Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Железников В.К. / Жизнь и приключения чудака

Жизнь и приключения чудака [1/9]

  Скачать полное произведение

    ТЕТРАДЬ С ФОТОГРАФИЯМИ
     Эта история началась с того, что отец, уезжая в командировку, поручил мне купить подарок маме ко дню рождения. Он оставил целых десять рублей, но, прежде чем удалиться, все же спросил:
     - Надеюсь, ты меня не подведешь?
     Я, конечно, успокоил его самым решительным образом.
     Если бы с нами рядом была тетя Оля, то она обязательно сказала бы под руку: "Неисправим дух хвастуна!"
     Это я-то хвастун?! Посмотрим, посмотрим...
     Да! Вы же не знаете тети Оли. Это наша родственница и домашняя прорицательница. Она учительница литературы в отставке, ей уже за шестьдесят. Между прочим, большая благодетельница: уступила мне свою комнату, а сама переехала к сестре на другой конец Москвы. Подучается, что она ничего, не тычет в нос своей добротой, как другие. Ну, отдала комнату и отдала и не напоминает. Но зануда! У-у-у, зануда номер один.
     Она воспитывала меня с пеленок: говорят, запрещала писаться и плакать. И вроде бы ей удалось кое-чего добиться, но я думаю, это легенда, которую она распространяла сама. Не верится, чтобы я с моим характером поддался ей. Ни за что?
     В общем, она умоталась, и слаба богу, потому что я не люблю, когда меня постоянно воспитывают. Иногда даже хочется сделать что-нибудь хорошее, но специально отказываешь себе в этом, чтобы не подумали, будто я поддался воспитанию. Хотя тетя Оля это делает хитро и незаметно.
     Но меня не проведешь. У меня глаз наметанный. Я давно усвоил: главное в жизни - не поддаваться, а то погибнет всякая индивидуальность. А ее надо беречь.
     Я, например, принципиально не собираю марки, потому что в нашем классе их собирают все, плохо учусь, потому что у нас все учатся хорошо. Как-то я сострил на истории, что урок выучил, но отвечать не буду. Правда, за это меня выгнали из класса и влепили единицу, а отец обозвал балбесом и кричал, что я значение слова "индивидуальность" понимаю шиворот-навыворот.
     Хе-хе-хе, если бы тетя Оля услышала словечко "умоталась"! Вот бы подняла шум: "Что ты делаешь с великим русским языком? Это же святыня святынь! На нем разговаривал сам Пушкин!"
     Но оставим тетю Олю в покое.
     Так вот, заметьте, уже на следующий день после отъезда отца я собрался идти за подарком. Я не люблю откладывать важные дела в долгий ящик.
     Только я вышел на улицу, как встретил своего лучшего друга Сашку Смолина.
     - Ты куда? - спросил Сашка.
     - Никуда, - ответил я. - А ты?
     - И я никуда, - сказал Сашка.
     - А у меня, - сказал я, - есть десять рублей, - вытащил папину десятку и похрустел перед Сашкиным носом.
     - Подумаешь! - сказал Сашка.
     - Да это же мои собственные! - возмутился я.
     - Ври, да не завирайся. Вот чем докажешь, чем?
     Мне надо было остановиться и ничем не доказывать, но хотелось добить Сашку, и я небрежно сказал:
     - Пошли в кино.
     И разменял папину десятку.
     А через несколько дней раздался междугородный телефонный звонок. Конечно, это звонил отец. Он беспокойный тип: стоит ему уехать, как тут же начинает названивать чуть ли не каждый день. Когда он узнал, что мамы нет дома, то стал спрашивать про подарок. Я сказал, что уже кое-куда ходил и кое-что видел.
     - А куда? - дотошно спросил он.
     Я ответил:
     - Естественно, в магазин.
     - А в какой?
     - "Все для женщин".
     - Что-то я такого магазина не знаю, - сказал недоверчиво отец. - А ты, часом, не врешь?
     - Я? Ты что?!
     А мне понравилось название "Все для женщин". По-моему, прекрасное. А он так грубо: "Ты не врешь?" Недаром тетя Оля говорила про него, что недоверчивость мешает ему наслаждаться жизнью.
     - А где он находится? - продолжал он допрос.
     - На улице Веснина. Как свернешь, сразу по левую руку.
     - Там всю жизнь была керосиновая лавка! - завопил папа.
     - Ее снесли, - храбро ответил я. - И выстроили новый магазин.
     Ну, а дальше в том же духе. Рассказал ему, как этот магазин выглядит и что там продают, а цены, цены, - куда там с нашей десяткой! Тут мой папаша почему-то тяжело вздохнул и повесил трубку.
     А жаль! Я бы ему еще многое порассказал, не дали мне до конца расписать прелести магазина "Все для женщин".
     Между прочим, я потом сходил на эту улицу Веснина. Папа оказался прав: там был хозяйственный магазин, и это вызвало у меня большое любопытство.
     На всякий случай я зашел в магазин и почему-то купил там тюбик синей краски и кисть. Я бы не стал покупать, но в лавке никого не было, а продавец, сухонький зловредный старик, вцепился в меня хваткой бульдога и навязал.
     Я думаю, он в этой лавке работал еще до революции, а в то время, как известно, была конкурентная борьба, вот он и научился всучивать. А я без привычки растерялся: ухлопал ни за что ни про что еще один рубль из папиной десятки.
     Чтобы как-то успокоиться, я решил пустить краску в дело. Пришел домой и выкрасил свою кровать в синий цвет. Получилось красиво. А то кровать старая, облупившаяся.
     Правда, когда я закончил красить, мною овладело легкое сомнение, что моя работа может не понравиться маме. Она вполне могла придраться к тому, что синих кроватей не бывает. А почему, ответьте мне, почему не может быть синей кровати?
     Мы встретились с мамой вечером. Нет, она меня не ругала, а просто отвесила хороший подзатыльник.
     Не знаю, зачем применять в наше время такие забытые средневековые методы воздействия. Можно придумать что-нибудь пострашнее. Например, не подзывать к телефону, когда звонит Сашка, или выключать телевизор на самом интересном месте.
     Рука у мамы тяжелая, она преподаватель физкультуры, гимнастка, после ее подзатыльников у меня голова по два часа гудит. Я проверял по часам. Как после посещения воздушного парада: ты уже дома, и тишина, и самолеты не летают, а в голове гул.
     Тут, к счастью, зазвонил телефон.
     Мама сняла трубку. Это звонила тетя Оля.
     - Приезжай, полюбуйся, что наделал твой любимец! - кричала мама. - Он выкрасил кровать в синий цвет. Может быть, ты теперь скажешь, что у него тяга к живописи! "Не ограничивайте мальчика в фантазии (это она повторяла слова тети Оли, передразнивая ее), дайте ему простор".
     Мама повесила трубку и посмотрела на меня. Она действительно была расстроена. С ума сойти, из-за какой-то кровати она готова была заплакать.
     - Ну чего ты? - сказал я. - Из-за кровати...
     - Да нет, - ответила она, - из-за тебя. Растешь балбесом.
     - Я обязательно исправлюсь, - сказал я. - Честное слово. Вот увидишь.
     Мама безнадежно махнула рукой.
     Эта безнадежность сильно меня огорчила. Я почти целый день об этом думал, но потом забыл. Московская суета!
     ...Как-то мы тащились с Сашкой в школу из последних сил. И вдруг нас нагнала незнакомая девчонка.
     Она улыбнулась нам, как старым знакомым, и сказала:
     - Здравствуйте, мальчики. Не узнаете? Я Настя Монахова.
     А я ее действительно не узнал, и Сашка тоже не узнал. Она училась с нами до четвертого класса, а потом на год уехала. Я внимательно посмотрел на нее. Она была Настя Монахова, но какая-то новая.
     А мы только перед этим решили пропустить первых два урока и придумали, что соврем, будто одинокой старушке стало плохо на улице и нам пришлось отводить ее домой. Мы даже записку написали от имени этой одинокой старушки и, чтобы наш почерк не узнали, писали в две руки; букву - я, букву - Сашка.
     Это все я придумал, потому что такой случай был в моей жизни, но произошел он не в будний день, а в воскресенье и я не смог им воспользоваться.
     Правда, эта старушка жила в нашем доме, ее звали Полина Харитоньевна Веселова, но мы с нею раньше не были знакомы. А в тот день, когда я ее спас от почти неминуемой смерти, она пришла к нам с тортом на чаепитие и долго объясняла маме, какой я замечательный мальчик. Ну, и теперь мы написали записку ее словами, теми, которые она говорила про меня маме.
     Я еще раз внимательно посмотрел на Настю Монахову и догадался, что меня в ней поразило: из мелюзги, замарашки она превратилась в настоящую красавицу. Вот что происходит с людьми, когда они долго отсутствуют!
     И тут мне почему-то расхотелось пропускать уроки.
     И Сашке, видно, тоже, потому что он шел рядом с прекрасной Монаховой и помалкивал.
     - А ты, Саша, по-прежнему учишься в музыкальной школе? - спросила Настя.
     - Он у нас знаменитый флейтист, - ответил я за Сашку.
     - Молодец, - сказала Настя. - А ты, Боря, чем увлекаешься?
     - Я? Исключительно ничем.
     - Ну и неостроумно. В наше-то время ничем не увлекаться!..
     - Еще один воспитатель на мою бедную голову! - сказал я.
     - Извини, - тихо ответила она. - Я не собиралась тебя воспитывать. Просто сказала то, что подумала. Мне тебя жалко стало.
     Вот так она меня пригвоздила. А пока я ей собирался ответить, мы уже вошли в класс, и все ребята с любопытством набросились на Настю и оттеснили нас с Сашкой.
     Мы сели за парту, но почему-то оба не спускали глаз с Монаховой.
     Она нас просто околдовала. "Но посмотрим, поборемся, не на таких наскочила", - подумал я и тут же сделал все наоборот.
     Дело в том, что в этот день меня назначили вожатым в первый класс "А". Об этом сообщила Колобок, то есть наша старшая вожатая Нина, которую прозвали Колобком, потому что она толстуха и всегда что-нибудь жует. И представьте, я согласился. Именно из-за нее, из-за Насти.
     Вот как все было. Влетает, значит, в класс Нина, дожевывая на ходу пирожок. Она у нас такая восторженная-восторженная и говорит всегда торжественно-торжественно, как будто выступает перед толпой.
     Однажды, когда я учился в третьем классе, она вцепилась в меня, и не где-нибудь, а на улице, и воспитывала сорок минут.
     Сашка в это время стоял в сторонке и ел мороженое. Ему в ожидании пришлось съесть три порции.
     Чтобы отделаться от нее, я начал икать. Это очень хороший, испытанный способ. Она тебе слово, а ты в ответ "ик". Она сказала, чтобы я перестал. А я в ответ снова "ик". А потом Нина узнала, что это мой способ отделываться, когда воспитывают, и невзлюбила меня. И вот когда теперь она мне заявила: "А я по твою душу, Збандуто", - у меня все внутри похолодело от предчувствия беды.
     - Что это вдруг? - удивился я. - Вроде еще ничего не случилось.
     - Случилось. - Нина загадочно улыбнулась.
     Настя повернулась в нашу сторону: это был немаловажный момент.
     - Интересно, - тут же стремительно вступил в игру Сашка.
     - Ребята, минуту внимания! - сказала Нина. - Во-первых, поздравляю вас с новым учебным годом!
     - Уря-а-а! - закричал кто-то тоненьким голосом.
     Я воспользовался тем, что Нина отвернулась, подмигнул Насте и сполз под парту.
     - А во-вторых... - сказала Нина торжественным голосом.
     После этого наступила тишина. Видно, Нина повернулась лицом к нашей парте, а меня нет, а я тю-тю! Сидел себе и похихикивал.
     - А где Збандуто? - спросила Нина.
     - Не знаю, - ответил Сашка. - Только что был тут.
     В этот момент на меня напал чих. Я зажал рукой нос, сморщился и чихнул про себя, но не рассчитал и треснулся головой о парту. Гул пошел по всему классу. Ясно было, что теперь меня обнаружат.
     И действительно, я увидел, что Нина лезет под парту. Я закрыл глаза и откинул голову на скамейку.
     - Что с тобой, Збандуто? - участливо спросила Нина.
     - Он сомлел, - сказал Сашка. - Здесь душно. Отвык за лето от школьной обстановки.
     - Воды, - приказала Нина.
     Я слышал, как кто-то услужливо побежал за водой и вернулся обратно. Потом этот кто-то приподнял мою голову и нахально ливанул полграфина воды мне за шиворот.
     Тут я вскочил. Ну конечно, передо мной стоял Сашка. В руках у него был графин с водой. Он был очень доволен, потому что вызвал всеобщее веселье. Даже Настя хохотала. По-моему, он унизил меня ради нее. Я бы на его месте так не поступил.
     - Ну, как ты себя чувствуешь? - спросила Нина участливо. - Получше?
     - Ничего, - сказал я. - Только зачем же лить воду за шиворот? Разве нельзя было просто побрызгать в лицо?
     - Хорошо, - сказала Нина, - в следующий раз.
     Она надо мной издевалась.
     - А теперь, ребята, я вам сообщу новость, - снова торжественно начала Нина. - Совет дружины назначил одного из вас вожатым в первый класс "А". - Она повернулась ко мне и объявила: - Бориса Збандуто.
     И тут почему-то поднялся невообразимый шум. Все начали смеяться, а больше всех - мой друг Сашка. Каждый острил как мог, нарочно перевирая мою фамилию.
     - Донато! Ха-ха-ха! - закричал Сашка. - Он научит их получать двойки.
     - Бандито! Плакали деревья в школьном дворе!
     - Надувато! Научи их лупить девчонок!
     - Бить окна!..
     - Играть в расшибалочку!..
     Все ребята хохотали, и я тоже не отставал от них. Действительно, какой из меня вожатый!
     - Ну, хватит. Посмеялись - и хватит! - серьезно сказала Нина. - Согласен, Збандуто?
     - Нет, - ответил я. - У меня профессиональная негодность. Я от волнения заи... заи... заикаюсь.
     Ребята снова засмеялись.
     - То ты икаешь, - сказала Нина, - то ты заикаешься. Довольно валять дурака. Говори, согласен или нет?
     - А что я буду с ними делать? - спросил я.
     - Подготовишь в октябрята, - ответила Нина.
     - Будешь их сажать на горшки и вытирать носы! - выкрикнул Сашка и посмотрел в спину Насти.
     Он явно хотел ей угодить. И тут она оглянулась и сказала те самые слова, которые и втянули меня в эту историю. Потом-то оказалось, что она просто пошутила.
     - Что здесь смешного? - сказала она. - Это ведь серьезное дело.
     На секунду наши глаза встретились, и я вдруг, к своему величайшему удивлению, услышал собственный голос, который произнес:
     - Я согласен.
     - Несчастный Надувато, мне тебя жаль! Сашка корчился от смеха.
     - Может, помолчишь? - спросил я. - А?
     - Ну, вот и хорошо, Збандуто, сказала Нина. Мы знаем твои слабости, но доверяем. А ты должен оправдать это доверие.
     - Можете на меня положиться, - громко ответил я и победно оглядел притихший класс.
     - Подумай, о чем ты будешь говорить с ними на первом сборе. Для этого нужна какая-то находка, предупредила Нина.
     По дороге домой я думал о первоклассниках. Мы с ними понаделаем дел. Можно, к примеру, перейти на ускоренное обучение: за год три класса. Вот будет пожар! Все обалдеют. Может быть, моим методом сможет воспользоваться наша школа или даже вся страна. А можно еще организовать для них учение во время сна. Они будут ночью спать и учиться, а днем гулять. Чем не жизнь?.. Идеи так и роились в моей голове.
     Пусть теперь Н.Монахова скажет, что я ничем не увлекаюсь. Воспитать современного человека, подготовить его для жизни в двадцать первом веке - это поважнее, чем пищать на флейте.
     И тут меня осенило: надо для первой встречи произнести речь. Это будет та самая "находка", о которой говорила Нина.
     Я вытащил на ходу из портфеля тетрадь и, остановившись, быстро написал: "Дорогие ребята, пионерская организация..." Дальше у меня почему-то не пошло, хотя сама находка показалась мне блестящей. И, не в силах сдержать радость, я побежал домой, чтобы рассказать обо всем маме.
     Дверь мне открыла Полина Харитоньевна. С тех пор как я ее спас от неминуемой смерти, она зачастила к нам: пьет с нами чай или обедает. Ей нравилось, что из наших окон хорошо видно, кто куда пошел, кто что понес, кто как одет. Мама ее жалела и говорила, что в ней, в Полине Харитоньевне, сильны пережитки прошлого, что она из буржуазной среды. Конечно, ей ведь восемьдесят лет.
     Вид у Полины Харитоньевны был испуганный, особенно в этом странном салопе, который она натянула на себя. А в тот момент, когда она открыла дверь, меня как раз снова посетило вдохновение, и я выпалил ей прямо в лицо продолжение своей речи.
     - "Дорогие ребята! - крикнул я торжественно-торжественно. Я теперь начинал понимать Нину. - Пионерская организация, известная своим благородством..."
     - Что-нибудь случилось? - спросила Полина Харитоньевна, отступая.
     - Случилось, - ответил я.
     - Что? - Полина Харитоньевна всего боялась.
     - Меня назначили вожатым! - крикнул я и пролетел мимо нос в комнату, чтобы записать продолжение речи.
     Она вошла следом за мной:
     - Вожатым? Тебя?
     Я вырвал листок из тетради и быстро стал записывать речь.
     - В первый класс "А", - ответил я.
     - Ну, что ж, Бока, теперь ты должен будешь показывать пример другим.
     - Не называйте меня больше Бокой, - попросил я, - я уже не маленький.
     - Хорошо, - согласилась Полина Харитоньевна. - Может быть, пообедаешь?
     - Нет, - твердо ответил я, - я буду сочинять речь... и развивать силу воли. Волевой человек может добиться чего угодно.
     Я склонился к столу, потому что почувствовал, что меня опять осенило.
     В это время хлопнула входная дверь. Пришла мама. Я выскочил ей навстречу.
     - Мама! - закричал я. - У меня хорошая новость!
     - Тише, тише, не кричи так, - попросила она.
     - Меня назначили вожатым в первый класс, - с ходу перешел я на шепот.
     Мама скептически поджала губы. До чего же все-таки взрослые скучный народ! Я думал, она закачается или хотя бы улыбнется. Ну ничего, когда она узнает, какие я задумал дела, поверит в меня.
     - Только не называй меня больше Бокой, - предупредил я и удалился в свою комнату.
     Речь была написана, и теперь, нежно разглаживая эту драгоценную бумагу, я учил ее наизусть.
     - "Дорогие ребята! Пионерская организация, известная своими славными делами, прислала меня к вам, нашим младшим товарищам..."
     Я перестал читать, подкрался к двери и приложил ухо к замочной скважине, чтобы послушать, что обо мне говорят мама и Полина Харитоньевна.
     - Неужели исправится? - долетел до меня голос мамы. - Неужели возьмется за ум?
     - А что вы думаете, - ответила Полина Харитоньевна. - Обещал развивать силу воли.
     - Боже мой! - вздохнула мама. - Чего он только не обещал развивать: и силу воли, и память, и внимательность, и не лгать, и не драться, и, наконец, помогать мне!
     Я решил напомнить о себе и прокричал в замочную скважину:
     - "Чтобы я закалил вас и подготовил нам достойную смену..." - На слове "смена" у меня сорвался голос, и получилось не очень красиво.
     Тем не менее я прильнул глазом к скважине: Полина Харитоньевна и мама были передо мной как на ладони. Представьте, они с аппетитом обедали, пока я страдал на благо общества. Я с возмущением открыл дверь.
     - А, Бока, - сказала мама. - Может быть, все же пообедаешь?
     - Опять "Бока"! - возмутился я. - Это, наконец, надоело.
     Но за стол я сел. От этой речи я здорово проголодался.
     После обеда я вновь вернулся к своей работе. Пробежал речь глазами и остался доволен. Вот только нет в ней упоминания о мужестве. Вставил в нескольких местах слово "мужество".
     - Борька! - крикнул кто-то за окном. - Збандуто!
     Я узнал Сашкин голос.
     "А-а-а, притащился! - подумал я. - Ну покричи, покричи. Только теперь мне не до тебя. Я занят серьезным делом, это тебе не этюды для флейты".
     - "Дорогие ребята! Пионерская организация, известная своим мужеством, прислала меня к вам, нашим младшим товарищам, мужественным, мужественным..." продолжал я повторять одно слово, как испорченный проигрыватель, явно выжидая, позовет меня Сашка еще или нет.
     Нет, не зовет. Неужели ушел? Предатель! Бросает друга в трудную минуту! Чтобы убедиться, что Сашка действительно предатель, я подошел к окну - мы живем на первом этаже - и открыл его.
     Сашка стоял на своем обычном месте.
     - Ну, скоро ты? - спросил он.
     - Не мешай, - ответил я. - Я занят.
     - А как же я? - удивился Сашка. - Что же мне делать в полном одиночестве?
     - Действительно, - я посмотрел на его постную физиономию, - а как же ты? - и, не раздумывая, полез в окно.
     От сквозняка совсем некстати широко распахнулась дверь, и мама с Полиной Харитоньевной увидели меня сидящим верхом на подоконнике.
     - Ты куда? - закричала мама. - А как же твоя речь?
     - Ничего, - ответил я, - даже министры читают свои речи по бумаге, - и прыгнул вниз.
     Через несколько дней, когда все ребята и я, между прочим, уже забыли, что меня назначили вожатым, в нашем классе появились две маленькие девочки. Все, конечно, тотчас уставились на них. Это ведь необычное событие.
     А я в это время стоял на голове на спор с Сашкой. Стоял, поглядывал на Настю и болтал ногами. На этот раз победителем выходил я. Сашка отстоял до ста, а я пошел на вторую сотню. Между прочим, это полезно. Только учителя этого не понимают. Говорят - хулиганство. А как же йоги?
     Да, наша дружба с Сашкой из-за Насти зашла в тупик. С ним творится что-то невозможное. Он преследует меня днем и ночью (во сне).
     Сегодня мне приснилось, что он, Сашка, уже генерал и Настя выходит за него замуж. Я проснулся в холодном поту.
     Каждый раз, когда я обращаюсь к Насте, его вечно розовое лицо с двумя спелыми помидорами вместо щек делается бледным, как у мертвеца. Насколько я понимаю, это ревность. Хорошо, что он мне приснился с нормальным лицом, а то я закричал бы и разбудил маму. Я всегда кричу, когда мне снится что-нибудь страшное.
     Чем это все кончится, не знаю. Из-за ревности и не такие люди погибали. Говорят, раньше многие из-за этого пускали пулю в лоб или сердце. Надеюсь, Сашка не последует этому глупому примеру. Я же изо всех сил старался облегчить его страдания. Вчера угостил его двумя стаканами сока на выбор, истратив еще шестьдесят копеек из бывшей десятки. Причем сам я выпил стакан чистой газированной воды за копейку!
     - Чего вам надобно, крошки? - спросил Сашка.
     - Нам нужен Боря З... - Девочка покраснела, ей трудно было выговорить мою фамилию.
     А вторая ей помогла:
     - Занудо...
     Все только этого и ждали и сразу засмеялись.
     Я догадался, что это девчонки из первого "А", вскочил на ноги и стал незаметно вытеснять их из класса.
     - Это я и есть. Только я не Занудо, а Скандуто, переврал я свою фамилию.
     - Извините, сказали девчонки в два голоса. Мы из первого "А". Вы наш вожатый. Мы вас ждем уже неделю.
     К нам подскочил Сашка, загородил меня от девчонок и крикнул:
     - Бегите, детки, он вас съест. Он Серый Волк! - Он дернул одну из них за косу.
     Все стали хохотать еще больше.
     Я подумал, что Сашка их сейчас доконает и они убегут, но тут вмешалась Настя и всю игру спутала.
     - Перестаньте, - сказала она. - Борис, что же ты?
     И действительно, мне стало стыдно. Что это я? Ведь я сам не люблю, когда над другими издеваются.
     - Послушай, Красная Шапочка... - многозначительно произнес я. - Мы же разговариваем, - отстранил Сашку рукой и сказал: - Я приду к вам. Сегодня. После уроков. Будет сбор. Я уже речь написал.
     Вот так-то. Знай наших!
     После уроков я заметил, что Сашка необычно быстро собирает портфель. Его поспешность мне была ясна, я видел, куда он косит глаза.
     В это время Настя вышла из класса. Я выскочил следом за ней.
     - Привет! - крикнул на ходу Сашка, обгоняя меня в коридоре.
     Встретились мы на первом этаже около библиотеки.
     Когда он увидел меня, то прикинулся, что ничего не видит, и хотел пройти мимо. А я, видно тоже от смущения, подставил ему ножку, и он растянулся во весь рост.
     - Ты что, - взревел он, вскакивая, - обалдел? - и трахнул меня портфелем.
     Я в ответ тоже. В результате у нас вышла настоящая современная дуэль. Из-за женщины, потому что каждому из нас было ясно, чего мы здесь околачиваемся.
     А тут появилась и сама виновница нашего поединка. Она вышла из библиотеки.
     - Чего это вы деретесь? - спросила Настя. - А еще друзья!
     - У нас дружеская драка, - сказал Сашка, зло поглядывая на меня.
     - Разминка после уроков, - поддержал я.
     А в следующий момент произошло нечто неожиданное: в одном из классов открылась дверь, в нее просунулась голова какого-то, малыша, который, увидя меня, издал оглушительный, победный клич:
     - Ребята! Боря при-ше-о-ол!
     Стремительно, как будто их выпустили из катапульты, из класса вылетела толпа детей и дикой ордой устремилась на меня. Они смотрели на меня с немым восхищением, как на бегемота в зоопарке. Через секунду Настя и Сашка оказались оттесненными в дальний угол.
     Я криво улыбнулся. Я совсем забыл, что обещал к ним прийти, и смущенно сказал:
     - Давайте пойдем в класс. Там мы будем в своей тарелке.
     - Пошли в свою тарелку! - крикнул какой-то находчивый малыш.
     - Пошли! Пошли! - загалдели остальные.
     В классе ребята уселись за парты и притихли.
     На доске большими печатными буквами было выведено: "БОРЕ УРА!"
     - Ну, это уж слишком, - сказал я и стер надпись.
     Откашлялся, дрожащим" руками разгладил на учительском столе листок с речью и начал:
     - "Дорогие ребята! - Голос у меня был странный, дребезжал, как старый репродуктор: - Пионерская... организация... всем известная..."
     Я легкомысленно оторвал руку, придерживавшую листок, а легкий ветерок, ворвавшись в открытую форточку, взметнул мою драгоценнейшую речь, унес с учительского стола и уронил на пол.
     Я проследил за нею тупым взглядом, но поднять не решился.
     - "Пионерская организация, всем известная..." - начал я наизусть и замолчал. Слова окончательно вылетели у меня из головы.
     Мальчишка с первой парты догадливый оказался: поднял листок и положил передо мной на стол. А я, как заправский телевизионный диктор, который читает текст по бумажке, но делает вид, что совсем не читает, скосив глаза, быстро прочел:
     - "Пионерская организация, всем известная... - На секунду поднял голову, криво усмехнулся: "Повторенье - мать ученья", и продолжал: - ...своим мужеством, прислала меня к вам, нашим младшим товарищам, чтобы я вас закалил и подготовил нам достойную, мужественную смену..." - Я умолк окончательно.
     - Ура-а-а! - закричал мальчишка с последней парты.
     - Не надо, - сказал я.
     Стало тихо и неизвестно, что делать дальше. Первоклашки преданно смотрели на меня.
     - Ну, давайте познакомимся, - упавшим голосом сказал я.
     На первой парте сидели девочки, которые приходили ко мне.
     - Тебя как зовут? - спросил я одну из них.
     - Стрельцова, - ответила она, вставая.
     - Фамилий не надо, - предложил я. - По фамилиям скучно. Давайте только имена.
     - Зина, - сказала Стрельцова и села.
     - А меня Наташа, - сказала ее соседка.
     У этой Наташи были круглые глаза, как пятаки, и эти пятаки не отрываясь следили за мной.
     - У нас две Наташи! И обе дуры! - выкрикнул какой-то острослов с последней парты.
     Мальчишки засмеялись, а Наташа захлопала своими пятаками. Видно собираясь разреветься.
     Я направился к этому острослову. Я угрожающе приближался к нему.
     В классе стало тихо.
     - Тебя как зовут? - спросил я.
     - Генка, - ответил он.
     - А сколько у вас Генок?
     - Трое.
     - Надеюсь, не все такие умные?
     Ребята засмеялись, и острослов Генка тоже. А Наташа уставила на меня свои пятаки и сказала:
     - Нет, только этот... Костиков.
     - Значит, ты Генка Костиков? - Я немного повеселел и спросил соседнего мальчишку: - А ты?
     Мальчишка встал и, сильно смущаясь и краснея, прошептал что-то неразборчиво.
     - Громче, - попросил я.
     - Толя! - вместо него выкрикнул Генка. - Он у нас трус. Как девчонка.
     - Тихо, тихо, - сказал я. - Храбрость дело наживное. Садись, Толя. - И повернулся к классу: - Продолжим знакомство...
     И тут со всех сторон защелкало, как горох:
     - Лена!
     - Лена!
     - Гена!
     - Саша!
     Они вскакивали и садились, как оловянные солдатики.
     - Сима!
     - Коля!
     - Леша!
     - Шура!
     Сначала я пытался запомнить имена ребят и их лица, даже пальцы загибал, но вскоре понял всю тщетность этой затеи.
     У меня от них голова пошла кругом. Они были ужасно одинаковые, эти первоклашки. Все в форме. Все с белыми воротничками. Девочки - с косичками. Мальчишки - с челками. Да еще одно имя на двоих или троих.
     - Довольно! - решительно прервал я этот поток имен. - На первый раз достаточно. Хватит!
     Отошел к окну, чтобы сосредоточиться, и увидел, как Настя и Сашка пересекали школьный двор. Они шли рядом, и Сашка все время хохотал. Вероятно, рассказывал что-нибудь смешное про меня. Это его излюбленный прием.
     Надо было отделаться от первоклашек и догнать их.
     - Вот что, ребята, - сказал я, - мы пойдем с вами в автоматическую фотографию. Там вы сфотографируетесь, тогда я вас по фотографиям и запомню.
     Малыши завыли от восторга. Ужас, до чего они были восторженные!
     - А сейчас мы возьмем портфели и ранцы и дружно побежим домой. Только бегом до самого дома! Понятно?
     Они, конечно, не поняли, что я просто решил сбежать от них, зашумели и дружно стали расхватывать свои портфели.
     - Приготовились! - скомандовал я, делая незаметно шаг к двери, чтобы выскочить первым. - За мной!
     Я сделал стремительный рывок, сильно толкнул дверь и на легких парусах покинул коридор первоклашек.
     А они, эти несчастные, неумелые дети, рванули к дверям все одновременно. Ну, конечно, застряли, и получилась классическая пробка.
     Ловко я от них отделался. Хотя, если совсем честно, мне было немного не по себе. Неинтересно их обманывать, они всему верят. Я представил себе, как они придут домой и будут рассказывать про меня и про то, что я собираюсь их вести в автоматическую фотографию... А я-то совсем не собирался.


  Сохранить

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ]

/ Полные произведения / Железников В.К. / Жизнь и приключения чудака


Заказать сочинение      

Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа. Уникальное сочинение в единственном экземпляре.

100% гарантии от повторения!

2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis