Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Бунин И.А. / Стихотворения

Стихотворения [1/6]

  Скачать полное произведение

    1887 - 1899

    
    МЕТЕЛЬ

    

     Ночью в полях, под напевы метели,

     Дремлют, качаясь, березки и ели...

     Месяц меж тучек над полем сияет, -

     Бледная тень набегает и тает...

     Мнится мне ночью: меж белых берез

     Бродит в туманном сиянье Мороз.

    

     Ночью в избе, под напевы метели,

     Тихо разносится скрип колыбели...

     Месяца свет в темноте серебрится -

     В мерзлые стекла по лавкам струится...

     Мнится мне ночью: меж сучьев берез

     Смотрит в безмолвные избы Мороз.

     Мертвое поле, дорога степная!

     Вьюга тебя заметает ночная,

     Спят твои села под песни метели,

     Дремлют в снегу одинокие ели...

     Мнится мне ночью: не степи кругом -

     Бродит Мороз на погосте глухом...

    

     1887 - 1895

    x x x

    

    

    

     Шире, грудь, распахнись для принятия

     Чувств весенних - минутных гостей!

     Ты раскрой мне, природа, объятия,

     Чтоб я слился с красою твоей!

    

     Ты, высокое небо, далекое,

     Беспредельный простор голубой!

     Ты, зеленое поле широкое!

     Только к вам я стремлюся душой!

    

     28 марта 1886

    

    ДЕРЕВЕНСКИЙ НИЩИЙ

    

     (Первое напечатанное

     стихотворение)

    

     В стороне от дороги, под дубом,

     Под лучами палящими спит

     В зипунишке, заштопанном грубо,

     Старый нищий, седой инвалид;

    

     Изнемог он от дальней дороги

     И прилег под межой отдохнуть...

     Солнце жжет истомленные ноги,

     Обнаженную шею и грудь...

    

     Видно, слишком нужда одолела,

     Видно, негде приюта сыскать,

     И судьба беспощадно велела

     Со слезами по окнам стонать...

    

     Не увидишь такого в столице:

     Тут уж впрямь истомленный нуждой!

     За железной решеткой в темнице

     Редко виден страдалец такой.

    

     В долгий век свой немало он силы

     За тяжелой работой убил,

     Но, должно быть, у края могилы

     Уж не стало хватать ему сил.

    

     Он идет из селенья в селенье,

     Л мольбу чуть лепечет язык,

     Смерть близка уж, но много мученья

     Перетерпит несчастный старик.

    

     Он заснул... А потом со стенаньем

     Христа ради проси и проси...

     Грустно видеть, как много страданья

     И тоски и нужды на Руси!

    

     1886

    x x x

    

    

    

     Как печально, как скоро померкла

     На закате заря! Погляди:

     Уж за ближней межою по жнивью

     Ничего не видать впереди.

    

     Далеко по широкой равнине

     Сумрак ночи осенней разлит;

     Лишь на западе сумрачно-алом

     Силуэты чуть видны ракит.

    

     И ни звука! И сердце томится,

     Непонятною грустью полно...

     Оттого ль, что ночлег мой далеко,

     Оттого ли, что в поле темно?

    

     Оттого ли, что близкая осень

     Веет чем-то знакомым, родным -

     Молчаливою грустью деревни

     И безлюдьем степным?

    

     1886

    x x x

    

    

    

     Месяц задумчивый, полночь глубокая...

     Хутор в степи одинок...

     Дремлет в молчанье равнина широкая,

     Тепел ночной ветерок.

     Желтые ржи, далеко озаренные,

     Морем безбрежным стоят...

     Ветер повеет - они, полусонные,

     Колосом спелым шуршат.

     Ветер повеет - и в тучку скрывается

     Полного месяца круг;

     Медленно в мягкую тень погружается

     Ближнее поле и луг.

     Зыблется пепельный сумрак над нивами,

     А над далекой межой

     Свет из-за тучек бежит переливами -

     Яркою, желтой волной.

     И сновиденьем, волшебною сказкою

     Кажется ночь, - и смущен

     Ночи июльской тревожною ласкою

     Сладкий предутренний сон...

    

     1886

    

    ПОЭТ

    

     Поэт печальный и суровый,

     Бедняк, задавленный нуждой,

     Напрасно нищеты оковы

     Порвать стремишься ты душой!

    

     Напрасно хочешь ты презреньем

     Свои несчастья победить

     И, склонный к светлым увлеченьям,

     Ты хочешь верить и любить!

    

     Нужда еще не раз отравит

     Минуты светлых дум и грез,

     И позабыть мечты заставит,

     И доведет до горьких слез.

    

     Когда ж, измученный скорбями,

     Забыв бесплодный, тяжкий труд,

     Умрешь ты с голоду, - цветами

     Могильный крест твой перевьют!

    

     1886

    

    ОКТЯБРЬСКИЙ РАССВЕТ

    

     Ночь побледнела, и месяц садится

     За реку красным серпом.

     Сонный туман на лугах серебрится,

     Черный камыш отсырел и дымится,

     Ветер шуршит камышом.

    

     Тишь на деревне. В часовне лампада

     Меркнет, устало горя.

     В трепетный сумрак озябшего сада

     Льется со степи волнами прохлада...

     Медленно рдеет заря.

    

     1887

    x x x

    

    

    

     Серп луны под тучкой длинной

     Льет полночный слабый свет.

     Над безмолвною долиной -

     Темной церкви силуэт.

    

     Серп луны за тучкой тает, -

     Проплывая, гаснет он.

     С колокольни долетает,

     Замирая, сонный звон.

    

     Серп луны в просветы тучи

     С грустью тихою глядит,

     Под ветвями ив плакучих

     Тускло воду золотит.

    

     И в реке, среди глубокой

     Предрассветной тишины,

     Замирает одинокий

     Золотой двойник луны.

    

     1887

    x x x

    

    

    

     В темнеющих полях, как в безграничном море,

     Померк и потонул зари печальный свет -

     И мягко мрак ночной плывет в ночном просторе

     Немой заре вослед.

    

     Лишь суслики во ржи скликаются свистками,

     Иль по меже тушкан, таинственно, как дух,

     Несется быстрыми, неслышными прыжками

     И пропадает вдруг...

    

     1887

    

    НА ПРУДЕ

    

     Ясным утром на тихом пруде

     Резво ласточки реют кругом,

     Опускаются к самой воде.

     Чуть касаются влаги крылом.

    

     На лету они звонко поют,

     А вокруг зеленеют луга,

     И стоит, словно зеркало, пруд,

     Отражая свои берега.

    

     И, как в зеркале, меж тростников,

     С берегов опрокинулся лес,

     И уходит узор облаков

     В глубину отраженных небес.

    

     Облака там нежней и белей,

     Глубина -- бесконечна, светла...

     И доносится мерно с полей

     Над водой тихий звон из села.

    

     1887

    x x x

    

    

    

     Высоко полный месяц стоит

     В небесах над туманной землей,

     Бледным светом луга серебрит,

     Напоенные белою мглой.

    

     В белой мгле, на широких лугах,

     На пустынных речных берегах

     Только черный засохший камыш

     Да верхушки ракит различишь.

    

     И река в берегах чуть видна...

     Где-то мельница глухо шумит...

     Спит село... Ночь тиха и бледна,

     Высоко полный месяц стоит.

    

     1887

    

    ПОЛЕВЫЕ ЦВЕТЫ

    

     В блеске огней, за зеркальными стеклами,

     Пышно цветут дорогие цветы,

     Нежны и сладки их тонкие запахи,

     Листья и стебли полны красоты.

    

     Их возрастили в теплицах заботливо,

     Их привезли из-за синих морей;

     Их не пугают метели холодные,

     Бурные грозы и свежесть ночей...

    

     Есть на полях моей родины скромные

     Сестры и братья заморских цветов:

     Их возрастила весна благовонная

     В зелени майской лесов и лугов.

    

     Видят они не теплицы зеркальные,

     А небосклона простор голубой,

     Видят они не огни, а таинственный

     Вечных созвездий узор золотой.

    

     Веет от них красотою стыдливою,

     Сердцу и взору родные они

     И говорят про давно позабытые

     Светлые дни.

    

     1887

    x x x

    

    

    

     Бледнеет ночь... Туманов пелена

     В лощинах и лугах становится белее,

     Звучнее лес, безжизненней луна

     И серебро росы на стеклах холоднее.

    

     Еще усадьба спит... В саду еще темно,

     Недвижим тополь матово-зеленый,

     И воздух слышен мне в открытое окно,

     Весенним ароматом напоенный...

    

     Уж близок день, прошел короткий сон -

     И, в доме тишины не нарушая,

     Неслышно выхожу из двери на балкон

     И тихо светлого восхода ожидаю...

    

     1888

    x x x

    

    

    

     Какая теплая и темная заря!

     Давным-давно закат, чуть тлея, чуть горя,

     Померк над сонными весенними полями,

     И мягкими на все ложится ночь тенями,

     В вечерние мечты, в раздумье погрузив

     Все, от затихших рощ до придорожных ив,

     И только вдалеке вечерней тьмой не скрыты

     На горизонте грустные ракиты.

    

     Над садом облака нахмурившись стоят;

     Весенней сыростью наполнен тихий сад;

     Над лугом, над прудом, куда ведут аллеи,

     Ночные облака немного посветлее,

     Но в чаще, где, сокрыв весенние цветы,

     Склонились кущами зеленые кусты,

     И темь, и теплота...

    

     1888

    x x x

    

    

    

     Осыпаются астры в садах,

     Стройный клен под окошком желтеет,

     И холодный туман на полях

     Целый день неподвижно белеет.

     Ближний лес затихает, и в нем

     Показалися всюду просветы,

     И красив он в уборе своем,

     Золотистой листвою одетый.

     Но под этой сквозною листвой

     В этих чащах не слышно ни звука...

     Осень веет тоской,

     Осень веет разлукой!

    

     Поброди же в последние дни

     По аллее, давно молчаливой,

     И с любовью и с грустью взгляни

     На знакомые нивы.

     В тишине деревенских ночей

     И в молчанье осенней полночи

     Вспомни песни, что пел соловей,

     Вспомни летние ночи

     И подумай, что годы идут,

     Что с весной, как минует ненастье,

     Нам они не вернут

     Обманувшего счастья...

    

     1888

    x x x

    

    

    

     Пустыня, грусть в стопных просторах.

     Синеют тучи. Скоро снег.

     Леса на дальних косогорах,

     Как желто-красный лисий мех.

     Под небом Низким, синеватым

     Вся эта сумрачная ширь

     И пестрота лесов по скатам

     Угрюмы, дики как Сибирь.

     Я перейду луга и долы,

     Где серо-сизый, неживой

     Осыпался осинник голый

     Лимонной мелкою листвой.

     Я поднимусь к лесной сторожке -

     И с грустью глянут на меня

     Ее подслепые окошки

     Под вечер сумрачного дня.

     Но я увижу на пороге

     Дочь молодую лесника:

     Малы ее босые ноги,

     Мала корявая рука.

     От выреза льняной сорочки

     Ее плечо еще круглей,

     А под сорочкою - две точки

     Стоячих девичьих грудей.

    

     1888

    x x x

    

    

    

     Ветер осенний в лесах подымается,

     Шумно по чащам идет,

     Мертвые листья срывает и весело

     В бешеной пляске несет.

    

     Только замрет, припадет и послушает, -

     Снова взмахнет, а за ним

     Лес загудит, затрепещет, - и сыплются

     Листья дождем золотым.

    

     Веет зимою, морозными вьюгами,

     Тучи плывут в небесах...

     Пусть же погибнет все мертвое, слабое

     И возвратится во прах!

    

     Зимние вьюги - предтечи весенние,

     Зимние вьюги должны

     Похоронить под снегами холодными

     Мертвых к приходу весны.

    

     В темную осень земля укрывается

     Желтой листвой, а под ней

     Дремлет побегов и трав прозябание,

     Сок животворных корней.

    

     Жизнь зарождается в мраке таинственном.

     Радость и гибель ея

     Служат нетленному и неизменному -

     Вечной красе Бытия!

    

     1888

    x x x

    

    

    

     Не пугай меня грозою:

     Весел грохот вешних бурь!

     После бури над землею

     Светит радостней лазурь,

     После бури, молодея

     В блеске новой красоты,

     Ароматней и пышнее

     Распускаются цветы!

    

     Но страшит меня ненастье:

     Горько думать, что пройдет

     Жизнь без горя и без счастья,

     В суете дневных забот,

     Что увянут жизни силы

     Без борьбы и без труда,

     Что сырой туман унылый

     Солнце скроет навсегда!

    

     1888

    x x x

    

    

    

     Туча растаяла. Влажным теплом

     Веет весенняя ночь над селом;

     Ветер приносит с полей аромат,

     Слабо алеет за степью закат.

    

     Тонкий туман над стемневшей рекой

     Лег серебристою нежной фатой,

     И за рекою, в неясной тени,

     Робко блестят золотые огни.

    

     В тихом саду замолчал соловей;

     Падают капли во мраке с ветвей;

     Пахнет черемухой...

    

     1888

    

    В СТЕПИ

    

     Н. Д. Телешову

    

     Вчера в степи я слышал отдаленный

     Крик журавлей. И дико и легко

     Он прозвенел над тихими полями...

     Путь добрый! Им не жаль нас покидать:

     И новая цветущая природа,

     И новая весна их ожидает

     За синими, за теплыми морями,

     А к нам идет угрюмая зима:

     Засохла степь, лес глохнет и желтеет,

     Осенний вечер, тучи нагоняя,

     Открыл в кустах звериные лазы,

     Листвой засыпал долы и овраги,

     И по ночам в их черной темноте,

     Под шум деревьев, свечками мерцают,

     Таинственно блуждая, волчьи очи...

     Да, край родной не радует теперь!

     И все-таки, кочующие птицы,

     Не пробуждает зависти во мне

     Ваш звонкий крик, и гордый и свободный.

    

     Здесь грустно. Ждем мы сумрачной поры.

     Когда в степи седой туман ночует,

     Когда во мгле рассвет едва белеет

     И лишь бугры чернеют сквозь туман.

     Но я люблю, кочующие птицы,

     Родные степи. Бедные селенья -

     Моя отчизна; я вернулся к ней,

     Усталый от скитаний одиноких,

     И понял красоту в ее печали

     И счастие - в печальной красоте.

    

     Бывают дни: повеет теплым ветром,

     Проглянет солнце, ярко озаряя

     И лес, и степь, и старую усадьбу,

     Пригреет листья влажные в лесу,

     Глядишь - и все опять повеселело!

     Как хорошо, кочующие птицы,

     Тогда у нас! Как весело и грустно

     В пустом лесу меж черными ветвями.

    

     Меж золотыми листьями берез

     Синеет наше ласковое небо!

     Я в эти дни люблю бродить, вдыхая

     Осинников поблекших аромат

     И слушая дроздов пролетных крики;

     Люблю уйти один на дальний хутор,

     Смотреть, как озимь мягко зеленеет,

     Как бархатом блестят на солнце пашни,

     А вдалеке, на жнивьях золотых,

     Стоит туман, прозрачный и лазурный.

    

     Моя весна тогда зовет меня, -

     Мечты любви и юности далекой,

     Когда я вас, кочующие птицы,

     С такою грустью к югу провожал!

     Мне вспоминается былое счастье.

     Былыю дни... Но мне не жаль былого:

     Я не грущу, как прежде, о былом, -

     Оно живет и моем безмолвном сердце,

     А мир везде исполнен красоты.

     Мне и нем теперь все дорого и близко:

     И блеск весны за синими морями,

     И северные скудные поля,

     И даже то, что уж совсем не может

     Вас утешать, кочующие птицы, -

     Покорность грустной участи своей.

    

     1889

    

    x x x

    

    

    

     На поднебесном утесе, где бури

     Свищут в слепящей лазури, -

     Дикий, зловонный орлиный приют.

    

     Пью, как студеную воду,

     Горную бурю, свободу,

     Вечность, летящую тут.

    

     Крым, 1889

    x x x

    

    

    

     Не видно птиц. Покорно чахнет

     Лес, опустевший и больной.

     Грибы сошли, но крепко пахнет

     В оврагах сыростью грибной.

    

     Глушь стала ниже и светлее,

     В кустах свалялася трава,

     И, под дождем осенним тлея,

     Чернеет темная листва.

    

     А в поле ветер. День холодный

     Угрюм и свеж - и целый день

     Скитаюсь я в степи свободной,

     Вдали от сел и деревень.

    

     И, убаюкан шагом конным,

     С отрадной грустью внемлю я,

     Как ветер звоном однотонным

     Гудит-поет в стволы ружья.

    

     1889

    x x x

    

    

    

     Один встречаю я дни радостной недели, -

     В глуши, на севере... А там у нас весна:

     Растаял в поле снег, леса повеселели,

     Даль заливных лугов лазурна и ясна;

    

     Стыдливо белая береза зеленеет,

     Проходят облака все выше и нежней,

     А ветер сушит сад, и мягко в окна веет

     Теплом апрельских дней...

    

     1889

    x x x

    

    

    

     Как все вокруг сурово, снежно,

     Как этот вечер сиз и хмур!

     В морозной мгле краснеют окна нежно

     Из деревенских нищенских конур.

    

     Ночь северная медленно и грозно

     Возносит косное величие свое.

     Как сладко мне во мгле морозной

     Мое звериное жилье!

    

     1889

    

    ЦЫГАНКА

    

     Впереди большак, подвода.

     Старый пес у колеса, -

     Впереди опять свобода,

     Степь, простор и небеса.

    

     Но притворщица отстала,

     Ловко семечки грызет,

     Говорит, что в сердце жало,

     Яд горючий унесет.

    

     Говорит... А что ж играет

     Яркий угольный зрачок?

     Солнцем, золотом сияет,

     Но бесстрастен и далек.

    

     Сколько юбок! Ногу стройно

     Облегает башмачок.

     Стан струится беспокойно,

     И жемчужна смуглость щек...

    

     Впереди большак, подвода,

     Старый пес у колеса,

     Счастье, молодость, свобода,

     Солнце, степи, небеса.

    

     1889

    x x x

    

    

    

     Седое небо надо мной

     И лес раскрытый, обнаженный.

     Внизу, вдоль просеки лесной,

     Чернеет грязь в листве лимонной.

    

     Вверху идет холодный шум,

     Внизу молчанье увяданья...

     Вся молодость моя - скитанья

     Да радость одиноких дум!

    

     1889

    x x x

    

    

    

     Как дымкой даль полей закрыв на полчаса.

     Прошел внезапный дождь косыми полосами -

     И снова глубоко синеют небеса

     Над освеженными лесами.

    

     Тепло и влажный блеск. Запахли медом ржи,

     На солнце бархатом пшеницы отливают,

     И в зелени ветвей, в березах у межи,

     Беспечно иволги болтают.

    

     И весел звучный лес, и ветер меж берез

     Уж веет ласково, а белые березы

     Роняют тихий дождь своих алмазных слез

     И улыбаются сквозь слезы.

    

     1889

    

    ПОДРАЖАНИЕ ПУШКИНУ

    

     От праздности и лжи, от суетных забав

     Я одинок бежал в поля мои родные,

     Я странником вступил под сень моих дубрав,

     Под их навесы вековые,

    

     И, зноем истомлен, я на пути стою

     И пью лесных ветров живительную влагу...

     О, возврати, мой край, мне молодость мою,

     И юных блеск очей, и юную отвагу!

    

     Ты видишь - я красы твоей не позабыл

     И, сердцем чист, твой мир благословляю...

     Обетованному отеческому краю

     Я приношу остаток гордых сил.

    

     1890

    x x x

    

    

    

     Ту звезду, что качалася в темной воде

     Под кривою ракитой в заглохшем саду, -

     Огонек, до рассвета мерцавший в пруде,

     Я теперь в небесах никогда не найду.

    

     В то селенье, где шли молодые года,

     В старый дом, где я первые песни слагал,

     Где я счастья и радости в юности ждал,

     Я теперь не вернусь никогда, никогда.

    

     1891

    

    АНГЕЛ

    

     В вечерний час, над степью мирной,

     Когда закат над ней сиял,

     Среди небес, стезей эфирной

     Вечерний ангел пролетал.

    

     Он видел сумрак предзакатный, -

     Уже синел вдали восток, -

     И вдруг услышал он невнятный

     Во ржах ребенка голосок.

    

     Он видел колосья собирая,

     Сплетал венок и пел в тиши,

     И были в песне звуки рая -

     Невинной, неземной души.

    

     "Благослови меньшого брата, -

     Сказал Господь. - Благослови

     Младенца в тихий час заката

     На путь и правды и любви!"

    

     И ангел светлою улыбкой

     Ребенка тихо осенил

     И на закат лучисто-зыбкий

     Поднялся в блеске нежных крыл.

    

     И, точно крылья золотые,

     Заря пылала в вышине.

     М долго очи молодые

     За ней следили в тишине!

    

     1891

    

    РОДИНЕ

    

     Они глумятся над тобою,

     Они, о родина, корят

     Тебя твоею простотою,

     Убогим видом черных хат...

     Так сын, спокойный и нахальный,

     Стыдится матери своей -

     Усталой, робкой и печальной

     Средь городских его друзей,

     Глядит с улыбкой состраданья

     На ту, кто сотни верст брела

     И для него, ко дню свиданья,

     Последний грошик берегла.

    

     1891

    x x x

    

    

    

     Бушует полая вода,

     Шумит и глухо, и протяжно.

     Грачей пролетные стада

     Кричат и весело, и важно.

    

     Дымятся черные бугры,

     И утром в воздухе нагретом

     Густые белые пары

     Напоены теплом и светом.

    

     А в полдень лужи под окном

     Так разливаются и блещут,

     Что ярким солнечным пятном

     По залу "зайчики" трепещут.

    

     Меж круглых рыхлых облаков

     Невинно небо голубеет,

     И солнце ласковое греет

     В затишье гумен и дворов.

    

     Весна, весна! И все ей радо.

     Как в забытьи каком стоишь

     И слышишь свежий запах сада

     И теплый запах талых крыш.

    

     Кругом вода журчит, сверкает,

     Крик петухов звучит порой,

     А ветер, мягкий и сырой,

     Глаза тихонько закрывает.

    

     1892

    x x x

    

    

    

     Еще от дома на дворе

     Синеют утренние тени,

     И под навесами строений

     Трава в холодном серебре;

     Но уж сияет яркий зной,

     Давно топор стучит в сарае,

     И голубей пугливых стаи

     Сверкают снежной белизной.

     С зари кукушка за рекою

     Кукует звучно вдалеке,

     И в молодом березняке

     Грибами пахнет и листвою.

     На солнце светлая река

     Трепещет радостно, смеется,

     И гулко в роще отдается

     Над нею ладный стук валька.

    

     1892

    x x x

    

    

    

     Гаснет вечер, даль синеет.

     Солнышко садится,

     Степь да степь кругом - и всюду

     Нива колосится!

     Пахнет медом, зацветает

     Белая гречиха...

     Звон к вечерне из деревни

     Долетает тихо...

     А вдали кукушка в роще

     Медленно кукует...

     Счастлив тот, кто на работе

     В поле заночует!

    

     Гаснет вечер, скрылось солнце.

     Лишь закат краснеет...

     Счастлив тот, кому зарею

     Теплый ветер веет;

     Для кого мерцают кротко.

     Светятся с приветом

     В темном небе темной ночью

     Звезды тихим светом;

     Кто устал на ниве за день

     И уснет глубоко

     Мирным сном под звездным небом

     На степи широкой!

    

     1892

    x x x

    

    

    

     Свежеют с каждым днем и молодеют сосны,

     Чернеет лес, синеет мягче даль, -

     Сдается наконец сырым ветрам февраль,

     И потемнел в лощинах снег наносный.

    

     На гумнах и в саду по-зимнему покой

     Царит в затишье дедовских строений,

     Но что-то тянет в зал, холодный и пустой,

     Где пахнет сыростью весенней.

    

     Сквозь стекла потные заклеенных дверей

     Гляжу я на балкон, где снег еще навален,

     И голый, мокрый сад теперь мне не печален, -

     На гнезда в сучьях лип опять я жду грачей.

    

     Жду, как в тюрьме, давно желанной воли,

     Туманов мартовских, чернеющих бугров,

     И света, и тепла от белых облаков,

     И первых жаворонков в поле!

    

     1892

    

    МАТЬ

    

     И дни и ночи до утра

     В степи бураны бушевали,

     И вошки снегом заметали,

     И заносили хутора.

     Они врывались в мертвый дом -

     И стекла в рамах дребезжали,

     И снег сухой в старинной зале

     Кружился в сумраке ночном.

    

     Но был огонь - не угасая,

     Светил в пристройке по ночам,

     И мать всю ночь ходила там,

     Глаз до рассвета не смыкая.

     Она мерцавшую свечу

     Старинной книгой заслонила

     И, положив дитя к плечу,

     Все напевала и ходила...

    

     И ночь тянулась без конца...

     Порой, дремотой обвевая,

     Шумела тише вьюга злая,

     Шуршала снегом у крыльца.

     Когда ж буран в порыве диком

     Внезапным шквалом налетал,

     Казалось ей, что дом дрожал,

     Что кто-то слабым, дальним криком

     В степи на помощь призывал.

     И до утра не раз слезами

     Не усталый взор блестел,

     И мальчик вздрагивал, глядел

     Большими томными глазами...

    

     1893

    x x x

    

    

    

     Ночь идет - и темнеет

     Бледно-синий восток...

     От одежд ее веет

     По полям ветерок.

    

     День был долог и зноен...

     Ночь идет и поет

     Колыбельную песню

     И к покою зовет.

    

     Грустен взор ее темный,

     Одинок ее путь...

     Спи-усни, мое сердце!

     Отдохни... Позабудь.

    

     1893

    

    В ПОЕЗДЕ

    

     Все шире вольные поля

     Проходят мимо нас кругами;

     И хутора и тополя

     Плывут, скрываясь за полями.

    

     Вот под горою скит святой

     В бору болеет за лугами...

     Вот мост железный над рекой

     Промчался с грохотом под нами...

    

     А вот и лес! - И гул идет

     Под стук колос в лесу зеленом:

     Берез веселых хоровод,

     Шумя, встречает нас поклоном.

    

     От паровоза белый дым.

     Как хлопья ваты, расползаясь.

     Плывет, цепляется по ним.

     К земле беспомощно склоняясь...

    

     Но уж опять кусты пошли,

     Опять деревьев строй редеет.

     И бесконечная вдали

     Степь развернулась и синеет.

    

     Опять привольные поля

     Проходят мимо нас кругами.

     И хутора, и тополя

     Плывут, скрываясь за полями.

    

     1893

    x x x

    

    

    

     В стороне далекой от родного края

     Снится мне приволье тихих деревень.

     В поле при дороге белая береза.

     Озими да пашни - и апрельский дет,.

     Ласково синеет утреннее небо,

     Легкой белой зыбью облака плывут.

     Важно грач гуляет за сохой на пашне.

     Пар блестит над пашней... А кругом поют

     Жаворонки в ясной вышине воздушной

     И на землю с неба звонко трели льют.

    

     В стороне далекой от родного края

     Девушкой-невестой снится мне Весна:

     Очи голубые, личико худое,

     Стройный стан высокий, русая коса.

     Весело ей в поле теплым, ясным утром!

     Мил ей край родимый - степь и тишина.

     Мил ей бедный север, мирный труд крестьянский.

     И с приветом смотрит на поля она:

     На устах улыбка, а в очах раздумье -

     Юности и счастья первая весна!

    

     1893

    x x x

    

    

    

     За рекой луга зазеленели.

     Ноет легкой свежестью воды;

     Веселей по рощам зазвенели

     Песни птиц на разные лады.

    

     Ветерок с полей тепло приносит,

     Горький дух лозины молодой...

     О, весна! Как сердце счастья просит!

     Как сладка печаль моя весной!

    

     Кротко солнце листья пригревает

     И дорожки мягкие в саду...

     Не пойму, что душу раскрывает

     И куда и медленно бреду!

    

     Не пойму, кого с тоской люблю я.

     Кто мне дорог... И не все ль равно?

     Счастья жду я, мучась и тоскуя.

     Но не верю в счастье уж давно!

    

     Горько мне, что я бесплодно трачу

     Чистоту и нежность лучших дней.

     Что один я радуюсь и плачу

     И не знаю, не люблю людей.

    

     1893

    x x x

    

    

    

     Если б только можно было

     Одного себя любить,

     Если б прошлое забыть, -

     Все, что ты уже забыла,

    

     Не смущал бы, не страшил

     Вечный сумрак вечной ночи:

     Утомившиеся очи

     Я бы с радостью закрыл!

    

     1894

    

    КОВЫЛЬ

    

     I

    

     Что шумит-звенит перед зарею?

     Что колышет ветер в темном поле?

     Холодеет ночь перед зарею,

     Смутно травы шепчутся сухие, -

     Сладкий сон их нарушает ветер.

     Опускаясь низко над полями,

     По курганам, по могилам сонным.

     Нависает в темных балках сумрак.

     Бледный день над сумраком забрезжил,

     И рассвет ненастный задымился...

     Что шумит-звенит перед зарею?

     Что колышет ветер в темном поле?

     Холодеет ночь перед зарею,

     Серой мглой подернулися балки...

     Или это ратный стан белеет?

     Или снова веет вольный ветер

     Над глубоко спящими полками?

     Не ковыль ли, старый и сонливый,

     Он качает, клонит и качает,

     Вежи половецкие колышет

     И бежит-звенит старинной былью?

    

     II

    

     Ненастный день. Дорога прихотливо

     Уходит вдаль. Кругом все степь да степь.

     Шумит трава дремотно и лениво.

     Немых могил сторожевая цепь

     Среди хлебов загадочно синеет,

     Кричат орлы, пустынный ветер веет

     В задумчивых, тоскующих полях.

     Да день от туч кочующих темнеет.

    

     А путь бежит... не тот ли это шлях,

     Где Игоря обозы проходили

     На синий Дон? Не в этих ли местах

     В глухую ночь в яругах волки выли,

     А днем орлы на медленных крылах

     Его в степи безбрежной провожали

     И клектом псов на кости созывали,

     Грозя ему великою бедой?

     - Гей, отзовись, степной орел седой!

     Ответь мне, ветер буйный и тоскливый!

    

     ...Безмолвна степь. Один ковыль сонливый

     Шуршит, склоняясь ровной чередой...

    

     1894

    x x x

    

    

    

     Могилы, ветряки, дороги и курганы -

     Все смерилось, отошло и скрылося из глаз.

     За дальней их чертой погас закат румяный,

     Но точно ждет чего вечерний тихий час.

    

     И вот идет она, Степная Ночь, с востока...

     За нею синий мрак над нивами встает...

     На меркнущий закат, грустна и одинока,

     Она задумчиво среди хлебов идет.

    

     И медлит на межах, и слушает молчанье...

     Глядит вослед зари, где в призрачной дали

     Еще мерещутся колосьев очертанья

     И слабо брезжит свет над сумраком земли.

    

     И полон взор ее, загадочно-унылый,

     Великой кротости и думы вековой

     О том, что ведают лишь темные могилы,

     Степь молчаливая да звезд узор живой.

    

     1894

    x x x

    

    

    

     Нагая степь пустыней веет...

     Уж пал зазимок на поля,

     И в черных пашнях снег белеет,

     Как будто в трауре земля.

     Глубоким сном среди лощины

     Деревня спит... Ноябрь идет,

     Пруд застывает, и с плотины

     Листва поблекшая лозины

     Уныло сыплется на лед.

    

     Вот день... Но скупо над землею

     Сияет солнце; поглядит

     Из-за бугра оно зарею

     Сквозь сучья черные ракит,

     Пригреет кроткими лучами -

     И вновь потонет в облаках...

     А ветер жидкими тенями

     В саду играет под ветвями,

     Сухой травой шуршит в кустах...

    

     1894

    

    В ГЕФСИМАНСКОМ САДУ

    

     ...И в этот час, гласит преданье,

     Когда, сомнением томим,

     Изнемогал он от страданья.

     Все преклонилось перед ним.

    

     Затихла ночь и благоговенье,

     И слышал он: "Моих ветвей

     Колючий терн - венцом мученья

     Возложат на главе твоей;

    

     Но терн короною зеленой

     Чело святое обовьет -

     В мир под страдальческой короной.

     Как царь царей, Господь войдет!"

    

     И кипарис, над ним шумящий,

     Кому шептал во тьме ночной:

     "Благослови Господь скорбящий, -

     Велик и славен подвиг твой!

    

     Я вознесу над всей вселенной

     Мой тяжкий крест, и на кресте

     Весь мир узрит тебя, смиренный,

     В неизреченной красоте!"

    

     Но снова он в тоске склонялся,

     Но снова он скорбел душой -

     И ветер ласковой струей

     Его чела в тиши касался:

    

     "О, подними свой грустный взор!

     В час скорби, в темный час страданья

     Прохлады свежее дыханье

     Я принесу с долин и гор,

    

     И нежной лаской аромата

     Твои мученья облегчу,


  Сохранить

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ]

/ Полные произведения / Бунин И.А. / Стихотворения


Смотрите также по произведению "Стихотворения":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis