Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Ахматова А.А. / Стихотворения

Стихотворения [3/11]

  Скачать полное произведение

    Ни одного я не вымолвлю слова.
    Нет настоящего - прошлым горжусь
    И задохнулась от срама такого.
    Сентябрь 1922
    * * *
    Если б все, кто помощи душевной
    У меня просил на этом свете, -
    Все юродивые и немые,
    Брошенные жены и калеки,
    Каторжники и самоубийцы, -
    Мне прислали по одной копейке,
    Стала б я "богаче всех в Египте",
    Как говаривал Кузмин покойный...
    Но они не слали мне копейки,
    А со мной своей делились силой,
    И я стала всех сильней на свете,
    Так, что даже это мне не трудно.
    1961
    * * *
    Если бы тогда шальная пуля
    Легкою тропинкою июля
    Увела меня куда-нибудь...
    1962
    * * *
    Если в небе луна не бродит,
    А стынет - ночи печать...
    Мертвый мой муж приходит
    Любовные письма читать.
    В шкатулке резного дуба
    Он помнит тайный замок,
    Стучат по паркету грубо
    Шаги закованных ног.
    Сверяет часы свиданий
    И подписей смутный узор.
    Разве мало ему страданий,
    Что вынес он до сих пор?
    1910-е годы
    * * *
    Если плещется лунная жуть,
    Город весь в ядовитом растворе.
    Без малейшей надежды заснуть
    Вижу я сквозь зеленую муть
    И не детство мое, и не море,
    И не бабочек брачный полет
    Над грядой белоснежных нарциссов
    В тот какой-то шестнадцатый год...
    А застывший навек хоровод
    Надмогильных твоих кипарисов.
    1 декабря 1928
    Ленинград
    * * *
    Если ты смерть - отчего же ты плачешь сама,
    Если ты радость - то радость такой не бывает.
    Ноябрь 1942
    Ташкент. Ташми
    * * * Н.В.Н.<едоброво>
    Есть в близости людей заветная черта,
    Ее не перейти влюбленности и страсти, -
    Пусть в жуткой тишине сливаются уста,
    И сердце рвется от любви на части.
    И дружба здесь бессильна, и года
    Высокого и огненного счастья,
    Когда душа свободна и чужда
    Медлительной истоме сладострастья.
    Стремящиеся к ней безумны, а ее
    Достигшие - поражены тоскою...
    Теперь ты понял, отчего мое
    Не бьется сердце под твоей рукою.
    1915
    * * *
    Есть три эпохи у воспоминаний.
    И первая - как бы вчерашний день.
    Душа под сводом их благословенным,
    И тело в их блаженствует тени.
    Еще не замер смех, струятся слезы,
    Пятно чернил не стерто со стола -
    И, как печать на сердце, поцелуй,
    Единственный, прощальный, незабвенный...
    Но это продолжается недолго...
    Уже не свод над головой, а где-то
    В глухом предместье дом уединенный,
    Где холодно зимой, а летом жарко,
    Где есть паук и пыль на всем лежит,
    Где истлевают пламенные письма,
    Исподтишка меняются портреты,
    Куда как на могилу ходят люди,
    А возвратившись, моют руки с мылом,
    И стряхивают беглую слезинку
    С усталых век - и тяжело вздыхают...
    Но тикают часы, весна сменяет
    Одна другую, розовеет небо,
    Меняются названья городов,
    И нет уже свидетелей событий,
    И не с кем плакать, не с кем вспоминать.
    И медленно от нас уходят тени,
    Которых мы уже не призываем,
    Возврат которых был бы страшен нам.
    И, раз проснувшись, видим, что забыли
    Мы даже путь в тот дом уединенный,
    И задыхаясь от стыда и гнева,
    Бежим туда, но (как во сне бывает)
    Там все другое: люди, вещи, стены,
    И нас никто не знает - мы чужие.
    Мы не туда попали... Боже мой!
    И вот когда горчайшее приходит:
    Мы сознаем, что не могли б вместить
    То прошлое в границы нашей жизни,
    И нам оно почти что так же чуждо,
    Как нашему соседу по квартире,
    Что тех, кто умер, мы бы не узнали,
    А те, с кем нам разлуку Бог послал,
    Прекрасно обошлись без нас - и даже
    Все к лучшему...
    1945
    * * *
    Еще весна таинственная млела,
    Блуждал прозрачный ветер по горам
    И озеро глубокое синело -
    Крестителя нерукотворный храм.
    Ты был испуган нашей первой встречей,
    А я уже молилась о второй, -
    И вот сегодня снова жаркий вечер...
    Как низко солнце стало над горой...
    Ты не со мной, но это не разлука,
    Мне каждый миг - торжественная весть.
    Я знаю, что в тебе такая мука,
    Что ты не можешь слова произнесть.
    1917
    * * *
    Еще говорящую трубку
    Она положила обратно,
    И ей эта жизнь показалась
    И незаслуженной долгой,
    И очень заслуженно - горькой
    И будто чужою. Увы!
    И разговор телефонный...
    Еще к этому добавим
    Самочиркой золотой,
    Что Аничкова прославим
    Сердцем всем и всей душой.
    1912
    Еще об этом лете
    Отрывок
    И требовала, чтоб кусты
    Участвовали в бреде,
    Всех я любила, кто не ты
    И кто ко мне не едет...
    Я говорила облакам:
    "Ну, ладно, ладно, по рукам".
    А облака - ни слова,
    И ливень льется снова.
    И в августе зацвел жасмин,
    И в сентябре - шиповник,
    И ты приснился мне - один
    Всех бед моих виновник.
    Осень 1962. Комарово
    * * *
    Еще одно лирическое отступление
    Все небо в рыжих голубях,
    Решетки в окнах - дух гарема...
    Как почка, набухает тема.
    Мне не уехать без тебя, -
    Беглянка, беженка, поэма.
    Но, верно, вспомню на лету,
    Как запылал Ташкент в цвету,
    Весь белым пламенем объят,
    Горяч, пахуч, замысловат,
    Невероятен...
    Так было в том году проклятом,
    Когда опять мамзель Фифи*
    Хамила, как в семидесятом.
    А мне переводить Лютфи
    Под огнедышащим закатом.
    И яблони, прости их, Боже,
    Как от венца в любовной дрожи,
    Арык на местном языке,
    Сегодня пущенный, лепечет.
    А я дописываю "Нечет"
    Опять в предпесенной тоске.
    До середины мне видна
    Моя поэма. В ней прохладно,
    Как в доме, где душистый мрак
    И окна заперты от зноя
    И где пока что нет героя,
    Но кровлю кровью залил мак...
    1943. Ташкент
    _________________________
    *"M-elle Fifi"- в одноименном рассказе Мопассана - прозвище немецкого офицера, отличавшегося изощренной жестокостью. - Прим. Анны Ахматовой.
    Еще тост
    За веру твою! И за верность мою!
    За то, что с тобою мы в этом краю!
    Пускай навсегда заколдованы мы,
    Но не было в мире прекрасней зимы,
    И не было в небе узорней крестов,
    Воздушней цепочек, длиннее мостов...
    За то, что все плыло, беззвучно скользя.
    За то, что нам видеть друг друга нельзя.
    1961-1963
    * * *
    Жарко веет ветер душный,
    Солнце руки обожгло,
    Надо мною свод воздушный,
    Словно синее стекло;
    Сухо пахнут иммортели
    В разметавшейся косе.
    На стволе корявой ели
    Муравьиное шоссе.
    Пруд лениво серебрится,
    Жизнь по-новому легка...
    Кто сегодня мне приснится
    В пестрой сетке гамака?
    1910
    * * *
    Ждала его напрасно много лет.
    Похоже это время на дремоту.
    Но воссиял неугасимый свет
    Тому три года в Вербную Субботу.
    Мой голос оборвался и затих -
    С улыбкой предо мной стоял жених.
    А за окном со свечками народ
    Неспешно шел. О, вечер богомольный!
    Слегка хрустел апрельский тонкий лед,
    И над толпою голос колокольный,
    Как утешенье вещее, звучал,
    И черный ветер огоньки качал.
    И белые нарциссы на столе,
    И красное вино в бокале плоском
    Я видела как бы в рассветной мгле.
    Моя рука, закапанная воском,
    Дрожала, принимая поцелуй,
    И пела кровь:блаженная, ликуй!
    1916
    * * *
    Жить - так на воле,
    Умирать - так дома.
    Волково поле,
    Желтая солома.
    (День объявления войны)
    22 июня 1941
    * * * В.С. С<резневской>ой
    Жрицами божественной бессмыслицы
    Назвала нас дивная судьба,
    Но я точно знаю - нам зачислятся
    Бденья у позорного столба,
    И свиданье с тем, кто издевается,
    И любовь к тому, кто не позвал...
    Посмотри туда - он начинается,
    Наш кроваво-черный карнавал.
    <1913>
    * * *
    ...За ландышевый май
    В моей Москве кровавой
    Отдам я звездных стай
    Сияния и славы.
    Май 1937
    Москва
    * * *
    . . . . звон монет
    . . . . . . . . . . . .
    И думы нет, и дома нет,
    И даже дыма нет.
    1958
    * * *
    За меня не будете в ответе,
    Можете пока спокойно спать.
    Сила - право, только ваши дети
    За меня вас будут проклинать.
    * * *
    За озером луна остановилась
    И кажется отворенным окном
    В притихший, ярко освещенный дом,
    Где что-то нехорошее случилось.
    Хозяина ли мертвым привезли,
    Хозяйка ли с любовником сбежала,
    Иль маленькая девочка пропала
    И башмачок у заводи нашли
    С земли не видно. Страшную беду
    Почувствовав, мы сразу замолчали.
    Заупокойно филины кричали,
    И душный ветер буйствовал в саду.
    1922
    * * *
    За плечом, где горит семисвечник,
    И где тень Иудейской стены,
    Изнывает невидимый грешник
    Под сознаньем предвечной вины.
    Многоженец, поэт и начало
    Всех начал и конец всех концов
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    Октябрь 1963
    * * *
    За такую скоморошину,
    Откровенно говоря,
    Мне свинцовую горошину
    Ждать бы от секретаря.
    1937
    * * *
    За то, что я грех прославляла,
    Отступника жадно хваля,
    Я с неба ночного упала
    На эти сухие поля.
    И встала. И к дому чужому
    Пошла, притворилась своей,
    И терпкую злую истому
    Принесла с июльских полей.
    И матерью стала ребенку,
    Женою тому, кто пел.
    Но гневно и хрипло вдогонку
    Мне горний ветер свистел.
    1914
    * * *
    За узором дымных стекол
    Хвойный лес под снегом бел.
    Отчего мой ясный сокол
    Не простившись улетел?
    Слушаю людские речи
    Говорят, что ты колдун.
    Стал мне узок с нашей встречи
    Голубой шушун.
    А дорога до погоста
    Во сто крат длинней,
    Чем тогда, когда я просто
    Шла бродить по ней.
    <1913>
    * * *
    Заболеть бы как следует, в жгучем бреду
    Повстречаться со всеми опять,
    В полном ветра и солнца приморском саду
    По широким аллеям гулять.
    Даже мертвые нынче согласны прийти,
    И изгнанники в доме моем.
    Ты ребенка за ручку ко мне приведи,
    Так давно я скучаю о нем.
    Буду с милыми есть голубой виноград,
    Буду пить ледяное вино
    И глядеть, как струится седой водопад
    На кремнистое влажное дно.
    1922
    * * *
    Забудут? - вот чем удивили!
    Меня забывали не раз,
    Сто раз я лежала в могиле,
    Где, может быть, я и сейчас.
    А Муза и глохла и слепла,
    В земле истлевала зерном,
    Чтоб после, как Феникс из пепла,
    В эфире восстать голубом.
    21 февраля 1957. Ленинград.
    Завещание
    Моей наследницей полноправной будь,
    Живи в моем дому, пой песнь, что я сложила
    Как медленно еще скудеет сила,
    Как хочет воздуха замученная грудь.
    Моих друзей любовь, врагов моих вражду,
    И розы желтые в моем густом саду,
    И нежность жгучую любовника - все это
    Я отдаю тебе, предвестница рассвета.
    И славу, то, зачем я родилась,
    Зачем моя звезда, как нежный вихрь, взвилась
    И падает теперь. Смотри, ее паденье
    Пророчит власть твою, любовь и вдохновенье.
    Мое наследство щедрое храня,
    Ты проживешь и долго, и достойно.
    Все это будет так. Ты видишь, я спокойна
    Счастливой будь, но помни про меня.
    1914
    * * *
    Завещать какой-то дикой скрипке
    Ужас и отчаянье свое.
    1958
    * * *
    Загорелись иглы венчика
    Вкруг безоблачного лба.
    Ах! улыбчивого птенчика
    Подарила мне судьба.
    Октябрь 1912
    * * *
    Зазвонили в Угличе рано,
    У царевича в сердце рана.
    1958-1959
    Заклинание
    Из тюремных ворот,
    Из заохтенских болот,
    Путем нехоженым,
    Лугом некошеным,
    Сквозь ночной кордон,
    Под пасхальный звон,
    Незваный,
    Несуженый, -
    Приди ко мне ужинать.
    15 апреля 1936
    Ленинград
    * * *
    Запад клеветал и сам же верил,
    И роскошно предавал Восток,
    Юг мне воздух очень скупо мерял,
    Усмехаясь из-за бойких строк.
    Но стоял как на коленях клевер,
    Влажный ветер пел в жемчужный рог,
    Так мой старый друг, мой верный Север
    Утешал меня, как только мог.
    В душной изнывала я истоме,
    Задыхалась в смраде и крови,
    Не могла я больше в этом доме...
    Вот когда железная Суоми
    Молвила: "Ты все узнаешь, кроме
    Радости. А ничего, живи!"
    30 июня 1963
    * * *
    Заплаканная осень, как вдова
    В одеждах черных, все сердца туманит.
    Перебирая мужнины слова,
    Она рыдать не перестанет.
    И будет так, пока тишайший снег
    Не сжалится над скорбной и усталой...
    Забвенье боли и забвенье нег -
    За это жизнь отдать не мало.
    1921
    Запретная роза Ваша горькая божественная речь...
    А. Н<айман>
    Ты о ней как о первой невесте
    Будешь думать во сне и до слез...
    Мы ее не вдыхали вместе,
    И не ты мне ее принес.
    Мне принес ее тот крылатый
    Повелитель богов и муз,
    Когда первого грома раскаты
    Прославляли наш страшный союз.
    Тот союз, что зовут разлукой,
    И какою-то сотою мукой,
    Что всех чище и всех черней.
    10 октября 1964
    * * *
    Заснуть огорченной,
    Проснуться влюбленной,
    Увидеть, как красен мак.
    Какая-то сила
    Сегодня входила
    В твое святилище, мрак!
    Мангалочий дворик,
    Как дым твой горек
    И как твой тополь высок...
    Шехерезада
    Идет из сада...
    Так вот ты какой, Восток!
    Апрель 1942
    Застольная
    Под узорной скатертью
     Не видать стола.
    Я стихам не матерью -
     Мачехой была.
    Эх, бумага белая,
     Строчек ровный ряд.
    Сколько раз глядела я,
     Как они горят.
    Сплетней изувечены,
     Биты кистенем,
    Мечены, мечены
     Каторжным клеймом.
    * * *
    Зачем вы отравили воду
    И с грязью мой смешали хлеб?
    Зачем последнюю свободу
    Вы превращаете в вертеп?
    За то, что я не издевалась
    Над горькой гибелью друзей?
    За то, что я верна осталась
    Печальной родине моей?
    Пусть так. Без палача и плахи
    Поэту на земле не быть.
    Нам покаянные рубахи,
    Нам со свечой идти и выть.
    1935
    * * *
    Зачем притворяешься ты
    То ветром, то камнем, то птицей?
    Зачем улыбаешься ты
    Мне с неба внезапной зарницей?
    Не мучь меня больше, не тронь!
    Пусти меня к вещим заботам...
    Шатается пьяный огонь
    По высохшим серым болотам.
    И Муза в дырявом платке
    Протяжно поет и уныло.
    В жестокой и юной тоске
    Ее чудотворная сила.
    1915
    Защитникам Сталина
    Это те, что кричали: "Варраву
    Отпусти нам для праздника", те
    Что велели Сократу отраву
    Пить в тюремной глухой тесноте.
    Им бы этот же вылить напиток
    В их невинно клевещущий рот,
    Этим милым любителям пыток,
    Знатокам в производстве сирот.
    1962?
     Б.П<астернаку>
    Здесь все тебе принадлежит по праву,
    Стеной стоят дремучие дожди.
    Отдай другим игрушку мира - славу,
    Иди домой и ничего не жди.
    1947 1958
    * * *
    Здесь все то же, то же, что и прежде,
    Здесь напрасным кажется мечтать.
    В доме у дороги непроезжей
    Надо рано ставни запирать.
    Тихий дом мой пусть и неприветлив,
    Он на лес глядит одним окном,
    В нем кого-то вынули из петли
    И бранили мертвого потом.
    Был он грустен или тайно-весел,
    Только смерть - большое торжество.
    На истертом красном плюше кресел
    Изредка мелькает тень его.
    И часы с кукушкой ночи рады,
    Все слышней их четкий разговор.
    В щелочку смотрю я: конокрады
    Зажигают под холмом костер.
    И, пророча близкое ненастье,
    Низко, низко стелется дымок.
    Мне не страшно. Я ношу на счастье
    Темно-синий шелковый шнурок.
    Май 1912
    * * *
    Здравствуй! Легкий шелест слышишь
    Справа от стола?
    Этих строчек не допишешь -
    Я к тебе пришла.
    Неужели ты обидишь
    Так, как в прошлый раз, -
    Говоришь, что рук не видишь,
    Рук моих и глаз.
    У тебя светло и просто.
    Не гони меня туда,
    Где под душным сводом моста
    Стынет грязная вода.
    1913
    * * * Для Л.Н.Замятиной
    Здравствуй, Питер! Плохо, старый,
    И не радует апрель.
    Поработали пожары,
    Почудили коммунары,
    Что ни дом - в болото щель.
    Под дырявой крышей стынем,
    А в подвале шепот вод:
    "Склеп покинем, всех подымем,
    Видно, нашим волнам синим
    Править городом черед".
    24 сентября 1922>
    * * *
    Земля хотя и не родная,
    Но памятная навсегда,
    И в море нежно-ледяная
    И несоленая вода.
    На дне песок белее мела,
    А воздух пьяный, как вино,
    И сосен розовое тело
    В закатный час обнажено.
    А сам закат в волнах эфира
    Такой, что мне не разобрать,
    Конец ли дня, конец ли мира,
    Иль тайна тайн во мне опять.
    1964
    * * *
    Земная слава как дым,
    Не этого я просила.
    Любовникам всем моим
    Я счастие приносила.
    Один и сейчас живой,
    В свою подругу влюбленный,
    И бронзовым стал другой
    На площади оснеженной.
    1914
    * * *
    Земной отрадой сердца не томи,
    Не пристращайся ни к жене, ни к дому,
    У своего ребенка хлеб возьми,
    Чтобы отдать его чужому.
    И будь слугой смиреннейшим того,
    Кто был твоим кромешным супостатом,
    И назови лесного зверя братом,
    И не проси у Бога ничего.
    1921
    * * *
    Знаешь сам, что не стану славить
    Нашей встречи горчайший день.
    Что тебе на память оставить,
    Тень мою? На что тебе тень?
    Посвященье сожженной драмы,
    От которой и пепла нет,
    Или вышедший вдруг из рамы
    Новогодний страшный портрет?
    Или слышимый еле-еле
    Звон березовых угольков,
    Или то, что мне не успели
    Досказать про чужую любовь?
    6 января 1946
    * * *
    Знай, тот, кто оставил меня на какой-то странице
    И в мире блуждает и верен - как я - до конца,
    Был шуткой почти что и беглою небылицей
    В сравненьи с тобой и терновою тенью венца.
    8 ноября 1963
    * * *
    Знаю, знаю - снова лыжи
    Сухо заскрипят.
    В синем небе месяц рыжий,
    Луг так сладостно покат.
    Во дворце горят окошки,
    Тишиной удалены.
    Ни тропинки, ни дорожки,
    Только проруби темны.
    Ива, дерево русалок,
    Не мешай мне на пути!
    В снежных ветках черных галок,
    Черных галок приюти.
    1913
    Зов
    В которую-то из сонат
    Тебя я спрячу осторожно.
    О! как ты позовешь тревожно,
    Непоправимо виноват
    В том, что приблизился ко мне
    Хотя бы на одно мгновенье...
    Твоя мечта - исчезновенье,
    Где смерть лишь жертва тишине.
    1 июля 1963
    * * *
    ...И на ступеньки встретить
    Не вышли с фонарем.
    В неверном лунном свете
    Вошла я в тихий дом.
    Под лампою зеленой,
    С улыбкой неживой,
    Друг шепчет: "Сандрильона,
    Как странен голос твой..."
    В камине гаснет пламя,
    Томя, трещит сверчок.
    Ах! кто-то взял на память
    Мой белый башмачок
    И дал мне три гвоздики,
    Не подымая глаз.
    О милые улики,
    Куда мне спрятать вас?
    И сердцу горько верить,
    Что близок, близок срок,
    Что всем он станет мерить
    Мой белый башмачок.
    1913
    * * *
    ... И на этом сквозняке
    Исчезают мысли, чувства...
    Даже вечное искусство
    Нынче как-то налегке!
    * * *
    ... И со всех колоколен снова
    Победившее смерть слово
    Пели медные языки...
    <До 14 мая> 1944
    Ташкент
    * * *
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    ...И там колеблется камыш
    Под легкою рукой русалки.
    Мы с ней смеемся ввечеру
    Над тем, что умерло, но было,
    Но эту странную игру
    Я так покорно полюбила...
    <После 13 июля ст. ст.
    до середины августа> 1911
    Слепнево
    * * *
    ... И теми стихами весь мир озарен
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    А вдруг это только священных имен
    Надгробное в ночи сиянье?..
    13 марта 1961
    Красная Конница
    * * *
    ... и той, что танцует лихо,
    И той, что всегда права,
    И той, что находит выход, -
    Неистовые... слова
    22 августа 1964
    * * *
    ... и умирать в сознаньи горделивом
    Что жертв своих не ведаешь числа,
    Что никого не сделала счастливым,
    Но незабвенною для всех была.
    Июнь 1963
    Комарово, Будка
    * * *
    ... и это грозило обоим,
    И это предчувствовал ты...
    Мы жили под огненным зноем
    Незримой и черной звезды.
    Конечно, нам страшно встречаться...
    1959
    * * *
    И анютиных глазок стая
    Бархатистый хранит силуэт -
    Это бабочки, улетая,
    Им оставили свой портрет.
    Ты - другое... Ты б постыдился
    Быть, где слезы живут и страх,
    И случайно сам отразился
    В двух зеленых пустых зеркалах.
    3 июня 1961. Комарово
    * * *
    И будешь ты из тех старух,
    Что всех переживут,
    Теряя зренье, память, слух...
    1958
    * * *
    И было сердцу ничего не надо,
    Когда пила я этот жгучий зной...
    "Онегина" воздушная громада,
    Как облако, стояла надо мной.
    14 апреля 1962
    * * *
    И было этим летом так отрадно
    Мне отвыкать от собственных имен
    В той тишине почти что виноградной
    И в яви, отработанной под сон.
    И музыка со мной покой делила,
    Сговорчивей нет в мире никого.
    Она меня нередко уводила
    К концу существованья моего.
    И возвращалась я одна оттуда,
    И точно знала, что в последний раз
    Несу с собой, как ощущенье чуда...
    21 августа 1963. Утро. Будка
    * * *
    И в Киевском храме Премудрости Бога,
    Припав к солее, я тебе поклялась,
    Что будет моей твоя дорога,
    Где бы она ни вилась.
    То слышали ангелы золотые
    И в белом гробу Ярослав.
    Как голуби, вьются слова простые
    И ныне у солнечных глав.
    И если слабею, мне снится икона
    И девять ступенек на ней.
    И в голосе грозном софийского звона
    Мне слышится голос тревоги твоей.
    1915
    * * *
    И в недрах музыки я не нашла ответа,
    И снова тишина, и снова призрак лета.
    1959(?)
    * * *
    И в памяти черной пошарив, найдешь
    До самого локтя перчатки,
    И ночь Петербурга. И в сумраке лож
    Тот запах и душный и сладкий.
    И ветер с залива. А там, между строк,
    Минуя и ахи и охи,
    Тебе улыбнется презрительно Блок -
    Трагические тенор эпохи.
    * * *
    И в памяти, словно в узорной укладке:
    Седая улыбка всезнающих уст,
    Могильной чалмы благородные складки
    И царственный карлик - гранатовый куст
    16 марта 1944
    * * *
    И в тайную дружбу с высоким,
    Как юный орел темноглазым
    Я, словно в цветник предосенний,
    Походкою легкой вошла.
    Там были последние розы,
    И месяц прозрачный качался
    На серых, густых облаках...
    1917. Петербург
    * * *
    И Вождь орлиными очами
    Увидел с высоты Кремля,
    Как пышно залита лучами
    Преображенная земля.
    И с самой середины века,
    Которому он имя дал,
    Он видит сердце человека,
    Что стало светлым, как кристалл.
    Своих трудов, своих деяний
    Он видит спелые плоды,
    Громады величавых зданий,
    Мосты, заводы и сады.
    Свой дух вдохнул он в этот город,
    Он отвратил от нас беду, -
    Вот отчего так тверд и молод
    Москвы необоримый дух.
    И благодарного народа
    Вождь слышит голос:
     "Мы пришли
    Сказать, - где Сталин, там свобода,
    Мир и величие земли!"
    Декабрь 1949
    * * *
    И возникает мой сонет,
    Последний, может быть, на свете.
    1958
    * * *
    И вот одна осталась я
    Считать пустые дни.
    О вольные мои друзья,
    О лебеди мои!
    И песней я не скличу вас,
    Слезами не верну,
    Но вечером в печальный час
    В молитве помяну.
    Настигнут смертною стрелой,
    Один из вас упал,
    И черным вороном другой,
    Меня целуя, стал.
    Но так бывает раз в году,
    Когда растает лед,
    В Екатеринином саду
    Стою у чистых вод
    И слышу плеск широких крыл
    Над гладью голубой.
    Не знаю, кто окно раскрыл
    В темнице гробовой.
    1917
    * * * В саду голосуют деревья.
    Н.З.
    И вот, наперекор тому,
    Что смерть глядит в глаза, -
    Опять, по слову твоему,
    Я голосую "за":
    То, чтобы дверью стала дверь,
    Замок опять замком,
    Чтоб сердцем стал угрюмый зверь
    В груди... А дело в том,
    Что суждено нам всем узнать,
    Что значит третий год не спать,
    Что значит утром узнавать
    О тех, кто в ночь погиб.
    1940
    * * *
    И все пошли за мной, читатели мои,
    Я вас с собой взяла в тот пусть неповторимый.
    1958
    * * *
    И город древен, как земля,
    Из чистой глины сбитый.
    Вокруг бескрайние поля
    Тюльпанами залиты.
    * * *
    И жар по вечерам, и утром вялость,
    И губ растрескавшихся вкус кровавый.
    Так вот она - последняя усталость,
    Так вот оно - преддверье царства славы,
    Гляжу весь день из круглого окошка:
    Белеет потеплевшая ограда
    И лебедою заросла дорожка,
    И мне б идти по ней - такая радость.
    Чтобы песок хрустел и лапы елок,
    И черные и влажные шуршали,
    Чтоб месяца бесформенный осколок
    Опять увидеть в голубом канале.
    Декабрь 1913
    * * *
    И жесткие звуки влажнели, дробясь,
    И с прошлым и с будущем множилась связь.
    Осень 1960
    * * *
    И клялись они Серпом и Молотом
    Пред твоим страдальческим концом:
    "За предательство мы платим золотом,
    А за песни платим мы свинцом".
    <1960-е годы>
    * * *
    И когда друг друга проклинали
    В страсти, раскаленной добела,
    Оба мы еще не понимали,
    Как земля для двух людей мала,
    И что память яростная мучит,
    Пытка сильных - огненный недуг! -
    И в ночи бездонной сердце учит
    Спрашивать: о, где ушедший друг?
    А когда, сквозь волны фимиама,
    Хор гремит, ликуя и грозя,
    Смотрят в душу строго и упрямо
    Те же неизбежные глаза.
    1909
    Смерть
    И комната, в которой я болею,
    В последний раз болею на земле,
    Как будто упирается в аллею
    Высоких белоствольных тополей.
    А этот первый - этот самый главный,
    В величии своем самодержавный,
    Но как заплещет, возликует он,
    Когда, минуя тусклое оконце,
    Моя душа взлетит, чтоб встретить солнце,
    И смертный уничтожит сон.
    Январь 1944. Ташкент
    * * *
    И кружку пенили отцы,
    И уходили сорванцы,
    Как в сказке, на войну.
    Но это было где-то там -
    Тот непонятный тарарам,
    Та страшная она.
    . . . . . . . . . . . . . . . .
    (А к нам пришла сама)
    И нет Ленор, и нет баллад,
    Погублен царскосельский сад,
    И словно мертвые стоят
    Знакомые дома.
    И равнодушие в глазах,
    И сквернословы? на устах,
    Но только бы не страх, не страх,
    Не страх, не страх... Бах, бах!
    1942
    * * *
    И луковки твоей не тронул золотой,
    Глядели на нее и Пушкин, и Толстой.
    Осень 1960
    * * *
    И любишь ты всю жизнь меня, меня одну.
    Да, если хочешь знать, и даже вот такую.
    Пусть я безумствую, немотствую, тоскую,
    И вечная разлука суждена.
    Ничто нас не бросит друг к другу.
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    Ты мне не обещал, и мы смеялись оба.
    1963 - 1965
    * * *
    И мальчик, что играет на волынке,
    И девочка, что свой плетет венок,
    И две в лесу скрестившихся тропинки,
    И в дальнем поле дальний огонек, -
    Я вижу все. Я все запоминаю,
    Любовно-кротко в сердце берегу
    Лишь одного я никогда не знаю
    И даже вспомнить больше не могу.
    Я не прошу ни мудрости, ни силы.
    О, только дайте греться у огня!
    Мне холодно... Крылатый иль бескрылый,
    Веселый бог не посетит меня.
    1911
    * * *
    И меня по ошибке пленило,
    Как нарядная пляшет беда...
    Все тогда по-тогдашнему было,
    По-тогдашнему было тогда.
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    Я спала в королевской кровати,
    Голодала, носила дрова.
    Там еще от похвал и проклятий
    Не кружилась моя голова
    На тебя, словно в омут, смотрю
    13 августа 1960
    * * *
    И мне доказательство верности этой
    Страшнее проклятий твоих.
    1956-начало 1957(?)
    * * *
    И мнится - голос человека
    Здесь никогда не прозвучит,
    Лишь ветер каменного века
    В ворота черные стучит.
    И мнится мне, что уцелела
    Под этим небом я одна, -
    За то, что первая хотела
    Испить смертельного вина.
    1917. Слепнево
    * * *
    И музыка тогда ко мне
    Тернового пути еще не знала.
    1961
    * * *
    И не дослушаю впотьмах
    Неконченную фразу.
    Потом в далеких зеркалах
    Все отразится сразу.
    1950-е годы
    * * *
    И неоплаканною тенью
    Я буду здесь блуждать в ночи,
    Когда зацветшею сиренью
    Играют звездные лучи.
    1926. Шереметевский сад
    * * *
    И никогда здесь не наступит утро.
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    Луна - кривой обломок перламутра -
    Покоится на влажной черноте.
    Конец октября 1965
    * * *
    И опять по самому краю
    Лунатически я ступаю.
    20 мая 1960
    Остоженка
    * * *
    И осталось из всего земного
    Только хлеб насущный твой,
    Человека ласковое слово,
    Чистый голос полевой.
    1941
    * * *
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    И от Царского до Ташкента
    Протянулась бы кинолента
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    1950-е годы
    * * *
    И отнять у них невозможно
    То, что в руки они берут,
    Хищно, бережно, осторожно,
    Как ... меж ладоней трут.
    . . . . . . . . поэта убили,
    Николай правей, чем Ликург.
    Чрез столетие получили
    Имя - Пушкинский Петербург.
    * * *
    И очертанья Фауста вдали -
    Как города, где много черных башен
    И колоколен с гулкими часами
    И полночей, наполненных грозою,
    И старичков с негётевской судьбой,
    Шарманщиков, менял и букинистов,
    Кто вызвал черта, кто с ним вел торговлю
    И обманул его, а нам в наследство
    Оставил эту сделку...
    И выли трубы, зазывая смерть,
    Под смертию смычки благоговели,
    Когда какой-то странный инструмент
    Предупредил, и женский голос сразу
    Ответствовал, и я тогда проснулась.
    8 августа 1945
    * * *
    И по собственному дому
    Я иду, как по чужому,
    И меня боятся зеркала.
    Что в них, Боже, Боже! -
    На меня похоже...
    Разве я такой была?
    Конец 1950-х - 1960-е годы
    И последнее
    Была над нами, как звезда над морем,
    Ища лучом девятый смертный вал,
    Ты называл ее бедой и горем,
    А радостью ни разу не назвал.
    Днем перед нами ласточкой кружила,
    Улыбкой расцветала на губах,
    А ночью ледяной рукой душила
    Обоих разом. В разных городах.
    И никаким не внемля славословьям,
    Перезабыв все прежние грехи,
    К бессоннейшим припавши изголовьям,
    Бормочет окаянные стихи.
    23-25 июля 1963
    * * *
    И прекрасней мраков Рембрандта
    Просто плесень в черном углу.
    1950-е годы
    * * *
    И северная весть на севере застала
    Средь вереска, зацветшего вчера,
    Жасмина позднего и даже этой алой
    Не гаснущей зари.
    13 августа 1962
    * * *
    И сердце то уже не отзовется
    На голос мой, ликуя и скорбя.
    Все кончено... И песнь моя несется
    В пустую ночь, где больше нет тебя.
    1953
    * * *
    И скупо оно и богато,
    То сердце... Богатство таи!
    Чего ж ты молчишь виновато?
    Глаза б не глядели мои!
    1910-е годы
    Царское Село
    * * *
    И слава лебедью плыла
    Сквозь золотистый дым.
    А ты, любовь, всегда была
    Отчаяньем моим.
    * * *
    И снова мадам Рекамье хороша
    И Гёте, как Вертер, юн.
    1940-е годы
    * * *
    И снова осень валит Тамерланом,
    В арбатских переулках тишина.
    За поулстанком или за туманом
    Дорога непроезжая черна.
    Так вот она, последняя! И ярость
    Стихает. Все равно что мир оглох...
    Могучая евангельская старость
    И тот горчайший гефсиманский вздох.
    1957
    * * *
    И странный спутник был мне послан адом,
    Гость из невероятной пустоты.
    Казалось, под его недвижным взглядом
    Замолкли птицы - умерли цветы.
    В нем смерть цвела какой-то жизнью черной.
    Безумие и мудрость были в нем
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . и тлетворной
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    Конец 1965 г. (октябрь )
    * * *
    И ты мне все простишь:
    И даже то, что я не молодая,
    И даже то, что с именем моим,
    Как с благостным огнем тлетворный дым,
    Слилась навеки клевета глухая.
    <25 февраля> 1925
    * * *
    И увидел месяц лукавый,
    Притаившийся у ворот,
    Как свою посмертную славу
    Я меняла на вечер тот.
    Теперь меня позабудут,
    И книги сгниют в шкафу.
    Ахматовской звать не будут
    Ни улицу, ни строфу.
    27 января 1946
    * * *
    И целый день, своих пугаясь стонов,
    В тоске смертельной мечется толпа,
    А за рекой на траурных знаменах
    Зловещие смеются черепа.
    Вот для чего я пела и мечтала,
    Мне сердце разорвали пополам,
    Как после залпа сразу тихо стало,
    Смерть выслала дозорных по дворам.
    1917
    * * *
    И через все, и каждый миг,
    Через дела, через безделье
    Сквозит, как тайное веселье,
    Один непостижимый лик.
    О Боже! Для чего возник
    Он в одинокой этой келье?
    1910-е годы
    * * *
    ...И черной музыки безумное лицо
    На миг появится и скроется во мраке,
    Но я разобрала таинственные знаки
    И черное мое опять ношу кольцо.
    3 сентября 1959
    Голицыно
    * * *
    И это б могла, и то бы могла,
    А сама, как береза в поле, легла,
    И кругом лишь седая мгла.
    1960
    * * *
    И это станет для людей
    Как времена Веспасиана,
    А было это - только рана
    И муки облачко над ней.
    18 декабря. Ночь. Рим.
    * * *
    И юностью манит, и славу сулит,
    Так снова со мной сатана говорит:
    "Ты честью и кровью платила своей
    За пять неудачно придуманных дней,
    За то, чтобы выпить ту чашу до дна,
    За то, чтобы нас осветила луна,
    За то, чтоб присниться друг другу опять,
    Я вечность тебе предлагаю, не пять
    До света тянувшихся странных бесед.
    Ты видишь - я болен, растерзан и сед,
    Ты видишь, ты знаешь - я так не могу".
    Я руку тогда протянула врагу,
    Но он превратился в гранатовый куст,
    И был небосклон над ним огнен и пуст.
    Горы очертания - полночь - луна,
    И снова со мной говорит сатана,
    И черным крылом закрывая лицо,
    Заветное мне возвращает кольцо.
    И стонет и молит: "Ты мне суждена,
    О, выпей со мною хоть каплю вина".
    К чему эти крылья и это вино, -
    Я знаю тебя хорошо и давно,
    И ты - это просто горячечный бред
    Шестой и не бывшей из наших бесед.
    29 января - 6 февраля 1960
    Красная Конница
    * * *
    И я все расскажу тебе:
    Как промчался "афганец" дикий.
    И чей лик на белой луне,
    Что нашепчут еще арыки,
    Что подслушаю в чайхане.
    1942 Лето?
    * * *
    И я не имею претензий
    Ни к веку, ни к тем, кто вокруг.
    1963
    * * *
    И яростным вином блудодеянья
    Они уже упились до конца.
    Им чистой правды не видать лица
    И слезного не ведать покаянья.
    * * *
    И, как всегда бывает в дни разрыва,


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ]

/ Полные произведения / Ахматова А.А. / Стихотворения


Смотрите также по произведению "Стихотворения":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis