Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Верн Ж. / Дети капитана Гранта

Дети капитана Гранта [5/39]

  Скачать полное произведение

    Паганель безмолвствовал: он размышлял.
     - Быть может, мы ошибаемся относительно места катастрофы? - продолжал Гленарван. - Разве слово _Патагония_ не бросается в глаза даже самому непроницательному человеку?
     Паганель продолжал молчать.
     - Наконец, слово _индеец_ не говорит ли за то, что мы правы? - прибавил Гленарван.
     - Несомненно, - отозвался Мак-Наббс.
     - В таком случае, разве не ясно, что потерпевшие крушение, в ту минуту, когда писали эти строки, боялись попасть в плен к индейцам?
     - Тут я прерву вас, дорогой Гленарван, - ответил наконец Паганель. - Если ваши первые выводы правильны, то во всяком случае последний кажется мне ошибочным.
     - Что вы хотите этим сказать? - спросила Элен. Глаза всех присутствующих устремились на географа.
     - По-моему, - многозначительно произнес Паганель, - капитан Грант в _настоящее время находится в плену у индейцев_, и добавлю, что на этот счет документ не оставляет никаких сомнений.
     - Пожалуйста, разъясните это, господин Паганель, - попросила мисс Грант.
     - Нет ничего легче, дорогая Мери: вместо того чтобы читать _станем пленниками_, читайте: _стали пленниками_, и все будет ясно.
     - Но это невозможно! - воскликнул Гленарван.
     - Невозможно? А почему, мой уважаемый друг? - спросил, улыбаясь, Паганель.
     - Да потому, что бутылка могла быть брошена только в тот момент, когда судно разбивалось о скалы. Отсюда вывод: градусы широты и долготы, означенные в документе, совпадают с местом крушения.
     - Нет, я с вами не согласен, - быстро возразил Паганель. - Почему не допустить, что индейцы увели потерпевших крушение в глубь материка и, возможно, что эти несчастные попытались уже оттуда с помощью бутылки указать место, где они находятся в плену.
     - Но как они могли это сделать, дорогой Паганель? Для того чтобы бросить бутылку в море, необходимо находиться вблизи моря.
     - Конечно, но за отсутствием моря можно находиться на берегу реки, впадающей в море.
     Удивленное молчание встретило этот неожиданный, но не заключавший в себе ничего невероятного ответ. По заблестевшим глазам своих слушателей Паганель понял, что в сердце каждого вновь затеплилась надежда.
     Первой прервала молчание Элен.
     - Вот это мысль! - воскликнула она.
     - И какая удачная мысль! - наивно добавил географ.
     - В таком случае что же надо предпринять? - спросил Гленарван.
     - Я полагаю, что надо начать с того места на Американском материке, где проходит тридцать седьмая параллель, затем следовать вдоль нее, не уклоняясь ни на полградуса, до того пункта, где параллель доходит до Атлантического океана. Таким образом, двигаясь по этому маршруту, нам, может быть, удастся найти потерпевших крушение на "Британии".
     - Мало шансов, - заметил майор.
     - Как ни мало на это шансов, но мы не имеем права ими пренебречь, - возразил Паганель. - Если мое предположение правильно и бутылка действительно попала в океан, плывя по течению одной из рек материка, то мы должны напасть на следы пленников. Посмотрите, друзья мои, на карту этой страны: я докажу вам с полной очевидностью, что я прав.
     Говоря это, Паганель разложил на столе карту Чили и аргентинских провинций.
     - Вот смотрите, - сказал он, - и следуйте за мной в этой прогулке по Американскому материку. Переберемся через узкую полосу Чили. Перевалим через Андские Кордильеры и спустимся в пампу. Сколько здесь рек, речек, горных потоков! Вот Рио-Негро, вот Рио-Колорадо, их притоки, пересекающие тридцать седьмую параллель, все они могли свободно унести бутылку с документом в море. Быть может, там, в становище индейцев, на берегу одной из малоизвестных рек, в ущельях горной цепи, находятся те, кого я вправе назвать нашими друзьями, и они ждут чудесного избавления. Можем ли мы обмануть их надежды? Разве вы не согласны со мной, что необходимо неуклонно придерживаться маршрута, который я сейчас провожу пальцем по карте? А если, вопреки моим ожиданиям, я и на этот раз ошибусь, то разве наш долг не повелевает нам продвигаться и дальше по тридцать седьмой параллели, и если понадобится, то совершить для их спасения даже кругосветное путешествие?
     Эти слова, произнесенные Паганелем с благородным воодушевлением, произвели глубокое впечатление на слушателей. Все подошли к нему и жали ему руку.
     - Да! Отец мой там! - воскликнул Роберт, пожирая глазами карту.
     - И где бы он ни был, мы найдем его, мой мальчик, - ответил Гленарван. - Действительно, наш друг Паганель правильно толкует содержание документа, и надо, не колеблясь, следовать по намеченному им пути. Либо капитан Грант попал в плен к многочисленному племени индейцев, либо он во власти племени слабого. В последнем случае мы освободим его силой. А в первом случае мы, разузнав о положении капитана, возвратимся на восточное побережье, сядем на "Дункан", достигнем Буэнос-Айреса, и там майор Мак-Наббс организует такой сильный отряд, который справится со всеми индейцами аргентинских провинций.
     - Правильно, правильно, сэр! - воскликнул Джон Манглс. - А я добавлю, что этот переход через материк совершится благополучно.
     - Да, благополучно и никого не утомит, - подтвердил Паганель. - Множество людей уже совершили этот переход, не располагая нашими материальными возможностями и не имея перед собой той великой цели, которая воодушевляет нас! Разве некий Базилио Вильармо не прошел в тысяча семьсот восемьдесят втором году от Кармена [Кармен-де-Патагонес] до Кордильер? Разве в тысяча восемьсот шестом году чилиец, судья из провинции Консепсьон, дон Луис де ла Крус, выйдя из Антуко и перевалив через Андский хребет, не добрался через сорок дней до Буэнос-Айреса, следуя по тридцать седьмой параллели? Наконец, полковник Гарсиа, Алсид д'Орбиньи и мой почтенный коллега доктор Мартин де Мусси - разве не изъездили они вдоль и поперек этот край, совершая во имя науки то, что мы предполагаем совершить во имя человеколюбия!
     - Господин Паганель! Господин Паганель! - воскликнула Мери Грант дрожащим от волнения голосом. - Как нам отблагодарить вас за то, что вы так самоотверженно подвергаете себя стольким опасностям!
     - Опасностям? - воскликнул Паганель. - Кто произнес слово "опасность"?
     - Не я! - отозвался Роберт.
     Глаза мальчугана сверкали и взгляд был полон решимости.
     - Опасности! - продолжал Паганель. - А разве существуют опасности? Здесь речь идет всего лишь о путешествии в триста пятьдесят лье - ведь мы будем все время двигаться по прямой линии; о путешествии под широтой, на которой в Северном полушарии расположены Испания, Сицилия, Греция, следовательно, о путешествии в идеальных климатических условиях, о путешествии, которое продлится самое большее месяц. Ведь это просто прогулка!
     - Господин Паганель, - обратилась к нему леди Элен, - итак, вы думаете, что если потерпевшие крушение попали в руки индейцев, то те пощадили их жизнь?
     - Несомненно, сударыня, ведь индейцы не людоеды. Отнюдь нет. Один мой соотечественник, мой знакомый по Географическому обществу, Гинар, провел три года в пампе в плену у индейцев. Он много страдал, с ним обращались жестоко, но в конце концов он вышел победителем из этого испытания. В этих краях европеец - существо полезное; индейцы знают ему цену и заботятся о нем, как о породистом животном.
     - Итак, решено, - заявил Гленарван. - Отправляемся в путь, и немедленно. По какой дороге мы направимся?
     - По легкой и приятной, - ответил Паганель. - Вначале кое-где по горам, затем по отлогому восточному склону Андского хребта и далее по гладкой равнине, поросшей ровной травой, местами песчаной: настоящий сад.
     - Посмотрим по карте, - предложил майор.
     - Извольте, дорогой Мак-Наббс. Отыщем на чилийском побережье между мысом Румена и бухтой Карнеро тот пункт, где тридцать седьмая параллель тянется вдоль Американского материка, отсюда двинемся в путь. Миновав столицу Араукании, мы горным проходом Антуко переваливаем через Кордильеры, вулкан останется в стороне, на юге. Затем, спустившись по отлогим склонам горы, перебравшись через Рио-Колорадо, мы двинемся через пампасы к озеру Салинас, к реке Гуамини, к Сьерра-Тапалькем. В этом месте проходят границы провинции Буэнос-Айрес, мы переходим их, поднимаемся на Сьерра-Тандиль и продолжаем наши поиски до мыса Медано на побережье Атлантического океана.
     Намечая маршрут предстоящей экспедиции, Паганель ни разу не взглянул на лежавшую перед ним карту: он не нуждался в ней. В его изумительной памяти хранились все труды Фрезье, Молина, Гумбольдта, Мьерса, д'Орбиньи, и он безошибочно и не колеблясь выбирал наилучшее направление. Окончив этот географический перечень, Паганель добавил:
     - Итак, друзья мои, путь наш ясен. В месяц мы закончим его и достигнем восточного побережья даже раньше "Дункана", если его случайно задержит в пути западный ветер.
     - Стало быть, "Дункан" должен крейсировать между мысом Корриентес и мысом Сан-Антонио? - спросил Джон Манглс.
     - Да.
     - А кто, по-вашему, войдет в состав экспедиции? - спросил Гленарван.
     - Состав экспедиции должен быть немногочисленный. Ведь нам важно разузнать, в каком положении капитан Грант, а не вступать в бой с индейцами. Мне кажется, что Гленарван - наш естественный руководитель, затем майор, который, конечно, никому своего места не уступит, и ваш покорный слуга, Жак Паганель...
     - И я! - воскликнул юный Грант.
     - Роберт! Роберт! - остановила его сестра.
     - А почему нет? - отозвался Паганель. - Путешествия закаляют юношей. Итак, мы вчетвером и еще трое матросов с "Дункана"...
     - Как, - спросил Джон Манглс Гленарвана, - вы считаете меня лишним в этой экспедиции?
     - Дорогой Джон, мы оставляем на борту парохода наших пассажирок, то есть самое драгоценное для нас на свете. А кто лучше может позаботиться о них, чем преданный капитан "Дункана"!
     - Значит, нам нельзя сопутствовать вам? - спросила леди Элен, и взор ее затуманился грустью.
     - Дорогая Элен, - ответил Гленарван, - наше путешествие должно очень быстро закончиться, и разлука будет недолгой.
     - Хорошо, - промолвила Элен. - Поезжайте, горячо желаю вам успеха!
     - К тому же это даже не путешествие, - заявил Паганель.
     - А что же это такое? - спросила Элен.
     - Всего-навсего кратковременное отсутствие. Мы пройдем наш путь, как честные люди, делая как можно больше добра. Transire benefaciendo [идти, творя добро (лат.)] - это наш девиз.
     Этими словами Паганель закончил спор, если только слово "спор" можно применить к обсуждению вопроса, по которому не было разногласий.
     В этот же день начались приготовления к экспедиции. Решено было держать все в строжайшей тайне, чтобы не привлечь внимания индейцев.
     Отъезд назначили на 14 октября. Когда речь зашла о том, кому из матросов отправиться с экспедицией, то все предложили свои услуги; Гленарвану оставалось только выбирать, и он, не желая никого из этих славных малых обидеть, решил бросить жребий. Так и сделали. Жребий выпал помощнику капитана Тому Остину, крепышу Вильсону и Мюльреди, который мог бы состязаться в боксе с самим Томом Сайерсом.
     Гленарван проявил исключительную энергию в приготовлениях к отъезду. Он во что бы то ни стало хотел отправиться в назначенный срок и добился этого. Не менее энергично действовал и Джон Манглс. Он запасся углем и был готов выйти снова в море. Джон полагал прибыть к аргентинскому побережью раньше сухопутных путешественников. Отсюда возникло между Гленарваном и молодым капитаном настоящее соревнование, послужившее на пользу общему делу.
     14 октября в назначенный час все были готовы. Перед отплытием все собрались в кают-компании. "Дункан" снимался с якоря, и лопасти винта уже пенили прозрачные воды бухты Талькауано. Гленарван, Паганель, Мак-Наббс, Роберт Грант, Том Остин, Вильсон и Мюльреди, вооруженные карабинами и револьверами Кольта, готовились покинуть яхту. Проводники и мулы уже ждали их у конца бревенчатого мола.
     - Пора, - вымолвил наконец Гленарван.
     - Отправляйтесь, мой Друг, - стараясь сдержать волнение, ответила Элен.
     Гленарван прижал ее к груди. Роберт бросился на шею сестре.
     - А теперь, дорогие друзья, - воскликнул Паганель, - крепко пожмем на прощанье друг другу руки и сохраним тепло этого пожатия до встречи на берегах Атлантического океана!
     Паганель хотел, пожалуй, невозможного. Однако, прощаясь, некоторые обнимались столь горячо, что пожелание почтенного ученого могло и осуществиться.
     Все поднялись на палубу, и семь членов экспедиции покинули "Дункан". Вскоре они высадились у набережной. Маневрировавшая в это время яхта подошла к ним ближе чем на полкабельтова [кабельтов - морская мера длины для небольших расстояний, равная 185,2 метра]
     - Друзья, да поможет вам бог! - крикнула в последний раз Элен с юта.
     - И он поможет, - ответил Жак Паганель, - ибо, поверьте, мы и сами будем друг другу помогать.
     - Вперед! - скомандовал Джон Манглс механику.
     - В путь! - как бы перекликаясь с капитаном, крикнул Гленарван.
     И в ту секунду, когда всадники понеслись во весь дух по прибрежной дороге, на яхте заработал винт и она на всех парах поплыла в океан. 11. ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ ЧИЛИ
     Гленарван включил в состав экспедиции четырех проводников-туземцев: трех мужчин и одного мальчика. Погонщик мулов был англичанин, проживший в этой стране более двадцати лет. Он отдавал своих мулов внаем путешественникам и сам нанимался к ним проводником через многочисленные перевалы Кордильер.
     Перевалив горы, он передавал путешественников "бакеано" - аргентинскому проводнику, хорошо знавшему все дороги в пампе. Англичанин, несмотря на то что жил среди индейцев и мулатов много лет, не забыл родной язык и свободно объяснялся с путешественниками. Это облегчало положение Гленарвана, который легко мог отдавать всякого рода распоряжения, ибо испанского языка Жака Паганеля, несмотря на все его старания, пока никто не понимал.
     При погонщике мулов ("катапасе" на чилийском наречии) состояло два подручных туземца-пеона и двенадцатилетний мальчуган. Пеоны погоняли мулов, нагруженных багажом экспедиции, а мальчик вел "мадрину" - малорослую кобылицу, которая, увешанная бубенчиками и колокольчиками, шла впереди, увлекая за собой десять мулов. На семи ехали путешественники, а на восьмом - катапас. Остальные два мула были нагружены съестными припасами и несколькими кусками материи, предназначенной завоевать благосклонность касиков [касик - вождь туземного племени] пампы. Пеоны обычно шли пешком. Этот переход через Южную Америку, казалось, должен был совершиться в наилучших условиях как в смысле быстроты, так и в смысле безопасности.
     Перевалить через Андский хребет не так-то легко. Предпринять подобное путешествие можно только, имея в своем распоряжении выносливых мулов, из которых лучшие вывезены из Аргентины. У этих превосходных животных выработались свойства, какими их порода первоначально не обладала. Они неприхотливы к пище. Они пьют один раз в день, легко проходят сорок километров за восемь часов и покорно несут груз в четырнадцать арробов [арроб - местная мера веса, равная 11 килограммам].
     На протяжении всего пути от океана до океана нет ни одного постоялого двора. Путешественники питаются сушеным мясом, рисом, приправленным перцем, и дичью, если удается подстрелить по пути. В горах пьют воду горных потоков, в равнине - воду ручьев, прибавляя несколько капель рома, хранящегося у каждого путешественника в бычьем роге "шифле". Впрочем, в тех горных краях следует воздерживаться от употребления спиртных напитков, ибо там нервная система у человека и без того находится в очень возбужденном состоянии. Что касается постельных принадлежностей, то они заключаются в местном седле - "рекадо". Это рекадо сделано из "пелионов" - бараньих шкур, дубленных с одной стороны и покрытых шерстью с другой, и укрепляется на муле широкими, богато вышитыми подпругами. Путешественник, завернувшийся ночью в эти теплые пелионы, может спокойно спать, не опасаясь никакой сырости.
     Гленарван, будучи опытным путешественником и человеком, который умеет приноравливаться к местным обычаям, приобрел для себя и для своих спутников чилийские одежды. Паганель и Роберт, два ребенка - один побольше, другой поменьше, - пришли в восторг, когда просунули головы в чилийские пончо - широкий плащ с отверстием посредине, на ноги они натянули сапоги, сделанные из кожи задних ног жеребенка. Богато оседланные мулы, которых взнуздали арабскими мундштуками, их длинные кожаные переплетенные поводья, служившие одновременно бичом, идущая впереди кобылица, убранная металлическими украшениями, и двойные холщовые, ярких красок, мешки, "альфорхасы", с запасом съестных припасов, - как пышно все это выглядело! Пока рассеянный Паганель садился на разубранного мула, тот чуть-чуть не лягнул его. Усевшись наконец в седло, с неразлучной подзорной трубой через плечо, укрепившись ногами в стременах, он всецело положился на опытность мула, и ему не пришлось в этом раскаяться. Что касается Роберта, то тот сразу же проявил себя великолепным всадником.
     Двинулись в путь. Погода стояла чудесная. Небо было безоблачно, с моря дул свежий ветер, смягчая зной. Маленький отряд быстро продвигался по извилистым берегам бухты Талькауано, стремясь выйти в тридцати милях к югу на тридцать седьмую параллель. Весь день ехали быстро, пробираясь сквозь камыши пересохших болот; ехали почти молча: слишком живы были в памяти минуты расставания с оставшимися на яхте. Еще виднелся дым "Дункана", исчезавшего за горизонтом. Говорил лишь Паганель: прилежный географ задавал сам себе вопросы по-испански и сам же отвечал на том же языке.
     Главный проводник - катапас оказался довольно молчаливым; его профессия не располагала к болтовне. Он почти не говорил со своими пеонами, - впрочем, те прекрасно знали свое дело. Если какой-нибудь из мулов останавливался, то они подгоняли его гортанным окриком, если окрик не помогал, то метко брошенный камень преодолевал упрямство животного. Если вдруг ослабевала подпруга или сваливалась уздечка, то пеон сбрасывал с себя плащ, покрывал им голову мула, все налаживал, и животное снова продолжало путь.
     Погонщики мулов обычно начинают дневной переход тотчас же после завтрака, в восемь часов утра, и делают привал на ночлег в четыре часа пополудни. Гленарван следовал этому обычаю. И вот, когда катапас подал сигнал остановиться, путешественники, ехавшие у пенистых волн океана, приближались как раз к городу Арауко, расположенному в самой южной части бухты. Отсюда до бухты Карнеро, где начинается тридцать седьмая параллель, надо было проехать к западу еще миль двадцать. Поскольку вся эта часть побережья уже была обследована посланными Гленарвана и следов кораблекрушения нигде не было обнаружено, то повторные обследования были бы излишними, и решено было, что город Арауко явится отправным пунктом экспедиции. Отсюда, никуда не отклоняясь, следовало держать путь прямо на восток.
     Маленький отряд, войдя в город, расположился на ночлег во дворе харчевни, ибо в помещении было слишком мало удобств.
     Арауко - столица Араукании, государства, имеющего в длину сто пятьдесят лье, а в ширину тридцать. Населяют Арауканию молуче, эти первородные сыны чилийской расы, воспетой поэтом Эрсилья, - гордое и сильное племя, единственное из американских племен, которое никогда не подпадало под иноземное владычество. Если город Арауко был когда-то подчинен испанцам, то население Араукании оставалось всегда независимым. Оно некогда так же сопротивлялось угнетателям, как ныне сопротивляется захватническим попыткам Чили, и его государственный флаг - белая звезда на лазурном фоне - гордо реет на укрепленном холме, защищающем столицу.
     Пока готовили ужин, Гленарван, Паганель и катапас прогуливались по городу между домами, крытыми соломенными крышами. В Арауко, кроме церкви и развалин францисканского монастыря, не было ничего достопримечательного. Гленарван попытался получить какие-либо сведения о "Британии", но безуспешно. Паганель приходил в отчаяние, ибо никто из местных жителей не понимал его. Но так как их родной язык был арауканский как здесь, так до самого Магелланова пролива, то Паганелю его испанский язык мог пригодиться не более чем древнееврейский. Поэтому географ использовал зрение больше, чем слух. Разглядывая различные типы молуче, он как ученый испытывал истинное наслаждение. Мужчины были рослые, с плоскими лицами медно-красного цвета, безбородые - у них было в обычае выщипывать себе бороду. С настороженным взглядом, большеголовые, с жесткой гривой черных волос, они проводили время в постыдной праздности, свойственной воинам, не знающим, чем заняться в мирное время. Женщины, жалкие, но выносливые, выполняли всю тяжелую работу по домашнему хозяйству: чистили лошадей скребницей, начищали оружие, пахали, охотились за дичью для своих повелителей-мужчин и находили еще время выделывать пончо - национальные плащи бирюзового цвета, причем каждое пончо требовало двух лет работы и стоило не менее ста долларов. В общем, молуче - народ малоинтересный и довольно диких нравов. Им свойственны почти все человеческие пороки, но есть у них добродетель - любовь к независимости.
     - Настоящие спартанцы! - повторял Паганель, вернувшись с прогулки и сидя за ужином.
     Конечно, почтенный ученый преувеличивал, но еще более удивил он своих собеседников, когда заявил, что его сердце француза сильно билось во время прогулки по городу Арауко. Когда майор спросил, что же вызвало столь внезапное "сердцебиение", то Паганель ответил, что это волнение вполне понятно, ибо некогда один из его соотечественников занимал престол Араукании. Майор попросил географа назвать имя этого монарха. Жак Паганель с гордостью назвал господина де Тонен, экс-адвоката из Периге, милейшего человека, обладателя, пожалуй, несколько уж слишком пышной бороды, претерпевшего в Араукании то, что развенчанные короли охотно называют "неблагодарностью подданных". Заметив, что майор улыбнулся, представив себе адвоката в роли развенчанного короля, Паганель очень серьезно заявил, что легче адвокату стать справедливым королем, чем королю справедливым адвокатом. Эти слова вызвали всеобщий смех, и было предложено выпить "чичи" [маисовая водка] за здоровье бывшего короля Араукании - Орелия Антония Первого. Несколько минут спустя путешественники, завернувшись в пончо, спали крепким сном.
     На следующее утро в восемь часов маленький отряд двинулся вдоль тридцать седьмой параллели на восток. Во главе ехал катапас, замыкали шествие пеоны. Дорога пересекала плодородные земли, обильные виноградниками и пастбищами. Но постепенно местность становилась пустыннее. Лишь изредка то тут, то там попадались хижины "растреадорес" - индейцев-охотников за дикими лошадьми, знаменитых на всю Америку, или же какая-нибудь брошенная сменная почтовая станция, а ныне приют бродяги туземца. Две реки преградили за этот день путь отряду: река Раке и река Тубаль, но катапас нашел брод, и путешественникам удалось переправиться на противоположный берег. На горизонте простиралась горная цепь Анд, становясь все выше по направлению к северу, с все более частыми и частыми пиками. Но это были еще только предгорья огромного станового хребта Нового Света.
     В четыре часа пополудни, после перехода в тридцать пять миль, путешественники сделали привал на просторе, под сенью гигантских миртовых деревьев. Мулов разнуздали, расседлали и погнали пастись на густой траве пампы. Из мешков вынули мясо и неизменный рис. После ужина все улеглись на землю, пелионы заменили им одеяла и подушки, и путешественники погрузились в глубокий, восстанавливающий силы сон. Катапас и пеоны бодрствовали поочередно всю ночь.
     Так как погода была очень благоприятной, так как все участники экспедиции, не исключая Роберта, хорошо себя чувствовали и так как путешествие началось при столь счастливых предзнаменованиях, то следовало воспользоваться этим, идти вперед и не "упускать счастья", как говорят игроки. Таково было общее мнение.
     На следующий день двигались быстро, благополучно переправились через пороги Рио-Бель, а вечером, когда расположились лагерем на берегу реки Био-Био, протекавшей на границе между Чили испанским и Арауканией, Гленарван мог отметить в походном дневнике еще тридцать пять пройденных миль. Местность не меняла своего облика. То был плодородный край, кругом обилие амариллисов, фиалковых деревьев, дурмана, кактусов, покрытых золотистыми цветами. Какие-то звери, среди них дикая кошка, притаились в чаще. Пернатых было мало, лишь порой мелькали то цапля, то одинокая сова, то спасающиеся от когтей сокола дрозды и чомги.
     Туземцев почти не было видно. Лишь изредка, словно тени, проносились "гуачосы", в которых течет смешанная кровь индейцев и испанцев. Они мчались верхом на конях, бока которых кровоточили от острых шпор, привязанных к голым ногам всадников. Дорога была совершенно безлюдна, не у кого было получить хоть какие-нибудь сведения. Однако Гленарван примирился с этим. Он старался убедить себя, что индейцы, по всей вероятности, захватив в плен капитана Гранта, увели его по ту сторону Анд, следовательно, поиски могли дать результаты лишь в пампе, а не здесь. Итак, следовало вооружиться терпением и продвигаться неуклонно вперед.
     Семнадцатого тронулись в путь в обычное время и в установленном порядке, соблюдать который было так трудно Роберту, ибо его увлекающийся характер толкал его, к великому отчаянию его мула, опередить мадрину, и лишь строгий окрик Гленарвана возвращал его обратно.
     Местность становилась менее ровной. Появившиеся то тут, то там холмы указывали на близость гор, речки все множились, шумно покоряясь прихотливым скатам. Паганель часто обращался к карте, и если какая-нибудь река не была обозначена на ней, что бывало нередко, то его кровь географа закипала и он очаровательно сердился.
     - Речка без имени подобна человеку, лишенному гражданских прав! - возмущенно говорил ученый. - Для географического закона она не существует.
     И он, не стесняясь, давал имена этим безыменным речкам, отмечая их на своей карте, украшая их самыми звучными испанскими названиями.
     - Какой язык! - восторгался Паганель. - Какой полнозвучный гармоничный язык! Он словно вылит из металла! Я уверен, что в нем семьдесят восемь частей меди и двадцать две части олова - как в лучшей бронзе, идущей на отливку колокола.
     - Но вы-то разве делаете какие-нибудь успехи в испанском языке? - спросил его Гленарван.
     - Конечно: Вот только это проклятое произношение! Беда мне с ним!
     И Паганель в продолжение пути, не жалея горла, боролся с трудностями испанского произношения, не забывая, однако, делать географические наблюдения. В этой области он был удивительно силен, и тут его никто не мог бы превзойти. Когда Гленарван спрашивал катапаса о какой-нибудь особенности данного края, то ответ географа всегда опережал ответ проводника. Катапас с великим изумлением смотрел на ученого.
     В этот день, около десяти часов утра, путь отряда пересекла какая-то дорога. Естественно, Гленарван спросил у катапаса ее название, и, конечно, ему ответил Жак Паганель:
     - Это дорога из Умбеля в Лос-Ахнелес.
     Гленарван взглянул на катапаса.
     - Совершенно верно, - подтвердил тот и, обратясь к географу, спросил: - Вы, очевидно, уже когда-то здесь проезжали?
     - Разумеется! - серьезно ответил Паганель.
     - На муле?
     - Нет, сидя в кресле.
     Катапас, очевидно, не понял его и, пожав плечами, вернулся на свое обычное место во главе отряда.
     В пять часов вечера сделали привал в неглубоком ущелье, в нескольких милях от города Лоха. Эту ночь путешественники провели у подножия сьерр - первых ступеней огромного хребта Анд. 12. НА ВЫСОТЕ ДВЕНАДЦАТИ ТЫСЯЧ ФУТОВ
     Переход через Чили совершался до сих пор без каких-либо значительных происшествий. Но, начиная с этого места, отряду предстояло испытать все те препятствия и опасности, с которыми сопряжено путешествие в горах. Здесь должна была начаться ожесточенная борьба с природой.
     Необходимо было, до того как выступить в путь, решить, какой перевал через Кордильеры избрать, не отклоняясь от намеченного курса. Спросили катапаса.
     - Мне известны в этой части Кордильер, - ответил он, - лишь два перевала, доступных для езды.
     - Вы, без сомнения, имеете в виду перевал Арика, открытый Вальдивиа Мендосой? - спросил Паганель.
     - Именно.
     - А второй - это перевал Вильярика, не правда ли?
     - Совершенно верно.
     - Но, друг мой, ни тот, ни другой нам не подходят, ибо один уведет нас слишком далеко к северу, а второй - к югу.
     - А вы можете предложить нам третий проход? - спросил географа майор.
     - Да, - ответил Паганель, - а именно проход Антуко, идущий по склону вулкана под тридцать седьмым градусом третьей минутой южной широты, то есть приблизительно в полуградусе от нашего пути. Он лежит всего на высоте тысячи туазов и был открыт Замудио Крусом.
     - Прекрасно! - промолвил Гленарван. - Но вам, катапас, известен этот перевал?
     - Да, сэр, мне случалось проходить им, и я не упомянул о нем только потому, что это всего лишь горная тропа, по которой пастухи-индейцы гонят скот с восточных склонов гор.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ]

/ Полные произведения / Верн Ж. / Дети капитана Гранта


Смотрите также по произведению "Дети капитана Гранта":


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis