Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Железников В.К. / Чучело

Чучело [5/11]

  Скачать полное произведение

    "Ну, гадина!" - Лохматый схватил Попова и выкрутил ему руки.
     "Точно, это он! - заорал Рыжий и бросился к Лохматому на помощь. - Они же в кино со Шмаковой не ходили и в Москву хотели уехать вдвоем".
     Ребята мигом окружили Попова, и со всех сторон понеслось:
     "Ну и Попик! Ну и верзила!"
     "Ну и раб! Дать ему по носу!"
     "Да отстаньте вы от Попова", - вдруг совершенно спокойно сказал Димка.
     А я решила: наконец он все скажет. Я снова задрожала от страха: все-таки сознаваться страшно, хотя и надо. Но я раньше времени задрожала, он и не думал сознаваться. Он сказал: какая разница, Попов это сделал или не Попов, все равно Маргарита бы узнала, и что во всем виноваты мы сами, и нечего искать козла отпущения.
     "Большая разница, - возмутилась Железная Кнопка. - За предательство знаешь что бывает?"
     А Димка развеселился; он перестал бояться и, совсем как прежде, сказал:
     "Ах, ах, как страшно!"
     "Попов, рассказывай!" - приказала Железная Кнопка, демонстративно отворачиваясь от Димки.
     "А что? - Попов самодовольно хмыкнул и посмотрел на Шмакову. - И расскажу".
     "Еще как расскажет, - улыбнулась Шмакова, - хотя кое-кому это и не понравится... - Она притворно вздохнула: - Но что поделаешь! На всех не угодить!"
     "Ребя! - Попов сиял. - Ребя, что было!.."
     Он так многозначительно посмотрел на Димку, что можно было подумать, что он все знает! И я посмотрела на Димку, и снова меня как молнией пронзило: его опять от страха всего перекорежило! Тогда я опять бросилась очертя голову вперед, чтобы помочь ему.
     "Послушайте! - закричала я. - Послушайте меня!.."
     "В чем дело? - возмутилась Железная Кнопка. - Что ты нам мешаешь?.."
     "Ну почему же мешает, - вмешалась Шмакова. - А может быть, она скажет что-нибудь по делу. Говори, Бессольцева... Мы ждем с нетерпением".
     "Ребята, - сказала я. - Это... это..."
     Я уставилась на Димку, сверлила его глазами, чтобы он понял, что ему уже пора сознаваться, что больше нет ни одной свободной секунды. Но он снова промолчал, он как будто не замечал моих взглядов.
     "Это... - я решилась сама назвать его имя, раз он не мог, - сделал..." И замолчала, хотя понимала, что для отступления уже все дороги отрезаны. Но у меня дыхание перехватило, никак я не могла назвать Димкино имя.
     "Ты что замолчала? - насела на меня Шмакова. Она стояла передо мной в торжественной величественной позе, сложив руки на груди. - Ну говори же, говори, кто это сделал, по-твоему?"
     Дедушка! Посмотрела я на Шмакову и поняла: вот кто обрадуется, когда узнает про Димку. И вдруг я почему-то улыбнулась и сказала совсем не то, что собиралась...
     "Это сделала я!.."
     - Ах вот в чем дело, - сказал Николай Николаевич и как-то весь преобразился.
     Значит, Ленка всю вину взяла на себя. А он, старый леший, даже не подумал об этом. Кажется, она сможет прожить свою жизнь не хуже прочих Бессольцевых, ибо обладала теми чудными качествами характера, которые непременно требовали от нее участия в судьбах других людей и боли за них.
     Это открытие, так неожиданно посетившее Николая Николаевича, обрадовало его несказанно. Он встал и весело прошелся по комнате, напевая себе под нос, что случалось с ним крайне редко.
     - Что с тобой? - не поняла Ленка.
     - Со мной? - Николай Николаевич вполне радостно улыбнулся. - Со мной положительно ни-че-го!.. Продолжай, пожалуйста! Я внимательно слушаю тебя.
     - Когда я первый раз произнесла, ну, про то, что это сделала я, то многие не поверили своим ушам: что это, мол, она мелет. А я посмотрела на Димку, улыбнулась и повторила громко:
     "Это сделала я! Понятно?.. Я!"
     До чего же у них стали смешные лица! Рыжий открыл "варежку" и забыл ее закрыть.
     "Ты?" - Шмакова выпучила на меня глаза.
     И следом за нею Попов тоже выпучил.
     Лохматый стукнул меня по спине:
     "Вот тебе для начала!"
     А Васильев почему-то перепугался.
     "Не может этого быть", - говорит.
     "Может, может! - закричала я. - Это я!" - и зырк на Димку: мне было интересно, когда же он сознается.
     Васильев наклонился ко мне и тихо прошептал:
     "Я догадался... Ты их разыгрываешь?.."
     Я в ответ рассмеялась, и Васильев, вполне довольный, тоже рассмеялся.
     А Железная Кнопка сразу поверила. Она с жадностью посмотрела на меня, потом лицо ее ожесточилось, она не из тех, которые прощают.
     "Как же тебя угораздило, несчастное ты чучело?" - спросила она.
     "А так, угораздило, - весело ответила я. - Побежала в медпункт, чтобы перевязать ногу, встретила Маргариту... и все ей рассказала", - а сама снова - зырк на Димку.
     Он, кажется, уже успокоился, а меня это обрадовало - значит, я снова помогла ему.
     Лохматый второй раз стукнул меня ребром ладони между лопаток, а я даже не вздрогнула.
     Васильев подмигнул мне и радостно завопил:
     "Во смелая!.. Лохматый, она тебя не боится!"
     А я правда не испугалась. Что-то случилось со мной новое. Сама себя не узнавала, ну точно это была не я.
     Так вот, когда я "созналась", то Железная Кнопка сразу взяла власть в свои руки, и все стали ей подчиняться. Она приказала закрыть двери.
     Валька схватил учительский стул, всунул в кольцо дверной ручки, хихикнул и радостно потер руки:
     "Ну, будет веселое дельце!"
     Мы сидели взаперти - вроде бы одни во всем мире. Там везде шла какая-то жизнь, во дворе счастливчики собирались в Москву, а мы здесь сидели одни в четырех стенах.
     Видно было, что никто толком не знал, что делать со мной дальше.
     Первым нашелся Валька - он понял, что меня надо бить. И швырнул в меня резинку: она ударилась в стенку и вмазалась Попову в лицо.
     "А меня-то за что?" - завопил Попов.
     Все, конечно, засмеялись, весело получилось: целили в меня, а попали в бедного Попова. Ну и я тоже рассмеялась и Димке подмигнула: мол, а ты, дурачок, чего же не веселишься?
     Но Димка сидел мрачнее мрачного.
     И еще Железная Кнопка не пожелала веселиться. Она вскочила на парту:
     "Ребята, произошла страшная история. Среди нас появился предатель!.. - Она обвела всех взглядом, щеки у нее покрылись румянцем возмущения. - Что мы будем с нею делать? Надо решать".
     А Васильев как завопит:
     "Сжечь ее на костре! Да свершится гражданская казнь!"
     "Точно! - обрадовался Рыжий. - Сжечь ее на костре!" Все снова рассмеялись, потому что Рыжий, когда кричал: "Сжечь ее на костре!" - то корчил смешные рожи.
     И я тоже рассмеялась и оглянулась на Димку и показала ему, что мне совсем не страшно.
     Но Железная Кнопка опять не поддалась общему веселью.
     "Лохматый, - приказала она, - выруби Рыжего, чтобы не кривлялся".
     Рыжий сам сразу сдался, он закричал:
     "Я как все!.. Я ей ничего не прощаю!.. - Подлетел ко мне: - У-у-у, трепло-о-о!"
     "Ладно, Рыжий, потом будешь орать, а сейчас помолчи. И забудь про свои дурацкие шутки, - сказала Железная Кнопка. - У нас серьезный разговор и серьезное дело".
     Знаешь, дедушка, - сказала Ленка, - у Мироновой очень сильная воля. Я тогда снова подумала: не зря ее прозвали Железной Кнопкой, не зря.
     "Так простим мы ее или не простим?" Глаза ее прямо испепеляли всех.
     И тут все заорали кто что:
     "Не простим!.."
     "Простим!.."
     А я еще ничего не понимала и закричала:
     "Не прощайте!.. Не прощайте!.."
     "Тихо!" - остановила всех Железная Кнопка.
     Миронова понимала, что все ждут, что же она скажет, и поэтому снова тянула по своей привычке, а потом с восторгом объявила:
     "Бессольцевой - бойкот!"
     И все дружно подхватили:
     "Бойкот! Бой-кот!"
     В это время кто-то дернул дверь из коридора, а потом застучал и закричал, чтобы мы немедленно открыли. Мы узнали голос Маргариты.
     Я испугалась, что она ворвется и выдаст Димку. А он еще сильнее меня испугался. На цыпочках подбежал к двери, приложил палец к губам: мол, все молчите!
     Тут, конечно, мы притихли. И я, дурочка, тоже, как он, приложила палец к губам и вертела головой во все стороны, чтобы никто не издал ни шороха, ни звука.
     Маргарита стучала и стучала:
     "Немедленно откройте!"
     А Димка, бледный-бледный, ни кровинки в лице, стоял около дверей. Смотреть на него было невозможно - так он дрожал.
     А Маргарита не отставала:
     "Откройте, откройте!"
     Железная Кнопка подошла к Димке, оттолкнула его, открыла дверь, и перед нами появилась Маргарита. Она подозрительно спросила:
     "Какой еще бойкот?.. Что тут происходит?"
     Мы молчали.
     Но тут, на наше счастье, кто-то из коридора позвал:
     "Маргарита Ивановна!.. Вас Москва вызывает!"
     Ну, а когда Маргариту вызывает Москва, она обо всем забывает.
     Она рассеянно посмотрела на нас, словно забыла, чего она так стучала и что ей надо, улыбнулась, махнула рукой и убежала.
     Железная Кнопка невозмутимо закрыла дверь и спросила, обращаясь к классу:
     "Значит, Бессольцевой..."
     И ей дружно ответили:
     "Бой-кот!"
     "Бойкот!" - крикнул Васильев, задыхаясь от смеха.
     "Никто, слышите, ни один человек не должен с нею разговаривать, - требовала Железная Кнопка. - Пусть она почувствует наше всеобщее презрение!.. А тому, кто нарушит клятву, мы тоже объявим самый жестокий бойкот! Наш пароль: "Бойкот предателю!"
     "Даешь бойкот! - неслось с разных сторон. - Да здравствует справедливость!"
     "Ух, повеселимся! А, Сомов?!. - затрещал Валька. - Погоняем твою подружку!.. Давай, давай крикнем вместе: "Бой-кот Чу-че-лу!" - приставал он к Димке. - Чего же ты не кричишь?"
     Димка криво усмехнулся и промолчал.
     А все кругом заволновались, засуетились:
     "Как же? Сомов против бойкота?"
     "Сомов отделился от всех! Ай-ай-ай!.."
     "Ты что, Димочка, правда против бойкота? - спросила Шмакова. - Нехорошо идти против коллектива, неправильно".
     Димка продолжал криво усмехаться, хотя ему было не до смеха.
     Валька понял, что Димка растерялся, что он засбоил, и прилип к нему:
     "Ну поднатужься, поднатужься, Сомик! - и хватал его руками, и тормошил, и восторженно ржал, понимая, что добивает Димку. И прыгал, и танцевал вокруг него. - Ну давай, давай же вместе: "Бой-кот Чу-че-лу!.." - Ему нравилось так выкрикивать, и он почти пел: - "Бой-кот Чу-че-лу-у-у!" - и наседал, наседал на Димку.
     Я не выдержала; мне жалко было Димку, и я крикнула Вальке прямо в лицо:
     "Бой-кот!.. Бой-кот!.."
     Валька от неожиданности перепугался и отскочил:
     "Ты что, ошалела? Орешь в ухо!"
     А внизу во дворе в это время разворачивалась своя жизнь, и в этой жизни наступил торжественный момент - шоферы автобусов завели моторы. Этот гул достиг наших окон, и Шмакова закричала:
     "Автобусы уходят!"
     Мы прилипли к окнам и с завистью смотрели на бурлящий школьный двор, перебрасываясь редкими словами по адресу отъезжающих.
     "Смотрите, Маргарита с цветами... Ох, ох, довольная!.. - сказала Шмакова. - Какая важная... Невеста!"
     "Заметила нас... Улыбайтесь ей, улыбайтесь, - приказала всем Железная Кнопка и сама тоже улыбнулась. - Сделаем ей ручкой. - Она помахала рукой Маргарите. - Пусть не думает, старушка, что мы откинули копыта от переживаний".
     "Уезжают... - голос у Рыжего задрожал. - А мы!.." В глазах у него стояли слезы.
     "Машет нам наша наседка, - противно хохотнул Валька. - Хорошо бы ей плюнуть на голову... Она стоит - ей шмяк по макушке!"
     "Ну и подонок ты!" - вдруг возмутился Лохматый.
     "Почему подонок? - ответил Валька. - А что она с нами сделала?"
     "Опять машет, - хмыкнул Лохматый. - Может, зовет нас, чтобы мы поздравили ее со свадьбой?"
     "Я мимо училки бежала и увидала в открытую дверь, как учителя там поздравляли Маргариту. Они пили чай с большим-большим тортом, - вырвалось у меня. - Я всунула голову и сказала: "Маргарита Ивановна, а я вас тоже поздравляю". Они все смутились, даже смешно. А директор подавился чаем и закашлялся... И все после этого засмеялись...
     "Ты ловка, - заметила Железная Кнопка. - Предатель, да еще и подлиза".
     "Миронова, полегче на поворотах", - заступился за меня Васильев.
     - Ну, а Димка-то что? - почти крикнул Николай Николаевич.
     - Димка?.. Ничего. Он успокаивался - это было видно. Правда, когда Железная Кнопка сказала мне, что я подлиза и предатель, то он быстро отвернулся от меня, чтобы я не перехватила его взгляд. А в это время Маргарита снова замахала нам рукой. И Шмакова тогда сказала:
     "Чего она размахалась, наша мельница?"
     "Ребята, - заорал как безумный Рыжий, - это она нас зовет!.. Она передумала!"
     "Передумала-а-а! Даешь Москву!"
     Их как ветром сдуло - они забыли и про меня, и про бойкот, и про Димку!.. Мы с Димкой остались вдвоем.
     Тебе нравится "Уснувший мальчик"? - спросила Ленка дедушку и быстро, не ожидая ответа Николая Николаевича, добавила: - Ты не отвечай. Не надо... А мне он очень нравится. Он на Димку похож. Только у "Уснувшего мальчика" улыбка испуганная, а у Димки надменная. А это большая разница. Раньше я этого не понимала. А теперь поняла, что я люблю испуганных людей. Ну, они вроде бы какие-то не такие, у них есть испуг за других.
     Ленка посмотрела на Николая Николаевича и застенчиво улыбнулась:
     - Ты мне тоже поэтому нравишься... А когда мы остались вдвоем в классе, то Димка стал вылитый "Уснувший мальчик", потому что он потерял свою надменность. Он так посмотрел на меня, как никогда. Грустно-грустно. По-моему, он хотел сказать мне что-то особенное, важное. Нет, не только то, что он всех выдал Маргарите, а что-то еще...
     Если бы я, дура, не рассмеялась, то он бы сказал. Видно было, что у него эти слова были на кончике языка. И все могло бы быть иначе. А я захохотала. Представляешь?.. Дура!
     Ну, он и бросился от меня бежать. А я за ним. Прыгала через две ступеньки, когда неслась по лестнице, и мне было весело-весело... В последний раз было весело.
     Ленка вновь замолчала. Лицо у нее изменилось. Для Николая Николаевича оно уже давно было открытой книгой. Когда он замечал, как горько опускались у нее уголки губ, то знал: она вспоминала что-то печальное.
     - Дедушка, неужели мне больше никогда не будет весело? - спросила Ленка. - Неужели жизнь прошла?
     - Что ты!.. Что ты!.. - испугался Николай Николаевич. - Опомнись, Елена!.. Задумайся над смыслом своих слов. Мне скоро семьдесят, а я еще надеюсь, у меня есть еще многочисленные планы... - Он говорил невпопад. - То ли еще было в твоей жизни. Вот слушай! Однажды... Ты тогда единственный раз приехала ко мне в гости, мама тебя привезла. Конечно, ты ничего не помнишь, маленькая была. И вот однажды ты исчезла из дома. Паника поднялась - пропала девка!.. Я тебя нашел около "Уснувшего мальчика". Ты ему одежду принесла. Ждала, когда он проснется, и хотела, чтобы он оделся и ушел с тобой. Ты все ждала, ждала, когда же он проснется!.. Я тебе говорю: пора домой. А ты как стала реветь: хочу, чтобы он проснулся, и баста!.. Еле унес тебя.
     Ленка сидела на диване, свернувшись калачиком. Ее колени упирались в бок Николая Николаевича, и тот почувствовал, как Ленку бьет мелкий озноб.
     - Ты не заболела? - спросил он. - Дрожишь.
     Николай Николаевич вышел из комнаты и вернулся с одеялом - накрыл Ленку.
     "Как ее круто завернуло", - подумал он.
     Глава восьмая
     - Ну, в общем, когда мы выскочили с Димкой в школьный двор, - продолжала Ленка, - то сразу стало понятно, что ничего Маргарита не передумала и ни в какую Москву мы не едем.
     Во дворе был настоящий праздник. Галдеж. Ничего нельзя было разобрать. Ну просто стая грачей перед отлетом в южные страны. Все кричали, перебивая друг друга, пели, танцевали. Автобусы тарахтели, родители совали своим любимым детям пироги и яблоки, как будто провожали их на месяц, а не на несколько дней.
     А наш шестой молча сбился в кучу. Он был как застывший ледник в этом разбушевавшемся море.
     Мы с Димкой прибились к ребятам.
     А тут из школы вышли учителя, которые провожали Маргариту на свадьбу. Они что-то говорили ей, и до нас долетали их голоса:
     "Ни пуха!.."
     "Обязательно привези его! Одна не являйся!.."
     Маргарита смеялась, прощаясь с учителями, обнималась, целовалась и вдруг... заметила свой любимый шестой! Улыбка слетела с ее губ, ну точно вспомнила что-то неприятное. И она направилась в нашу сторону.
     "Маргарита Ивановна! - закричали ей вслед. - Куда же вы?.. Мы уезжаем!"
     "Сейчас!.. - Она старалась перекричать шум моторов и рокот толпы. - Подождите!"
     Маргарита торопливо приближалась к нам, перебрасывая большой букет цветов из одной руки в другую. Пальто нараспашку, чтобы всем было видно ее красивое платье.
     "Маргарита Ивановна! - рявкнула какая-то учительница в мегафон. - Опоздаете на свадьбу!"
     Все стали смотреть на Маргариту, толпа на секунду затихла, а она смущенно отмахнулась и спросила у нас:
     "Так что это еще за история с бойкотом?"
     "С бойкотом? - переспросила находчивая Железная Кнопка. - Ах, с бойкотом..." Она выразительно посмотрела на меня: только попробуй, мол, сознайся, несчастное чучело.
     "Ой, Маргарита Ивановна, - вмешалась Шмакова, - вы платье испачкали".
     Маргарита заволновалась и стала искать, где она испачкала платье.
     "Вот, - Шмакова показала ей пятно на груди. - Жалко. Такое красивое!"
     "Мар-га-ри-та Ива-нов-на!.. Мы уез-жа-ем!" - кричали учителя.
     Все уже сидели в автобусах и смотрели на нас и на Маргариту. А Маргарита отдала Шмаковой цветы и терла носовым платком пятно и разговаривала с нами.
     "Я не тебя, - говорит, - Миронова, спрашиваю, а Бессольцеву. Ну, Бессольцева, рассказывай, за что тебе объявили бойкот?"
     Я не ответила, потому что поняла, что Маргарита тут же забыла про меня - она стояла вроде бы с нами, а на самом деле уже катила в автобусе в Москву к своему жениху. А может, уже видела себя в Москве, как она приехала, как ее встретил жених и они схватились за ручки и побежали во Дворец бракосочетания. Нет, я ее не осуждала, у нее было такое радостное и счастливое лицо, что мне самой весело стало.
     "И где меня угораздило посадить пятно?" - сказала Маргарита, продолжая тереть его носовым платком.
     "Может быть, это торт?" - ехидно вставила Шмакова.
     "Торт? - переспросила Маргарита. - Тогда пропало платье. - Она вспомнила про меня: - Ну, отвечай же, Бессольцева!"
     Лохматый прижал мне кулак к ребрам, чтобы держать в страхе. А мне от этого стало смешно - я щекотки боюсь.
     "Это мы играем", - выдавила я, задыхаясь от смеха.
     "Ну вроде как в "замри", - пояснил Васильев.
     "А чего ты смеешься, Бессольцева? - строго сказала Маргарита. - По-моему, у тебя для этого нет никаких оснований".
     "Я щекотки боюсь", - объяснила я.
     "Щекотки? - Маргарита сделала круглые глаза. - А кто тебя щекочет? Что за ерунда?.."
     "Не знаю".
     Ну, тут Маргарита психанула:
     "Что за дурацкие ответы! Совсем вы распустились!.. Вот я приеду - возьмусь за вас! - Она выхватила цветы у Шмаковой. - Обязательно возьмусь!" И убежала.
     Автобусы медленно и плавно проплыли мимо нас. Кто-то помахал нам рукой, кто-то состроил ехидную рожу, и еще мы увидели, как улыбающаяся Маргарита устраивалась на переднем сиденье с цветами.
     Двор сразу опустел. Только что он казался тесным и маленьким, а теперь сразу стал большим. Все уехали, а мы остались вместе с малышами из младших классов.
     До сих пор я не понимала, просто не думала про это, что все уезжают, а мы остаемся, и виновата в этом вроде бы я. А теперь подумала.
     В это время весь наш класс понуро поплелся обратно в школу за чемоданами, а компания Мироновой окружила нас. И у всех были одинаковые глаза: злые, колючие, чужие - все они были против меня!
     Может, я впервые вздрогнула... Страшно, когда один против всех, даже если ты прав.
     И тут началось, тут понеслось...
     Валька заорал:
     "У-у-у, змея! Нашипела!" Так заорал, что вокруг все посторонние услышали, - он был самый горластый в нашем классе.
     Все, кто не успел уйти, кто был во дворе, стали оглядываться. Первоклашки, которых еще не брали на экскурсии, подняли писк и визг:
     "Где змея?.. Где змея?.."
     "Вот она! Вот она, детки! Смотрите! - Рыжий толкнул меня. - Гремучая! Не подходите к ней, а то укусит!"
     Малыши застыли от ужаса. Они же первый раз в жизни видели гремучую змею в образе человека.
     Ребята наступали на нас с Димкой и наступали, выкрикивая:
     "Подлиза!"
     "Доносчик!"
     Димка засуетился:
     "Ребята, вы чего?.. Мы же еще не разобрались!"
     "Разобрались, - отрезала Железная Кнопка. - И твердо решили - никакой пощады!"
     А Васильев перепугался:
     "Так это серьезно?.. Бессольцева, ты это сделала?! Скажи, скажи им, что ты пошутила".
     "Какие уж тут шутки! - пропела Шмакова. - Правда, Димочка?"
     Димка не ответил.
     "Сжечь ее на костре!" - заорал Рыжий.
     Но теперь над его словами никто не рассмеялся.
     "Ну бойкот, ну зачем же так!" - суетился Димка.
     "Я говорил, говорил, - восторженно заголосил Валька, - он с нею заодно! Ух, Сомов, ты у нас заработаешь!.."
     "В круг! - приказала Железная Кнопка. - Крепче держите друг друга за руки, чтобы они не выскочили!"
     Они сцепились руками, круг превратился в колесо, которое должно было переехать меня и Димку.
     "Что же такое получается, - не унимался Валька, - Сомов против бойкота, и ему все сходит с рук? А?.. Бойкот Сомову!"
     "Тихо! - Железная Кнопка вошла в круг и спросила Димку: - Сомов, ты против бойкота Бессольцевой?" Меня она вообще не замечала.
     Димка посмотрел на меня и снова промолчал.
     "Молчит - значит, против!" - крикнул Рыжий.
     "Тогда и ему бойкот!" - решила Железная Кнопка.
     "Мне? - испугался Димка. - Бойкот?.."
     "Допрыгался!" - захохотал Валька.
     "С этой минуты, Сомов, ты перестаешь для нас существовать", - сказала Миронова.
     "Был Сомов и испарился!" - веселилась Шмакова.
     "Миронова, послушай..." - начал Димка.
     Но та отвернулась от него.
     "Шмакова, и ты против меня?" - удивился Димка.
     "Конечно, - ответила Шмакова. - Я с предателями не вожусь".
     "Бей их!" - Валька бросился на Димку.
     От страха я закрыла глаза.
     Васильев разорвал круг и схватил Вальку, прежде чем он налетел на нас. Димка рванул меня за руку и мы убежали.
     Ленка улыбнулась:
     - Он почти вынес меня на руках... Да, да... Оказался силачом!
     - Ну конечно, - съехидничал, как мальчишка, Николай Николаевич. - Он у тебя самый сильный и самый храбрый.
     Ленка не заметила ехидства Николая Николаевича.
     - А когда мы вырвались, - продолжала она, - то услышали за собой топот. Они кричали нам вслед, и я узнавала их голоса. "В погоню-ю-ю!" - это Миронова. "Бей их!" - Валька. И Шмакова: "Бойко-о-от!" Их крики нас подгоняли, мы бежали изо всех сил, не оглядываясь.
     Мы добежали до парикмахерской и остановились передохнуть. Я почти успокоилась. Мне было весело, что Димка меня спас. Сначала я его, потом он меня - разве не здорово.
     Случайно я заглянула в зеркало парикмахерской и не узнала себя - это была я и вроде не я. У меня было другое лицо.
     Парикмахерша тетя Клава, мать Рыжего, выглянула из дверей, посмотрела на нас, улыбнулась и сказала мне:
     "Красивая, красивая..."
     Тут между мной и Димкой произошел очень важный разговор.
     "Когда ты успела все рассказать Маргарите?" - сказал Димка.
     "Я?.. Маргарите?.." - спросила я. И замолчала, раз он такой дурак и не понял, что я это сделала исключительно из-за него. Я снова посмотрела в зеркало и почему-то пропела: "Мар-га-ри-та-а-а!.."
     "Ну что ты не отвечаешь?" - строго спросил Димка.
     "Мар-га-ри-та-та-та-та! - пропела я, танцуя. - Ты заметил ее глаза? Она говорила с нами, а сама... видела только его - своего жениха. А платье у нее какое красивое! Я, когда вырасту, обязательно сошью себе такое же!"
     "Слушай, - перебил меня Димка, - хватит мне зубы заговаривать! Говори, когда ты ей все рассказала?"
     "А я ей ничего не говорила!"
     Я снова отвернулась к зеркалу и подумала: если научусь поджимать губы, то буду ничего себе.
     Димка стоял позади меня, но там, в зеркале, наши лица были рядом. Интересно было смотреть на нас двоих со стороны - как будто мы с ним снялись на одну фотографию.
     "А кому, говорит, ты сказала?"
     "Ни-ко-му!" И поджала губы, и улыбнулась так, чтобы рот не расползался до ушей.
     "Как никому?.."
     "Так! Ни-ко-му! - Я медленно повернулась к нему, сделала круглые-круглые глаза и не забыла, поджала губы. Я теперь решила всегда быть красавицей. - Не веришь, и не надо".
     "Ну хорошо, тогда объясни, зачем ты про себя сказала все это ребятам?" - спросил Димка.
     "Захотела и сказала. - Я снова красиво улыбнулась. - Я сначала не собиралась. Но вдруг кто-то открыл мне рот. И моим голосом произнес: "Это сделала я!"
     Он испуганно посмотрел на меня.
     "Ну что ты так смотришь на меня? - говорю и так спокойно добавляю, чтобы он не умер от разрыва сердца: - Я же тогда стояла под дверью и все слышала".
     Мой ответ его потряс - он закачался как пьяный, еле удержался на ногах.
     "Так ты из-за меня?!" - Наконец-то он догадался, брови у него от удивления полезли вверх.
     "Нет, - ответила я. - Из-за Александра Сергеевича Пушкина".
     "Ну ты даешь... - Он места себе не находил. - Из-за меня!.. А что же теперь делать?"
     "Что хочешь", - беззаботно ответила я.
     Теперь, когда я все рассказала Димке, совсем перестала бояться. Мне стало радостно, что он знает, что я его спасла.
     "Они нас затравят", - мрачно произнес Димка.
     "А я не боюсь, - ответила я. - Мы же вдвоем?"
     "Вдвоем! - И вдруг рванулся, прямо как бешеный: - Пошли к ребятам! Я им все расскажу!.."
     "А вон они! - Я их увидела издали и закричала: - Ребята!"
     Они выбежали из-за угла, но крика моего не услышали и нас не заметили.
     Димка почему-то закрыл мне рот рукой и тащил в открытые двери парикмахерской.
     Тетя Клава посмотрела на нас с большим удивлением. Она хотела, видно, спросить, что это Димка закрыл мне рот и тащит, но не успела, потому что за окнами парикмахерской замелькала наша погоня: Миронова, Лохматый, Рыжий, Шмакова, Попов...
     "Толик!" Тетя Клава увидела через окно Рыжего.
     "Они здесь! - донесся до нас голос Вальки. - У меня собачий нюх".
     "Ну, - подумала я, - сейчас они нас найдут, схватят, вытащат на белый свет... Заорут: "Бей ее!" А Димка тут все про меня и расскажет!.. Вот смеху будет", - думала я и поэтому радовалась.
     С этого момента начинается все самое печальное. Если бы я была не дура, то сразу бы все поняла. Но я надеялась и была как слепая. Ну, в общем, посмотрела я на Димку, а он опять испугался. Его опять всего перевернуло. Глаза у него бегали, губы дрожали... У него, знаешь, все шло волнами. То сюда, то туда. Поэтому мне и жалко его было. Когда никого нет - он храбрец. Как появились ребята - самый последний трус...
     Ну, в общем, стояли мы за занавеской, не шевелились. А тетя Клава быстро-быстро затопала к двери, чтобы схватить своего любимого сыночка. Но как она ни спешила, а Димка все же изловчился и успел ее попросить, чтобы она нас не выдавала. Таким дрожащим голоском:
     "Тетя Клава, не выдавайте нас... Мы от них спрятались. Игра у нас такая".
     Тетя Клава кивнула на ходу, что все поняла, открыла дверь и крикнула:
     "Толик! Ты почему не уехал?"
     "Нас не взяли", - ответил Рыжий.
     Он стоял в трех метрах от нас. Я видела даже его лицо, оно выглядывало из-за плеча тети Клавы.
     Я подумала, что сейчас обязательно чихну, ведь всегда, если кто-нибудь прятался, он чихал или кашлял в самое неподходящее время. Но у меня не кашлялось и не чихалось.
     Дедушка! Я теперь знаешь как жалею, что не чихнула нарочно. А то бы Рыжий услышал, всех позвал... И Димка вынужден был бы все рассказать... От одного чиха, подумать только, многое бы изменилось.
     Когда Рыжий выложил матери, что нас не взяли, она прямо отпала, отступила от него и лицо закрыла руками.
     "Вот беда! А я отцу позвонила. Предупредила, что ты выехал".
     "А он что?" - быстро спросил Рыжий.
     "Сказал, что рад и ждет", - ответила тетя Клава.
     "Ждет?.. - Я увидела, как Рыжий изменился в лице - у него вдруг запылали щеки. - Ждет меня?!"
     "Конечно, тебя. А то кого же. - Тетя Клава потрепала Рыжего по голове. - А ты не верил, что он будет тебе рад".
     Я покосилась на Димку - неудобно было, что мы подслушиваем чужой разговор. Рыжий же не знал, что мы его слышим. Я толкнула локтем Димку и хотела выйти из укрытия, но Димка прижал меня к стене.
     "Так, может, он сам тогда приедет? - как-то тихо и неуверенно спросил Рыжий. - Вот было бы здорово!"
     "Ну что ты. - Тетя Клава вздохнула: - Сам он никогда не приедет".
     "Почему?.. - Я никогда не слышала, чтобы у Рыжего был такой печальный, отчаянный голос. - Мы же три года не виделись! И ты сама сказала, что он рад, что ждет".
     "Не соберется, - тетя Клава вздохнула. - У него работа".
     "Соберется! Соберется! Соберется!" - вдруг закричал Рыжий.
     "Ты что, Толик?.. - Мне было видно, как тетя Клава обняла сына. - Ну не плачь!"
     "Рыжий! - донесся голос Лохматого. - Их здесь нет! Бежим!"
     "Ну я им покажу! - Рыжий вырвался из рук матери. - Ну у меня Чучело попляшет!.."
     "Толик! Толик!" - закричала тетя Клава, но Толика и след простыл.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ]

/ Полные произведения / Железников В.К. / Чучело


Смотрите также по произведению "Чучело":


2003-2021 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis