Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Твардовский А.Т. / Василий Теркин

Василий Теркин [2/9]

  Скачать полное произведение

    В ноябре - к зиме седой.
     Два бойца сидят в дозоре
     Над холодною водой.
     То ли снится, то ли мнится,
     Показалось что невесть,
     То ли иней на ресницах,
     То ли вправду что-то есть?
     Видят - маленькая точка
     Показалась вдалеке:
     То ли чурка, то ли бочка
     Проплывает по реке?
     - Нет, не чурка и не бочка -
     Просто глазу маята.
     - Не пловец ли одиночка?
     - Шутишь, брат. Вода не та!
     - Да, вода... Помыслить страшно.
     Даже рыбам холодна.
     - Не из наших ли вчерашних
     Поднялся какой со дна?..
     Оба разом присмирели.
     И сказал один боец:
     - Нет, он выплыл бы в шинели,
     С полной выкладкой, мертвец.
     Оба здорово продрогли,
     Как бы ни было, - впервой.
     Подошел сержант с биноклем.
     Присмотрелся: нет, живой.
     - Нет, живой. Без гимнастерки.
     - А не фриц? Не к нам ли в тыл?
     - Нет. А может, это Теркин? -
     Кто-то робко пошутил.
     - Стой, ребята, не соваться,
     Толку нет спускать понтон.
     - Разрешите попытаться?
     - Что пытаться!
     - Братцы, - он!
     И, у заберегов корку
     Ледяную обломав,
     Он как он, Василий Теркин,
     Встал живой, - добрался вплавь.
     Гладкий, голый, как из бани,
     Встал, шатаясь тяжело.
     Ни зубами, ни губами
     Не работает - свело.
     Подхватили, обвязали,
     Дали валенки с ноги.
     Пригрозили, приказали -
     Можешь, нет ли, а беги.
     Под горой, в штабной избушке,
     Парня тотчас на кровать
     Положили для просушки,
     Стали спиртом растирать.
     Растирали, растирали...
     Вдруг он молвит, как во сне:
     - Доктор, доктор, а нельзя ли
     Изнутри погреться мне,
     Чтоб не все на кожу тратить?
     Дали стопку - начал жить,
     Приподнялся на кровати:
     - Разрешите доложить...
     Взвод на правом берегу
     Жив-здоров назло врагу!
     Лейтенант всего лишь просит
     Огоньку туда подбросить.
     А уж следом за огнем
     Встанем, ноги разомнем.
     Что там есть, перекалечим,
     Переправу обеспечим...
     Доложил по форме, словно
     Тотчас плыть ему назад.
     - Молодец! - сказал полковник.
     Молодец! Спасибо, брат.
     И с улыбкою неробкой
     Говорит тогда боец:
     - А еще нельзя ли стопку,
     Потому как молодец?
     Посмотрел полковник строго,
     Покосился на бойца.
     - Молодец, а будет много -
     Сразу две.
     - Так два ж конца...
     Переправа, переправа!
     Пушки бьют в кромешной мгле.
     Бой идет святой и правый.
     Смертный бой не ради славы,
     Ради жизни на земле.
    О ВОЙНЕ
     - Разрешите доложить
     Коротко и просто:
     Я большой охотник жить
     Лет до девяноста.
     А война - про все забудь
     И пенять не вправе.
     Собирался в дальний путь,
     Дан приказ: "Отставить!"
     Грянул год, пришел черед,
     Нынче мы в ответе
     За Россию, за народ
     И за все на свете.
     От Ивана до Фомы,
     Мертвые ль, живые,
     Все мы вместе - это мы,
     Тот народ, Россия.
     И поскольку это мы,
     То скажу вам, братцы,
     Нам из этой кутерьмы
     Некуда податься.
     Тут не скажешь: я - не я,
     Ничего не знаю,
     Не докажешь, что твоя
     Нынче хата с краю.
     Не велик тебе расчет
     Думать в одиночку.
     Бомба - дура. Попадет
     Сдуру прямо в точку.
     На войне себя забудь,
     Помни честь, однако,
     Рвись до дела - грудь на грудь,
     Драка - значит, драка.
     И признать не премину,
     Дам свою оценку,
     Тут не то, что в старину, -
     Стенкою на стенку.
     Тут не то, что на кулак:
     Поглядим, чей дюже, -
     Я сказал бы даже так:
     Тут гораздо хуже...
     Ну, да что о том судить, -
     Ясно все до точки.
     Надо, братцы, немца бить,
     Не давать отсрочки.
     Раз война - про все забудь
     И пенять не вправе,
     Собирался в долгий путь,
     Дан приказ: "Отставить!"
     Сколько жил - на том конец,
     От хлопот свободен.
     И тогда ты - тот боец,
     Что для боя годен.
     И пойдешь в огонь любой,
     Выполнишь задачу.
     И глядишь - еще живой
     Будешь сам в придачу.
     А застигнет смертный час,
     Значит, номер вышел.
     В рифму что-нибудь про нас
     После нас напишут.
     Пусть приврут хоть во сто крат,
     Мы к тому готовы,
     Лишь бы дети, говорят,
     Были бы здоровы...
    ТЕРКИН РАНЕН
     На могилы, рвы, канавы,
     На клубки колючки ржавой,
     На поля, холмы - дырявой,
     Изувеченной земли,
     На болотный лес корявый,
     На кусты - снега легли.
     И густой поземкой белой
     Ветер поле заволок.
     Вьюга в трубах обгорелых
     Загудела у дорог.
     И в снегах непроходимых
     Эти мирные края
     В эту памятную зиму
     Орудийным пахли дымом,
     Не людским дымком жилья.
     И в лесах, на мерзлой груде,
     По землянкам без огней,
     Возле танков и орудий
     И простуженных коней
     На войне встречали люди
     Долгий счет ночей и дней.
     И лихой, нещадной стужи
     Не бранили, как ни зла:
     Лишь бы немцу было хуже,
     О себе ли речь там шла!
     И желал наш добрый парень:
     Пусть померзнет немец-барин,
     Немец-барин не привык,
     Русский стерпит - он мужик.
     Шумным хлопом рукавичным,
     Топотней по целине
     Спозаранку день обычный
     Начинался на войне.
     Чуть вился дымок несмелый,
     Оживал костер с трудом,
     В закоптелый бак гремела
     Из ведра вода со льдом.
     Утомленные ночлегом,
     Шли бойцы из всех берлог
     Греться бегом, мыться снегом,
     Снегом жестким, как песок.
     А потом - гуськом по стежке,
     Соблюдая свой черед,
     Котелки забрав и ложки,
     К кухням шел за взводом взвод.
     Суп досыта, чай до пота, -
     Жизнь как жизнь.
     И опять война - работа:
     - Становись!
    x x x
     Вслед за ротой на опушку
     Теркин движется с катушкой,
     Разворачивает снасть, -
     Приказали делать связь.
     Рота головы пригнула.
     Снег чернеет от огня.
     Теркин крутит; - Тула, Тула!
     Тула, слышишь ты меня?
     Подмигнув бойцам украдкой:
     Мол, у нас да не пойдет, -
     Дунул в трубку для порядку,
     Командиру подает.
     Командиру все в привычку, -
     Голос в горсточку, как спичку
     Трубку книзу, лег бочком,
     Чтоб поземкой не задуло.
     Все в порядке.
     - Тула, Тула,
     Помогите огоньком...
     Не расскажешь, не опишешь,
     Что за жизнь, когда в бою
     За чужим огнем расслышишь
     Артиллерию свою.
     Воздух круто завивая,
     С недалекой огневой
     Ахнет, ахнет полковая,
     Запоет над головой.
     А с позиций отдаленных,
     Сразу будто бы не в лад,
     Ухнет вдруг дивизионной
     Доброй матушки снаряд.
     И пойдет, пойдет на славу,
     Как из горна, жаром дуть,
     С воем, с визгом шепелявым
     Расчищать пехоте путь,
     Бить, ломать и жечь в окружку.
     Деревушка? - Деревушку.
     Дом - так дом. Блиндаж - блиндаж.
     Врешь, не высидишь - отдашь!
     А еще остался кто там,
     Запорошенный песком?
     Погоди, встает пехота,
     Дай достать тебя штыком.
     Вслед за ротою стрелковой
     Теркин дальше тянет провод.
     Взвод - за валом огневым,
     Теркин с ходу - вслед за взводом,
     Топит провод, точно в воду,
     Жив-здоров и невредим.
     Вдруг из кустиков корявых,
     Взрытых, вспаханных кругом, -
     Чох! - снаряд за вспышкой ржавой.
     Теркин тотчас в снег - ничком.
     Вдался вглубь, лежит - не дышит,
     Сам не знает: жив, убит?
     Всей спиной, всей кожей слышит,
     Как снаряд в снегу шипит...
     Хвост овечий - сердце бьется.
     Расстается с телом дух.
     "Что ж он, черт, лежит - не рвется,
     Ждать мне больше недосуг".
     Приподнялся - глянул косо.
     Он почти у самых ног -
     Гладкий, круглый, тупоносый,
     И над ним - сырой дымок.
     Сколько б душ рванул на выброс
     Вот такой дурак слепой
     Неизвестного калибра -
     С поросенка на убой.
     Оглянулся воровато,
     Подивился - смех и грех:
     Все кругом лежат ребята,
     Закопавшись носом в снег.
     Теркин встал, такой ли ухарь,
     Отряхнулся, принял вид:
     - Хватит, хлопцы, землю нюхать,
     Не годится, - говорит.
     Сам стоит с воронкой рядом
     И у хлопцев на виду,
     Обратясь к тому снаряду,
     Справил малую нужду...
     Видит Теркин погребушку -
     Не оттуда ль пушка бьет?
     Передал бойцам катушку:
     - Вы - вперед. А я - в обход.
     С ходу двинул в дверь гранатой.
     Спрыгнул вниз, пропал в дыму.
     - Офицеры и солдаты,
     Выходи по одному!..
     Тишина. Полоска света.
     Что там дальше - поглядим.
     Никого, похоже, нету.
     Никого. И я один.
     Гул разрывов, словно в бочке,
     Отдается в глубине.
     Дело дрянь: другие точки
     Бьют по занятой. По мне.
     Бьют неплохо, спору нету,
     Добрым словом помяни
     Хоть за то, что погреб этот
     Прочно сделали они.
     Прочно сделали, надежно -
     Тут не то что воевать,
     Тут, ребята, чай пить можно,
     Стенгазету выпускать.
     Осмотрелся, точно в хате:
     Печка теплая в углу,
     Вдоль стены идут полати,
     Банки, склянки на полу.
     Непривычный, непохожий
     Дух обжитого жилья:
     Табаку, одежи, кожи
     И солдатского белья.
     Снова сунутся? Ну что же,
     В обороне нынче - я-.
     На прицеле вход и выход,
     Две гранаты под рукой.
     Смолк огонь. И стало тихо.
     И идут - один, другой...
     Теркин, стой. Дыши ровнее.
     Теркин, ближе подпусти.
     Теркин, целься. Бей вернее,
     Теркин. Сердце, не части.
     Рассказать бы вам, ребята,
     Хоть не верь глазам своим,
     Как немецкого солдата
     В двух шагах видал живым.
     Подходил он в чем-то белом,
     Наклонившись от огня,
     И как будто дело делал:
     Шел ко мне - убить меня.
     В этот ровик, точно с печки,
     Стал спускаться на заду...
     Теркин, друг, не дай осечки.
     Пропадешь, - имей в виду.
     За секунду до разрыва,
     Знать, хотел подать пример;
     Прямо в ровик спрыгнул живо
     В полушубке офицер.
     И поднялся незадетый,
     Цельный. Ждем за косяком.,
     Офицер - из пистолета,
     Теркин - в мягкое - штыком.
     Сам присел, присел тихонько.
     Повело его легонько.
     Тронул правое плечо.
     Ранен. Мокро. Горячо.
     И рукой коснулся пола;
     Кровь, - чужая иль своя?,
     Тут как даст вблизи тяжелый,
     Аж подвинулась земля!
     Вслед за ним другой ударил,
     И темнее стало вдруг.
     "Это - наши, - понял парень, -
     Наши бьют, - теперь каюк".
     Оглушенный тяжким гулом,
     Теркин никнет головой.
     Тула, Тула, что ж ты, Тула,
     Тут же свой боец живой.
     Он сидит за стенкой дзота,
     Кровь течет, рукав набряк.
     Тула, Тула, неохота
     Помирать ему вот так.
     На полу в холодной яме
     Неохота нипочем
     Гибнуть с мокрыми ногами,
     Со своим больным плечом.
     Жалко жизни той, приманки,
     Малость хочется пожить,
     Хоть погреться на лежанке,
     Хоть портянки просушить...
     Теркин сник. Тоска согнула.
     Тула, Тула... Что ж ты, Тула?
     Тула, Тула. Это ж я...
     Тула... Родина моя!..
    x x x
     А тем часом издалека,
     Глухо, как из-под земли,
     Ровный, дружный, тяжкий рокот
     Надвигался, рос. С востока
     Танки шли.
     Низкогрудый, плоскодонный,
     Отягченный сам собой,
     С пушкой, в душу наведенной,
     Стращен танк, идущий в бой.
     А за грохотом и громом,
     За броней стальной сидят,
     По местам сидят, как дома,
     Трое-четверо знакомых
     Наших стриженых ребят.
     И пускай в бою впервые,
     Но ребята - свет пройди,
     Ловят в щели смотровые
     Кромку поля впереди.
     Видят - вздыбился разбитый,
     Развороченный накат.
     Крепко бито. Цель накрыта.
     Ну, а вдруг как там сидят!
     Может быть, притих до срока
     У орудия расчет?
     Развернись машина боком -
     Бронебойным припечет.
     Или немец с автоматом,
     Лезть наружу не дурак,
     Там следит за нашим братом,
     Выжидает. Как не так.
     Двое вслед за командиром
     Вниз - с гранатой - вдоль стены.
     Тишина.- Углы темны...
     - Хлопцы, занята квартира, -
     Слышат вдруг из глубины.
     Не обман, не вражьи шутки,
     Голос вправдашный, родной:
     - Пособите. Вот уж сутки
     Точка данная за мной...
     В темноте, в углу каморки,
     На полу боец в крови.
     Кто такой? Но смолкнул Теркин,
     Как там хочешь, так зови.
     Он лежит с лицом землистым,
     Не моргнет, хоть глаз коли.
     В самый срок его танкисты
     Подобрали, повезли.
     Шла машина в снежной дымке,
     Ехал Теркин без дорог.
     И держал его в обнимку
     Хлопец - башенный стрелок.
     Укрывал своей одежей,
     Грел дыханьем. Не беда,
     Что в глаза его, быть может,
     Не увидит никогда...
     Свет пройди, - нигде не сыщешь,
     Не случалось видеть мне
     Дружбы той святей и чище,
     Что бывает на войне.
    О НАГРАДЕ
     - Нет, ребята, я не гордый.
     Не загадывая вдаль,
     Так скажу: зачем мне орден?
     Я согласен на медаль.
     На медаль. И то не к спеху.
     Вот закончили б войну,
     Вот бы в отпуск я приехал
     На родную сторону.
     Буду ль жив еще? - Едва ли.
     Тут воюй, а не гадай.
     Но скажу насчет медали:
     Мне ее тогда подай.
     Обеспечь, раз я достоин.
     И понять вы все должны:
     Дело самое простое -
     Человек пришел с войны.
     Вот пришел я с полустанка
     В свой родимый сельсовет.
     Я пришел, а тут гулянка.
     Нет гулянки? Ладно, нет.
     Я в другой колхоз и в третий -
     Вся округа на виду.
     Где-нибудь я в сельсовете
     На гулянку попаду.
     И, явившись на вечерку,
     Хоть не гордый человек,
     Я б не стал курить махорку,
     А достал бы я "Казбек".
     И сидел бы я, ребята,
     Там как раз, друзья мои,
     Где мальцом под лавку прятал
     Ноги босые свои.
     И дымил бы папиросой,
     Угощал бы всех вокруг.
     И на всякие вопросы
     Отвечал бы я не вдруг.
     - Как, мол, что? - Бывало всяко.
     - Трудно все же? - Как когда.
     - Много раз ходил в атаку?
     - Да, случалось иногда.
     И девчонки на вечерке
     Позабыли б всех ребят,
     Только слушали б девчонки,
     Как ремни на мне скрипят.
     И шутил бы я со всеми,
     И была б меж них одна...
     И медаль на это время
     Мне, друзья, вот так нужна!
     Ждет девчонка, хоть не мучай,
     Слова, взгляда твоего...
     - Но, позволь, на этот случай
     Орден тоже ничего?
     Вот сидишь ты на вечерке,
     И девчонка - самый цвет.
     - Нет, -сказал Василий Теркин
     И вздохнул. И снова: - Нет.
     Нет, ребята. Что там орден.
     Не загадывая вдаль,
     Я ж сказал, что я не гордый,
     Я согласен на медаль.
    x x x
     Теркин, Теркин, добрый малый,
     Что тут смех, а что печаль.
     Загадал ты, друг, немало,
     Загадал далеко вдаль.
     Были листья, стали почки,
     Почки стали вновь листвой.
     А не носит писем почта
     В край родной смоленский твой.
     Где девчонки, где вечерки?
     Где родимый сельсовет?
     Знаешь сам, Василий Теркин,
     Что туда дороги нет.
     Нет дороги, нету права
     Побывать в родном селе.
     Страшный бой идет, кровавый,
     Смертный бой не ради славы,
     Ради жизни на земле.
    ГАРМОНЬ
     По дороге прифронтовой,
     Запоясан, как в строю,
     Шел боец в шинели новой,
     Догонял свой полк стрелковый,
     Роту первую свою.
     Шел легко и даже браво
     По причине по такой,
     Что махал своею правой,
     Как и левою рукой.
     Отлежался. Да к тому же
     Щелкал по лесу мороз,
     Защемлял в пути все туже,
     Подгонял, под мышки нес.
     Вдруг - сигнал за поворотом,
     Дверцу выбросил шофер,
     Тормозит:
     - Садись, пехота,
     Щеки снегом бы натер.
     Далеко ль?
     - На фронт обратно.
     Руку вылечил.
     - Понятно.
     Не герой?
     - Покамест нет.
     - Доставай тогда кисет.
     Курят, едут. Гроб - дорога.
     Меж сугробами - туннель.
     Чуть ли что, свернешь немного,
     Как свернул - снимай шинель.
     - Хорошо - как есть лопата.
     - Хорошо, а то беда.
     - Хорошо - свои ребята.
     - Хорошо, да как когда.
     Грузовик гремит трехтонный,
     Вдруг колонна впереди.
     Будь ты пеший или конный,
     А с машиной - стой и жди.
     С толком пользуйся стоянкой.
     Разговор - не разговор.
     Наклонился над баранкой, -
     Смолк шофер,
     Заснул шофер.
     Сколько суток полусонных,
     Сколько верст в пурге слепой
     На дорогах занесенных
     Он оставил за гобой...
     От глухой лесной опушки
     До невидимой реки -
     Встали танки, кухни, пушки,
     Тягачи, грузовики,
     Легковые - криво, косо,
     В ряд, не вряд, вперед-назад,
     Гусеницы и колеса
     На снегу еще визжат.
     На просторе ветер резок,
     Зол мороз вблизи железа,
     Дует в душу, входит в грудь -
     Не дотронься как-нибудь.
     - Вот беда: во всей колонне
     Завалящей нет гармони,
     А мороз - ни стать, ни сесть...
     Снял перчатки, трет ладони,
     Слышит вдруг:
     - Гармонь-то есть.
     Уминая снег зернистый,
     Впеременку - пляс не пляс -
     Возле танка два танкиста
     Греют ноги про запас.
     - У кого гармонь, ребята?
     - Да она-то здесь, браток...-
     Оглянулся виновато
     На водителя стрелок.
     - Так сыграть бы на дорожку?
     - Да сыграть - оно не вред.
     - В чем же дело? Чья гармошка?
     - Чья была, того, брат, нет...
     И сказал уже водитель
     Вместо друга своего:
     - Командир наш был любитель...
     Схоронили мы его.
     - Так...- С неловкою улыбкой
     Поглядел боец вокруг,
     Словно он кого ошибкой,
     Нехотя обидел вдруг.
     Поясняет осторожно,
     Чтоб на том покончить речь:
     - Я считал, сыграть-то можно,
     Думал, что ж ее беречь.
     А стрелок:
     - Вот в этой башне
     Он сидел в бою вчерашнем...
     Трое - были мы друзья.
     - Да нельзя так уж нельзя.
     Я ведь сам понять умею,
     Я вторую, брат, войну...
     И ранение имею,
     И контузию одну.
     И опять же - посудите -
     Может, завтра - с места в бой...
     - Знаешь что, - сказал водитель, -
     Ну, сыграй ты, шут с тобой.
     Только взял боец трехрядку,
     Сразу видно - гармонист.
     Для началу, для порядку
     Кинул пальцы сверху вниз.
     Позабытый деревенский
     Вдруг завел, глаза закрыв,
     Стороны родной смоленской
     Грустный памятный мотив,
     И от той гармошки старой,
     Что осталась сиротой,
     Как-то вдруг теплее стало
     На дороге фронтовой.
     От машин заиндевелых
     Шел народ, как на огонь.
     И кому какое дело,
     Кто играет, чья гармонь.
     Только двое тех танкистов,
     Тот водитель и стрелок,
     Все глядят на гармониста -
     Словно что-то невдомек.
     Что-то чудится ребятам,
     В снежной крутится пыли.
     Будто виделись когда-то,
     Словно где-то подвезли...
     И, сменивши пальцы быстро,
     Он, как будто на заказ,
     Здесь повел о трех танкистах,
     Трех товарищах рассказ.
     Не про них ли слово в слово,
     Не о том ли песня вся.
     И потупились сурово
     В шлемах кожаных друзья.
     А боец зовет куда-то,
     Далеко, легко ведет.
     - Ах, какой вы все, ребята,


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ]

/ Полные произведения / Твардовский А.Т. / Василий Теркин


Смотрите также по произведению "Василий Теркин":


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis