Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Ахматова А.А. / Стихотворения

Стихотворения [10/11]

  Скачать полное произведение

    От страшных берегов пылающей отчизны.
    1923
    * * *
    Тополевой пушинке я б встречу устроила здесь.
    1963
    Тост
    За эти пламенные зори,
    За первый день твой, месяц май!
    За тех, кто в воздухе и в море
    Родимый охраняет край,
    За то, чтобы в советской школе
    Звенели голоса детей,
    За вновь распаханное поле,
    За наших доблестных друзей,
    За целость драгоценных всходов
    Великих мыслей и трудов,
    За то, чтоб воля всех народов
    Сковала происки врагов!
    1949 - <1 мая> 1950
    * * *
    Тот август, как желтое пламя,
    Пробившееся сквозь дым,
    Тот август поднялся над нами,
    Как огненный серафим.
    И в город печали и гнева
    Из тихой Корельской земли
    Мы двое - воин и дева -
    Студеным утром вошли.
    Что сталось с нашей столицей,
    Кто солнце на землю низвел?
    Казался летящей птицей
    На штандарте черный орел.
    На дикий лагерь похожим
    Стал город пышных смотров,
    Слепило глаза прохожим
    Сверканье пик и штыков.
    И серые пушки гремели
    На Троицком гулком мосту,
    А липы еще зеленели
    В таинственном Летнем саду.
    И брат мне сказал: "Настали
    Для меня великие дни.
    Теперь ты наши печали
    И радость одна храни".
    Как будто ключи оставил
    Хозяйке усадьбы своей,
    А ветер восточный славил
    Ковыли приволжских степей.
    1915
    * * *
    Тот голос, с тишиной великой споря,
    Победу одержал над тишиной.
    Во мне еще, как песня или горе,
    Последняя зима перед войной.
    Белее сводов Смольного собора,
    Таинственней, чем пышный Летний сад,
    Она была. Не знали мы, что скоро
    В тоске предельной поглядим назад.
    1917
    * * *
    Тот город, мной любимый с детства,
    В его декабрьской тишине
    Моим промотанным наследством
    Сегодня показался мне.
    Все, что само давалось в руки,
    Что было так легко отдать:
    Душевный жар, молений звуки
    И первой песни благодать -
    Все унеслось прозрачным дымом,
    Истлело в глубине зеркал...
    И вот уж о невозвратимом
    Скрипач безносый заиграл
    Но с любопытством иностранки,
    Плененной каждой новизной,
    Глядела я, как мчатся санки,
    И слушала язык родной.
    И дикой свежестью и силой
    Мне счастье веяло в лицо,
    Как будто друг от века милый
    Входил со мною на крыльцо.
    1929
    Третий Зачатьевский
    Переулочек, переул...
    Горло петелькой затянул.
    Тянет свежесть с Москва-реки,
    В окнах теплятся огоньки.
    Покосился гнилой фонарь -
    С колокольни идет звонарь...
    Как по левой руке - пустырь,
    А по правой руке - монастырь,
    А напротив - высокий клен
    Красным заревом обагрен,
    А напротив - высокий клен
    Ночью слушает долгий стон.
    Мне бы тот найти образок,
    Оттого что мой близок срок,
    Мне бы снова мой черный платок,
    Мне бы невской воды глоток.
    1940
    * * *
    Третью весну встречаю вдали
     От Ленинграда.
    Третью? И кажется мне, она
    Будет последней.
    Но не забуду я никогда,
    До часа смерти,
    Как был отраден мне звук воды
    В тени древесной.
    Персик зацвел, а фиалок дым
    Все благовонней.
    Кто мне посмеет сказать, что здесь
    Я на чужбине?!
    1944-1955
    Три осени
    Мне летние просто невнятны улыбки,
    И тайны в зиме не найду,
    Но я наблюдала почти без ошибки
    Три осени в каждом году.
    И первая - праздничный беспорядок
    Вчерашнему лету назло,
    И листья летят, словно клочья тетрадок,
    И запах дымка так ладанно-сладок,
    Все влажно, пестро и светло.
    И первыми в танец вступают березы,
    Накинув сквозной убор,
    Стряхнув второпях мимолетные слезы
    На соседку через забор.
    Но эта бывает - чуть начата повесть.
    Секунда, минута - и вот
    Приходит вторая, бесстрастна, как совесть,
    Мрачна, как воздушный налет.
    Все кажутся сразу бледнее и старше,
    Разграблен летний уют,
    И труб золотых отдаленные марши
    В пахучем тумане плывут...
    И в волнах холодных его фимиама
    Сокрыта высокая твердь,
    Но ветер рванул, распахнулось - и прямо
    Всем стало понятно: кончается драма,
    И это не третья осень, а смерть.
    1943
    * * *
    Три раза пытать приходила.
    Я с криком тоски просыпалась
    И видела тонкие руки
    И темный насмешливый рот.
    "Ты с кем на заре целовалась,
    Клялась, что погибнешь в разлуке,
    И жгучую радость таила,
    Рыдая у черных ворот?
    Кого ты на смерть проводила,
    Тот скоро, о, скоро умрет".
    Был голос как крик ястребиный,
    Но странно на чей-то похожий.
    Все тело мое изгибалось,
    Почувствовав смертную дрожь,
    И плотная сеть паутины
    Упала, окутала ложе...
    О, ты не напрасно смеялась,
    Моя непрощенная ложь!
    1911
    Тринадцать строчек
    И наконец ты слово произнес
    Не так, как те... что на одно колено -
    А так, как тот, кто вырвался из плена
    И видит сень священную берез
    Сквозь радугу невольных слез.
    И вкруг тебя запела тишина,
    И чистым солнцем сумрак озарился,
    И мир на миг один преобразился,
    И странно изменился вкус вина.
    И даже я, кому убийцей быть
    Божественного слова предстояло,
    Почти благоговейно замолчала,
    Чтоб жизнь благословенную продлить.
    8-12 августа 1963
    * * * Вере Ивановой-Шварсалон
    Туманом легким парк наполнился,
    И вспыхнул на воротах газ.
    Мне только взгляд один запомнился
    Незнающих, спокойных глаз.
    Твоя печаль, для всех неявная,
    Мне сразу сделалась близка,
    И поняла ты, что отравная
    И душная во мне тоска.
    Я этот день люблю и праздную,
    Приду, как только позовешь.
    Меня, и грешную и праздную,
    Лишь ты одна не упрекнешь.
    1912
    * * * Rosa moretur*
    Hor. I, посл. ода
    Ты, верно, чей-то муж и ты любовник чей-то,
    В шкатулке без тебя еще довольно том,
    И просит целый день божественная флейта
    Ей подарить слова, чтоб льнули к звуках тем.
    И загляделась я не на тебя совсем,
    Но сколько в сентябре прощальных хризантем.
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    Пусть все сказал Шекспир, милее мне Гораций
    Он сладость бытия таинственно постиг...
    А ты поймал одну из сотых интонаций,
    И все недолжное случилось в тот же миг.
    1963
    * * *
    Ты всегда таинственный и новый,
    Я тебе послушней с каждым днем.
    Но любовь твоя, о друг суровый,
    Испытание железом и огнем.
    Запрещаешь петь и улыбаться,
    А молиться запретил давно.
    Только б мне с тобою не расстаться,
    Остальное все равно!
    Так, земле и небесам чужая,
    Я живу и больше не пою,
    Словно ты у ада и у рая
    Отнял душу вольную мою.
    Декабрь 1917
    * * *
    Ты - отступник: за остров зеленый
    Отдал, отдал родную страну,
    Наши песни, и наши иконы,
    И над озером тихим сосну.
    Для чего, лихой ярославец,
    Коль еще не лишился ума,
    Загляделся на рыжих красавиц
    И на пышные эти дома?
    Так теперь и кощунствуй, и чванься,
    Православную душу губи,
    В королевской столице останься
    И свободу свою полюби.
    Для чего ж ты приходишь и стонешь
    Под высоким окошком моим?
    Знаешь сам, ты и в море не тонешь,
    И в смертельном бою невредим.
    Да, не страшны ни море, ни битвы
    Тем, кто сам потерял благодать.
    Оттого-то во время молитвы
    Попросил ты тебя вспоминать.
    1917. Слепнево
    * * *
    Ты выдумал меня. Такой на свете нет,
    Такой на свете быть не может.
    Ни врач не исцелит, не утолит поэт, -
    Тень призрака тебя и день, и ночь тревожит.
    Мы встретились с тобой в невероятный год,
    Когда уже иссякли мира силы,
    Все было в трауре, все никло от невзгод,
    И были свежи лишь могилы.
    Без фонарей, как смоль был черен невский вал,
    Глухая ночь вокруг стеной стояла...
    Так вот когда тебя мой голос вызывал!
    Что делала - сама еще не понимала.
    И ты пришел ко мне, как бы звездой ведом,
    По осени трагической ступая,
    В тот навсегда опустошенный дом,
    Откуда унеслась стихов сожженных стая.
    1956
    * * *
    Ты знаешь, я томлюсь в неволе,
    О смерти Господа моля.
    Но все мне памятна до боли
    Тверская скудная земля.
    Журавль у ветхого колодца,
    Над ним, как кипень, облака,
    В полях скрипучие воротца,
    И запах хлеба, и тоска.
    И те неяркие просторы,
    Где даже голос ветра слаб,
    И осуждающие взоры
    Спокойных загорелых баб.
    1913
    * * *
    Ты к морю пришел, где увидел меня,
    Где, нежность тая, полюбила и я.
    Там тени обоих: твоя и моя,
    Тоскуют теперь, грусть любви затая.
    И волны на берег плывут, как тогда,
    Им нас не забыть, не забыть никогда.
    И лодка плывет, презирая века,
    Туда, где в залив попадает река.
    И этому нет и не будет конца,
    Как бегу извечному солнца-гонца.
    1906
    * * *
    Ты кто-то из прежней жизни,
    А кто - не вспомнить теперь...
    На чьей мы скорбели тризне,
    В какой мы гибли отчизне,
    Зачем мне стучишься в дверь?
    Из каких ты склубился бредней
    И какого ты ждешь венца?
    Уж не ты ль тот самый - последний,
    Который после конца
    . . . . . . . . . . . . . . . .
    В последнюю речь подсудимой
    Мои превратили стихи.
    После июня 1958
    * * * М. Цветаевой
    Ты любила меня и жалела,
    Ты меня как никто поняла.
    Так зачем же твой голос и тело
    Смерть до срока у нас отняла?
    2 июля 1959
    * * *
    Ты мне не обещан ни жизнью, ни Богом,
    Ни даже предчувствием тайным моим.
    Зачем же в ночи перед темным порогом
    Ты медлишь, как будто счастьем томим?
    Не выйду, не крикну: "О, будь единым,
    До смертного часа будь со мной!"
    Я только голосом лебединым
    Говорю с неправедною луной.
    1915
    * * *
    Ты мог бы мне снится и реже,
    Ведь часто встречаемся мы,
    Но грустен, взволнован и нежен
    Ты только в святилище тьмы.
    И слаще хвалы серафима
    Мне губ твоих милая лесть...
    О, там ты не путаешь имя
    Мое. Не вздыхаешь, как здесь.
    1914
    * * * Вижу я,
    Лебедь тешится моя.
    Пушкин
    Ты напрасно мне под ноги мечешь
    И величье, и славу, и власть.
    Знаешь сам, что не этим излечишь
    Песнопения светлую страсть.
    Разве этим развеешь обиду?
    Или золотом лечат тоску?
    Может быть, я и сдамся для виду.
    Не притронусь я дулом к виску.
    Смерть стоит все равно у порога.
    Ты гони ее или зови,
    А за нею темнеет дорога,
    По которой пошла я в крови.
    А за нею десятилетья
    Скуки, страха и той пустоты,
    О которой могла бы пропеть я,
    Да боюсь, что расплачешься ты.
    Что ж, прощай. Я живу не в пустыне.
    Ночь со мной и всегдашняя Русь.
    Так спаси же меня от гордыни.
    В остальном я сама разберусь.
    1958
    * * *
    Ты не хотел меня такой
    Какой я очень скоро стала,
    [Капризной знаменитой злой] -
    И знаменитой и усталой
    Таинственною и чужой.
    1950-е годы
    * * *
    Ты первый сдался - я молчала
    Пред тем, что нас постигло. Ты!
    Ты первый поднял покрывало,
    Открыл бессмертные черты.
    Осень 1959
    * * *
    Ты первый, ставший у источника
    С улыбкой мертвой и сухой,
    Как нас измучил взор пустой,
    Твой взор тяжелый - полунощника.
    Но годы страшные пройдут,
    Ты скоро будешь снова молод,
    И сохраним мы тайный холод
    Тебе отсчитанных минут.
    Между 1912 и 1914
    * * *
    Ты письмо мое, милый, не комкай.
    До конца его, друг, прочти.
    Надоело мне быть незнакомкой,
    Быть чужой на твоем пути.
    Не гляди так, не хмурься гневно.
    Я любимая, я твоя.
    Не пастушка, не королевна
    И уже не монашенка я -
    В этом сером, будничном платье,
    На стоптанных каблуках...
    Но, как прежде, жгуче объятье,
    Тот же страх в огромных глазах.
    Ты письмо мое, милый, не комкай,
    Не плачь о заветной лжи,
    Ты его в твоей бедной котомке
    На самое дно положи.
    1912
    * * *
    Ты поверь, не змеиное острое жало,
    А тоска мою выпила кровь.
    В белом поле я тихою девушкой стала,
    Птичьим голосом кличу любовь.
    И давно мне закрыта дорога иная,
    Мой царевич в высоком кремле.
    Обману ли его, обману ли? - Не знаю!
    Только ложью живу на земле.
    Не забыть, как пришел он со мною проститься.
    Я не плакала: это судьба.
    Ворожу, чтоб царевичу ночью присниться,
    Но бессильна моя ворожба.
    Оттого ль его сон безмятежен и мирен,
    Что я здесь у закрытых ворот,
    Иль уже светлоокая, нежная Сирин
    Над царевичем песню поет?
    1912
    * * *
    Ты пришел меня утешить, милый,
    Самый нежный, самый кроткий...
    От подушки приподняться нету силы,
    А на окнах частые решетки.
    Мертвой, думал, ты меня застанешь,
    И принес веночек неискусный.
    Как улыбкой сердце больно ранишь,
    Ласковый, насмешливый и грустный.
    Что теперь мне смертное томленье!
    Если ты еще со мной побудешь,
    Я у бога вымолю прощенье
    И тебе, и всем, кого ты любишь.
    Май 1913
    Петербург
    * * *
    Ты прости мне, что я плохо правлю,
    Плохо правлю, да светло живу,
    Память в песнях о себе оставлю,
    И тебе приснилась наяву.
    Ты прости, меня еще не зная,
    Что навеки с именем моим,
    Как с огнем веселым едкий дым,
    Сочеталась клевета глухая.
    23 августа 1927
    * * *
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    Ты смертною не можешь сделать душу,
    А мудрое согласие с землей
    Я никогда и в мыслях не нарушу.
    1910-е годы
    * * *
    Ты, Азия, родина родин!
    Вместилище гор и пустынь...
    Ни с чем предыдущим не сходен
    Твой воздух - он огнен и синь.
    Невиданной сказочной ширмой
    Соседний мерещится край,
    И стаи голубок над Бирмой
    Летят в нерушимый Китай.
    Великая долго молчала,
    Закутавшись в пламенный зной,
    И вечную юность скрывала
    Под грозной своей сединой.
    Но близится светлая эра
    К навеки священным местам.
    Где ты воспевала Гесера,
    Все стали Гесерами там.
    И ты перед миром предстала
    С оливковой ветвью в руках -
    И новая правда звучала
    На древних твоих языках.
    <До 14 мая> 1944 - 1955
    Ташкент
    * * *
    Ты, крысоловьей дудкою маня,
    Был тоже там, где и другие тени...
    Но музыка рыдала без меня
    И без меня упала на колени.
    1950-е годы
    * * *
    Тяжела ты, любовная память!
    Мне в дыму твоем петь и гореть,
    А другим - это только пламя,
    Чтоб остывшую душу греть.
    Чтобы греть пресыщенное тело,
    Им надобны слезы мои...
    Для того ль я, Господи, пела,
    Для того ль причастилась любви!
    Дай мне выпить такой отравы,
    Чтобы сделалась я немой,
    И мою бесславную славу
    Осиянным забвением смой.
    1914
    * * *
    У меня есть улыбка одна:
    Так, движенье чуть видное губ.
    Для тебя я ее берегу -
    Ведь она мне любовью дана.
    Все равно, что ты наглый и злой,
    Все равно, что ты любишь других.
    Предо мной золотой аналой,
    И со мной сероглазый жених.
    1913
    * * *
    Уводили тебя на рассвете,
    За тобой, как на выносе, шла,
    В темной горнице плакали дети,
    У божницы свеча оплыла.
    На губах твоих холод иконки.
    Смертный пот на челе... не забыть!
    Буду я, как стрелецкие женки,
    Под кремлевскими башнями выть.
    1935
    * * *
    Угадаешь ты ее не сразу
    [Жуткую и темную] заразу,
    Ту, что люди нежно называют,
    От которой люди умирают.
    Первый признак - странное веселье,
    Словно ты пила хмельное зелье,
    А второй - печаль, печаль такая,
    Что нельзя вздохнуть, изнемогая,
    Только третий - самый настоящий:
    Если сердце замирает чаще
    И горят в туманном взоре свечи,
    Это значит - вечер новой встречи...
    [Ночью ты предчувствием томима:
    Над собой увидишь Серафима.
    А лицо его тебе знакомо...
    И накинет душная истома
    На тебя атласный черный полог.
    Будет сон твой тяжек и недолог...
    А наутро встанешь с новою загадкой,
    Но уже не ясной и не сладкой,
    И омоешь пыточною кровью
    То, что люди назвали любовью.]
    1910-е годы
    * * *
    Углем наметил на левом боку
    Место, куда стрелять,
    Чтоб выпустить птицу - мою тоску
    В пустынную ночь опять.
    Милый! не дрогнет твоя рука,
    И мне недолго терпеть.
    Вылетит птица - моя тоска,
    Сядет на ветку и станет петь.
    Чтоб тот, кто спокоен в своем дому,
    Раскрывши окно, сказал:
    "Голос знакомый, а слов не пойму", -
    И опустил глаза.
    1914
    * * *
    Угощу под заветнейшим кленом
    Я беседой тебя не простой -
    Тишиною с серебряный звоном
    И колодезной чистой водой, -
    И не надо страдальческим стоном
    Отвечать... Я согласна, - постой, -
    В этом сумраке темно-зеленом
    Был предчувствий таинственный зной.
    1961. Комарово
    * * *
    Удивляйтесь, что была печальней
    Между молотом и наковальней,
    Чем когда-то в юности была...
    После 1948
    Уединение
    Так много камней брошено в меня,
    Что ни один из них уже не страшен,
    И стройной башней стала западня,
    Высокою среди высоких башен.
    Строителей ее благодарю,
    Пусть их забота и печаль минует.
    Отсюда раньше вижу я зарю,
    Здесь солнца луч последний торжествует.
    И часто в окна комнаты моей
    Влетают ветры северных морей,
    И голубь ест из рук моих пшеницу...
    А не дописанную мной страницу -
    Божественно спокойна и легка,
    Допишет Музы смуглая рука.
    1914. Слепнево
    * * *
    Уж я ль не знала бессонницы
    Все пропасти и тропы,
    Но эта как топот конницы
    Под вой одичалой трубы.
    Вхожу в дома опустелые,
    В недавний чей-то уют.
    Всё тихо, лишь тени белые
    В чужих зеркалах плывут.
    И что там в тумане - Дания,
    Нормандия или тут
    Сама я бывала ранее,
    И это - переиздание
    Навек забытых минут?
    1940
    * * *
    Узнала я, как опадают лица,
    Как из-под век выглядывает страх,
    Как клинописи жесткие страницы
    Страдание выводит на щеках,
    Как локоны из пепельных и черных
    Серебряными делаются вдруг,
    Улыбка вянет на губах покорных,
    И в сухоньком смешке дрожит испуг.
    И я молюсь не о себе одной,
    А обо всех, кто там стоял со мною,
    И в лютый холод, и в июльский зной,
    Под красною ослепшею стеною.
    * * *
    Уложила сыночка кудрявого
    И пошла на озеро по воду,
    Песни пела, была веселая,
    Зачерпнула воды и слушаю:
    Мне знакомый голос прислышался,
    Колокольный звон
    Из-под синих волн,
    Так у нас звонили в граде Китеже.
    Вот большие бьют у Егория,
    А меньшие с башни Благовещенской,
    Говорят они грозным голосом:
     "Ах, одна ты ушла от приступа,
     Стона нашего ты не слышала,
     Нашей горькой гибели не видела.
     Но светла свеча негасимая
     За тебя у престола Божьего.
     Что же ты на земле замешкалась
     И венец надеть не торопишься?
     Распустился твой крин во полунощи,
     И фата до пят тебе соткана.
     Что ж печалишь ты брата-воина
     И сестру-голубицу схимницу,
     Своего печалишь ребеночка?.."
    Как последнее слово услышала,
    Света я пред собою не взвидела,
    Оглянулась, а до в огне горит.
    Март 1940
    * * *
    Улыбнулся, вставши на пороге,
    Умерло мерцание свечи.
    Сквозь него я вижу пыль дороги
    И косые лунные лучи.
    1908
    Балаклава
    Умеръ
    Четыре буквы, вечный мрак!
    И . . . . . . . . . лице...
    И почему-то твердый знак
    Всегда торчит в конце...
    Так значит больше ничего
    Никак и никогда
    . . . . . . . . . . . . .
    . . . . . . . . . . . . .
    1958
    * * *
    Умирая, томлюсь о бессмертье.
    Низко облако пыльной мглы...
    Пусть хоть голые красные черти,
    Пусть хоть чан зловонной смолы.
    Приползайте ко мне, лукавьте,
    Угрозы из ветхих книг,
    Только память вы мне оставьте,
    Только память в последний миг.
    Чтоб в томительной веренице
    Не чужим показался ты,
    Я готова платить сторицей
    За улыбки и за мечты.
    Смертный час, наклонясь, напоит
    Прозрачною сулемой.
    А люди придут, зароют
    Мое тело и голос мой.
    1912
    Утешение Там Михаил Архистратиг
    Его зачислил в рать свою.
    Н. Гумилев
    Вестей от него не получишь больше,
    Не услышишь ты про него.
    В объятой пожарами, скорбной Польше
    Не найдешь могилы его.
    Пусть дух твой станет тих и покоен,
    Уже не будет потерь:
    Он Божьего воинства новый воин,
    О нем не грусти теперь.
    И плакать грешно, и грешно томиться
    В милом, родном дому.
    Подумай, ты можешь теперь молиться
    Заступнику своему.
    1914
    * * *
    Уходи опять в ночные чащи,
    Там поет бродяга-соловей,
    Слаще меда, земляники слаще,
    Даже слаще ревности моей.
    1920-1930-е годы (?)
    Учитель Памяти Иннокентия Анненского
    А тот, кого учителем считаю,
    Как тень прошел и тени не оставил,
    Весь яд впитал, всю эту одурь выпил,
    И славы ждал, и славы не дождался,
    Кто бы предвестьем, предзнаменованьем,
    Всех пожалел, во всех вдохнул томленье -
    И задохнулся...
    * * *
    Хвалы эти мне не по чину,
    И Сафо совсем ни при чем.
    Я знаю другую причину,
    О ней мы с тобой не прочтем.
    Пусть кто-то спасается бегством,
    Другие кивают из ниш,
    Стихи эти были с подтекстом
    Таким, что как в бездну глядишь.
    А бездна та манит и тянет,
    И ввек не доищешься дна,
    И ввек говорить не устанет
    Пустая ее тишина.
    <1959>
    Хозяйка Е. С. Булгаковой
    В этой горнице колдунья
    До меня жила одна:
    Тень ее еще видна
    Накануне новолунья,
    Тень ее еще стоит
    У высокого порога,
    И уклончиво и строго
    На меня она глядит.
    Я сама не из таких,
    Кто чужим подвластен чарам,
    Я сама... Но, впрочем, даром
    Тайн не выдаю своих.
    5 августа 1943
    Ташкент
    * * *
    Хозяйка румяна, и ужин готов,
    И царствует где-то Борис Годунов...
    Июнь-июль 1961
    Москва. На Ордынке
    * * *
    Хорони, хорони меня, ветер!
    Родные мои не пришли,
    Надо мною блуждающий ветер
    И дыханье тихой земли.
    Я была, как и ты, свободной,
    Но я слишком хотела жить.
    Видишь, ветер, мой труп холодный,
    И некому руки сложить.
    Закрой эту черную рану
    Покровом вечерней тьмы
    И вели голубому туману
    Надо мною читать псалмы.
    Чтобы мне легко, одинокой,
    Отойти к последнему сну,
    Прошуми высокой осокой
    Про весну, про мою весну.
    1909. Киев
    * * *
    Хорошо здесь: и шелест и хруст;
    С каждым утром сильнее мороз,
    В белом пламени клонится куст
    Ледяных ослепительных роз.
    И на пышных парадных снегах
    Лыжный след, словно память о том,
    Что в каких-то далеких веках
    Здесь с тобою прошли мы вдвоем.
    1922
    * * *
    Хорошо поют синицы,
    У павлина яркий хвост,
    Но милее нету птицы
    Вашей славной "Алконост"
    1922
    * * *
    Хочешь знать, как все это было?
    Три в столовой пробило,
    И, прощаясь, держась за перила,
    Она словно с трудом говорила:
    "Это все... Ах, нет, я забыла,
    Я люблю вас, я вас любила
    Еще тогда!" -
    "Да".
    1911
    Художнику
    Мне все твоя мерещится работа,
    Твои благословенные труды:
    Лип, навсегда осенних, позолота
    И синь сегодня созданной воды.
    Подумай, и тончайшая дремота
    Уже ведет меня в твои сады,
    Где, каждого пугаясь поворота,
    В беспамятстве ищу твои следы.
    Войду ли я под свод преображенный,
    Твоей рукою в небо превращенный,
    Чтоб остудился мой постылый жар?..
    Там стану я блаженною навеки
    И, раскаленные смежая веки,
    Там снова обрету я слезный дар.
    1924
    * * *
    Хулимые, хвалимые,
    Ваш голос прост и дик.
    Вы - непереводимые
    Ни на один язык.
    Войдете вы в забвение,
    Как люди входят в храм.
    Мое благословение
    Я вам на это дам.
    <1963>
    Царскосельская ода
    Девятисотые года А в переулке забор дощатый...
    Н.Г.
    Настоящую оду
    Нашептало... Постой,
    Царскосельскую одурь
    Прячу в ящик пустой.
    В роковую шкатулку,
    В кипарисный ларец,
    А тому переулку
    Наступает конец.
    Здесь не Темнк, не Шуя -
    Город парков и зал,
    Но тебя опишу я,
    Как свой Витебск - Шагал.
    Тут ходили по струнке,
    Мчался рыжий рысак,
    Тут еще до чугунки
    Был знатнейший кабак.
    Фонари на предметы
    Лили матовый свет,
    И придворной кареты
    Промелькнул силуэт.
    Так мне хочется, чтобы
    Появиться могли
    Голубые сугробы
    С Петербургом вдали.
    Здесь не древние клады,
    А дощатый забор,
    Интендантские склады
    И извозчичий двор.
    Шепелявя неловко
    И с грехом пополам,
    Молодая чертовка
    Там гадает гостям.
    Там солдатская шутка
    Льется, желчь не тая..
    Полосатая будка
    И махорки струя.
    Драли песнями глотку
    И клялись попадьей,
    Пили допоздна водку,
    Заедали кутьей.
    Ворон криком прославил
    Этот призрачный мир...
    А на розвальнях правил
    Великан-кирасир.
    1961
    Комарово
    Царскосельская статуя Н.В.Н.
    Уже кленовые листы
    На пруд слетают лебединый,
    И окровавлены кусты
    Неспешно зреющей рябины,
    И ослепительно стройна,
    Поджав незябнущие ноги,
    На камне северном она
    Сидит и смотрит на дороги.
    Я чувствовала смутный страх
    Пред этой девушкой воспетой.
    Играли на ее плечах
    Лучи скудеющего света.
    И как могла я ей простить
    Восторг твоей хвалы влюбленной.
    Смотри, ей весело грустить,
    Такой нарядно обнаженной.
    1916
    Царскосельские строки Памяти Н.С.Г.
    Пятым действием драмы
    Веет воздух осенний,
    Каждая клумба в парке
    Кажется свежей могилой.
    Справлена чистая тризна,
    И больше нечего делать,
    Что же я медлю, словно
    Скоро свершится чудо?
    Так тяжелую лодку долго
    У пристани слабой рукою
    Удерживать можно, прощаясь
    С тем, кто остался на суше.
    1921. Царское Село.
    * * *
    Цветов и неживых вещей
    Приятен запах в этом доме.
    У грядок груды овощей
    Лежат, пестры, на черноземе.
    Еще струится холодок,
    Но с парников снята рогожа.
    Там есть прудок, такой прудок,
    Где тина на парчу похожа.
    А мальчик мне сказал, боясь,
    Совсем взволнованно и тихо,
    Что там живет большой карась
    И с ним большая карасиха.
    1913
    * * *
    Цветы, холодные от рос
    И близкой осени дыханья,
    Я рву для пышных, жарких кос,
    Еще не знавших увяданья.
    В их ночи душно-смоляной,
    Повитой сладостною тайной,
    Они надышатся весной
    Ее красы необычайной.
    Но в вихре звуков и огней
    С главы сияющей, порхая,
    Они падут - и перед ней
    Умрут, едва благоухая.
    И, движим верною тоской,
    Их усладит мой взор покорный, -
    Благоговеющей рукой
    Сберет любовь их прах тлетворный.
    <Декабрь> 1914
    * * * Н.В.Н.<едоброво>
    Целый год ты со мной неразлучен,
    А как прежде и весел и юн!
    Неужели же ты не измучен
    Смутной песней затравленных струн, -
    Тех, что прежде, тугие, звенели,
    А теперь только стонут слегка,
    И моя их терзает без цели
    Восковая, сухая рука...
    Верно, мало для счастия надо
    Тем, кто нежен и любит светло,
    Что ни ревность, ни гнев, ни досада
    Молодое не тронут чело.
    Тихий, тихий, и ласки не просит,
    Только долго глядит на меня
    И с улыбкой блаженной выносит
    Страшный бред моего забытья.
    1914
    * * *
    Целый день провела у окошка
    И томилась: "Скорей бы гроза".
    Раз у дикой затравленной кошки
    Я заметил такие глаза.
    Верно, тот, кого ждешь, не вернется,
    И последние сроки прошли.
    Душный зной, словно олово, льется
    От небес до иссохшей земли.
    Ты тоской только сердце измучишь,
    Глядя в серую тусклую мглу.
    И мне кажется - вдруг замяучишь,
    Изгибаясь на грязном полу.
    Лето 1911
    Слепнево
    * * *
    Чем хуже этот век предшествующих? Разве
    Тем, что в чаду печали и тревог
    Он к самой черной прикоснулся язве,
    Но исцелить ее не мог.
    Еще на западе земное солнце светит
    И кровли городов в его лучах блестят,
    А здесь уж белая дома крестами метит
    И кличет воронов, и вороны летят.
    1919
    Через 23 года
    Я гашу те заветные свечи,
    Мой окончен волшебный вечер, -
    Палачи, самозванцы, предтечи
    И, увы, прокурорские речи,
    Все уходит - мне снишься ты.
    Доплясавший свое пред ковчегом,
    За дождем, за ветром, за снегом
    Тень твоя над бессмертным брегом,
    Голос твой из недр темноты.
    И по имени - как неустанно
    Вслух зовешь меня снова... "Анна!"
    Говоришь мне, как прежде, - "Ты".
    13 мая 1963. Комарово
    Холодно, сыро, мелкий дождь.
    * * *
    Через много лет. Последнее слово
    Ты стихи мои требуешь прямо...
    Как-нибудь проживешь и без них.
    Пусть в крови не осталось и грамма,
    Не впитавшего горечи их.
    Мы сжигаем несбыточной жизни
    Золотые и пышные дни,
    И о встрече в небесной отчизне
    Нам ночные не шепчут огни.
    И от наших великолепий
    Холодочка струится волна,
    Словно мы на таинственном склепе
    Чьи-то, вздрогнув, прочли имена.
    Не придумать разлуку бездонней,
    Лучше б сразу тогда - наповал...
    И, наверное, нас разлученней
    В этом мире никто не бывал.
    1963. Москва
    * * *
    Черная вилась дорога,
    Дождик моросил,
    Проводить меня немного
    Кто-то попросил.
    Согласилась, да забыла
    На него взглянуть,
    А потом так странно было
    Вспомнить этот путь.
    Плыл туман, как фимиамы
    Тысячи кадил.
    Спутник песенкой упрямо
    Сердце бередил.
    Помню древние ворота
    И конец пути -
    Там со мною шедший кто-то
    Мне сказал: "Прости..."
    Медный крестик дал мне в руки,
    Словно брат родной...
    И я всюду слышу звуки
    Песенки степной.
    Ах, я дома как не дома -
    Плачу и грущу.
    Отзовись, мой незнакомый,
    Я тебя ищу!
    1913
    * * *
    Чернеет дорога приморского сада,
    Желты и свежи фонари.
    Я очень спокойная. Только не надо
    Со мною о нем говорить.
    Ты милый и верный, мы будем друзьями...
    Гулять, целоваться, стареть...
    И легкие месяцы будут над нами,
    Как снежные звезды, лететь.
    1914
    * * *
    Четыре времени года
    Сегодня я туда вернусь,
    Где я была весной.
    Я не горюю, не сержусь,
    И только мрак со мной.
    Как он глубок и бархатист,
    Он всем всегда родной,
    Как с дерева летящий лист,
    Как ветра одинокий свист
    Над гладью ледяной.
    12 октября 1959. Ордынка
    Читатель
    Не должен быть очень несчастным
    И, главное, скрытным. О нет! -
    Чтобы быть современнику ясным,
    Весь настежь распахнут поэт.
    И рампа торчит под ногами,
    Все мертвенно, пусто, светло,
    Лайм-лайта холодное пламя
    Его заклеймило чело.
    А каждый читатель как тайна,
    Как в землю закопанный клад,
    Пусть самый последний, случайный,
    Всю жизнь промолчавший подряд.
    Там все, что природа запрячет,
    Когда ей угодно, от нас.
    Там кто-то беспомощно плачет
    В какой-то назначенный час.
    И сколько там сумрака ночи,
    И тени, и сколько прохлад,
    Там те незнакомые очи
    До света со мной говорят,
    За что-то меня упрекают
    И в чем-то согласны со мной...
    Так исповедь льется немая,
    Беседы блаженнейший зной.
    Наш век на земле быстротечен
    И тесен назначенный круг,
    А он неизменен и вечен -
    Поэта неведомый друг.
    23 июля 1959
    Комарово
    Читая "Гамлета"
    1
    У кладбища направо пылил пустырь,
    А за ним голубела река.
    Ты сказал мне: "Ну что ж, иди в монастырь
    Или замуж за дурака..."
    Принцы только такое всегда говорят,
    Но я эту запомнила речь, -
    Пусть струится она сто веков подряд
    Горностаевой мантией с плеч.
    2
    И как будто по ошибке
    Я сказала: "Ты..."
    Озарила тень улыбки
    Милые черты.
    От подобных оговорок
    Всякий вспыхнет взор...
    Я люблю тебя, как сорок
    Ласковых сестер.
    1909
    * * *
    ...что с кровью рифмуется
    Кровь отравляет
    И самой кровавой в мире бывает.
    1960-1965
    * * * Ан. Н.
    Что нам разлука? - Лихая забава,
    Беды скучают без нас, -
    Спьяну ли валится в горницу слава,
    Бьет ли тринадцатый час.
    Или забыты, забиты, за... кто там
    Так научился стучать?
    Вот и идти мне обратно к воротам
    Новое горе встречать.
    1959
    * * *
    Что таится в зеркале? - Горе...
    Что шумит за стеной? - Беда.
    1961
    * * *
    Что там клокотало за дверью стеклянной,
    То, может быть, не было мной.
    Декабрь 1965 - январь 1966
    * * *
    Что ты бродишь неприкаянный,
    Что глядишь ты не дыша?
    Верно, понял: крепко спаяна
    На двоих одна душа.
    Будешь, будешь мной утешенным,
    Как не снилось никому,
    А обидишь словом бешеным -
    Станет больно самому.
    1922
    * * *
    Что ты можешь еще подарить? -
    Той сияющей сущности пламя,
    Вечность вечную и меж камнями
    Место, где мои кости сложить.
    Кто придумал тебя, кто привел
    В миг, когда угрожало удушье
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    Вечность - вечная - дело пустое.
    Октябрь 1959
    * * *
    Что у нас общего? Стрелка часов
    И направление ветра?
    Иль в глубине оснеженных лесов
    Очерк мгновенного кедра.
    Сон? - что как будто ошибся дверьми
    И в красоте невозвратной
    Снился ни в чем не повинной - возьми
    Страшный подарок обратно...
    1962 Комарово
    * * *
    Что-то неладно со мною опять...
    Сердце колотится сиро.
    Кровь мою солнцу пора показать,
    Старому лекарю мира!
    <1945>
    * * *
    Чтоб я не предавалась суесловью.
    А между ними маленькая дверь.
    Железная, запачканная кровью.
    1963
    * * *
    Чугунная ограда,
    Сосновая кровать.
    Как сладко, что не надо
    Мне больше ревновать.
    Постель мне стелют эту
    С рыданьем и мольбой;
    Теперь гуляй по свету
    Где хочешь. Бог с тобой!
    Теперь твой слух не ранит
    Неистовая речь,
    Теперь никто не станет
    Свечу до утра жечь.
    Добились мы покою
    И непорочных дней...
    Ты плачешь - я не стою
    Одной слезы твоей.
    1921
    * * *
    Чьи нас душили кровавые пальцы?
    1963
    * * *
    Шелестит о прошлом старый дуб.
    Лунный луч лениво протянулся.
    Я твоих благословенных губ
    Никогда мечтою не коснулся.
    Бледный лоб чадрой лиловой сжат.
    Ты со мною. Тихая, больная.
    Пальцы холодеют и дрожат,
    Тонкость рук твоих припоминая.
    Я молчал так много тяжких лет.
    Пытка встреч еще неотвратима.
    Как давно я знаю твой ответ:
    Я люблю и не была любима.
    Февраль 1911
    * * *
    Шелестит, опадая орешник,
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    Где алмазный сиял семисвечник,
    Там мне светит одна темнота.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ]

/ Полные произведения / Ахматова А.А. / Стихотворения


Смотрите также по произведению "Стихотворения":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis