протянувшим вверх свою чашечку и причудливые лепестки.
     - Пожалуй, в самом деле похожа на птицу, - согласился он. - Я этого раньше никогда не замечал.
     Неосторожным вопросом Бретт нарушил установившийся было мир.
     - А как на конвейере, мистер Зед, - веселый был денек? Это ваше
    движущееся чудовище еще держится?
     - Если оно и держится, - сказал Мэтт Залески, - то не благодаря
    дизайнерам, которые выдумывают всякие бредовые модели, а нам потом их выполняй.
     - Ну, вы же знаете, чем мы занимаемся. Только и думаем, как бы задать вам, специалистам по железякам, головоломку потруднее, а то ведь вы того и гляди заснете. - Бетт обожал легкое подтрунивание - он сыпал беззлобными шутками столь же естественно, как дышал. К сожалению, он никак не мог уразуметь, что отец Барбары воспринимает это иначе и потому считает приятеля своей дочери пустобрехом. - Скоро вы получите "Орион", - сказал Бретт нахмурившемуся Мэтту. - Он как в детской игре - сам будет строиться.
     - Ничего само собой не строится! - взорвался Мэтт. - Вот этого вы, самоуверенные юнцы, никак не можете понять. Только потому, что у вас и вам подобных университетские дипломы, вы думаете, что все знаете и, раз вы изобразили что-то на бумаге, это наверняка должно работать. Ни черта подобного! Это нам, работягам, специалистам по железякам, как вы изволили выразиться, приходится все доделывать, чтобы... - И его понесло.
     Вспышка Мэтта объяснялась усталостью, а также сознанием, что "Орион" действительно скоро к нему придет; что заводу, где он, по сути дела, командует, придется разобрать конвейер, потом заново его собрать, так как все будет делаться по-другому; что обычные проблемы, возникающие в связи с производством и представляющие немалую сложность, быстро вырастут до гигантских размеров и на протяжении многих месяцев будут снова и снова возникать; что самому Мэтту придется труднее всего, что он не будет знать отдыха и что в иные ночи ему не удастся глаз сомкнуть; более того, если что пойдет не так, винить будут его. Он уже не раз переживал такое - чаще, чем хотелось бы, - и очередное испытание, надвигавшееся так стремительно, отнюдь не вызывало у него восторга.
     Мэтт неожиданно умолк, поняв, что все, что он говорит, относится в общем-то не к этому нахалу Дилозанто, хотя тот ему и не нравится, - просто в нем накипела горечь и сейчас вдруг вырвалась наружу. Он только собрался так и сказать Бретту и извиниться, когда в дверях оранжерейки появилась Барбара. Лицо у нее было белое как полотно.
     - Папа, извинись за все, что ты тут наговорил. Первой его реакцией было упорное нежелание уступать.
     - Что-что?
     - Все в порядке, - вмешался Бретт, обращаясь к Барбаре; он никогда ничего долго не переживал. - Твоему отцу не в чем извиняться. Мы немного поспорили - и все. Верно, мистер Зед?
     - Нет! - Барбара, обычно терпеливо относившаяся к отцу, на сей раз твердо стояла на своем. - Извинись! Если ты не извинишься, я сейчас же уеду. С Бреттом. Я серьезно.
     Мэтт почувствовал, что это так.
     Ничего-то он не понимает, в том числе и того, что дети вырастают и вот так неуважительно начинают говорить с родителями и что молодежь вообще может вести себя так, как она себя ведет; очень ему недоставало жены, которая умерла год назад и никогда в жизни не допустила бы такого. Он с несчастным видом пробормотал извинение, запер за собой дверь оранжерейки и отправился спать.
     Вскоре и Бретт распростился с Барбарой и уехал.
     Глава 12
     Зима сковала Автосити. Миновал ноябрь, затем - Рождество, и в начале января снег толстым покровом укутал землю, так что на севере штата Мичиган можно было ходить на лыжах, а на берегах озер Сент-Клер и Эри горами наросли ледяные торосы.
     С наступлением нового года подготовка к выпуску "Ориона", намеченному на середину сентября, резко усилилась. Отдел производства, уже корпевший не один месяц над планами, подошел к переводу планов в производственный процесс, который начнется в июне, с тем чтобы первые машины модели "Орион" - "первая проба", как это здесь называли, - сошли с конвейера в августе. Затем пройдет еще полтора месяца, окутанных тайной, прежде чем машина будет представлена публике. А пока отдел закупок в лихорадочном темпе подбирал и заказывал уйму материалов, которые должны быть поставлены в определенные дни, в то время как отдел сбыта и рынка начал утверждать свои бесконечно оспариваемые и часто меняющиеся планы по рекламе и передаче машины агентам, которые будут продавать ее. Отдел по связи с общественностью готовил лукулловы пиры, которые будут сопровождать представление "Ориона" прессе. Да и все остальные отделы, в зависимости от выполняемых ими функций, в той или иной мере участвовали в этом процессе.
     А пока осуществлялась программа по внедрению "Ориона" в производство, многие уже думали о "Фарстаре", следующей модели, хотя ни время ее выпуска, ни внешний вид, ни то, чем она будет начинена, еще никому не были известны. Адам Трентон и Бретт Дилозанто были среди тех, кто думал о "Фарстаре".
     Кроме того, в январе Адам занимался обследованием состояния дел своей сестры Терезы, покойный муж которой вложил деньги в предприятие по торговле автомобилями Смоки Стефенсена.
     Адаму потребовалось гораздо больше времени, чем он предполагал, на то, чтобы получить в конфликтной комиссии разрешение вступить, пусть в самый кратковременный, контакт с одним из агентов компании по продаже автомобилей. Разрешение было дано с большой неохотой и лишь после того, как Адам лично поговорил с первым вице-президентом Хабом Хьюитсоном. Однако сейчас, когда подошло время выполнить обещание, данное Терезе, Адам понял, сколь ему нежелательна и обременительна эта дополнительная нагрузка. Работы у него прибавилось, владевшее им раздражение не проходило. Да и отношения с Эрикой не улучшались - правда, и не ухудшались, хотя он признавал, что жена - в последнее время она не раз говорила ему об этом - имеет все основания жаловаться на то, что они почти не бывают вместе. Он решил, что непременно найдет способ все уладить, но сначала должен выполнить взятое на себя новое обязательство.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ]

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса


2003-2021 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis