Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Ахматова А.А. / Стихотворения

Стихотворения [7/11]

  Скачать полное произведение

    Таинственной невстречи
    Пустынны торжества,
    Несказанные речи,
    Безмолвные слова.
    Нескрещенные взгляды
    Не знают, где им лечь.
    И только слезы рады,
    Что можно долго течь.
    Шиповник Подмосковья,
    Увы! при чем-то тут...
    И это всё любовью
    Бессмертной назовут.
    1956
    Первое предупреждение
    Какое нам в сущности дело,
    Что все превращается в прах,
    Над сколькими безднами пела
    И в скольких жила зеркалах.
    Пускай я не сон, не отрада
    И меньше всего благодать,
    Но, может быть, чаще, чем надо,
    Придется тебе вспоминать -
    И гул затихающих строчек,
    И глаз, что скрывает на дне
    Тот ржавый колючий веночек
    В тревожной своей тишине.
    6 июня 1963
    Москва
    Первое возвращение
    На землю саван тягостный возложен,
    Торжественно гудят колокола,
    И снова дух смятен и потревожен
    Истомной скукой Царского Села.
    Пять лет прошло. Здесь все мертво и немо,
    Как будто мира наступил конец.
    Как навсегда исчерпанная тема,
    В смертельном сне покоится дворец.
    1910
    * * *
    Превращая концы в начала,
    Верно, людям я спать мешала.
    1962 или 1963
    Первый дальнобойный в Ленинграде
    И в пестрой суете людской
    Все изменилось вдруг.
    Но это был не городской,
    Да и не сельский звук.
    На грома дальнего раскат
    Он, правда, был похож, как брат,
    Но в громе влажность есть
    Высоких свежих облаков
    И вожделение лугов -
    Веселых ливней весть.
    А этот был, как пекло, сух,
    И не хотел смятенный слух
    Поверить - по тому,
    Как расширялся он и рос,
    Как равнодушно гибель нес
    Ребенку моему.
    Сентябрь 1941
    * * *
    Первый луч - благословенье Бога
    По лицу любимому скользнул,
    И дремавший побледнел немного,
    Но еще спокойнее уснул.
    Верно, поцелуем показалась
    Теплота небесного луча...
    Так давно губами я касалась
    Милых губ и смуглого плеча...
    А теперь, усопших бестелесней,
    В неутешном странствии моем,
    Я к нему влетаю только песней
    И ласкаюсь утренним лучом.
    1916
    * * * Н.Г. Чулковой
    Перед весной бывают дни такие:
    Под плотным снегом отдыхает луг,
    Шумят деревья весело-сухие,
    И теплый ветер нежен и упруг.
    И легкости своей дивится тело,
    И дома своего не узнаешь,
    А песню ту, что прежде надоела,
    Как новую, с волнением поешь.
    1915
    Песенка
    Бывало, я с утра молчу
    О том, что сон мне пел.
    Румяной розе и лучу
    И мне - один удел.
    С покатых гор ползут снега,
    А я белей, чем снег,
    Но сладко снятся берега
    Разливных мутных рек.
    Еловой рощи свежий шум
    Покойнее рассветных дум.
    1916
    Песенка
    Я на солнечном восходе
    Про любовь пою,
    На коленях в огороде
    Лебеду полю.
    Вырываю и бросаю -
    Пусть простит меня.
    Вижу девочка босая
    Плачет у плетня.
    Страшно мне от звонких воплей
    Голоса беды,
    Все сильнее запах теплый
    Мертвой лебеды.
    Будет камень вместо хлеба
    Мне наградой злой.
    Надо мною только небо,
    А со мною голос твой.
    1911
    Песня мира
    Качаясь на волнах эфира,
    Минуя горы и моря,
    Лети, лети голубкой мира,
    О песня звонкая моя!
    И расскажи тому, кто слышит,
    Как близок долгожданный век,
    Чем нынче и живет и дышит
    В твоей отчизне человек.
    Ты не одна - их будет много,
    С тобой летящих голубей, -
    Вас у далекого порога
    Ждет сердце ласковых друзей.
    Лети в закат багрово-алый,
    В удушливый фабричный дым,
    И в негритянские кварталы,
    И к водам Ганга голубым.
    <Сентябрь> 1950
    Песня о песне
    Она сначала обожжет,
    Как ветерок студеный,
    А после в сердце упадет
    Одной слезой соленой.
    И злому сердцу станет жаль
    Чего-то. Грустно будет.
    Но эту легкую печаль
    Оно не позабудет.
    Я только сею. Собирать
    Придут другие. Что же!
    И жниц ликующую рать
    Благослови, о Боже!
    А чтоб тебя благодарить
    Я смела совершенней,
    Позволь мне миру подарить
    То, что любви нетленней.
    1916
    Песня последней встречи
    Так беспомощно грудь холодела,
    Но шаги мои были легки.
    Я на правую руку надела
    Перчатку с левой руки.
    Показалось, что много ступеней,
    А я знала - их только три!
    Между кленов шепот осенний
    Попросил: "Со мною умри!
    Я обманут моей унылой,
    Переменчивой, злой судьбой".
    Я ответила: "Милый, милый!
    И я тоже. Умру с тобой..."
    Это песня последней встречи.
    Я взглянула на темный дом.
    Только в спальне горели свечи
    Равнодушно-желтым огнем.
    1911
    Петербург в 1913 году
    За заставой воет шарманка,
    Водят мишку, пляшет цыганка
    На заплеванной мостовой.
    Паровозик идет до Скорбящей,
    И гудочек его щемящий
    Откликается над Невой.
    В черном ветре злоба и воля.
    Тут уже до Горячего Поля,
    Вероятно, рукой подать.
    Тут мой голос смолкает вещий,
    Тут еще чудеса похлеще,
    Но уйдем - мне некогда ждать.
    1961
    Петроград, 1919
    И мы забыли навсегда,
    Заключены в столице дикой,
    Озера, степи, город
    И зори родины великой.
    В кругу кровавом день и ночь
    Долит жестокая истома...
    Никто нам не хотел помочь
    За то, что мы остались дома,
    За то, что, город свой любя
    А не крылатую свободу
    Мы сохранили для себя
    Его дворцы, огонь и воду.
    Иная близится пора,
    Уж ветер смерти сердце студит,
    Но нам священный град Петра
    Невольным памятником будет.
    1920
    * * *
    Пива светлого наварено,
    На столе дымится гусь.
    Поминать царя да барина
    Станет праздничная Русь.
    Крепким словом, прибауткою
    За беседою хмельной.
    Тот - забористою шуткою,
    Этот - пьяною слезой.
    И несутся речи шумные
    От гульбы да от вина:
    Порешили люди умные:
    Наше дело - сторона.
    Бежецк 1921. Рождество
    Письмо
    Не кралось полуденным бродом,
    Не числилось в списке планет,
    Но прочно своим неприходом
    Куда-то запрятало свет.
    Май - 1964
    * * *
    Пленник чужой! Мне чужого не надо,
    Я и своих-то устала считать.
    Так отчего же такая отрада
    Эти вишневые видеть уста?
    Пусть он меня и хулит и бесславит,
    Слышу в словах его сдавленный стон.
    Нет, он меня никогда не заставит
    Думать, что страстно в другую влюблен.
    И никогда не поверю, что можно
    После небесной и тайной любви
    Снова смеяться и плакать тревожно
    И проклинать поцелуи мои.
    1917
    * * *
    Плотно сомкнуты губы сухие,
    Жарко пламя трех тысяч свечей.
    Так лежала княжна Евдокия
    На душистой сапфирной парче.
    И, согнувшись, бесслезно молилась
    Ей о слепеньком мальчике мать,
    И кликуша без голоса билась,
    Воздух силясь губами поймать.
    А пришедший из южного края
    Черноглазый, горбатый старик,
    Словно к двери небесного рая,
    К потемневшей ступеньке приник.
    Осень 1913
    * * *
    По аллее проводят лошадок
    Длинны волны расчесанных грив.
    О, пленительный город загадок,
    Я печальна, тебя полюбив.
    Странно вспомнить: душа тосковала,
    Задыхалась в предсмертном бреду,
    А теперь я игрушечной стала,
    Как мой розовый друг какаду.
    Грудь предчувствием боли не сжата,
    Если хочешь, в глаза погляди.
    Не люблю только час пред закатом,
    Ветер с моря и слово "уйди".
    * * *
    По валам старинных укреплений
    Два монаха медленно прошли
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    И всю ночь не умолкали звоны
    Над простором вспаханной земли -
    Здесь всего слышнее от Ионы
    Колокольни Лаврские вдали.
    1909
    Киев
    * * *
    По неделе ни слова ни с кем не скажу,
    Все на камне у моря сижу,
    И мне любо, что брызги зеленой волны,
    Словно слезы мои, солоны.
    Были весны и зимы, да что-то одна
    Мне запомнилась только весна.
    Стали ночи теплее, подтаивал снег,
    Вышла я поглядеть на луну,
    И спросил меня тихо чужой человек,
    Между сосенок встретив одну:
    - Ты не та ли, кого я повсюду ищу,
    О которой с младенческих лет,
    Как о милой сестре, веселюсь и грущу? -
    Я чужому ответила: - Нет!
    А как свет поднебесный его озарил,
    Я дала ему руки мои,
    И он перстень таинственный мне подарил,
    Чтоб меня уберечь от любви.
    И назвал мне четыре приметы страны,
    Море, круглая бухта, высокий маяк,
    А всего непременней - полынь...
    И как жизнь началась, пусть и кончится так.
    Я сказала, что знаю: аминь!
    1916. Севастополь
    * * *
    По полу лучи луны разлились.
    Сердце сразу замерло, зажглось,
    И блаженно пальцы опустились
    В волны светлых, словно лен, волос.
    Молния блеснула, точно спичка,
    И на тусклом небе умерла.
    В белом платье ласковая птичка
    На кровати у меня спала.
    Встрепенулась и сложила руки,
    Зашептав: "О, Боже, где же Ты?"
    Голоса пленительные звуки
    Помню, помню, как они чисты.
    <1909>
    * * *
    По самому жгучему лугу,
    Туда, где вскипала вода,
    Ничто нас не бросит друг к другу.
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    1963
    * * *
    По твердому гребню сугроба
    В твой белых, таинственный дом,
    Такие притихшие оба,
    В молчании нежном идем.
    И слаще всех песен пропетых
    Мне этот исполненный сон,
    Качание веток задетых
    И шпор твоих легоньких звон.
    Январь 1917
    * * *
    По той дороге, где Донской
    Вел рать великую когда-то,
    Где ветер помнит супостата,
    Где месяц желтый и рогатый, -
    Я шла, как в глубине морской...
    Шиповник так благоухал,
    Что даже превратился в слово,
    И встретить я была готова
    Моей судьбы девятый вал.
    1956
    Побег О. А. Кузьминой-Караваевой
    "Нам бы только до взморья добраться,
    Дорогая моя!" - "Молчи ..."
    И по лестнице стали спускаться,
    Задыхаясь, искали ключи.
    Мимо зданий, где мы когда-то
    Танцевали, пили вино,
    Мимо белых колонн Сената,
    Туда, где темно, темно.
    "Что ты делаешь, ты, безумный!" -
    "Нет, я только тебя люблю!
    Этот вечер - широкий и шумный,
    Будет весело кораблю!"
    Горло тесно ужасом сжато,
    Нас в потемках принял челнок...
    Крепкий запах морского каната
    Задрожавшие ноздри обжег.
    "Скажи, ты знаешь наверно:
    Я не сплю? Так бывает во сне..."
    Только весла плескались мерно
    По тяжелой невской волне.
    А черное небо светало,
    Нас окликнул кто-то с моста,
    Я руками обеими сжала
    На груди цепочку креста.
    Обессиленную, на руках ты,
    Словно девочку, внес меня,
    Чтоб на палубе белой яхты
    Встретить свет нетленного дня.
    1914
    * * *
    Победа у наших стоит дверей...
    Как гостью желанную встретим?
    Пусть женщины выше поднимут детей,
    Спасенных от тысячи тысяч смертей,
    Так мы долгожданной ответим.
    1945
    Победителям
    Сзади Нарвские были ворота,
    Впереди была только смерть...
    Так советская шла пехота
    Прямо в желтые жерла "Берт".
    Вот о вас и напишут книжки:
    "Жизнь свою за други своя",
    Незатейливые парнишки -
    Ваньки, Васьки, Алешки, Гришки,
    Внуки, братики, сыновья!
    29 февраля 1944
    Ташкент
    * * *
    Поглядишь, как будто спросишь,
    Отчего все это так...
    Ты недаром, милый, носишь
    Анненский темляк.
    1910-е годы
    Под Коломной Шервинским
    ...Где на четырех высоких лапах
    Колокольни звонкие бока
    Поднялись, где в поле мятный запах,
    И гуляют маки в красных шляпах,
    И течет московская река, -
    Все бревенчато, дощато, гнуто...
    Полноценно цедится минута
    На часах песочных. Этот сад
    Всех садов и всех лесов дремучей,
    И над ним, как над бездонной кручей,
    Солнца древнего из сизой тучи
    Пристален и нежен долгий взгляд.
    1 сентября 1943
    Ташкент
    * * *
    Под крышей промерзшей пустого жилья
    Я мертвенных дней не считаю,
    Читаю посланья Апостолов я,
    Слова Псалмопевца читаю.
    Но звезды синеют, но иней пушист,
    И каждая встреча чудесней, -
    А в Библии красный кленовый лист
    Заложен на Песни Песней.
    1915
    * * *
    Под навесом темной риги жарко
    Я смеюсь, а в сердце злобно плачу.
    Старый друг бормочет мне: "Не каркай!
    Мы ль не встретим на пути удачу!"
    Но я другу старому не верю.
    Он смешной, незрячий и убогий,
    Он всю жизнь свою шагами мерил
    Длинные и скучные дороги.
    И звенит, звенит мой голос ломкий,
    Звонкий голос не узнавших счастья:
    "Ах, пусты дорожные котомки,
    А на завтра голод и ненастье!".
    1911
    * * *
    Под рукоплесканья клеветы
    И зависти змеиный свист.
    1958
    Подвал памяти О, погреб памяти.
    Хлебников
    Но сущий вздор, что я живу грустя
    И что меня воспоминанье точит.
    Не часто я у памяти в гостях,
    Да и она всегда меня морочит.
    Когда спускаюсь с фонарем в подвал,
    Мне кажется - опять глухой обвал
    За мной по узкой лестнице грохочет.
    Чадит фонарь, вернуться не могу,
    А знаю, что иду туда к врагу.
    И я прошу как милости... Но там
    Темно и тихо. Мой окончен праздник!
    Уж тридцать лет, как проводили дам,
    От старости скончался тот проказник...
    Я опоздала. Экая беда!
    Нельзя мне показаться никуда.
    Но я касаюсь живописи стен
    И у камина греюсь. Что за чудо!
    Сквозь эту плесень, этот чад и тлен
    Сверкнули два живые изумруда.
    И кот мяукнул. Ну, идем домой!
    Но где мой дом и где рассудок мой?
    18 января 1940
    Поджигателям
    И чем грозите вы?
    Пожаром?
    Уничтожением детей?
    Но знайте: не пройдет вам даром
    Яд клеветнических речей.
    Одним порывом благородным
    Фронт мира создан против вас,
    И труженику стать свободным
    Приходит долгожданный час.
    1949 <Июнь - ноя6рь> 1950
    * * *
    Подошла. Я волненья не выдал,
    Равнодушно глядя в окно.
    Села, словно фарфоровый идол,
    В позе, выбранной ею давно.
    Быть веселой - привычное дело,
    Быть внимательной - это трудней...
    Или томная лень одолела
    После мартовских пряных ночей?
    Утомительный гул разговоров,
    Желтой люстры безжизненный зной,
    И мельканье искусных приборов
    Над приподнятой легкой рукой.
    Улыбнулся опять собеседник
    И с надеждой глядит на нее...
    Мой счастливый, богатый наследник,
    Ты прочти завещанье мое.
    1914
    Подражание армянскому
    Я приснюсь тебе черной овцою
    На нетвердых, сухих ногах,
    Подойду, заблею, завою:
    "Сладко ль ужинал, падишах?
    Ты вселенную держишь, как бусу,
    Светлой волей Аллаха храним...
    Так пришелся ль сынок мой по вкусу
    И тебе, и деткам твоим?"
    <1931-е годы>
    Подражание И.Ф.Анненскому
    И с тобой, моей первой причудой,
    Я простился. Восток голубел.
    Просто молвила: "Я не забуду".
    Я не сразу поверил тебе.
    Возникают, стираются лица,
    Мил сегодня, а завтра далек.
    Отчего же на этой странице
    Я когда-то загнул уголок?
    И всегда открывается книга
    В том же месте. И странно тогда:
    Все как будто с прощального мига
    Не прошли невозвратно года.
    О, сказавший, что сердце из камня,
    Знал наверно: оно из огня...
    Никогда не пойму, ты близка мне
    Или только любила меня.
    1911
    Подражание Кафке
    Другие уводят любимых, -
    Я с завистью вслед не гляжу, -
    Одна на скамье подсудимых
    Я скоро полвека сижу.
    Вокруг пререканья и давка
    И приторный запах чернил.
    Такое придумывал Кафка
    И Чарли изобразил.
    И в тех пререканиях важных,
    Как в цепких объятиях сна,
    Все три поколенья присяжных
    Решили: виновна она.
    Меняются лица конвоя,
    В инфаркте шестой прокурор...
    А где-то темнеет от зноя
    Огромный небесный простор,
    И полное прелести лето
    Гуляет на том берегу...
    Я это блаженное "где-то"
    Представить себе не могу.
    Я глохну от зычных проклятий,
    Я ватник сносила дотла.
    Неужто я всех виноватей
    На этой планете была?
    1960
    Подражание корейскому
    Приснился мне почти что ты
    Какая редкая удача!
    А я проснулась, горько плача,
    Зовя тебя из темноты.
    Но тот был выше и стройней
    И даже, может быть, моложе
    И тайны наших страшных дней
    Не ведал. Что мне делать, Боже?
    Что!.. Это призрак приходил,
    Как предсказала я полвека
    Тому назад. Но человека
    Ждала я до потери сил.
    Позвони мне хотя бы сегодня,
    Ведь ты все-таки где-нибудь есть,
    А я стала безродных безродней
    И не слышу крылатую весть.
    9 июня 1958
    Поздний ответ М. Цветаевой
    Белорученька моя, чернокнижница...
    Невидимка, двойник, пересмешник,
    Что ты прячешься в черных кустах,
    То забьешься в дырявый скворечник,
    То мелькнешь на погибших крестах,
    То кричишь из Маринкиной башни:
    "Я сегодня вернулась домой.
    Полюбуйтесь, родимые пашни,
    Что за это случилось со мной.
    Поглотила любимых пучина,
    И разрушен родительский дом".
    Мы с тобою сегодня, Марина,
    По столице полночной идем,
    А за нами таких миллионы,
    И безмолвнее шествия нет,
    А вокруг погребальные звоны,
    Да московские дикие стоны
    Вьюги, наш заметающей след.
    16 марта 1940. Фонтанный Дом.
    * * *
    Пока не свалюсь под забором
    И ветер меня не добьет,
    Мечта о спасении скором
    Меня, как проклятие, жжет.
    Упрямая, жду, что случится,
    Как в песне случится со мной,
    Уверенно в дверь постучится
    И, прежний, веселый, дневной,
    Войдет он и скажет: "Довольно,
    Ты видишь, я тоже простил".
    Не будет ни страшно, ни больно.
    Ни роз, ни архангельских сил.
    Затем и в беспамятстве смуты
    Я сердце мое берегу,
    Что смерти без этой минуты
    Представить себе не могу.
    1921
    * * *
    Показать бы тебе, насмешнице
    И любимице всех друзей,
    Царскосельской веселой грешнице,
    Что случилось с жизнью твоей.
    Как трехсотая, с передачею,
    Под Крестами будешь стоять
    И своей слезою горячею
    Новогодний лед прожигать.
    Там тюремный тополь качается,
    И ни звука. А сколько там
    Неповинных жизней кончается...
    1938
    * * *
    Покинув рощи родины священной
    И дом, где Муза Плача изнывала,
    Я, тихая, веселая, жила
    На низком острове, который, словно плот,
    Остановился в пышной невской дельте.
    О, зимние таинственные дни,
    И милый труд, и легкая усталость,
    И розы в умывальном кувшине!
    Был переулок снежным и недлинным.
    И против двери к нам стеной алтарной
    Воздвигнут храм святой Екатерины.
    Как рано я из дома выходила,
    И часто по нетронутому снегу
    Свои следы вчерашние напрасно
    На бледной, чистой пелене ища,
    И вдоль реки, где шхуны, как голубки,
    Друг к другу нежно, нежно прижимаясь,
    О сером взморье до весны тоскуют, -
    Я подходила к старому мосту.
    Там комната, похожая на клетку,
    Под самой крышей в грязном, шумном доме,
    Где он, как чиж, свистал перед мольбертом,
    И жаловался весело, и грустно
    О радости небывшей говорил.
    Как в зеркало, глядела я тревожно
    На серый холст, и с каждою неделей
    Все горше и страннее было сходство
    Мое с моим изображеньем новым.
    Теперь не знаю, где художник милый,
    С которым я из голубой мансарды
    Через окно на крышу выходила
    И по карнизу шла над смертной бездной,
    Чтоб видеть снег, Неву и облака, -
    Но чувствую, что Музы наши дружны
    Беспечной и пленительною дружбой,
    Как девушки, не знавшие любви.
    Покорение пустыни
    Чей дух извечно-молодой
    Над этим краем веял,
    Пустыню напоил водой
    Прохладною
     и золотой
    Пшеницею засеял!..
    Там, где, рождаясь, суховей
    С тупым упорством дул,
    Сжигая дальний цвет степей, -
    Там легонькая тень ветвей,
    Черкез и саксаул.
    Цветут хлопковые поля
    И великаны тополя,
    Где птица не летала.
    Чья воля провела канал
    Там, где верблюд изнемогал
    И вихрь песчаный заметал
    Иссохший труп шакала?
    <Сентябрь> 1950
    * * *
    Покорно мне воображенье
    В изображенье серых глаз.
    В моем тверском уединенье
    Я горько вспоминаю вас.
    Прекрасных рук счастливый пленник
    На левом берегу Невы,
    Мой знаменитый современник,
    Случилось, как хотели вы,
    Вы, приказавший мне: довольно,
    Поди, убей свою любовь!
    И вот я таю, я безвольна,
    Но все сильней скучает кровь.
    И если я умру, то кто же
    Мои стихи напишет вам,
    Кто стать звенящими поможет
    Еще не сказанным словам?
    1913, Слепнево
    * * *
    Помолись о нищей, о потерянной,
    О моей живой душе,
    Ты, всегда в своих путях уверенный,
    Свет узревший в шалаше.
    И тебе, печально-благодарная,
    Я за это расскажу потом,
    Как меня томила ночь угарная,
    Как дышало утро льдом.
    В этой жизни я немного видела,
    Только пела и ждала.
    Знаю: брата я не ненавидела
    И сестры не предала.
    Отчего же Бог меня наказывал
    Каждый день и каждый час?
    Или это ангел мне указывал
    Свет, невидимый для нас?
    Май 1912. Флоренция
    * * *
    Пора забыть верблюжий этот гам
    И белый дом на улице Жуковской.
    Пора, пора к березам и грибам,
    К широкой осени московской.
    Там все теперь сияет, все в росе,
    И небо забирается высоко,
    И помнит Рогачевское шоссе
    Разбойный посвист молодого Блока...
    Посвящение
    Перед этим горем гнутся горы,
    Не течет великая река,
    Но крепки тюремные затворы,
    А за ними "каторжные норы"
    И смертельная тоска.
    Для кого-то веет ветер свежий,
    Для кого-то нежится закат -
    Мы не знаем, мы повсюду те же,
    Слышим лишь ключей постылый скрежет
    Да шаги тяжелые солдат.
    Подымались как к обедне ранней.
    По столице одичалой шли,
    Там встречались, мертвых бездыханней,
    Солнце ниже и Нева туманней,
    А надежда все поет вдали.
    Приговор... И сразу слезы хлынут,
    Ото всех уже отделена,
    Словно с болью жизнь из сердца вынут,
    Словно грубо навзничь опрокинут,
    Но идет... Шатается... Одна...
    Где теперь невольные подруги
    Двух моих осатанелых лет?
    Что им чудится в сибирской вьюге,
    Что мерещится им в лунном круге?
    Им я шлю прощальный мой привет.
    Март 1940
    Посвящение цикла And thou art distant in humanity.
    Keats
    Вместо праздничного поздравленья
    Этот ветер, жесткий и сухой,
    Принесет вам только запах тленья,
    Привкус дыма и стихотворенья,
    Что моей написаны рукой.
    1961
    _____________________
    А ты сейчас затерян средь людей.
    Китс (англ.)
    * * *
    После ветра и мороза было
    Любо мне погреться у огня.
    Там за сердцем я не уследила,
    И его украли у меня.
    Новогодний праздник длится пышно,
    Влажны стебли новогодних роз,
    А в груди моей уже не слышно
    Трепетания стрекоз.
    Ах! не трудно угадать мне вора,
    Я его узнала по глазам.
    Только страшно так, что скоро, скоро
    Он вернет свою добычу сам.
    1914
    Последнее возвращение
     У меня одна дорога:
     От окна и до порога.
     Лагерная песня
    День шел за днем - и то и се
    Как будто бы происходило
    Обыкновенно - но чрез всё
    Уж одиночество сквозило.
    Припахивало табаком,
    Мышами, сундуком открытым
    И обступало ядовитым
    Туманцем...
    25 июля 1944
    Ленинград
    Последнее письмо
    О спутник мой неосторожный,
    Мой друг ревнивый и тревожный,
    Ты не пришел за мной сюда.
    Сентябрь, печаль и холода,
    А возвращенье невозможно
    В таинственные города -
    Их два, один другому равен
    Суровой красотой своей
    И памятью священной славен,
    Улыбкой освящен твоей.
    Несносен ты и своенравен,
    Но почему-то всех милей.
    Мне нестерпимо здесь томиться,
    По четкам костяным молиться
    И точно знать, что на обед
    Ко мне приедет мой сосед.
    Подумай, день идет за днем,
    Снег выпал, к вечеру растает,
    И за последним журавлем
    Моя надежда улетает.
    К моей тоске сосед приучен,
    И часто сам вздыхает он:
    "Простите, грустен я и скучен".
    А в самом деле он влюблен.
    В саду под шум берез карельских
    О днях мечтаю царскосельских,
    О долгих спорах, о стихах
    И о пленительных губах.
    Но чувствую у локтя руку
    Ведущего меня домой
    И снова слышу, что со мной
    Нельзя перенести разлуку;
    Какою страшною виной
    Я заслужила эту скуку?
    Когда камин в гостиной топят
    И гость мой стройный не торопит
    Свою каляску подавать,
    А словно что-то вспоминая,
    Глядит на пламя не мигая,
    И я люблю припоминать...
    Уже, друзья мою божницу
    Устали видеть вы пустой,
    И каждый новую царицу
    Подводит к двери золотой.
    А ты, конечно, всех проворней,
    Твоя избранница покорней
    Других; и скоро фимиам
    Вольней прильнет к ее ногам...
    Тогда припомни час единый,
    Вечерний удаленный час,
    И крик печали лебединой,
    И взор моих прощальных глаз.
    Мне больше ничего не надо -
    Мне это верная отрада.
    <8 сентября> 1913
    Слепнево
    Последнее стихотворение
    Одно, словно кем-то встревоженный гром,
    С дыханием жизни врывается в дом,
    Смеется, у горла трепещет,
    И кружится, и рукоплещет.
    Другое, в полночной родясь в тишине,
    Не знаю откуда крадется ко мне,
    Из зеркала смотрит пустого
    И что-то бормочет сурово.
    А есть и такие: средь белого дня,
    Как будто почти что не видя меня,
    Струятся по белой бумаге,
    Как чистый источник в овраге.
    А вот еще: тайное бродит вокруг -
    Не звук и не цвет, не цвет и не звук. -
    Гранится, меняется, вьется,
    А в руки живым не дается.
    Но это!.. По капельке выпило кровь,
    Как в юности злая девчонка - любовь,
    И, мне не сказавши ни слова,
    Безмолвием сделалось снова.
    И я не знавала жесточе беды.
    Ушло, и его протянулись следы
    К какому-то крайнему краю,
    А я без него... умираю.
    1 декабря 1959
    Ленинград
    Красная Конница
    Последний день в Риме
    Заключенье не бывшего цикла
    Часто сердцу труднее всего,
    Я от много в жизни отвыкла,
    Мне не нужно почти ничего, -
    Для меня комаровские сосны
    На своих языках говорят
    И совсем как отдельные весны
    В лужах, выпивших небо, - стоят.
    24 декабря 1964
    В Сочельник
    Последний тост
    Я пью за разоренный дом,
    За злую жизнь мою,
    За одиночество вдвоем,
    И за тебя я пью,-
    За ложь меня предавших губ,
    За мертвый холод глаз,
    За то, что мир жесток и груб,
    За то, что Бог не спас.
    27 июня 1934
    Шереметьевский Дом
    Последняя
    Услаждала бредами,
    Пением могил.
    Наделяля бедами
    Свыше всяких сил.
    Занавес неподнятый,
    Хоровод теней, -
    Оттого и отнятый
    Был мне всех родней.
    Это все поведано
    Самой глуби роз.
    Но забыть мне не дано
    Вкус вчерашних слез.
    1964
    Последняя роза Вы напишете о нас наискосок
    И.Б.<родский>
    Мне с Морозовою класть поклоны,
    С падчерицей Ирода плясать,
    С дымом улетать с костра Дидоны,
    Чтобы с Жанной на костер опять.
    Господи! Ты видишь, я устала
    Воскресать, и умирать, и жить.
    Все возьми, но этой розы алой
    Дай мне свежесть снова ощутить.
    1962
    Послесловие к "Ленинградскому циклу"
    Разве не я тогда у креста,
    Разве я не тонула в море,
    Разве забыли мои уста
    Вкус твой, горе!
    16 января 1944
    Последнюю и высшую награду
    Мое молчанье - отдаю
    Великомученику Ленинграду.
    1944. Ташкент
    * * *
    Постучись кулачком - я открою.
    Я тебе открывала всегда.
    Я теперь за высокой горою,
    За пустыней, за ветром и зноем,
    Но тебя не предам никогда...
    Твоего я не слышала стона,
    Хлеба ты у меня не просил.
    Принеси же мне ветку клена
    Или просто травинок зеленых,
    Как ты прошлой весной приносил.
    Принеси же мне горсточку чистой,
    Нашей невской студеной воды,
    И с головки твоей золотистой
    Я кровавые смою следы.
    23 апреля 1942
    Ташкент
    * * *
    Потускнел на небе синий лак,
    И слышнее песня окарины.
    Это только дудочка из глины,
    Не на что ей жаловаться так.
    Кто ей рассказал мои грехи,
    И зачем она меня прощает?
    Или этот голос повторяет
    Мне твои последние стихи?..
    1912
    Похороны
    Я места ищу для могилы.
    Не знаешь ли, где светлей?
    Так холодно в поле. Унылы
    У моря груды камней.
    А она привыкла к покою
    И любит солнечный свет.
    Я келью над ней построю,
    Как дом наш на много лет.
    Между окнами будет дверца,
    Лампадку внутри зажжем,
    Как будто темное сердце
    Алым горит огнем.
    Она бредила, знаешь, больная,
    Про иной, про небесный край,
    Но сказал монах, укоряя:
    "Не для вас, не для грешных рай".
    И тогда, побелев от боли,
    Прошептала: "Уйду с тобой".
    Вот одни мы теперь, на воле,
    И у ног голубой прибой.
    1911
    * * *
    Почернел, искривился бревенчатый мост,
    И стоят лопухи в человеческий рост,
    И крапивы дремучей поют леса,
    Что по ним не пройдет, не блеснет коса.
    Вечерами над озером слышен вздох,
    И по стенам расползся корявый мох.
    Я встречала там
    Двадцать первый год.
    Сладок был устам
    Черный душный мед.
    Сучья рвали мне
    Платья белый шелк,
    На кривой сосне
    Соловей не молк.
    На условный крик
    Выйдет из норы,
    Словно леший дик,
    А нежней сестры.
    На гору бегом,
    Через речку вплавь,
    Да зато потом
    Не скажу: оставь.
    1917
    Почти в альбом
    ...и третье, что нами владеет всегда
    И кажется призрачным раем...
    Чувство оно или просто беда -
    Мы никогда не узнаем.
    Может быть, где-нибудь вместе живем,
    Бродим по мягкому лугу,
    Здесь мы помыслить не можем о том,
    Чтобы присниться друг другу.
    Как я безмолвно благодарю
    Рок мой за подвиг жестокий
    И как свободно кому-то дарю
    Эти волшебные строки.
    12 июня 1962
    Ленинград
    Почти в альбом
    Услышишь гром и вспомнишь обо мне,
    Подумаешь: она грозы желала...
    Полоска неба будет твердо-алой,
    А сердце будет как тогда - в огне.
    Случится это в тот московский день,
    Когда я город навсегда покину
    И устремлюсь к желанному притину,
    Свою меж вас еще оставив тень.
    Поэт (Борис Пастернак)
    Он, сам себя сравнивший с конским глазом,
    Косится, смотрит, видит, узнает,
    И вот уже расплавленным алмазом
    Сияют лужи, изнывает лед.
    В лиловой мгле покоятся задворки,
    Платформы, бревна, листья, облака.
    Свист паровоза, хруст арбузной корки,
    В душистой лайке робкая рука.
    Звенит, гремит, скрежещет, бьет прибоем
    И вдруг притихнет, - это значит, он
    Пугливо пробирается по хвоям,
    Чтоб не спугнуть пространства чуткий сон.
    И это значит, он считает зерна
    В пустых колосьях, это значит, он
    К плите дарьяльской, проклятой и черной,
    Опять пришел с каких-то похорон.
    И снова жжет московская истома,
    Звенит вдали смертельный бубенец...
    Кто заблудился в двух шагах от дома,
    Где снег по пояс и всему конец...
    За то, что дым сравнил с Лаокооном,
    Кладбищенский воспел чертополох,
    За то, что мир наполнил новым звоном
    В пространстве новом отраженных строф, -
    Он награжден каким-то вечным детством,
    Той щедростью и зоркостью светил,
    И вся земля была его наследством,
    А он ее со всеми разделил.
    19 января 1936
    Ленинград
    Поэт
    Подумаешь, тоже работа, -
    Беспечное это житье:
    Подслушать у музыки что-то
    И выдать шутя за свое.
    И чье-то веселое скерцо
    В какие-то строки вложив,
    Поклясться, что бедное сердце
    Так стонет средь блещущих нив.
    А после подслушать у леса,
    У сосен, молчальниц на вид,
    Пока дымовая завеса
    Тумана повсюду стоит.
    Налево беру и направо,
    И даже, без чувства вины,
    Немного у жизни лукавой,
    И все - у ночной тишины.
    11 июля 1959
    Комарово
    * * *
    Поэт не человек, он только дух -
    Будь слеп он, как Гомер,
    Иль, как Бетховен глух, -
    Все видит, слышит, всем владеет...
    1962
    * * *
    Пою эту встречу, пою это чудо -
    Пришел ты когда-то ко мне ниоткуда,
    Ушел ты, как все от меня - навсегда.
    И рослые стали меж нами года.
    И вдруг ты придумал сюда возвращаться,
    Во все, что вокруг меня, стал воплощаться.
    Я знала, кто в зеркале круглом таится,
    Я знала, кто в черной Фонтанке двоится,
    ...у меня за плечом
    И я поняла - это даже не мщенье,
    А просто он молит, он просит прощенья...
    1956
    * * *
    Прав, что не взял меня с собой
    И не назвал своей подругой,
    Я стала песней ис удьбой,
    Ночной бессонницей и вьюгой.
    Меня бы не узнали вы
    На пригородном полустанке
    В той молодящейся, увы,
    И деловитой парижанке.
    Предвесенняя элегия ...toi qui m'as console
    Gerard de Nerval
    Меж сосен метель присмирела,
    Но, пьяная и без вина,
    Там, словно Офелия, пела
    Всю ночь сама тишина.
    А тот, кто мне только казался,
    Был с той обручен тишиной,
    Простившись, он щедро остался,
    Он насмерть остался со мной.
    10 марта 1963
    Комарово
    ____________
    Ты, который утешил меня.
    Жерар де Нерваль (фр.)
    Предсказание
    Видел я тот венец златокованый...
    Не завидуй такому венцу!
    Оттого, что и сам он ворованный,
    И тебе он совсем не к лицу.
    Туго согнутой веткой терновою
    Мой венец на тебе заблестит.
    Ничего, что росою багровою
    Он изнеженный лоб освежит.
    8 мая 1922
    Предыстория Я теперь живу не там...
    Пушкин
    Россия Достоевского. Луна
    Почти на четверть скрыта колокольней.
    Торгуют кабаки, летят пролетки,
    Пятиэтажные растут громады
    В Гороховой, у Знаменья, под Смольным.
    Везде танцклассы, вывески менял,
    А рядом: "Henriette", "Basile", "Andre"
    И пышные гроба: "Шумилов-старший".
    Но, впрочем, город мало изменился.
    Не я одна, но и другие тоже
    Заметили, что он подчас умеет
    Казаться литографией старинной,
    Не первоклассной, но вполне пристойной,
    Семидесятых кажется годов.
     Особенно зимой, перед рассветом
     Иль в сумерки - тогда за воротами
     Темнеет жесткий и прямой Литейный,
     Еще не опозоренный модерном,
     И визави меня живут - Некрасов
     И Салтыков... Обоим по доске
     Мемориальной. О, как было б страшно
     Им видеть эти доски! Прохожу.
    А в Старой Руссе пышные канавы,


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ]

/ Полные произведения / Ахматова А.А. / Стихотворения


Смотрите также по произведению "Стихотворения":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis