Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Твардовский А.Т. / Василий Теркин

Василий Теркин [5/9]

  Скачать полное произведение

    Лес - ни пулей, ни осколком
     Не пораненный ничуть,
     Не порубленный без толку,
     Без порядку как-нибудь;
     Не корчеванный фугасом,
     Не поваленный огнем,
     Хламом гильз, жестянок, касок
     Не заваленный кругом;
     Блиндажами не изрытый,
     Не обкуренный зимой,
     Ни своими не обжитый,
     Ни чужими под землей.
     Милый лес, где я мальчонкой
     Плел из веток шалаши,
     Где однажды я теленка,
     Сбившись с ног, искал в глуши...
     Полдень раннего июня
     Был в лесу, и каждый лист,
     Полный, радостный и юный,
     Был горяч, но свеж и чист.
     Лист к листу, листом прикрытый,
     В сборе лиственном густом
     Пересчитанный, промытый
     Первым за лето дождем.
     И в глуши родной, ветвистой,
     И в тиши дневной, лесной
     Молодой, густой, смолистый,
     Золотой держался зной.
     И в спокойной чаще хвойной
     У земли мешался он
     С муравьиным духом винным
     И пьянил, склоняя в сон.
     И в истоме птицы смолкли...
     Светлой каплею смола
     По коре нагретой елки,
     Как слеза во сне, текла...
     Мать-земля моя родная,
     Сторона моя лесная,
     Край недавних детских лет,
     Отчий край, ты есть иль нет?
     Детства день, до гроба милый,
     Детства сон, что сердцу свят,
     Как легко все это было
     Взять и вспомнить год назад.
     Вспомнить разом что придется -
     Сонный полдень над водой,
     Дворик, стежку до колодца,
     Где песочек золотой;
     Книгу, читанную в поле,
     Кнут, свисающий с плеча,
     Лед на речке, глобус в школе
     У Ивана Ильича...
     Да и не было запрета,
     Проездной купив билет,
     Вдруг туда приехать летом,
     Где ты не был десять лет...
     Чтобы с лаской, хоть не детской,
     Вновь обнять старуху мать,
     Не под проволокой немецкой
     Нужно было проползать.
     Чтоб со взрослой грустью сладкой
     Праздник встречи пережить -
     Не украдкой, не с оглядкой
     По родным лесам кружить.
     Чтоб сердечным разговором
     С земляками встретить день -
     Не нужда была, как вору,
     Под стеною прятать тень...
     Мать-земля моя родная,
     Сторона моя лесная,
     Край, страдающий в плену!
     Я приду - лишь дня не знаю,
     Но приду, тебя верну.
     Не звериным робким следом
     Я приду, твой кровный сын, -
     Вместе с нашею победой
     Я иду, а не один.
     Этот час не за горою,
     Для меня и для тебя...
     А читатель той порою
     Скажет:
     - Где же про героя?
     Это больше про себя,
     Про себя? Упрек уместный,
     Может быть, меня пресек.
     Но давайте скажем честно!.
     Что ж, а я не человек?,
     Спорить здесь нужды не вижу,
     Сознавайся в чем в другом.
     Я ограблен и унижен,
     Как и ты, одним врагом.
     Я дрожу от боли острой,
     Злобы горькой и святой.
     Мать, отец, родные сестры
     У меня за той чертой.
     Я стонать от боли вправе
     И кричать с тоски клятой.
     То, что я всем сердцем славил
     И любил - за той чертой.
     Друг мой, так же не легко мне,
     Как тебе с глухой бедой.
     То, что я хранил и помнил,
     Чем я жил - за той, за той -
     За неписаной границей,
     Поперек страны самой,
     Что горит, горит в зарницах
     Вспышек - летом и зимой...
     И скажу тебе, не скрою, -
     В этой книге, там ли, сям,
     То, что молвить бы герою,
     Говорю я лично сам.
     Я за все кругом в ответе,
     И заметь, коль не заметил,
     Что и Теркин, мой герой,
     За меня гласит порой.
     Он земляк мой и, быть может,
     Хоть нимало не поэт,
     Все же как-нибудь похоже
     Размышлял. А нет, ну - нет.
     Теркин - дальше. Автор - вслед.
    БОЙ В БОЛОТЕ
     Бой безвестный, о котором
     Речь сегодня поведем,
     Был, прошел, забылся скоро...
     Да и вспомнят ли о нем?
     Бой в лесу, в кустах, в болоте,
     Где война стелила путь,
     Где вода была пехоте
     По колено, грязь - по грудь;
     Где брели бойцы понуро,
     И, скользнув с бревна в ночи,
     Артиллерия тонула,
     Увязали тягачи.
     Этот бой в болоте диком
     На втором году войны
     Не за город шел великий,
     Что один у всей страны;
     Не за гордую твердыню,
     Что у матушки-реки,
     А за некий, скажем ныне,
     Населенный пункт Борки.
     Он стоял за тем болотом
     У конца лесной тропы,
     В нем осталось ровным счетом
     Обгорелых три трубы.
     Там с открытых и закрытых
     Огневых - кому забыть! -
     Было бито, бито, бито,
     И, казалось, что там бить?
     Там в щебенку каждый камень,
     В щепки каждое бревно.
     Называлось там Борками
     Место черное одно.
     А в окружку - мох, болото,
     Край от мира в стороне.
     И подумать вдруг, что кто-то
     Здесь родился, жил, работал,
     Кто сегодня на войне.
     Где ты, где ты, мальчик босый,
     Деревенский пастушок,
     Что по этим дымным росам,
     Что по этим кочкам шел?
     Бился ль ты в горах Кавказа,
     Или пал за Сталинград,
     Мой земляк, ровесник, брат,
     Верный долгу к приказу
     Русский труженик-солдат.
     Или, может, а этих дымах,
     Что уже недалеки,
     Видишь нынче свой родимый
     Угол дедовский, Борки?
     И у той черты недальной,
     У земли многострадальной,,
     Что была к тебе добра,
     Влился голос твой в печальный
     И протяжный стон: "Ура-а..."
     Как в бою удачи мало
     И дела нехороши,
     Виноватого, бывало,
     Там попробуй поищи.
     Артиллерия толково
     Говорит - она права:
     - Вся беда, что танки снова
     В лес свернули по дрова.
     А еще сложнее счеты,
     Чуть танкиста повстречал:
     - Подвела опять пехота.
     Залегла. Пропал запал.
     А пехота не хвастливо,
     Без отрыва от земли
     Лишь махнет рукой лениво:
     - Точно. Танки подвели.
     Так идет оно по кругу,
     И ругают все друг друга,
     Лишь в согласье все подряд
     Авиацию бранят.
     Все хорошие ребята,
     Как посмотришь - красота.
     И ничуть не виноваты,
     И деревня не взята.
     И противник по болоту,
     По траншейкам торфяным
     Садит вновь из минометов -
     Что ты хочешь делай с ним.
     Адреса разведал точно,
     Шлет посылки спешной почтой,
     И лежишь ты, адресат,
     Изнывая, ждешь за кочкой,
     Скоро ль мина влепит в зад.
     Перемокшая пехота
     В полный смак клянет болото,
     Не мечтает о другом -
     Хоть бы смерть, да на сухом.
     Кто-нибудь еще расскажет,
     Как лежали там в тоске.
     Третьи сутки кукиш кажет
     В животе кишка кишке.
     Посыпает дождик редкий,
     Кашель злой терзает грудь.
     Ни клочка родной газетки -
     Козью ножку завернуть;
     И ни спичек, ни махорки -
     Все раскисло от воды.
     - Согласись, Василий Теркин,
     Хуже нет уже беды?
     Тот лежит у края лужи,
     Усмехнулся:
     - Нет, друзья,
     о сто раз бывает хуже,
     Это точно знаю я.
     - Где уж хуже...
     - А не спорьте,
     Кто не хочет, тот не верь,
     Я сказал бы: на курорте
     Мы находимся теперь.
     И глядит шутник великий
     На людей со стороны.
     Губы - то ли от черники,
     То ль от холода черны,
     Говорит:
     - В своем болоте
     Ты находишься сейчас.
     Ты в цепи. Во взводе. В роте.
     Ты имеешь связь и часть.
     Даже сетовать неловко
     При такой, чудак, судьбе.
     У тебя в руках винтовка,
     Две гранаты при тебе.
     У тебя - в тылу ль, на фланге, -
     Сам не знаешь, как силен, -
     Бронебойки, пушки, танки.
     Ты, брат, - это батальон.
     Полк. Дивизия. А хочешь -
     Фронт. Россия! Наконец,
     Я, скажу тебе короче
     И понятней: ты - боец.
     Ты в строю, прошу усвоить,
     А быть может, год назад
     Ты бы здесь изведал, воин,
     То, что наш изведал брат.
     Ноги б с горя не носили!
     Где свои, где чьи края?
     Где тот фронт и где Россия?
     По какой рубеж своя?
     И однажды ночью поздно,
     От деревни в стороне
     Укрывался б ты в колхозной,
     Например, сенной копне...
     Тут, озноб вдувая в души,
     Долгой выгнувшись дугой,
     Смертный свист скатился в уши,
     Ближе, ниже, суше, глуше -
     И разрыв!
     За ним другой...
     - Ну, накрыл. Не даст дослушать
     Человека.
     - Он такой...
     И за каждым тем разрывом
     На примолкнувших ребят
     Рваный лист, кружась лениво,
     Ветки сбитые летят.
     Тянет всех, зовет куда-то,
     Уходи, беда вот-вот...
     Только Теркин:
     - Брось, ребята,
     Говорю - не попадет.
     Сам сидит как будто в кресле,
     Всех страхует от огня.
     - Ну, а если?..
     - А уж если...
     Получи тогда с меня.
     Слушай лучше. Я серьезно
     Рассуждаю о войне.
     Вот лежишь ты в той бесхозной,
     В поле брошенной копне.
     Немец где? До ближней хаты
     Полверсты - ни дать ни взять,
     И приходят два солдата
     В поле сена навязать.
     Из копнушки вяжут сено,
     Той, где ты нашел приют,
     Уминают под колено
     И поют. И что ж поют!
     Хлопцы, верьте мне, не верьте,
     Только врать не стал бы я,
     А поют худые черти,
     Сам слыхал: "Москва моя".
     Тут состроил Теркин рожу
     И привстал, держась за пень,
     И запел весьма похоже,
     Как бы немец мог запеть.
     До того тянул он криво,
     И смотрел при этом он
     Так чванливо, так тоскливо,
     Так чудно, - печенки вон!
     - Вот и смех тебе. Однако
     Услыхал бы ты тогда
     Эту песню, - ты б заплакал
     От печали и стыда.
     И смеешься ты сегодня,
     Потому что, знай, боец:
     Этой песни прошлогодней
     Нынче немец не певец.
     - Не певец-то - это верно,
     Это ясно, час не тот...
     - А деревню-то, примерно,
     Вот берем - не отдает.
     И с тоскою бесконечной,
     Что, быть может, год берег,
     Кто-то так чистосердечно,
     Глубоко, как мех кузнечный,
     Вдруг вздохнул:
     - Ого, сынок!
     Подивился Теркин вздоху,
     Посмотрел, - ну, ну! - сказал, -
     И такой ребячий хохот
     Всех опять в работу взял.
     - Ах ты, Теркин. Ну и малый.
     И в кого ты удался,
     Только мать, наверно, знала...
     - Я от тетки родился.
     - Теркин - теткин, елки-палки,
     Сыпь еще назло врагу.
     - Не могу. Таланта жалко.
     До бомбежки берегу.
     Получай тогда на выбор,
     Что имею про запас.
     - И за то тебе спасибо.
     - На здоровье. В добрый час.
     Заключить теперь нельзя ли,
     Что, мол, горе не беда,
     Что ребята встали, взяли
     Деревушку без труда?
     Что с удачей постоянной
     Теркин подвиг совершил:
     Русской ложкой деревянной
     Восемь фрицев уложил!
     Нет, товарищ, скажем прямо:
     Был он долог до тоски,
     Летний бой за этот самый
     Населенный пункт Борки.
     Много дней прошло суровых,
     Горьких, списанных в расход.
     - Но позвольте, - скажут снова, -
     Так о чем тут речь идет?.
     Речь идет о том болоте,
     Где война стелила путь,
     Где вода была пехоте
     По колено, грязь - по грудь;
     Где в трясине, в ржавой каше,
     Безответно - в счет, не в счет -
     Шли, ползли, лежали наши
     Днем и ночью напролет;
     Где подарком из подарков,
     Как труды ни велики,
     Не Ростов им был, не Харьков,
     Населенный пункт Борки.
     И в глуши, в бою безвестном,
     В сосняке, в кустах сырых
     Смертью праведной и честной
     Пали многие из них.
     Пусть тот бой не упомянут
     В списке славы золотой,
     День придет - еще повстанут
     Люди в памяти живой.
     И в одной бессмертной книге
     Будут все навек равны -
     Кто за город пал великий,
     Что один у всей страны;
     Кто за гордую твердыню,
     Что у Волги у реки,
     Кто за тот, забытый ныне,
     Населенный пункт Борки.
     И Россия - мать родная -
     Почесть всем отдаст сполна.
     Бой иной, пора иная,
     Жизнь одна и смерть одна.
    О ЛЮБВИ
     Всех, кого взяла война,
     Каждого солдата
     Проводила хоть одна
     Женщина когда-то...
     Не подарок, так белье
     Собрала, быть может,
     И что дольше без нее,
     То она дороже.
     И дороже этот час,
     Памятный, особый,
     Взгляд последний этих глаз,
     Что забудь попробуй.
     Обойдись в пути большом,
     Глупой славы ради,
     Без любви, что видел в нем,
     В том прощальном взгляде.
     Он у каждого из нас
     Самый сокровенный
     И бесценный наш запас,
     Неприкосновенный.
     Он про всякий час, друзья,
     Бережно хранится.
     И с товарищем нельзя
     Этим поделиться,
     Потому - он мой, он весь -
     Мой, святой и скромный,
     У тебя он тоже есть,
     Ты подумай, вспомни.
     Всех, кого взяла война,
     Каждого солдата
     Проводила хоть одна
     Женщина когда-то...
     И приходится сказать,
     Что из всех тех женщин,
     Как всегда, родную мать
     Вспоминают меньше.
     И не принято родной
     Сетовать напрасно, -
     В срок иной, в любви иной
     Мать сама была женой
     С тем же правом властным.
     Да, друзья, любовь жены, -
     Кто не знал - проверьте, -
     На войне сильней войны
     И, быть может, смерти.
     Ты ей только не перечь,
     Той любви, что вправе
     Ободрить, предостеречь,
     Осудить, прославить.
     Вновь достань листок письма,
     Перечти сначала,
     Пусть в землянке полутьма,
     Ну-ка, где она сама
     То письмо писала?
     При каком на этот раз
     Примостилась свете?
     То ли спали в этот час,
     То ль мешали дети,
     То ль болела голова
     Тяжко, не впервые,
     Оттого, брат, что дрова
     Не горят сырые?..
     Впряжена в тот воз одна,
     Разве не устанет?
     Да зачем тебе жена
     Жаловаться станет?
     Жены думают, любя,
     Что иное слово
     Все ж скорей найдет тебя
     На войне живого.
     Нынче жены все добры,
     Беззаветны вдосталь,
     Даже те, что до поры
     Были ведьмы просто.
     Смех - не смех, случалось мне
     С женами встречаться,
     От которых на войне
     Только и спасаться.
     Чем томиться день за днем
     С той женою-крошкой,
     Лучше ползать под огнем
     Или под бомбежкой.
     Лучше, пять пройдя атак,
     Ждать шестую в сутки...
     Впрочем, это только так,
     Только ради шутки.
     Нет, друзья, любовь жены, -
     Сотню раз проверьте, -
     На войне сильней войны
     И, быть может, смерти.
     И одно сказать о ней
     Вы б могли вначале:
     Что короче, что длинней -
     Та любовь, война ли?
     Но, бестрепетно в лицо
     Глядя всякой правде,
     Я замолвил бы словцо
     За любовь, представьте.
     Как война на жизнь ни шла,
     Сколько ни пахала,
     Но любовь пережила
     Срок ее немалый.
     И недаром нету, друг,
     Письмеца дороже,
     Что из тех далеких рук,
     Дорогих усталых рук
     В трещинках по коже.
     И не зря взываю я
     К женам настоящим:
     - Жены, милые друзья,
     Вы пишите чаще.
     Не ленитесь к письмецу
     Приписать, что надо.
     Генералу ли, бойцу,
     Это - как награда.
     Нет, товарищ, не забудь
     На войне жестокой:
     У войны короткий путь,
     У любви - далекий.
     И ее большому дню
     Сроки близки ныне.
     А к чему я речь клоню?
     Вот к чему, родные.
     Всех, кого взяла война,
     Каждого солдата
     Проводила хоть одна
     Женщина когда-то...
     Но хотя и жалко мне,
     Сам помочь не в силе,
     Что остался в стороне
     Теркин мой Василий.
     Не случилось никого
     Проводить в дорогу.
     Полюбите вы его,
     Девушки, ей-богу!
     Любят летчиков у нас,
     Конники в почете.
     Обратитесь, просим вас,
     К матушке-пехоте!
     Полюбите молодца,
     Сердце подарите,
     До победного конца
     Верно полюбите!
     Пусть тот конник на коне,
     Летчик в самолете,
     И, однако, на войне
     Первый ряд - пехоте.
     Пусть танкист красив собой
     И горяч в работе,
     А ведешь машину в бой -
     Поклонись пехоте.
     Пусть форсист артиллерист
     В боевом расчете,
     Отстрелялся - не гордись,
     Дела суть - в пехоте.
     Обойдите всех подряд,
     Лучше не найдете:
     Обратите нежный взгляд,
     Девушки, к пехоте.
    ОТДЫХ ТЕРКИНА
     На войне - в пути, в теплушке,
     В тесноте любой избушки,
     В блиндаже иль погребушке, -
     Там, где случай приведет, -
     Лучше нет, как без хлопот,
     Без перины, без подушки,
     Примостясь кой-как друг к дружке,
     Отдохнуть... Минут шестьсот.
     Даже больше б не мешало,
     Но солдату на войне
     Срок такой для сна, пожалуй,
     Можно видеть лишь во сне.
     И представь, что вдруг, покинув
     В некий час передний край,
     Ты с попутною машиной
     Попадаешь прямо в рай.
     Мы здесь вовсе не желаем
     Шуткой той блеснуть спроста,
     Что, мол, рай с передним краем
     Это - смежные места.
     Рай по правде. Дом. Крылечко.
     Веник - ноги обметай.
     Дальше - горница и печка.
     Все, что надо. Чем не рай?
     Вот и в книге ты отмечен,
     Раздевайся, проходи.
     И плечьми у теплой печи
     На свободе поведи.
     Осмотрись вокруг детально,
     Вот в ряду твоя кровать.
     И учти, что это - спальня,
     То есть место - специально
     Для того, чтоб только спать.
     Спать, солдат, весь срок недельный,
     Самолично, безраздельно
     Занимать кровать свою,
     Спать в сухом тепле постельном,
     Спать в одном белье нательном,
     Как положено в раю.
     И по строгому приказу,
     Коль тебе здесь быть пришлось,
     Ты помимо сна обязан
     Пищу в день четыре раза
     Принимать. Но как? - вопрос.
     Всех привычек перемена
     Поначалу тяжела.
     Есть в раю нельзя с колена,
     Можно только со стола.
     И никто в раю не может
     Бегать к кухне с котелком,
     И нельзя сидеть в одеже
     И корежить хлеб штыком.
     И такая установка
     Строго-настрого дана,
     Что у ног твоих винтовка
     Находиться не должна.
     И в ущерб своей привычке
     Ты не можешь за столом
     Утереться рукавичкой
     Или - так вот - рукавом.
     И когда покончишь с пищей,
     Не забудь еще, солдат,
     Что в раю за голенище
     Ложку прятать не велят.
     Все такие оговорки
     Разобрав, поняв путем,
     Принял в счет Василий Теркин
     И решил:
     - Не пропадем.
     Вот обед прошел и ужин.
     - Как вам нравится у нас?
     - Ничего. Немножко б хуже,
     То и было б в самый раз...
     Покурил, вздохнул и на бок.
     Как-то странно голове.
     Простыня - пускай одна бы,
     Нет, так на, мол, сразу две.
     Чистота - озноб по коже,
     И неловко, что здоров,
     А до крайности похоже,
     Будто в госпитале вновь.
     Бережет плечо в кровати,
     Головой не повернет.
     Вот и девушка в халате
     Совершает свой обход.
     Двое справа, трое слева
     К ней разведчиков тотчас.
     А она, как королева:
     Мол, одна, а сколько вас.
     Теркин смотрит сквозь ресницы:
     О какой там речь красе.
     Хороша, как говорится,
     В прифронтовой полосе.
     Хороша, при смутном свете,
     Дорога, как нет другой,
     И видать, ребята эти
     Отдохнули день, другой...
     Сон-забвенье на пороге,
     Ровно, сладко дышит грудь.
     Ах, как холодно в дороге


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ]

/ Полные произведения / Твардовский А.Т. / Василий Теркин


Смотрите также по произведению "Василий Теркин":


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis