Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса

Колеса [27/30]

  Скачать полное произведение

    Сидевшие в ложе компании вместе с остальными зрителями в ужасе
    следили за тем, как две группы санитаров бросились к обломкам машины номер 29. По-видимому, они собирали тело по частям и складывали на носилки, стоявшие посредине между двумя изуродованными частями кузова. Когда директор какой-то компании, поднеся к глазам бинокль, увидел, что происходит, он побледнел, опустил бинокль и сдавленным голосом произнес:
     - О Боже - Затем, обращаясь к сидевшей рядом жене, сказал. - Не
    смотри.
     В отличие от нее Эрика не отрывала глаз от происходящего. Она
    пристально смотрела туда, где разыгралась трагедия, не совсем понимая, что же, собственно, произошло, но твердо зная одно: Пьер уже мертв. Позже врачи объявили, что смерть наступила мгновенно, как только машина Пьера врезалась в стенку.
     Вся эта сцена с самого начала казалась Эрике нереальной - словно
    медленно прокручивали кинопленку, не имевшую к ней никакого отношения. После пережитого шока она тупо и безучастно досмотрела состязания, продолжавшиеся еще кругов двадцать. Головореза, совершившего круг почета, приветствовали как победителя. Толпа облегченно вздохнула. После катастрофы, происшедшей у всех на глазах, люди сидели подавленные, а теперь впечатление от неудачи и смерти сгладил триумф.
     Однако в ложе компании по-прежнему царило мрачное настроение - и не только потому, что страшная смерть молодого гонщика глубоко потрясла всех, но и потому, что победителем в гонке "Кейнбрейк-300" оказался автомобиль другой фирмы. Голоса звучали приглушеннее обычного, говорили главным образом о возможности реванша в завтрашней гонке "Талладега-500". Затем большинство представителей компании поспешили покинуть ложу и разъехались по своим гостиницам.
     Только когда Эрика осталась наедине с Адамом в тишине роскошного
    номера в мотеле, она почувствовала глубину своего горя. Они приехали вместе с автодрома на машине, принадлежащей компании; Адам всю дорогу молчал. Теперь, оказавшись в спальне, Эрика закрыла лицо руками и, застонав, рухнула на кровать. Она не могла ни плакать, ни собраться с мыслями. Она понимала только одно: нет больше Пьера, такого молодого, обаятельного, добродушного, так любившего жизнь и женщин, и вот теперь ни одна женщина уже не узнает и не полюбит его.
     Эрика почувствовала, что Адам сел рядом с ней на кровать.
     - Мы поступим, как ты захочешь, - мягко произнес он, - можем
    немедленно вернуться в Детройт или переночевать здесь и выехать завтра утром.
     В конце концов решено было остаться; они спокойно поужинали в номере. Вскоре Эрика легла в постель и, обессиленная, погрузилась в глубокий сон.
     ***
     На другое утро, в воскресенье, Адам повторил Эрике, что, если она хочет, они могут немедленно выехать. Но она лишь покачала головой и сказала "нет". Если уезжать, значит, надо спешно паковать чемоданы, а подобная затрата сил просто бессмысленна, так как возвращение в Детройт ничего не изменит.
     Как сообщала газета "Эннистон стар", похороны Пьера назначены на
    среду в Дирборне. Его останки еще сегодня переправят в Детройт.
     Вскоре после того, как они решили остаться, Эрика сказала Адаму:
     - Ты поезжай, посмотри пятисотмильную гонку. Тебе ведь хочется,
    верно? Ну, а я побуду здесь.
     - Если мы не возвращаемся в Детройт, мне, конечно, хотелось бы
    посмотреть гонку, - признался Адам. - А тебе не будет скучно одной?
     Эрика сказала, что не будет; она была благодарна Адаму за то, что и вчера, и сегодня он ни о чем ее не расспрашивал. Он понимал, что Эрику травмировала страшная смерть знакомого человека, а если и задумывался над тем, чему еще можно приписать такое горе, то благоразумно не высказывал своих мыслей.
     Однако когда Адаму пришло время отправляться на автодром, Эрика не захотела оставаться одна и решила поехать с ним.
     Отправились они на машине, что заняло гораздо больше времени, чем накануне на вертолете, и дало возможность Эрике чуточку забыться и прийти в себя. Во всяком случае, она была рада, что уехала из мотеля. Как и весь уик-энд, погода стояла дивная, и пейзажи Алабамы радовали глаз.
     На автодроме, в ложе, отведенной для компании, все, казалось, было, как всегда, как и накануне до катастрофы: шел оживленный разговор о том, что оба фаворита сегодняшней гонки "Талладега-500" поедут на машинах компании. Эрика вспомнила, что ее как-то знакомили с одним из гонщиков - его звали Уэйн Онпэтти.
     Если сегодня первым к финишу придет Онпэтти или другой фаворит, Бадди Андлер, вчерашняя неудача забудется, поскольку "Талладега-500" - более трудное и, следовательно, более важное состязание.
     Главные гонки проводились, как правило, в воскресенье, и фирмы по производству автомашин, автопокрышек и прочего оборудования избрали своим девизом "В воскресенье - побеждай, в понедельник - продавай!".
     В ложе компании, как и вчера, оказалось полно народу. Хаб Хыоитсон, снова сидевший в первом ряду, был явно в хорошем настроении. Кэтрин, как заметила Эрика, устроилась сзади и, не поднимая головы, по-прежнему занималась своим вышиванием. Эрика выбрала место с краю в третьем ряду, надеясь, что не будет привлекать к себе лишнего внимания. Адам все время сидел рядом с Эри-кой - только однажды он на несколько минут вышел из ложи, чтобы поговорить со Смоки Стефенсеном.
     ***
     Пока полным ходом шли приготовления к старту, торговец автомобилями жестом попросил Адама подойти. Выйдя из ложи через служебный выход следом за Смоки, Адам постоял с ним под горячими лучами яркого солнца. Отсюда не было видно трассу, зато до них донесся рев моторов - это ушли на дистанцию головная машина и полсотни участников гонки.
     Адам вспомнил, что познакомился с Пьером Флоденхейлом, когда впервые зашел к Смоки в магазин примерно в начале года, - Пьер подрабатывал там продавцом.
     - Мне очень жаль Пьера, - проговорил Адам. Смоки поскреб рукой щетину на подбородке - к этому жесту Адам уже успел привыкнуть.
     - В некотором отношении этот малый был для меня как сын. Можно
    сколько угодно твердить себе, что такое всегда может случиться, что это - часть игры: я в свое время прекрасно это понимал, как и он. И все же, когда такое случается, ничуть не легче от того, что разумом ты все понимаешь. - Смоки заморгал, и Адаму открылась та сторона характера торговца автомобилями, которую тот редко обнажал. - Это было вчера. Сегодня - новый день, - отрывисто бросил Смоки. - И мне хотелось бы знать - у вас уже был разговор с Терезой?
     - Пока нет. - Адам знал, что месячная отсрочка, которую он
    предоставил Смоки, прежде чем его сестра продаст акции "Стефенсен моторе", скоро истечет. Но Адам ничего не сообщил Терезе. - Я не очень уверен, что так уж необходимо советовать моей сестре избавляться от акций, - сказал он.
     Смоки Стефенсен внимательным взглядом окинул лицо Адама. Это был
    проницательный взгляд, от которого, Адам понимал, мало что ускользает. Именно эта проницательность и побудила Адама в последние две недели пересмотреть свое мнение о фирме "Стефенсен моторе". Дело в том, что в системе торговли машинами давно уже пора было многое менять. Но Адам считал, что Смоки выживет, ибо борьба за жизнь была для него естественным делом. Учитывая это, Адам не видел более выгодных возможностей для помещения капитала Терезы и ее детей.
     - Думаю, сейчас самое время для постепенной распродажи акций, -
    заметил Смоки. - Поэтому я не стану нажимать - просто буду ждать и
    надеяться. Но в одном я нисколько не сомневаюсь. Если вы все же
    передумаете, то будете действовать прежде всего в интересах Терезы, а не моих.
     - Тут вы абсолютно правы, - с улыбкой заметил Адам.
     - А ваша жена оправилась? - поинтересовался Смоки.
     - По-моему, да, - ответил Адам. Судя по реву моторов, темп гонки
    нарастал, и оба вернулись в ложу компании.
     ***
     Автогонки, как вина, бывают удачные и неудачные. Для "Талладега-500" этот год оказался сверхудачным - состязание развивалось быстрым темпом и было захватывающе интересным, начиная со стремительного старта и кончая блистательным финишем. На протяжении ста восьмидесяти восьми кругов, то есть немногим более пятисот миль, лидерство неоднократно переходило от одного гонщика к другому. Уэйн Онпэтти и Бадди Андлер, фавориты фирмы, где работал Адам, неизменно шли впереди, но у них было с полдюжины сильных соперников, в том числе победитель субботней гонки Головорез, почти все время возглавлявший состязание. Хотя такой свалки, как накануне, не произошло и ни один гонщик не пострадал, с десяток машин из-за технических неполадок сошли с дистанции, а еще несколько получили повреждения. Желтые предупредительные флажки, требующие снижения темпа, редко взвивались в воздух - подавляющая часть гонки проходила на предельных скоростях, при зеленых флажках.
     В самом конце между Головорезом и Уэйном Онпэтти разгорелась
    ожесточенная борьба за лидерство. Онпэтти все время шел чуть-чуть впереди и вдруг свернул в бокс - в ложе компании так и охнули. Оказалось, он решил в последнюю минуту сменить колеса, это стоило ему целых полкруга, а Головорезу обеспечило солидное преимущество.
     Однако, как выяснилось, замена колес вполне себя оправдала: Онпэтти получил дополнительную устойчивость на виражах и в результате на дальней прямой последнего круга нагнал Головореза и некоторое время шел с ним вровень. И тем не менее, даже когда оба они стрелой пронеслись по ближней прямой и перед ними уже замаячил финиш, никто еще не взялся бы с уверенностью предсказать имя победителя. Но вот фут за футом Онпэтти стал обходить Головореза и на полкорпуса впереди первым пересек линию финиша.
     За два-три круга до финиша почти все, кто сидел в ложе компании,
    вскочили с мест, истерически скандируя имя Уэйна Онпэтти, а Хаб Хьюитсон и еще несколько человек прыгали от радости, словно дети.
     Когда же объявили результат, на мгновение воцарилась тишина, а затем раздался оглушительный рев.
     Раскатистые крики радости смешались с возгласами бурного ликования. Сияющие сотрудники компании и их гости хлопали друг друга по спине, обменивались рукопожатиями. В проходе между рядами два почтенных вице-президента отплясывали джигу. "Наша машина выиграла! Наша!" - победоносно звучало в ложе. Кто-то горланил неизменное: "В воскресенье - побеждай, в понедельник - продавай!" Под громкие крики и оглушительный смех все больше поющих вовлекалось в импровизированный хор. Шум нарастал с каждой минутой.
     Эрика смотрела на все сначала безучастно, а затем - не веря глазам своим и ушам. Конечно, она могла понять охватившую всех радость; она сама сначала хоть и была бесстрастна, но под конец не выдержала и стала с интересом наблюдать за происходящим и даже вместе с другими наклонилась вперед, чтобы увидеть финиш. Но это... Подобное безумие и полное забвение всего на свете - это уже совсем другое.
     Ей вспомнилось вчерашнее - боль и горечь утраты. Тело Пьера еще везут хоронить, а здесь уже все забыто. Так быстро и бесповоротно. "В воскресенье - побеждай, в понедельник - продавай!" - Это единственное, что вас волнует! - чеканя каждое слово, ледяным тоном произнесла Эрика.
     Тишина наступила не сразу. Но голос Эрики все же перекрыл голоса
    стоявших рядом, и они умолкли. Стало немного тише, и Эрика отчетливо повторила:
     - Я сказала: "Это единственное, что вас волнует!" Теперь ее слова уже дошли до всех. В ложе смолкли и разговоры, и шум. Во внезапно наступившей тишине кто-то спросил:
     - А что тут дурного?
     Такой реакции Эрика не ожидала. Она произнесла ту фразу вдруг, по наитию, вовсе не желая привлекать к себе внимание, и сейчас инстинкт подсказал ей: надо уходить, и немедленно, чтобы не ставить Адама в неловкое положение. И тут ее охватила злость. Злость на Детройт, на царящие в нем нравы, многие из которых так наглядно проявились здесь, в ложе, злость на то, что сделал этот город с Адамом и с ней. Не станет она стандартной куклой, не допустит, чтобы ее превратили в послушную жену высокопоставленного чиновника.
     - А что тут дурного? - повторил кто-то.
     - Да все, - сказала Эрика, - ведь вы живете - мы живем - только ради автомобилей, прибылей и победы над конкурентами. Этому посвящается если не все время, то большая его часть. А остальное предается забвению. Только вчера здесь погиб человек. Мы все его знали. А у вас в мыслях лишь одно: "В воскресенье побеждай!.." Он же для вас - вчерашний день! Вот вы уже и забыли о нем... - Она умолкла.
     Эрика почувствовала на себе взгляд Адама. И удивилась, заметив, что лицо его не выражало иронии, а уголки рта даже немного подергивались.
     Адам с самого начала слышал каждое ее слово. Казалось, теперь слух его обострился, и до него стали доходить и другие звуки, связанные с завершением гонок: финиш отставших машин, новые взрывы приветствий в честь Онпэтти, направлявшегося к боксам и к кругу победителей. Одновременно Адам увидел, как насупился Хаб Хьюитсон; остальные чувствовали себя неловко и не знали, куда смотреть.
     Тут Адам понял, что пора вмешаться. Объективно говоря, все сказанное Эрикой было сущей правдой, но он сомневался, что она выбрала для этого подходящий момент: нельзя не считаться с тем, какое раздражение это вызвало у Хьюитсона. И вдруг Адам обнаружил, что ему абсолютно наплевать! Пошли они все к черту! Он понимал лишь, что любит Эрику как никогда прежде.
     - Адам, - сказал вице-президент довольно спокойным тоном, - лучше бы вы увели отсюда свою жену.
     Адам кивнул. "Так будет лучше и для Эрики", - подумал он.
     - А почему, собственно?
     Все оглянулись: голос раздался из глубины ложи. Кэтрин Хыоитсон с вышиванием в руках стояла в проходе и, поджав губы, смотрела на них.
     - А почему, собственно? - повторила она. - Потому что Эрика сказала то, что собиралась сказать я, только у меня не хватило мужества? Потому что она выразила словами то, что здесь думают все женщины, только первой заговорила самая молодая из нас? - Она обвела взглядом лица людей, которые молча стояли перед нею. - Эх вы, а еще мужчины!
     Внезапно Эрика почувствовала на себе взгляды других женщин - они
    смотрели на нее без смущения, но и без враждебности; теперь в глазах их было одобрение.
     - Хаббард! - решительно окликнула мужа Кэтрин. В автомобильной
    компании Хаб Хыоитсон был на положении кронпринца - он и держал себя соответственно. Но для своей жены он был всего лишь муж, который знал свои обязанности и знал, когда и как к ней подойти. Перестав хмуриться, он кивнул и, подойдя к Эрике, взял ее за руки.
     - Моя дорогая, - произнес он громко, чтобы было слышно всем в ложе, - иногда в суете, за делами или по каким-то другим причинам мы забываем некоторые простые, но важные истины. И тогда кто-то должен нам на это указать. Я благодарен вам за то, что вы сегодня здесь и что вы напомнили нам о нашем долге.
     Напряжение в ложе сразу разрядилось, и все стали выбираться из нее на солнышко. Кто-то сказал:
     - Пойдемте поздравим Онпэтти...
     Адам и Эрика шли под руку, сознавая, что между ними произошло нечто значительное. Позже они, возможно, еще поговорят об этом. Но в данный момент слова были излишни: куда важнее было то, что лед отчуждения между ними начал таять.
     - Мистер и миссис Трентон! Подождите, пожалуйста! Сотрудник отдела по связи с общественностью, с трудом переводя дух, перехватил их возле автомобильной стоянки. Тяжело дыша, он проговорил:
     - Мы только что вызвали сюда вертолет. Он приземлится прямо на поле. Мистер Хыоитсон предлагает вам обоим вылететь с первой группой. Если вы дадите мне ключи от вашей машины, я о ней позабочусь.
     Пока они шли к треку автодрома, сотрудник компании, успевший
    отдышаться, проговорил:
     - И вот что еще. В аэропорту Талладеги ожидают два самолета нашей компании.
     - Я знаю, - сказал Адам. - И на одном из них мы возвращаемся в
    Детройт.
     - Верно, но в распоряжении мистера Хьюитсона есть еще реактивный
    самолет, который понадобится ему только вечером. И он просил узнать, не пожелаете ли вы воспользоваться этим самолетом. Он предлагает вам слетать в Нассау, откуда, как ему известно, Эрика родом, и провести там пару дней. Самолет доставит вас туда, а потом успеет вернуться, чтобы забрать мистера Хьюитсона. А в среду мы снова выслали бы самолет за вами в Нассау.
     - Блестящая идея, - произнес Адам. - К сожалению, у меня завтра с самого утра масса дел в Детройте.
     - Мистер Хыоитсон предупредил меня, что скорее всего вы ответите
    именно так. Но он поручил мне передать следующее: хоть раз выбросьте из головы дела, связанные с компанией, и посвятите себя только своей жене.
     Эрика просияла от радости. Адам заулыбался. Вице-президенту нельзя было отказать в одном: если уж он за что-нибудь брался, то делал это красиво.
     - Пожалуйста, передайте ему, что мы с благодарностью и удовольствием принимаем его предложение, - сказал Адам.
     При этом он ни словом не обмолвился о том, что в среду им надо
    обязательно быть в Детройте, чтобы присутствовать на похоронах Пьера.
     Они прибыли на Багамы и до заката солнца уже выкупались в море,
    отдыхая на Изумрудном пляже близ Нассау.
     Вечером Адам и Эрика сидели во внутреннем дворике гостиницы и
    потягивали прохладительные напитки. Наступила теплая ночь, легкий бриз шелестел пальмовыми ветками.
     Вокруг было совсем немного народу, так как зимние туристы начнут
    прибывать сюда не раньше чем через месяц.
     Когда им подали еще одну порцию напитков, Эрика набрала воздуха в легкие и сказала:
     - Я что-то должна тебе сказать.
     - Если насчет Пьера, - мягко произнес Адам, - то я уже все знаю.
     Он сказал ей, что кто-то, пожелавший остаться неизвестным, прислал ему письмо, в которое была вложена вырезка из "Детройт ньюс", столь обеспокоившая Эрику.
     - Не спрашивай меня, почему некоторые люди так поступают. Думаю, что просто из любви к искусству.
     - Но ведь ты же мне ни слова не сказал! - Сейчас Эрика вспомнила: она была тогда убеждена, что, если бы Адам узнал, наверняка сказал бы ей.
     - У нас и без того полно проблем, поэтому ни к чему создавать новые.
     - Между мною и Пьером все уже было кончено, - сказала она. - Еще до его смерти. - И тут же со стыдом вспомнила торговца по имени Олли. Вот о нем она никогда не расскажет Адаму. Она надеялась, что со временем и сама об этом забудет.
     Через разделявший их стол Адам сказал:
     - Кончено или не кончено, я хочу, чтобы ты вернулась ко мне.
     - Какой ты все же хороший!.. - сказала она, чувствуя, как к горлу подступают слезы. - Я, видно, всегда недооценивала тебя.
     - Я думаю, это относится к нам обоим, - сказал Адам. Позже,
    предавшись любви, они обнаружили, что старое чудо вернулось.
     Уже засыпая, Адам проговорил, как бы подводя под всей этой историей черту:
     - Мы чуть было не потеряли друг друга. Давай никогда больше не
    рисковать.
     Адам уснул, а Эрика еще долго лежала рядом, вслушиваясь в ночные
    звуки, которые долетали до нее с океана в раскрытые окна. Некоторое время спустя уснула и она, но, когда забрезжил рассвет, они проснулись и снова предались любви.
     Глава 29
     В первых числах сентября "Орион" был официально представлен прессе, автомобильным коммерсантам и публике.
     Вся пресса Соединенных Штатов знакомилась с новой моделью в Чикаго, после чего был устроен пышный, с обильными возлияниями прием, - говорили, что это в последний раз, таких больше не будет. Дело в том, что компании хоть и поздно, но поняли: корми журналистов белужьей икрой и шампанским или сосисками с пивом - в любом случае почти все напишут лишь то, что видели. Тогда зачем тратиться впустую?
     Но ничего в обозримом будущем не предвещало перемен в представлении новых моделей коммерческим кругам - с "Орионом" знакомили в Новом Орлеане, и продолжалось это целых шесть дней.
     То была настоящая феерия, красочная и ослепительная, на которую
    пригласили семь тысяч бизнесменов-оптовиков, занимающихся продажей
    автомобилей, их жен и любовниц; все они прибывали на специально
    зафрахтованных самолетах, включая несколько "Боингов-747".
     Для их размещения были забронированы крупнейшие отели города, а также "Ривергейт аудиториум" - для ночного музыкального шоу, которое, как утверждал один ошеломленный зритель, "могло бы продержаться на Бродвее целый год". Финал этого шоу был прямо-таки умопомрачительный: разорвав мерцающий Млечный Путь, под аккомпанемент сотни скрипок с неба медленно спустилась огромная сияющая звезда и, коснувшись середины сцены, распалась - взорам зрителей предстал "Орион". Зал взорвался аплодисментами.
     Всевозможные аттракционы, игры и представления заполняли каждый
    последующий день, а по ночам над портом взметался фейерверк, огненные россыпи которого складывались в слово "ОРИОН".
     На фестиваль приехали и Адам с Эрикой, а также Бретт Дилозанто;
    ненадолго прилетела и Барбара.
     В один из двух вечеров, которые Барбара провела в Новом Орлеане, обе пары отправились поужинать в ресторан Бреннана, что во Французском квартале. Адам, немного знавший Мэтта Залески, осведомился у Барбары, как чувствует себя отец.
     - Теперь он уже может сам дышать и немного шевелить левой рукой, - ответила она. - А в остальном - полностью парализован.
     Адам и Эрика что-то пробормотали в знак сочувствия.
     Барбара, естественно, не сказала им, что каждый день молится о том, чтобы отец скорее умер и избавился от этой невероятной муки, которую она всякий раз видит в его глазах. Но Барбара прекрасно понимала, что все может сложиться иначе. Ей, например, было известно, что старший из клана Кеннеди - Джозеф Кеннеди, одна из наиболее известных в истории жертв паралича, - прожил парализованный целых восемь лет.
     Барбара рассказала Трентонам, что собирается перевезти отца домой на Роял-Оук и нанять медсестру, чтобы та ходила за ним круглые сутки. И тогда им с Бретгом какое-то время придется жить то там, то у него на квартире.
     - Кстати, - заметила Барбара, вспомнив об этом в связи с домом на Роял-Оук, - Бретт увлекся выращиванием орхидей.
     И она с улыбкой принялась рассказывать Адаму и Эрике, что Бретт взял на себя все заботы об оранжерее ее отца и даже приобрел специальные книги.
     - Меня поражает в орхидеях красота линий, их изгибы, - сказал Бретт, цепляя вилкой устрицы, только что поданные на стол. - Вполне возможно, что они наведут конструкторов на мысль о совсем новом поколении автомобилей. Не только в смысле формы, но и названия. А что, если назвать "Орхидеей" модель с двумя дверцами и открывающимся верхом?
     - Мы сегодня собрались здесь из-за "Ориона", - напомнила ему Барбара.
     - К тому же это название легче произносить.
     Барбара ничего не сказала ни Адаму, ни Эрике об одном недавнем
    происшествии, ибо боялась поставить Бретга в неудобное положение.
     Дело в том, что после инфаркта, случившегося с Мэттом Залески,
    Барбара и Бретт несколько раз ночевали в доме на Роял-Оук. Как-то вечером первым туда приехал Бретт. Барбара застала его перед мольбертом с натянутым холстом и красками. Он рисовал орхидею. Бретт объяснил ей, что моделью служил ему Catasetum saccatum - цветок, которым он и Мэтт восхищались однажды почти год назад, когда старик вспылил на Бретта, после чего Барбара заставила отца извиниться.
     - Твой старик и я решили, что орхидея всем своим видом напоминает летящую птицу, - сказал Бретт. - Мне кажется, это единственное, о чем мы смогли договориться.
     Бретт лукаво заметил, что, когда рисунок будет готов, Барбара могла бы отнести его к отцу в больницу и поставить там на видное место.
     - Старикану в палате просто все опостылело. Ему очень нравились
    орхидеи, может быть, этот рисунок доставит ему радость.
     В этот момент Барбара впервые после обрушившегося на Мэтта несчастья не совладала со своими нервами и разрыдалась. Это была своего рода разрядка, потом ей стало легче. Просто в ней накопилось слишком много эмоций, которые получили выход благодаря скромному знаку внимания со стороны Бретта. Она оценила это внимание еще и потому, что у него много сил отнимали заботы по запуску в производство новой модели - "Фарс-тара", который вскоре планировалось представить на заседании руководящих сотрудников компании по вопросам генерального планирования производства. Новой моделью Бретту пришлось заниматься и днем, и ночью, она не оставляла ему времени для чего-нибудь еще.
     За ужином в Новом Орлеане Адам туманно намекнул на "Фарстар", из
    осторожности не назвав, однако, модели.
     - Поскорее прошла бы эта неделя, - признался он Барбаре. - Теперь "Орион" - уже в руках специалистов по реализации и сбыту. Нам же продолжать пахать и сеять.
     - Еще две недели, и начнется великое чесание языками, - заметил Бретт.
     Адам молча кивнул.
     Барбара почувствовала, что Адам и Бретт невероятно увлечены
    "Фарстаром", и подумала, решится ли Бретт уйти из автомобильной
    промышленности в конце года. Она знала, что Бретт еще не говорил об этом с Адамом, и не сомневалась, что тот постарается убедить его остаться.
     Когда дошла очередь до Барбары, она рассказала, что нового и в ее работе. Съемки документального фильма "Автосити" закончились, и он был хорошо принят критикой. Рекламное агентство Оу-Джи-Эл, сама Барбара и режиссер Вес Гропетти получили сердечные благодарственные письма от президента фирмы-заказчика, и, что, может быть, даже важнее, одна из крупных телекомпаний дала согласие на "благотворительный" показ фильма "Автосити", причем в самые популярные для телевещания часы. В результате авторитет Барбары в агентстве неизмеримо возрос, и ей с Гропетти поручили делать новый фильм для другого клиента.
     Все принялись ее поздравлять, а Бретт так и сиял от гордости.
     Вскоре разговор опять зашел об "Орионе" и о роскошном представлении, устроенном для коммерсантов.
     - И тем не менее, - сказала Эрика, - я далеко не уверена, что эти празднества надо растягивать на целую неделю.
     - Надо, - сказал Адам, - и я сейчас объясню почему. На таком шоу
    бизнесмены и коммерсанты видят рекламируемый автомобиль в самом выгодном свете - это как бриллиант в оправе Тиффани. С таким впечатлением они возвращаются домой и ждут не дождутся, когда наконец новая модель очутится перед их торгашеской светлостью.
     - Причем вся в пыли, - добавил Бретт. - Или грязная, закопченная
    после перевозки, колеса без колпаков, бамперы в масле, стекла заклеены бумагой. В общем, вид весьма безотрадный.
     Адам молча кивнул.
     - Совершенно верно. Но закупщики и торговцы уже видели машину, какой она должна быть. Они знают, как она выглядит на стенде, и, полные энтузиазма, приступают к ее реализации.
     - Не забывайте и о роли рекламы, - проговорила Барбара вздыхая. - Я знаю немало людей, которые считают безумием весь этот рекламный тарарам. Но нам-то известно, что игра стоит свеч.
     - Хотелось бы, чтобы все это работало на "Орион", потому что вас
    троих столько связывает с ним, - тихо добавила Эрика. Адам незаметно для других ущипнул ее за руку под столом и, обращаясь к собеседникам, сказал:
     - Ну теперь-то все вроде бы должно быть в норме.
     Неделю спустя, когда "Орион" появился в демонстрационных салонах всей Северной Америки, предсказания Адама стали сбываться.
     "Мы не помним случая, - писал еженедельник "Автомобильные новости", непререкаемый авторитет в американском автомобилестроении, - чтобы новая модель нашла так быстро путь к потребителю. Уже сейчас на нее поступило такое множество заказов, что ее создатели прыгают от радости, технический персонал работает до изнеможения, а конкуренты - в панике".
     В том же духе высказывались и другие органы печати, Газета
    "Сан-Франциско кроникл" писала: "Орион" может похвастать максимальным набором давно обещанных нам приспособлений, обеспечивающих безопасность и минимальное загрязнение воздуха. К тому же эта модель отличается весьма "привлекательным внешним видом". "Чикаго сан-таймс" одобрительно подчеркивала; "Браво! Вот это да!" "Нью-Йорк тайме" комментировала более спокойно: "Не исключено, что "Орион" символизирует конец эры, которая действительно стимулировала технические достижения, но зачастую отдавала предпочтение принципам технического моделирования. Теперь, судя по всему, внешне неброская техника и совершенство формы органично связаны друг с другом".
     "Тайм" и "Ньюсуик" поместили Хаба Хьюитсона и "Орион" на своих
    обложках. "Последний раз такое случалось с Ли Джакокка, творцом
    "Мустанга", - повторял каждому сияющий представитель отдела по связи с общественностью.
     Неудивительно поэтому, что настроение у руководителей компании было более чем приподнятое, когда они вскоре после выпуска "Ориона" собрались на заседание, чтобы обсудить проблемы, связанные с "Фарстаром".
     ***
     Это было решающее производственное совещание - последнее из трех. Два предшествующих "Фарстар" успешно миновал. Теперь этот проект либо получит "зеленую улицу" - и тогда через два года на рынке появится новая модель, либо, подобно многим другим, будет навсегда отвергнут.
     На предыдущих заседаниях совета излагались разные мнения,
    взвешивались все "за" и "против", давались строжайшие оценки выдвинутым идеям. Но заседания носили, в общем, неофициальный характер. И на заключительном заседании проводятся такие же детальные обсуждения, но по своему статусу они так же отличались друг от друга, как званый ужин от непринужденного пикника в лесу.
     Совет по проблемам планирования продукции, в который сейчас входило пятнадцать человек, начал собираться вскоре после девяти. Совещание было назначено на десять утра, однако по установившейся традиции целый час посвящался неофициальным беседам, которые по двое или по трое вели члены совета.
     Зал для совещаний находился на пятнадцатом этаже административного корпуса - это было небольшое, роскошно обставленное помещение, посредине которого возвышался подковообразный стол из полированного ореха, У закругленного конца подковы выстроились пять кресел с высокими спинками, обтянутыми черной кожей, - для председателя совета, президента компании и трех его заместителей, из которых Хаб Хьюитсон был старшим. Кресла с низкими спинками предназначались для всех остальных, независимо от ранга и положения.
     У концов подковы стояла небольшая кафедра для выступающих. Сегодня главным действующим лицом будет Адам Трентон. Позади кафедры был натянут экран для демонстрации слайдов и кинокадров.
     Рядом с подковой стоял столик для двух секретарей. В кулисах и
    демонстрационном помещении толпились консультанты и эксперты с толстыми черными блокнотами, в которых, как выразился один остряк, можно найти ответ на любой вопрос, какой способен задать человек.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ]

/ Полные произведения / Хейли А. / Колеса


2003-2021 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis