Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Железников В.К. / Чучело

Чучело [2/11]

  Скачать полное произведение

    - Ну, Шмакова, ты даешь, - простонал Валька. - Тебя же в этих туфельках на руках надо нести.
     - Артистка эстрады, - сказал Лохматый.
     - Сомов упадет, - констатировал Рыжий.
     - А мне на Сомова наплевать, - пропела Шмакова, очень довольная собой.
     - Что-то незаметно, - сказал Лохматый.
     - Хи-хи-хи! - вставил Валька.
     - Ха-ха-ха! - присоединился к ним Рыжий.
     Попов посмотрел на Шмакову, его круглая курносая физиономия приобрела жалобное выражение.
     - Ребя, не надо, а? - попросил Попов. - Лучше пошли к Сомову.
     Все радостно заорали, что пора к Сомову, но Лохматый перебил их и сказал, что надо подождать Миронову.
     - Наплевать нам на Миронову, - расхрабрился Валька. - Кто она такая - Миронова?.. Кнопка.
     - Железная, - наставительно вставил Рыжий.
     - Кому сказано - подождем Миронову! - грозно повторил Лохматый.
     - Конечно, подождем, - испуганно согласился Валька. - Да и Васильева еще нет.
     И тут они увидели Васильева - худенького мальчишку в очках.
     - А меня ждать не надо, - сказал Васильев. - Я к Сомову не пойду.
     - Почему? - раздался чей-то голос.
     Все оглянулись и увидели Миронову. Она была, как всегда, аккуратно причесана и подчеркнуто скромно одета. Под курткой у нее было самое обыкновенное форменное коричневое платье.
     - Привет, Миронова, - сказал Лохматый.
     - Здорово, Железная Кнопка, - угодливо вставил Валька.
     Миронова им не ответила. Она не спеша прошла вперед и встала перед Васильевым.
     - Так почему, ты, Васильев, не пойдешь к Сомову? - спросила она.
     - На хозяйство брошен, - неуверенно ответил Васильев и поднял над головой авоську с продуктами.
     - А если честно?
     Васильев молчал; толстые стекла очков делали его глаза большими и круглыми.
     - Ну что же ты молчишь? - не отставала от него Миронова.
     - Неохота мне к Сомову, - Васильев с вызовом посмотрел на Железную Кнопку. - Надоел он мне.
     - Надоел, говоришь? - Миронова выразительно посмотрела на Лохматого.
     Тот двинулся вперед - за ним остальные. Они окружили Васильева.
     - А за измену идеалам знаешь что полагается? - строго спросила Миронова.
     - Что? - Васильев посмотрел на нее круглыми глазами.
     - А вот что! - Лохматый развернулся и ударил Васильева.
     Удар был сильный - Васильев упал в одну сторону, а очки его отлетели в другую. Он уронил авоську и рассыпал продукты.
     Все ждали, что будет дальше.
     Васильев встал на четвереньки и начал шарить рукой в поисках очков. Ему было трудно, но никто ему не помогал - его презирали за измену идеалам. А Валька наступил тяжелым сапогом на очки, и одно стекло хрустнуло.
     Васильев услышал этот хруст, дополз до Валькиной ноги, оттолкнул ее, поднял очки, встал, надел их и посмотрел на ребят: теперь у него один глаз был круглый и большой под стеклом, а второй сверкал маленькой беспомощной голубой точкой.
     - Озверели вы! - с неожиданной силой закричал Васильев.
     - Иди ты!.. - Лохматый толкнул его. - А то получишь добавку!
     Васильев запихивал в авоську рассыпанные продукты.
     - Дикари! - не унимался он. - До добра это вас не доведет!
     Лохматый не выдержал и рванул за Васильевым, а тот дал деру под общий довольный смех.
     - Поредело в нашем полку, - сказал Рыжий.
     - Зато мы едины, - резко оборвала Миронова.
     - Будем дружно, по-пионерски уплетать сомовские пироги! - рассмеялся Валька.
     - Все шутишь, - перебила его Миронова. - А мы ведь о серьезном.
     Они уже уходили крикливой, пестро одетой стайкой, когда глазастая Шмакова увидела Маргариту Ивановну, их классную.
     - Маргарита, - сказала она.
     - В джинсах, - заметил Валька. - Оторвала в Москве. Небось на свадьбу подарили.
     - Махнем через изгородь, - предложил Рыжий. - А то начнет воспитывать... Праздник испортит.
     - Не буду я никуда прыгать, - сказала Миронова. - Себя уважать надо.
     - Лучше спрячемся и испугаем ее, - хихикнул Валька.
     - Это уже интересно, - подхватила Шмакова.
     Они разбежались кто куда.
     Последней, не торопясь, встала за дерево Миронова.
     А Маргарита Ивановна, не замечая никого, веселой походкой пересекла сквер и склонилась к окошку кассы речного пароходства.
     Валька вышел из укрытия, неслышно подбежал к учительнице и громко крикнул:
     - Здрасте, Маргарита Ивановна!
     Маргарита Ивановна от неожиданности вздрогнула и оглянулась:
     - А-а-а, это ты... Что у тебя за манера подкрадываться?
     - А вы испугались? - спросил Валька. - Испугались... Испугались... Ребята, Маргарита Ивановна испугалась, - паясничал он.
     - Просто я задумалась, - ответила Маргарита Ивановна и неловко покраснела, то ли от обиды на Валькину бесцеремонность, то ли оттого, что она действительно испугалась, но не хотела в этом признаваться.
     Ребята окружили ее, здороваясь.
     - Какие вы все нарядные, - Маргарита Ивановна рассматривала их. - А Шмакова просто взрослая барышня.
     - Маргарита Ивановна, а вам нравится мое платье? - пристала к ней Шмакова.
     - Нравится, - ответила Маргарита Ивановна. - Кто тебе его сшил?
     - Известно кто! - с восторгом вмешался в разговор Попов. - Моя мамаша.
     - Под моим руководством, - сказала Шмакова и зло зашептала Попову: - Кто тебя за язык тянул?.. А может, мне его из Москвы, из Дома моделей привезли. "Моя мамаша... Моя мамаша..."
     - А ты что же, Миронова, отстаешь от всех? - спросила Маргарита Ивановна.
     - Я?.. Тряпок не терплю. - Миронова с высокомерием посмотрела на своих друзей. - Извините, Маргарита Ивановна, мы опаздываем.
     - А вы куда? - Маргарита Ивановна была несколько ошарашена резкостью Мироновой.
     - К Сомову, - ответил за всех Рыжий. - Гуляем по случаю увядания.
     - Передайте ему привет. Скажите, что я ему желаю... - Маргарита Ивановна задумалась. - Сомов человек незаурядный, не останавливается на достигнутом. В главном смел, прямодушен, надежный товарищ...
     - В самую точку, Маргарита Ивановна, - проникновенно сказала Шмакова.
     - Значит, я ему желаю...
     - А вы опять куда-то уезжаете? - перебил Рыжий Маргариту Ивановну.
     - Хочу показать мужу Поленово. Он же здесь еще ничего не видел. А времени у него мало, ему возвращаться в Москву. - Маргарита Ивановна посмотрела на часы. - Ой!.. Убегаю. Да, чуть не забыла про Сомова... - И уже на ходу выкрикнула: - Пожелайте ему, чтобы он оставался таким, какой он сейчас... Всю жизнь таким... - И исчезла.
     - А с нами никак до Поленова не доберется... - начала Миронова, но последние слова замерли у нее на губах, потому что она увидела Ленку Бессольцеву.
     И Ленка увидела ребят - остановилась как вкопанная. И ребята увидели Ленку и в восторге замерли.
     - Перед нами исторический экспонат - Бессольцева! - Впервые губы Мироновой растянулись в сдержанную улыбку, а голос зазвенел: - Она пришла за билетом!.. Она уезжает!
     Ленка резко повернулась ко всем спиной и подошла к кассе речного пароходства.
     - Точно! - крикнул Лохматый. - Она уезжает!
     - Сила победила! - радостно поддержал его Рыжий.
     - А знаете, что мы ей посоветуем? - Миронова озарилась вдохновением: - Чтобы она запомнила наш урок на всю жизнь.
     Валька, кривляясь, изгибаясь спиной, на цыпочках подбежал к Ленке и постучал костяшками пальцев по ее спине:
     - Бессольцева, ты запомнила наш урок?
     Ленка не отвечала. Она стояла не шелохнувшись.
     - Не отвечает, - разочарованно сказал Валька. - Выходит, не запомнила.
     - Может, оглохла? - пропищала Шмакова. - Так ты ее... встряхни.
     Валька поднял кулак, чтобы садануть Ленку по ее тоненькой худенькой спине.
     - А вот этого уже не надо, - остановила его Миронова, - ведь она уезжает. Значит, мы победили. Нам этого достаточно.
     - Пусть катится, откуда приехала! - крикнул Рыжий.
     И другие тоже заорали:
     - Нам такие не нужны!
     - Ябеда!
     - Чу-че-ло-о-о! - Валька схватил Ленку за руку и втащил в круг ребят.
     Они прыгали вокруг Ленки, плясали, паясничали и веселились, и каждый старался перещеголять другого:
     - Чу-че-ло-о-о!
     - Чу-че-ло-о-о!
     - Ого-род-ное!
     - Рот до ушей!
     - Хоть завязочки пришей!
     Крутился разноцветный круг, а Ленка металась внутри его.
     В это время появился Николай Николаевич, увидел Ленку и ребят, прыгающих вокруг нее, и крикнул:
     - Вы что к ней пристали? Вот я вас!..
     - Заплаточник! - завопил Рыжий. - Атас!
     Они бросились в разные стороны.
     Только Миронова осталась на месте, даже не шелохнулась, бровью не повела. Слова ее были полны презрения ко всем остальным:
     - Вы что, струсили?
     Этот решительный окрик остановил ребят.
     - Что же вы шестеро на одного! - Голос Николая Николаевича звучал почти трагически. - И не стыдно вам?
     - А чего нам стыдиться! - нахально вякнул Валька. - Мы ничего не украли. Все в законе.
     - Вы лучше свою внучку стыдите! - сказала Миронова.
     - Лену? - удивленно спросил Николай Николаевич. - За что?
     Ленка резко повернулась к дедушке, и он увидел ее лицо: искаженное, словно ее больно ударили. Он уже хотел крикнуть этим детям, чтобы они замолчали, чтобы побыстрее ушли и оставили их вдвоем.
     Но ему никто и не собирался ничего говорить, это было не в их правилах: посвящать взрослых в свои дела. Лишь Миронова твердо и весело сказала на ходу:
     - У нее узнаете. Она вам все в красках расскажет.
     Они скрылись. Только некоторое время в тихом и прозрачном осеннем воздухе были слышны их крики:
     - Молодец Железная Кнопка!
     - Не испугалась Заплаточника!
     - Сила победила!
     А потом и голоса пропали, растворяясь вдали.
     А Ленка, бедная Ленка ткнулась Николаю Николаевичу лицом в грудь, чтобы спрятаться хотя бы на время от тех бед, которые свалились на нее, и притихла.
     Его внучку дразнили Чучелом и так ее доконали, что она решила уехать, подумал Николай Николаевич и почувствовал, как ее беда больно ударила его в сердце: он всегда тяжело переносил чужие беды. Это было трудно для жизни, но он не хотел расставаться с этой привычкой, не бросал тяжелую, но дорогую ношу. И это была его жизнь и спасение. Так подумал в этот момент Николай Николаевич, а вслух сказал, чтобы успокоить Ленку:
     - Ну что ты... - Он погладил ее мягкий нежный затылок. - Не обращай на них внимания. - Голос у Николая Николаевича дрогнул, выдавая волнение. - Учись у меня. Я всегда спокоен. Делаю свое дело - и спокоен. - Он почти крикнул с вызовом: - Ты слышала, они дразнили меня Заплаточником? Несчастные!.. Не понимают, что творят. - И вдруг тихо и нерешительно спросил: - А ты что сделала? За что они тебя так?
     Ленка вырвалась из его рук и отвернулась.
     "Не надо было у нее ничего спрашивать, не надо было", - подумал Николай Николаевич, но эти слова сами собой сорвались у него с языка. Ну что же она такое страшное сделала, что они оттолкнули ее от себя; презрели и гоняли, как зайца?..
     - Ну ладно, ладно! - сказал Николай Николаевич. - Прости... Ты решила уехать - значит, тебе так надо. Я жил один... И дальше буду жить один. - Он помолчал, потому что смысл этих слов был ему неприятен. - Привык к тебе? Отвыкну...
     Тут он по своей старой привычке нахохлился, как птица под дождем, и натянул козырек кепки на глаза.
     - Все это для меня неожиданно, - продолжал Николай Николаевич. - Жили рядом, а я толком в тебе ничего не понял. Не проник в твою душу - вот что обидно.
     Он полез в карман, достал потертый кошелек и долго копался в нем, ожидая, вдруг Ленка что-нибудь скажет, ну например, что она передумала, что никуда не поедет и что он может спрятать свой кошелек обратно в карман. Он тянул время, тяжело вздыхал, но это ему не помогло - Ленка молчала.
     - На, - сказал Николай Николаевич, протягивая Ленке деньги. - Купи два билета на завтра. Я провожу тебя до Москвы, до самолета.
     - А я так хотела на сегодня! - печально вздохнула Ленка. - На сегодня! На сейчас!
     - Но это безумие, - сопротивлялся Николай Николаевич. - Посмотри, какие ты взяла вещи. Где твои учебники? А пальто? Там же снег давно, сразу заработаешь ангину!
     Он говорил, говорил, она его перебивала: "На сегодня, на сейчас!" - а он убеждал задержаться, хотя сам отлично понимал, что все его доводы полнейшая ерунда, а главное состояло в том, что ему страшно не хотелось, чтобы Ленка уезжала. И поэтому он оборвал свою речь на полуслове, наклонился к ней и признался просительным шепотом:
     - Ну не могу я так сразу!.. Ну давай завтра.
     Ленка выхватила деньги из рук Николая Николаевича.
     - Ты слышала? Я согласен на завтра, - в последний раз попросил он.
     Николай Николаевич озадачил Ленку - ее ли это дедушка говорит?
     Она подняла глаза и увидела его спокойное, неподвижное лицо. Только шрам, идущий от виска к углу жестких, сухих, стариковских губ, предательски побелел, и потерянные глаза, спрятанные под козырьком кепки, выдавали его сильное волнение.
     - А у тебя заплатка на рукаве оторвалась, - вдруг заметила Ленка.
     - Надо пришить, - Николай Николаевич ощупал заплатку.
     Ленка увидела, что шрам на дедушкином лице снова стал еле заметным, и сказала:
     - Ты бы купил себе новое пальто.
     - У меня на это нет денег, - ответил тот.
     - Вот про тебя и говорят, что ты - жадина. - Ленка прикусила язык, но обидное слово уже выскочило, теперь его не поймаешь.
     - Жадина? - Николай Николаевич громко рассмеялся: - Смешно. - Он с большим вниманием стал разглядывать свое пальто. - Ты думаешь, что в нем ходить совсем уже неприлично?.. А знаешь, я это пальто люблю. В старых вещах есть что-то таинственное... Утром я надеваю пальто и вспоминаю, как мы с твоей бабушкой много лет назад покупали его. Это она его выбирала... А ты говоришь - купи новое!..
     Их взгляды опять встретились - нет, не встретились, а столкнулись, потому что каждый из них думал об отъезде.
     - Ну ладно, - сказала Ленка, - поеду завтра. - И купила два билета.
     Они пошли домой, сопровождаемые неизвестно откуда налетевшим дождем, омывающим сухую землю, - они даже не заметили, как он начался.
     Когда они вошли в комнату, то в открытую форточку влетела музыка и крики ребят.
     - У Сомовых гуляют. - Николай Николаевич спохватился, что сказал не то, и как бы невзначай закрыл форточку.
     Но музыка и крики были так громки, что и затворенная форточка не спасала.
     Тогда Николай Николаевич сел к пианино, что он делал чрезвычайно редко, и демонстративно открыл крышку.
     - Ну что ты так смотришь на меня? - спросил он у Ленки, перехватив ее взгляд. - Меня почему-то потянуло к музыке. И нечего меня гипнотизировать.
     Николай Николаевич заиграл громко и задиристо. Потом вдруг оборвал игру и молча, с немым укором посмотрел на Ленку.
     - Не смотри на меня так! - не выдержала Ленка и крикнула: - Ну что ты один будешь тут делать?.. Бери картины с собой, и поедем вместе!
     - Что ты... Опомнись! - Николай Николаевич в волнении стал рассматривать картины. - Это невозможно. Они родились здесь... На этой земле... В этом городке... У этой реки... Здесь им вечно жить... Однажды во время войны я лежал в госпитале, и мне приснился сон, будто я мальчиком стою среди этих картин, а по ним солнечные зайчики бегают. Тогда я и решил: если останусь жив, навсегда вернусь в родной дом... Не сразу удалось, но все-таки добрался. А теперь мне кажется, что я и не уезжал, что я тут всегда... Ну, понимаешь, всегда-всегда... - Он как-то виновато и беззащитно улыбнулся. - Многие сотни лет... Что моя жизнь продолжение чьей-то другой... Или многих других... Честно тебе говорю. Иногда мне даже кажется, что не мой прапрадед написал все эти картины, а я... Что не мой дед был фельдшером и построил в городе первую больницу, а тоже я... Только одной тебе могу в этом признаться. Другие не поймут, а ты поймешь, как надо... А когда ты сюда приехала, я, старый дурак, размечтался, решил: и ты к родному месту прирастешь и проживешь здесь длинную череду лет среди этих картин. Пусть твои родители носятся по свету, а ты будешь жить в родном доме... Не вышло.
     Николай Николаевич вдруг подошел к Ленке я решительно сказал:
     - Послушай, давай кончим это дело. - Он старался говорить бодрым голосом. - Возвращайся в школу, и баста.
     Ленка пулей отлетела от Николая Николаевича, схватила свой несчастный портфель и бросилась к двери.
     Николай Николаевич загородил ей дорогу.
     - Отойди! - Такого остервенения в ее лице Николай Николаевич еще никогда не видел: губы и лицо у нее побелели, как мел. - Лучше отойди!.. Кому говорят!.. - и бросила в него портфель - он просвистел мимо его уха и шмякнулся о стену.
     Николай Николаевич с большим удивлением посмотрел на Ленку, отошел от двери и сел на диван.
     Ленка постояла немного в нерешительности, вся сжалась, виновато опустила голову и робко села рядом с ним.
     - А ты не сердись на меня... Ладно? - попросила она. - Не сердись. Просто я какая-то чумовая. Всегда что-нибудь не то делаю. - Ленка заглянула Николаю Николаевичу в глаза. - Ты простил меня? Простил?..
     - Ничего я не простил, - сердито ответил Николай Николаевич.
     - Нет, простил, простил! Я вижу по глазам, - обрадовалась она. - Я... увлеклась...
     - Ничего себе "увлеклась", - ответил Николай Николаевич. - Родному деду чуть голову не снесла.
     - А вот и неправда, - сказала Ленка.
     Ее лицо вдруг так необыкновенно преобразилось, что Николай Николаевич тоже улыбнулся. Оно стало открытым и радостным, рот растянулся до ушей, щеки округлились.
     - Я же мимо бросала!
     И вдруг лицо ее снова изменилось, стало каким-то отчаянным.
     - Только не перебивай меня. Ладно? А то я сорвусь и не смогу рассказывать. А так я тебе все-все расскажу, всю правду, без хитрости.
     - Хорошо, - обрадовался Николай Николаевич. - Ты успокойся и рассказывай... не спеша, подробно, так легче.
     - Еще раз перебьешь - уйду! - Губы у Ленки подтянулись и глаза сузились. - Я теперь не то, что раньше. Я - решительная. - И она начала рассказывать.
     Глава пятая
     - Когда я пришла в школу первый раз, то Маргарита, наша классная, позвала в учительскую Рыжего и велела ему отвести меня в класс. Мы шли с Рыжим по коридору, и я всю дорогу хотела с ним подружиться: перехватывала его взгляд и улыбалась ему. А он в ответ давился от хохота.
     Конечно, у меня ведь дурацкая улыбка - до самых ушей. Поэтому и уши я тогда прятала под волосами.
     Когда мы подошли к классу, Рыжий не выдержал, сорвался вперед, влетел в дверь и заорал:
     "Ребята! У нас такая новенькая!.." - и зашелся хохотом.
     Ну, после этого я застыла на месте. Можно сказать, одеревенела. Со мной так часто бывало.
     Рыжий вылетел обратно, схватил меня за руку, втащил в класс и снова загоготал. И каждый на его месте сделал бы то же самое.
     Может, я на его месте вообще умерла бы от хохота. Никто ведь не виноват, что я такая нескладная. Я и на Рыжего не обиделась и даже была ему благодарна, что он втащил меня.
     Правда, как назло, я зацепилась ногой за дверь, врезалась в Рыжего, и мы оба рухнули на пол. Платье у меня задралось, портфель вылетел из рук.
     Все, кто был в классе, окружили меня и с восторгом рассматривали. А я встала, и улыбочка снова растянула мой рот - не могу, когда меня в упор разглядывают.
     Валька закричал:
     "Рот до ушей, хоть завязочки пришей!"
     Васильев засунул пальцы в рот, растянул губы, корчил страшные рожи и кричал:
     "Я тоже так могу! У меня тоже рот до ушей, хоть завязочки пришей".
     А Лохматый, давясь от смеха, спросил:
     "Ты чья такая?"
     "Бессольцева я... Лена", - и я снова по-дурацки улыбнулась.
     Рыжий в восторге закричал:
     "Ребята!.. Это же внучка Заплаточника!"
     Ленка оборвала свой рассказ и покосилась на Николая Николаевича.
     - Ты давай, давай, не смущайся, - сказал Николай Николаевич. - Я же тебе говорил, как я к этому отношусь. В высшей степени снисходительно и совсем не обижаюсь.
     - Ну, а я-то об этом не знала, - продолжала Ленка. - И вообще про твое прозвище ничего не знала... Ну, не была готова... "Мой дедушка, - говорю, - Заплаточник?.. За что вы его так прозвали?.."
     "А чего плохого? - ответил Лохматый. - Меня, например, зовут Лохматый. Рыжего - Рыжий. А твоего деда - Заплаточник. Звучно?"
     "Звучно", - согласилась я.
     Я подумала, что они веселые и любят пошутить.
     "Значит, вы хорошо знаете моего дедушку?" - спросила я.
     "А как же, - сказал Лохматый. - Он у нас знаменитый".
     "Да, да... очень знаменитый, - подхватил Валька. - Как-то в личной беседе я спросил твоего дедушку, почему он не держит собак. И знаешь, что он мне ответил? "Я, говорит, не держу собак, чтобы не пугать людей".
     Я обрадовалась:
     "Вот, говорю, здорово".
     И другие ребята тоже подхватили:
     "Здорово, здорово!"
     "Мы эти его слова всегда помним, - продолжал Валька, - когда яблоки в его саду... Ну, как это называется?.."
     "Собираем", - подхватил Рыжий.
     Все почему-то снова захохотали.
     Ленка вдруг замолчала и посмотрела на Николая Николаевича.
     - Вот дура какая, - сказала она. - Только сейчас поняла, что они надо мной смеялись. - Ленка вся вытянулась, тоненькая, узенькая. - Мне надо было тогда тебя защитить... дедушка!
     - Ерунда, - ответил Николай Николаевич. - Мне даже нравилось, что они у меня яблоки таскали. Я за ними часто подглядывал. Они шустрили по саду, бегали пригнувшись, набивали яблоки за пазуху. У нас с ними была вроде как игра. Я делал вид, что не вижу их, а они с отчаянной храбростью таскали яблоки, можно сказать, рисковали жизнью, но знали, что им за это ничего не будет.
     - Ты добрый! Я и тогда им ответила, что ты добрый.
     А Попов сказал:
     "Моя мамаша ему на пальто пришивала заплатки. Говорит: "Вы же отставной офицер. У вас пенсия. Вам неудобно с заплатками". А он - это, значит, ты, дедушка: "У меня лишних денег нет".
     "Ну ты, Попов, даешь! - крикнул Рыжий. - Ты что же, думаешь, что он жадный?"
     А Валька подхватил:
     "Он жадный?! Он моей бабке за картину отвалил триста рублей. Это, говорит, картина моего прапрапрапра..."
     Все развеселились и стали выдумывать, кто что мог:
     "Бабушки!"
     "Тетушки!"
     И тут я стала хохотать. Правда, смешно, что они нашего прапрадедушку переделали в прабабушку и в пратетушку? - спросила Ленка у Николая Николаевича. - Хохочу я и хохочу, никак не могу остановиться. Я если хохочу, то обо всем забываю.
     Ленка неожиданно коротко рассмеялась, будто колокольчик звякнул и упал в траву, и снова сжала губы.
     - Это раньше я обо всем забывала, - поправилась Ленка и с угрозой добавила: - А теперь... - Она замолчала.
     Николай Николаевич терпеливо ждал продолжения ее рассказа. Он дал себе слово не перебивать ее. Да и самому ему хотелось разобраться во всей этой истории. И слушать Ленку было легко, потому что переливы ее голоса, выражение глаз, которые то затухали, как облитые водой горящие угли, то вновь пламенно и неожиданно вспыхивали, завораживали его.
     За всю свою долгую жизнь Николай Николаевич не видел подобного лица. От него веяло таинственной силой времени, как будто оно пришло к нему через века. Он это ощущал остро и постоянно.
     А может быть, это чувство возникло у него после появления в доме "Машки"?
     - Вообще-то я никогда бы не кончила смеяться, если бы не Валька, - снова заговорила Ленка. - Ему было смешно, что ты купил у его бабки картину за триста рублей.
     "Бабка, говорит, от радости чуть не померла. Думала, получит двадцатку, а он ей триста!.."
     Валька подбежал к доске и нарисовал квадрат, не больше портфеля.
     "Вот за такую махонькую картинку - три сотни! - визжал Валька. - А на картинке была нарисована обыкновенная тетка с буханкой".
     - "Женщина с караваем хлеба", - строго и многозначительно вставил Николай Николаевич.
     - Я-то знаю, ты не волнуйся, я-то знаю все твои картины, - оправдывалась Ленка и продолжала:
     "И еще передай своему деду, - закричал горластый Валька, - что мы его поздравляем, что у него такая внучка... Ну точно как он!"
     "Они с Заплаточником - два сапога пара!" - вставил Рыжий.
     А я почему-то подхватила:
     "Правильно, мы с дедушкой два сапога пара!"
     Николай Николаевич совершенно отчетливо представил себе, как Ленка, вероятно от растерянности, выкрикнула эти слова. И как бы радуясь им, она подпрыгнула на месте и завертела головой, как попугайчик, и уголки губ у нее закрутились вверх. Ему нравилась ее беспомощная и открытая улыбка. А для них это потеха - и только.
     Лохматый так и крикнул:
     "По-те-ха! Ну и потешная ты, Бессольцева Лена!"
     А Рыжий, разумеется, подхватил:
     "Не потешная она. А чучело!"
     "Огородное!" - захлебнулся от восторга Валька.
     Конечно, они стали хохотать над Ленкой, выкаблучиваясь каждый на свой лад.
     Кто хватался за живот, кто дрыгал ногами, кто выкрикивал: "Ой, больше не могу".
     А Ленка, открытая душа, решила, что они просто веселились, что они смеялись над ее словами, над ее шуткой, а не над нею самою.
     Ленка заметила, что Николай Николаевич как-то подозрительно притаился, словно его что-то не устраивало в ее рассказе.
     - Дедушка, ты меня не слушаешь? - спросила она дрогнувшим голосом. - А почему?
     Николай Николаевич смущенно поднял на нее глаза, не зная, как поступить, - и правду ему говорить не хотелось, чтобы лишний раз не огорчать Ленку, и врать было трудно.
     - Не отвечай! - Ленку как молнией пронзило - она обо всем догадалась. - Тебе меня жалко стало? Да? Они надо мной смеялись? Да?.. Уже тогда? - Она жалобно улыбнулась: - Подумать только, а я не догадалась. Все приняла за чистую монету... Точно. Смеялись. Я вижу, вижу себя со стороны - ну просто я была какая-то дурочка... - И тихо добавила: - Правда, дурочка с мороза.
     Вдруг она повернулась к Николаю Николаевичу всем корпусом, и он увидел ее большие печальные глаза.
     - Дедушка! Милый! - Она схватила его за руку и поцеловала ее. - Прости меня!..
     - За что? - не понял Николай Николаевич.
     - За то, что я им верила, а они над тобой смеялись.
     - Разве ты в этом виновата? - сказал Николай Николаевич. - Да и они не виноваты, что смеялись надо мной. Их можно только пожалеть и постараться им помочь.
     - Может быть, ты их любишь? - Ленка с подозрением посмотрела на Николая Николаевича.
     Тот ответил не сразу - помолчал, подумал, потом сказал:
     - Конечно.
     - И Вальку? - возмутилась Ленка. - И Рыжего, и Лохматого?!
     - Каждого в отдельности - нет! - У Николая Николаевича от волнения перехватило горло, и он задохнулся. - А всех вместе - да, потому что они - люди!
     - Если ты будешь психовать, - сказала Ленка, - то я перестану рассказывать.
     - Да я не психую, - рассмеялся Николай Николаевич. - Подумаешь, даже задохнуться разок нельзя. А ты давай, давай дальше, я слушаю.
     - Ну, в общем, когда Рыжий обозвал меня чучелом, - сказала Ленка, - то его кто-то сильно толкнул в спину... и я увидела впервые Димку Сомова... Знаешь, он меня сразу удивил. Глаза синие-синие, а волосы белые. И лицо строгое. И какой-то он весь таинственный, как "Уснувший мальчик".
     А Рыжего он толкнул сильно, тот врезался в пузо верзилы Попова и бросился на Димку. Я хотела крикнуть, чтобы они не дрались из-за меня. Ну пусть я чучело, ну и что?.. Но они уже сцепились.
     Я зажмурилась. Я всегда так делала, когда начиналась драка. Я же тебе главного не сказала: я раньше трусихой была. Когда пугалась, то у меня отнимались ноги и руки. Пошевелиться не могла, как неживая.
     Только драки никакой не вышло. Я услышала спокойный голос Димки:
     "Сам ты чучело, и не огородное, а обыкновенно-рыжее".
     Я открыла глаза. Оказалось, Димка одной рукой скрутил Рыжего и держал его крепко. А тот и не думал вырываться, скорчил рожу и крикнул:
     "Я обыкновенно-рыжее чучело!"
     Над ним все стали смеяться, и он сам над собой смеялся громче всех. Да ты же его видел, дедушка! - сказала Ленка. - Правда, он смешной?.. Ну просто цирковой клоун - ему и парика не надо, он же от рождения рыжий!
     В тот момент, когда мы смеялись над Рыжим, вбежала веселая Маргарита. В одной руке она держала классный журнал, а в другой сверток в цветном полиэтиленовом мешочке.
     "А, новенькая! - Она увидела меня. - Куда же тебя посадить?"
     Она пошарила глазами по рядам парт... и забыла про меня, потому что девчонки обступили ее и спросили, правда ли, что она выходит замуж. Маргарита ответила, что правда, засияла от счастья, торопливо разорвала мешочек, вытащила коробку конфет, открыла и поставила на стол.
     "От него?" - прошептала догадливая Шмакова.
     "От него, - Маргарита еще больше расцвела. - Угощайтесь", - и сделала величественный жест рукой.
     Все повскакали со своих мест и стали хватать эти конфеты и засовывать в рот. А Маргарита говорила:
     "По одной! По одной! А то всем не хватит".
     Я тоже схватила конфету.
     А Шмакова сунула одну конфету в рот, а вторую отдала Димке. Ну и галдеж поднялся!
     А девчонки забрасывали счастливую Маргариту вопросами:
     "Маргарита Ивановна, а кто ваш муж?"
     "А у вас есть его фотокарточка?"
     "А он живет в Москве?"
     И тут в дверях появилась Миронова.
     Миронова у нас особенная, у нее очень сильная воля.
     "Что вы тут шумите после звонка?" - спросила Миронова.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ]

/ Полные произведения / Железников В.К. / Чучело


Смотрите также по произведению "Чучело":


2003-2021 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis