Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Иванов Вяч. / Стихотворения

Стихотворения [1/3]

  Скачать полное произведение

    BEETHOVENIANA
    Снилось мне: сквозит завеса
     Меж землей и лицом небес.
    Небо — влажный взор Зевеса,
     И прозрачный грустит Зевес.

    Я прочел в склоненном взоре
     Голубеющую печаль.
    Вспухнет вал — и рухнет — в море;
     Наших весен ему не жаль.

    Возгрустил пустынник неба,
     Что ответный, отсветный лик
    Ах, лишь омутом Эреба
     Повторенный его двойник...

    Вечных сфер святой порядок
     И весь лик золотых Идей
    Яркой красочностью радуг
     Льнули к ночи его бровей,—

    Обвивали, развевали
     Ясной солнечностью печаль;
    Нерожденных солнц вставали
     За негаданной далью даль.

    Но печаль гасила краски...
     И вззвенел, одичав, тимпан;
    Взвыл кимвал: сатирам пляски
     Повелел хохотливый Пан.

    Их вскружился вихорь зыбкий,
     Надрывалась дуда звончей —
    И божественной улыбкой
     Прояснилась печаль очей.
    Примечания
    Beethoveniana — Бетховениана (лат.). — Ред.

    
    DEM WELTVERBESSERER
     А. С. Ященку

    Ты — что поток, чей буйственный задор
    Бежит в снегах. Как сталь студеной влаги,
    Тягчится, потемнев, твой жесткий взор
    В борении мыслительной отваги,

    Когда средь нас иль на поле бумаги
    Ты ринешься в миропобедный спор...
    Миг, и в лазури тонет кругозор,
    Пасутся овцы, за звездою маги

    Идут, и ты несешь венки олив
    И миру мир... с ярмом, о деспот-мистик,
    Казацкой вольности и казуистик

    Равно дитя,— всё в русском сердце слив!..
    Верней оракул всех характеристик:
    Льдом не застынь, кто холодно бурлив!
    Примечания
    Dem Weltverbesserer — Всемирному реформатору (нем.) — Ред.

    
    FATA MORGANA
     Евг. К. Герцык

    Так долго с пророческим медом
    Мешал я земную полынь,
    Что верю деревьям и водам
    В отчаяньи рдяных пустынь,—

    Всем зеркальным фатаморганам,
    Всем былям воздушных сирен,
    Земли путеводным обманам
    И правде небесных измен.

    * Фата-моргана, мираж (лат.).— Ред.

    
    FIO, ERGO NON SUM *
    Жизнь - истома и метанье,
     Жизнь - витанье
     Тени бедной
    Над плитой забытых рун;
    В глубине ночных лагун
     Отблеск бледный,
     Трепетанье
     Бликов белых,
     Струйных лун;
    Жизнь - полночное роптанье,
     Жизнь - шептанье
    Онемелых, чутких струн...

    Погребенного восстанье
     Кто содеет
     Ясным зовом?
     Кто владеет
     Властным словом?
     Где я? Где я?
     По себе я
     Возалкал!

    Я - на дне своих зеркал.
    Я - пред ликом чародея
    Ряд встающих двойников,
    Бег предлунных облаков.

    * Становлюсь, значит не есмь (лат.).- Ред.

    
    GLI SPIRITI DEL VISO
    Есть духи глаз. С куста не каждый цвет
    Они вплетут в венки своих избраний;
    И сорванный с их памятию ранней
    Сплетается. И суд их: Да иль: Нет.

    Хоть преломлен в их зрящих чашах свет,
    Но чист кристалл эфироносных граней.
    Они — глядят: молчанье — их завет.
    Но в глубях дали грезят даль пространней.

    Они — как горный вкруг души туман.
    В их снах правдив явления обман.
    И мне вестят их арфы у порога,

    Что радостен в росах и солнце луг;
    Что звездный свод — созвучье всех разлук;
    Что мир — обличье страждущего Бога.
    Примечания
    Gli spiriti del viso — Духи глаз (ит.) — Ред.

    
    GRATIAE PLENA
    Мария, Дева-Мать! Ты любишь этих гор
    Пещеры, и ключи, и пастбища над бором,
    И дани роз Твоих от пастырей, чьим взорам
    Являешься, надев их бедных дев убор.

    Пречистая, внемли! Не с ангельским собором,
    Клубящим по небу Твой звездный омофор,
    Когда за всенощной Тебя величит хор,—
    Владычицей Земли предстань родным просторам!

    Полей, исхоженных Христом, в годину кар
    Стена незримая, Ты, в пламени пожаров
    Неопалимая, гнала толпы татар.

    К струям святых озер, с крутых лесистых яров
    Сойди, влача лазурь,— коль нежной тайны дар
    И древлий Радонеж, и девий помнит Саров!
    Примечания
    Gratiae plena — Исполненная благодати (лат.). — Ред.

    
    IL GIGANTE *
    Средь стогн прославленных, где Беатриче Дант,
    Увидев: "Incipit,- воскликнул,- vita nova" **,-
    Наг, юноша-пастух, готов на жребий зова,
    Стоит с пращой, себя почуявший Гигант.

    Лев молодой пустынь, где держит твердь Атлант,
    Он мерит оком степь и мерит жертву лова...
    Таким его извел - из идола чужого -
    Сверхчеловечества немой иерофант!

    Мышц мужеских узлы, рук тяжесть необорных,
    И выя по главе, и крепость ног упорных,
    Весь скимна-отрока еще нестройный вид,-

    Всё в нем залог: и глаз мечи, что, медля, метят,
    И мудрость ждущих уст - они судьбам ответят!-
    Бог-дух на льва челе... О, верь праще, Давид!

    * Гигант (итал.).- Ред.
    ** Начинается новая жизнь (итал.).- Ред.
    Между 1892 и 1902

    
    LA FAILLITE DE LA SCIENCE
     Вл. Н. Ивановскому

    Беспечный ученик скептического Юма!
    Питали злобой Гоббс и подозреньем Кант
    Твой непоседный ум: но в школе всех Ведант
    Твоя душа, поэт, не сделалась угрюма.

    Боюся: цеховой не станешь ты педант.
    Что перелетная взлюбила ныне дума?
    Уже наставник твой — не Юм — «суровый Дант»!
    Ты с корабля наук бежишь, как мышь из трюма.

    В ковчеге ль Ноевом всех факультетов течь
    Открылась, и в нее живая хлещет влага?
    Скажи, агностик мой, предтеча всех предтеч:

    Куда ученая потянется ватага?
    Ужели на Парнас?.. Затем что знанья — нет!
    Ты бросил в знанье сеть и выловил — сонет.
    Примечания
    La faillite de la science — Несостоятельность науки, знания (фр.). — Ред.

    
    LA PINETA *
    Покорный день сходил из облаков усталых,
    И, как сомкнутые покорные уста,
    Была беззвучна даль, и никла немота
    Зеленохвостых чащ и немощь листв увялых,

    И кроткою лилась истомой теплота
    На нищий блеск дубов, на купы пиний малых;
    И влажная земля, под тленьем кущ опалых,
    Была, как Смерть и Сев, смиренна и свята...

    Таким явился мне,- о мертвая Равенна!-
    Твой лес прославленный,- ты, в лепоте святынь,
    Под златом мозаик хранительных забвенна!

    И был таков твой сон и скорбь твоих пустынь,
    Где веет кротко Смерть, под миром Крыл лелея
    Мерцающую Жизнь, как бледный огнь елея.

    * Сосновый лес (итал.).- Ред.
    Между 1892 и 1902

    
    "MAGNIFICAT",* БОТТИЧЕЛЛИ
    Как бледная рука, приемля рок мечей,
    И жребий жертвенный, и вышней воли цепи,
    Чертит: "Се аз раба",- и горних велелепий
    Не зрит Венчанная, склонив печаль очей,-

    Так ты живописал бессмертных боль лучей,
    И долу взор стремил, и средь безводной степи
    Пленяли сени чар и призрачный ручей
    Твой дух мятущийся, о Сандро Филипепи!

    И Смерть ты лобызал, и рвал цветущий Тлен!
    С улыбкой страстною Весна сходила в долы:
    Желаний вечность - взор, уста - истомный плен...

    Но снились явственней забвенные глаголы,
    Оливы горние, и Свет, в ночи явлен,
    И поцелуй небес, и тень Савонаролы...

    * "Величит" (лат.).- Ред.
    Между 1892 и 1902

    
    MI FUR LE SERPI AMICHE
     Dante, Inf., XXV, 4*
    
     Валерию Брюсову

    Уж я топчу верховный снег
    Алмазной девственной пустыни
    Под синью траурной святыни;
    Ты, в знойной мгле, где дух полыни,—
    Сбираешь яды горьких нег.

    В бесплотный облак и в эфир
    Глубокий мир внизу истаял...
    А ты — себя еще не чаял
    И вещей пыткой не изваял
    Свой окончательный кумир.

    Как День, ты новой мукой молод;
    Как Ночь, стара моя печаль.
    И я изведал горна голод,
    И на меня свергался молот,
    Пред тем как в отрешенный холод
    Крестилась дышащая сталь.

    И я был раб в узлах змеи,
    И в корчах звал клеймо укуса;
    Но огнь последнего искуса
    Заклял, и солнцем Эммауса
    Озолотились дни мои.

    Дуга страдальной Красоты
    Тебя ведет чрез преступленье.
    Еще, еще преодоленье,
    Еще смертельное томленье —
    И вот — из бездн восходишь ты!
    * Были змеи подругами моими. Данте, Ад, XXV, 4 (ит.).— Ред.

    
    PROOEMION
    Я не знаю, где он рухнет, льдами вскормленный поток.
    Рок ли стройно движут струны? Или лирник — темный Рок?
    Знаю только: эти руны я пою не одинок.

    Что мне светит — звезды, очи ль — волны,
     лебеди ль — из тьмы?
    Сколько нас, пловцов полнощных, и куда отплыли мы?
    Слышу трепет крыльев мощных, за гребцами, у кормы.

    Я не знаю Нежной Тайны явных ликов и примет.
    Снятся ль знаменья поэту? Или знаменье — поэт?
    Знаю только: новой свету, кроме вещей, песни нет.
    Примечания
    Prooemion — Вступление (греч.).— Ред.

    
    SOLUS
    В чьи очи явственно взглянула
    Живая Тайна естества;
    Над кем вселенская листва
    С плодами звездными нагнула
    Колеблемую Духом сень;
    Кто видел елисейский день
    И кипарис, как тополь, белый;
    Кто — схимой Солнца облечен —
    На жертву Солнцу обречен,
    Как дуб, опутанный омелой,—
    Тот будет, хладный, души жечь
    И, как Земли магнитный полюс,
    Сердца держать и воли влечь,—
    Один в миру: in Mundo Solus1.
    Лето 1912, Савой

    Примечания
    Solus — Единственный (лат.). — Ред.
    1. In Mundo Solus — Один в миру (лат.).

    
    TAEDIUM PHAENOMENI *
    Кто познал тоску земных явлений,
    Тот познал явлений красоту.
     В буйном вихре вожделений,
     Жизнь хватая на лету,
    Слепы мы на красоту явлений.

    Кто познал явлений красоту,
    Тот познал мечту гиперборея:
     Тишину и полноту
     В сердце сладостно лелея,
    Он зовет лазурь и пустоту.

    Вспоминая долгие эоны,
    Долгих нег блаженство и полон,—
     Улыбаясь, слышит звоны
     Теплых и прозрачных лон,—
    И нисходит на живые лона.

    * Тоска явлений (лат.).— Ред.

    
    АВГУСТ
    Снова в небе тихий серп Колдуньи
    Чертит «Здравствуй»,— выкованный уже
    Звонкого серпа, что режет злато.
    На небе сребро — на ниве злато.
    Уняло безвременье и стужи,
    Нам царя вернуло Новолунье.

    Долгий день ласкало Землю Солнце;
    В озеро вечернее реками
    Вылило расплавленное злато.
    Греб веслом гребец — и черпал злато.
    Персики зардели огоньками,
    Отразили зеркальцами Солнце.

    Но пока звала Колдунья стужи,
    Стал ленивей лучезарный владарь:
    Тучное раскидывает злато,
    Не считая: только жжется злато.
    Рано в терем сходит... Виноградарь
    Скоро, знать, запляшет в красной луже.
    Лето 1912, Савой

    
    АЛЕКСАНДРУ БЛОКУ
     1

    Ты царским поездом назвал
    Заката огненное диво.
    Еще костер не отпылал
    И розы жалят: сердце живо.

    Еще в венце моем горю.
    Ты ж, Феба список снежноликий,
    Куда летишь, с такой музыкой,
    С такими кликами?.. Смотрю

    На легкий поезд твой — с испугом
    Восторга! Лирник-чародей,
    Ты повернул к родимым вьюгам
    Гиперборейских лебедей!

    Они влекут тебя в лазури,
    Звончатым отданы браздам,
    Чрез мрак — туда, где молкнут бури,
    К недвижным ледяным звездам.

     2

    Пусть вновь — не друг, о мой любимый!
    Но братом буду я тебе
    На веки вечные в родимой
    Народной мысли и судьбе.

    Затем, что оба Соловьевым1
    Таинственно мы крещены;
    Затем, что обрученьем новым
    С Единою обручены.

    Убрус положен на икону:
    Незримо тайное лицо.
    Скользит корабль по синю лону:
    На темном дне горит кольцо.

    
    АЛКАНИЕ
    Дух пламенный, алкаючи, вращает
    В поднебесьи свой солнцевидный глаз;
    Горит он всем исполниться зараз
    И целого, нецельный, не вмещает,—

    Вновь извергая вон, что поглощает,—
    Смарагд роняя, чтоб схватить алмаз:
    Так из пучин индийских водолаз
    Случайный перл, исторгнув, похищает.

    Спеша и задыхаясь, и дробя
    Единое, забвенью и изменам
    Мы рабствуем, и любим, полюбя,

    Не духа вечностью, но духа пленом.
    Мы нищими по россыпям пройдем,
    И что нас ищет глухо — не найдем.

    

    АЛЬПИЙСКИЙ РОГ
    Средь гор глухих я встретил пастуха,
    Трубившего в альпийский длинный рог.
    Приятно песнь его лилась; но, зычный,
    Был лишь орудьем рог, дабы в горах
    Пленительное эхо пробуждать.
    И всякий раз, когда пережидал
    Его пастух, извлекши мало звуков,
    Оно носилось меж теснин таким
    Неизреченно-сладостным созвучьем,
    Что мнилося: незримый духов хор,
    На неземных орудьях, переводит
    Наречием небес язык земли.

    И думал я: "О гений! Как сей рог,
    Петь песнь земли ты должен, чтоб в сердцах
    Будить иную песнь. Блажен, кто слышит".
    И из-за гор звучал отзывный глас:
    "Природа - символ, как сей рог. Она
    Звучит для отзвука; и отзвук - бог.
    Блажен, кто слышит песнь и слышит отзвук".
    <1902>

    

    АНАХРОНИЗМ
     М.Кузмину

    В румяна ль, мушки и дендизм,
    В поддевку ль нашего покроя,
    Певец и сверстник Антиноя,
    Ты рядишь свой анахронизм,-

    Старообрядческих кафизм
    Чтецом стоя пред аналоем
    Иль Дафнисам кадя и Хлоям,
    Ты всё - живой анахронизм.

    В тебе люблю, сквозь грани призм,
    Александрийца и француза
    Времен классических, чья муза -
    Двухвековой анахронизм.

    За твой единый галлицизм
    Я дам своих славизмов десять;
    И моде всей не перевесить
    Твой родовой анахронизм.
    <1906>

    

    АСПЕКТЫ
     Вл. Н. Ивановскому

    Не Ding-an-sich1 и не Явленье, вы,
    О царство третье, легкие Аспекты,
    Вы, лилии моей невинной секты,
    Не догматы учительной Совы,

    Но лишь зениц воззревших интеллекты,
    Вы, духи глаз (сказал бы Дант),— увы,
    Не теоремы темной головы,
    Blague2 или блажь, аффекты иль дефекты

    Мышления, и «примысл» или миф,
    О спектры душ! — всё ж, сверстник мой старинный,
    Вас не отверг познанья критик чинный

    В те дни, когда плясал в Париже Скиф
    И прорицал, мятежным Вакхом болен,
    Что нет межей, что хаос прав и волен.
    Примечания
    1. Ding-an-sich — вещь в себе (нем.) — Ред.
    2. Blague — шутка, хвастовство, ложь (фр.) — Ред.

    

    БАРКА
    Мытарствами теней перегражденный Нил
     И неба синее горнило —
    Сон зодчего гробниц, что рано дух пленил,—
     Как память, сердце схоронило.

    Но бледным призраком из ночи гробовой
     Встает, что было встарь так ярко:
    Под вялым парусом, влекома бечевой,
     Плывет, поскрипывая, барка.

    И первый из семи, в упряжке бурлака,
     Еще не выступил невольник,—
    А в синеве желтел, над явором мыска,
     Ее воздушный треугольник.

    Вот, он загородил зыбей лазурный блеск;
     А те, всей грудью налегая
    На перевязь, прошли... О, тихий скрип и плеск!
     Оплечий смуглых мощь нагая!

    И глыб гранитный груз, что молот отгранил!
     Вы ль сны безветренного царства?
    Вы марево ль теней — богов небесный Нил
     И душ загробные мытарства?

    

    
    БЕССОННИЦЫ
     1

    Что порхало, что лучилось —
    Отзвенело, отлучилось,
    Отсверкавшей упало рекой...
    Мотыльком живое отлетело.
    И — как саван — укутал покой
    Опустелое тело.

    Но бессонные очи
    Испытуют лик Ночи:
    «Зачем лик Мира — слеп?
    Ослеп мой дух,—
    И слеп, и глух
    Мой склеп»...

    Белая, зажгись во тьме, звезда!
    Стань над ложем, близкая: «Ты волен»...
    А с отдаленных колоколен,
    Чу, медь поет: «Всему чреда»...
    Чу, ближе: «Рок»...
    — «Сон и страда»...
    — «Свой знают срок»...
    — «Встает звезда»...
    Ко мне гряди, сюда, сюда!

     2

    В комнате сонной мгла.
    Дверь, как бельмо, бела.

    Мысли пугливо-неверные,
    Как длинные, зыбкие тени,
    Неимоверные,
    Несоразмерные,—
    Крадутся, тянутся в пьяном от ночи мозгу,
    Упившемся маками лени.

    Скользят и маячат
    Царевны-рыбы
    И в могилы прячут
    Белые трупы.
    Их заступы тупы,
    И рыхлы глыбы
    На засыпчатом дне.

    «Я лгу —
    Не верь,
    Гробничной, мне!—
    Так шепчет дверь.
    — Я — гробничная маска, оттого я бела;
    Но за белой гробницей — темничная мгла».
    «И мне не верь,—
    Так шепчет тень.
    — Я редею, и таю,
    И тебе рождаю
    Загадку — день»...

    Ты помедли, белый день!
    Мне оставь ночную тень,—
    Мы играем в прятки.
    Ловит Жизнь иль Смерть меня?
    Чья-то ткется западня
    Паутиной шаткой...

     3

    Казни ль вестник предрассветный
    Иль бесплотный мой двойник —
    Кто ты, белый, что возник
    Предо мной, во мгле просветной,

    Весь обвитый
    Благолепным,
    Склепным
    Льном,—
    Тускл во мреяньи ночном?

    Мой судья? палач? игемон?
    Ангел жизни? смерти демон?
    Брат ли, мной из ночи гроба
    Изведенный?
    Мной убитый,—
    Присужденный
    На томительный возврат?

    Супостат —
    Или союзник?
    Мрачный стражник? бледный узник?
    Кто здесь жертва? — кто здесь жрец?
    Воскреситель и мертвец?

    Друг на друга смотрим оба...
    Ты ль, пришлец, восстал из гроба?
    Иль уводишь в гроб меня —
    В платах склепных,
    Благолепных
    Бело-мреющего дня?

    
    В КОЛИЗЕЕ
     Great is their love, who love
     in sin and fear.
     Byron
     Велика тех любовь, кто любят
     во грехе и страхе.
     Байрон

    День влажнокудрый досиял,
    Меж туч огонь вечерний сея.
    Вкруг помрачался, вкруг зиял
    Недвижный хаос Колизея.

    Глядели из стихийной тьмы
    Судеб безвременные очи...
    День бурь истомных к прагу ночи,
    День алчный провожали мы -

    Меж глыб, чья вечность роковая
    В грехе святилась и крови,
    Дух безнадежный предавая
    Преступным терниям любви,

    Стеснясь, как два листа, что мчит,
    Безвольных, жадный плен свободы,
    Доколь их слившей непогоды
    Вновь легкий вздох не разлучит...
    Между 1893 и 1902

    
    В ЛЕПОТУ ОБЛЕЧЕСЯ
     М. М. Замятниной

    Как изваянная, висит во сне
    С плодами ветвь в саду моем — так низко...
    Деревья спят — и грезят?— при луне,
    И таинство их жизни — близко, близко...

    Пускай недостижимо нам оно —
    Его язык немотный всё ж понятен:
    Им нашей красотой сказать дано,
    Что мы — одно, в кругу лучей и пятен.

    И всякой жизни творческая дрожь
    В прекрасном обличается обличье;
    И мило нам раздельного различье
    Общеньем красоты. Ее примножь!—

    И будет мир, как этот сад застылый,
    Где внемлет всё согласной тишине:
    И стебль, и цвет Земле послушны милой;
    И цвет, и стебль прислушались к Луне.

    
    ВАЛУН
     ...На отмели зыбучей,
     где начертал отлив немые письмена.
     «Кормчие звезды»

    Рудой ведун отливных рун,
    Я — берег дюн, что Бездна лижет;
    В час полных лун седой валун,
    Что, приливая, море движет.

    И малахитовая плеснь
    На мне не ляжет мягким мохом;
    И с каждым неутомным вздохом
    Мне памятней родная песнь.

    И всё скользит напечатленней
    По мне бурунов череда;
    И всё венчанней, всё явленней
    Встает из волн моя звезда...

    Рудой ведун глубинных рун,
    Я — старец дюн, что Бездна лижет;
    На взморье Тайн крутой валун,
    Что неусыпно Вечность движет.

    

    
    Великое бессмертья хочет,
    А малое себе не прочит
    Ни долгой памяти в роду,

    Ни слав на Божием суду,-
    Иное вымолит спасенье
    От беспощадного конца:

    Случайной ласки воскресенье,
    Улыбки милого лица.
    2 января 1944

    
    ВЕНОК
     Валерию Брюсову

    Волшебник бледный Urbi пел et Orbi*:
    То - лев крылатый, ангел венетийский,
    Пел медный гимн. А ныне флорентийской
    Прозрачнозвонной внемлю я теорбе.

    Певец победный Urbi пел et Orbi:
    То - пела медь трубы капитолийской...
    Чу, барбитон ответно эолийский
    Мне о Патрокле плачет, об Эвфорбе.

    Из златодонных чаш заложник скорби
    Лил черный яд. А ныне черплет чары
    Медвяных солнц кристаллом ясногранным,

    Садился гордый на треножник скорби
    В литом венце... Но царственней тиары
    Венок заветный на челе избранном!

    * Граду и миру (лат.).- Ред.
    Январь 1906

    

    
    ВЕСЕННЯЯ ОТТЕПЕЛЬ
    Ленивым золотом текло
    Весь день и капало светило,
    Как будто влаги не вместило
    Небес прозрачное стекло.

    И клочья хмурых облак, тая,
    Кропили пегие луга.
    Смеялась влага золотая,
    Где млели бледные снега.

    

    ВЕСТИ
     Liebereszahren, Liebesflammen.
     Fliesst zusammen!
     Novalis1

    Ветерок дохнет со взморья,
     Из загорья;
    Птица райская окликнет
    Вертоград мой вестью звонкой
    И душа, как стебель тонкий
    Под росинкой скатной, никнет...

    Никнет, с тихою хвалою,
     К аналою
    Той могилы, середь луга...
    Луг — что ладан. Из светлицы
    Милой матери-черницы
    Улыбается подруга.

    Сердце знает все приметы;
     Все приветы
    Угадает — днесь и вечно;
    Внемлет ласкам колыбельным
    И с биеньем запредельным
    Долу бьется в лад беспечно.

    Как с тобой мы неразлучны;
     Как созвучны
    Эти сны на чуткой лире
    С той свирелью за горами;
    Как меняемся дарами,—
    Не поверят в пленном мире!

    Не расскажешь песнью струнной:
     Облак лунный
    Как просвечен тайной нежной?
    Как незримое светило
    Алым сном озолотило
    Горной розы венчик снежный?
    Лето 1912, Савой

    Примечания
    1. Слезы любви, огни любви,
    Стекайтесь воедино!
    Новалис (нем.) — Ред.

    

    ВЕСЫ
    Заискрится ль звезда закатной полосы —
     Звездой ответной в поднебесье
    Восток затеплится: и Божье равновесье
     Поют двух пламеней Весы.

    И не вотще горит, в венце ночной красы,
     Над севом озимей созвездье,
    Что дух, знаменовав всемирное Возмездье,
     Нарек таинственно: Весы.

    Как ветр, колышущий зеленые овсы,
     Летят Победа и Обида
    По шатким бороздам, и держит Немезида
     Над жизнью Иго и Весы.

    Мы с солнцем шепчемся, цветя, под звон косы;
     Детей качаем над могилой;
    И жребий каждого в свой час к земле немилой
     Склонят бессмертные Весы.

    И никлый стебль живит наитие росы,
     И райский крин спалили грозы.
    Железа не тяжки: но тяжко весят — розы,
     И ровно зыблются Весы.

    Пусть, с пеной ярых уст, вся Скорбь, что рвет власы,
     Вас накреня, в рыданьях душных,
    На чаше виснет Зол, вы ж играм сильф воздушных
     Послушны, чуткие Весы!

    Совьются времена — в ничто; замрут часы;
     Ты станешь, маятник заклятья!
    Но стойкий ваш покой всё чертит крест Распятья,
     Неумолимые Весы!

    

    
    "ВЕЧЕРЯ", ЛЕОНАРДО
     Александре Васильевне Гольштейн

    Гость Севера! Когда твоя дорога
    Ведет к вратам единственного града,
    Где блещет храм, чья снежная громада,
    Эфирней гор, встает у их порога,

    Но Красота смиренствует, убога,
    Средь нищих стен, как бледная лампада,
    Туда иди из мраморного сада
    И гостем будь за вечерею бога!

    Дерзай! Здесь мира скорбь и желчь потира!
    Ты зришь ли луч под тайной бренных линий?
    И вызов Зла смятенным чадам Мира?

    Из тесных окон светит вечер синий:
    Се Красота из синего эфира,
    Тиха, нисходит в жертвенный триклиний.
    Между 1892 и 1902

    

    ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ
    Над смертью вечно торжествует,
    В ком память вечная живет.
    Любовь зовет, любовь предчует;
    Кто не забыл,- не отдает.

    Скиталец, в даль - над зримой далью
    Взор ясновидящий вперя,
    Идет, утешенный печалью...
    За ним - заря, пред ним - заря...

    Кольцо и посох - две святыни -
    Несет он верною рукой.
    Лелеет пальма средь пустыни
    Ночлега легкого покой.

    
    ВОЗВРАТ
    С престола ледяных громад,
    Родных высот изгнанник вольный,
    Спрядает светлый водопад
    В теснинный мрак и плен юдольный.

    А облако, назад - горе -
    Путеводимое любовью,
    Как агнец, жертвенною кровью
    На снежном рдеет алтаре.
    <1902>

    

    * * *
    Вы, чей резец, палитра, мира,
    Согласных Муз одна семья,
    Вы нас уводите из мира
    В соседство инобытия.

    И чем зеркальней отражает
    Кристалл искусства лик земной,
    Тем явственней нас поражает
    В нем жизнь иная, свет иной.

    И про себя даемся диву,
    Что не приметили досель,
    Как ветерок ласкает ниву
    И зелена под снегом ель.
    29 декабря <1944>

    
    ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ
    Душа, вчера недужная,
    На солнце — солнце новое —
    Раскрыла очи синие
    И видит, оробелая,
    Сквозь гроздие лиловое,
    Что в небе вьет глициния:
    Сверкает даль жемчужная,
    Летает чайка белая.

    И путь сребра чеканного
    Висит над гладью струйного;
    И вестью обновления
    Колокола доносятся:
    С хвалою аллилуйного
    В прибрежные селения
    Из плена светотканного
    Не души ль милых просятся?

    
    ВЫЗЫВАНИЕ ВАКХА
    Чаровал я, волхвовал я,
    Бога Вакха зазывал я
    На речные быстрины,
    В чернолесье, в густосмолье,
    В изобилье, в пустодолье,
    На морские валуны.

    Колдовал я, волхвовал я,
    Бога Вакха вызывал я
    На распутия дорог,
    В час заклятый, час Гекаты,
    В полдень, чарами зачатый:
    Был невидим близкий бог.

    Снова звал я, призывал я,
    К богу Вакху воззывал я:
    "Ты, незримый, здесь, со мной!
    Что же лик полдневный кроешь?
    Сердце тайной беспокоишь?
    Что таишь свой лик ночной?

    Умились над злой кручиной.
    Под любой явись личиной,
    В струйной влаге иль в огне,
    Иль, как отрок запоздалый,
    Взор узывный, взор усталый
    Обрати в ночи ко мне.

    Я ль тебя не поджидаю
    И, любя, не угадаю
    Винных глаз твоих свирель?
    Я ль в дверях тебя не встречу
    И на зов твой не отвечу
    Дерзновеньем в ночь и хмель?"

    Облик стройный у порога...
    В сердце сладость и тревога...
    Нет дыханья... Света нет...
    Полуотрок, полуптица...
    Под бровями туч зарница
    Зыблет тусклый пересвет....

    Демон зла иль небожитель,
    Делит он мою обитель,
    Клювом грудь мою клюет,
    Плоть кровавую бросает...
    Сердце тает, воскресает,
    Алый ключ лиет, лиет...
    1906

    

    ГОРНАЯ ВЕСНА
     Л. Д. И—вой

     1

    Весна вошла в скит белый гор,
    В глухих снегах легла.
    Весь наг и черен мой бугор.
    Из глуби дышит мгла.

    Жизнь затаил прозрачный лес...
    О, робкий переклик!
    О, за туманностью завес
    Пленительность улик!

    О, переклик певучих душ,
    Протяжный, томный свист!..
    И пусть дубов рыжеет сушь —
    Вот, вот младенец-лист!

    Теснясь, пронзают перегной
    Мечи стеблистых трав...
    Снег сизый стынет: день за мной
    Потух в зубцах дубрав.

     2

    Вы, розы Вознесения,
    Сияйте предо мной!
    Клубится мгла весенняя
    Глубинной пеленой.

    Вас сладко дремноокая
    Не возмутит Весна:
    На вас зима глубокая
    Недвижна и ясна.

    Плывет пыланье темное
    В медлительной крови,
    А сердце неистомное
    Стучит, стучит: живи!

    Душа скорбит, усталая,
    В ней кладези черней...
    Открыла снежность талая
    Оплечия корней.

     3

    В вас, сосенки зеленые,
    Хмель бродит бдящих сил!
    А кущи оголенные,
    Как выходцы могил,

    Сереющими тенями
    Прямы стоят и ждут,
    Что зорями весенними
    Судьбины напрядут,—

    Что власти чудотворные
    Навеют в пустынь гор,—
    К весне небес, покорные,
    На тайный приговор,

    Простерлися,— готовые
    Шумя зазеленеть,
    И славить солнца новые,—
    И в смерти костенеть...

     4

    «Кто снег мой лижет?
    Чья воля движет
    Мою истому?
    Вы сгиньте, обманы!
    Укройте, туманы,
    Храните глубокую дрему!»

     5

    Всклубясь, межегория зыбкий
    Туман застилает, как дым,
    Просвечен весенней улыбкой
    И полднем небес молодым,—

    Как будто волшбой беловейной
    Свидетеля тайны слепит,
    А долу котел чародейный
    В парах густоструйных кипит.

     6

    Вздыбились космы снеговые
    В медяном мареве гребней,
    Как гривы бурно-огневые
    Далече пышущих коней.

    Грозя, мерцает призрак горный
    Чрез сизый пепл и мрак завес.
    Чуть зрим во мгле предел озерный,
    Как бы за ним Аид воскрес,

    Как бы за вставшей Персефоной
    В лугах с подснежником весны —
    Погнал свой упряг медноконный
    Царь преисподней глубины.

     7

    И в тень удолий, опечалены,
    Нисходим от прозрачных нег...
    Вдруг, южным просветом ужалены,
    Измлели зимы, стаял снег...

    За дебрью синь сквозит глубинная,
    И смолью зноя пышет ель.
    Сплетенья вязов паутинные
    Небесный умиряют хмель.

    Пары жемчужные, лилейные
    Клубятся, сизы и белы...
    Кружите, силы световейные!
    Круглитесь, ясные стволы!

    Вторжений солнечных над гранию,
    На рубеже лучей и зим,
    Взыграем мы с весною раннею
    И огнь небес отобразим!

    Сплетем в венки плющи пурпурные,
    Что по корням ползут, виясь!
    Восславим пленности лазурные —
    Глубокой Смерти ипостась!

    

    * * *
    Да, сей пожар мы поджигали,
    И совесть правду говорит,
    Хотя предчувствия не лгали,
    Что сердце наше в нем сгорит.

    Гори ж, истлей на самосозданном,
    О сердце-Феникс, очаге
    И суд свой узнавай в нежданном,
    Тобою вызванном слуге.

    Кто развязал Эолов мех,
    Бурь не кори, не фарисействуй.
    Поет Трагедия: "Всё грех,
    Что действие", Жизнь: "Все за всех",
    А воля действенная: "Действуй!"

    

    ДВА ВЗОРА
    Высот недвижные озера -
    Отверстые зеницы гор -
    Мглой неразгаданного взора
    Небес глубоких мерят взор.

    Ты скажешь: в ясные глядится
    С улыбкой дикою Сатир,-
    Он, тайну мойр шепнувший в мир,
    Что жребий лучший - не родиться.
    <1902>

    

    ДВОЙНИК
    Ты запер меня в подземельный склеп,
    И в окно предлагаешь вино и хлеб,
    И смеешься в оконце: "Будь пьян и сыт!
    Ты мной обласкан и не забыт".

    И шепчешь в оконце: "Вот, ты видел меня:
    Будь же весел и пой до заката дня!
    Я приду на закате, чтоб всю ночь ты пел:
    Мне люб твой голос - и твой удел..."

    И в подземном склепе я про солнце пою.
    Про тебя, мое солнце,- про любовь мою,
    Твой, солнце, славлю победный лик...
    И мне подпевает мой двойник.

    "Где ты, темный товарищ? Кто ты, сшедший
     в склеп;
    Петь со мной мое солнце из-за ржавых скреп?"
    -"Я пою твое солнце, замурован в стене,-
    Двойник твой. Презренье - имя мне".
    21 сентября 1906

    

    ДНЕПРОВЬЕ
    Облаки - парусы
    Влаги лазоревой -
    Облаки, облаки
    По небу плавают.
    Отсветы долгие
    Долу колышутся -
    Влаги лазоревой
    Облаки белые.
    С небом целуется
    Влага разливная...
    К небу ли вскинет
    Тихие взоры -
    Небом любуется
    Невеста небесная;
    Глянет ли долу -
    Небес не покинет,
    В ясно-текучих
    Ризах красуется,
    Сидючи, дивная,
    На ярах сыпучих
    Белых прилук...
    А по раздолу,
    В станах дремучих,
    Синие боры
    Стали, бесшумные,-
    Думы ль умильные
    Думают, думные,
    Думают, сильные,
    Чуда ли чают -
    Ветвьем качают,
    Клонят клобук...

    Где ты? Явись очам?
    Даль ты далекая,
    Даль поднебесная,
    Райская мать!..

    Вот они, нагория
    Дальние синеются,
    Ясно пламенеются
    Пламенники божии:
    Станы златоверхие
    Воинства небесного,
    Града святокрестного
    Главы огнезарные...
    Между 1899 и 1902

    

    ДОВОЛЬНО!
     Satis vixi vel vitae vel gloriae.
     C.J. Caesar
     Довольно жил я - в меру ли
     жизни, в меру ли славы.
     К. Ю. Цезарь

    Ты сердцу близко, Солнце вечернее,
    Не славой нимба, краше полуденной,
     Но тем, что коней огнегривых
     К Ночи стремишь в неудержном беге.

    "Помедли",- молит тучка багряная,
    "Помедли",- долы молят червленые,
     Мир, отягчен лучистым златом,
     Боготворит твой покой победный.

    И горы рдеют, как алтари твои;
    И рдеет море влажными розами,
     Сретая коней огнегривых:
     Ты ж их стремишь в неудержном беге.

    И мещешь в мир твой пламя венцов твоих,
    И мещешь в мир твой пурпур одежд твоих:
     Венец венцов тебе довлеет -
     Счастия легкий венец: "Довольно.
    <1902>

    

    ДОЛИНА - ХРАМ
    Звезда зажглась над сизой пеленой
    Вечерних гор. Стран утренних вершины
    Встают, в снегах, убелены луной.
    Колокола поют на дне долины.

    Отгулы полногласны. Мглой дыша,
    Тускнеет луг. Священный сумрак веет
    И дольняя звучащая душа,
    И тишина высот - благоговеет.
    <1904>

    

    ДУХ
    Над бездной ночи Дух, горя,
    Миры водил Любви кормилом;

    Мой дух, ширяясь и паря,
    Летал во сретенье светилам.

    И бездне - бездной отвечал;
    И твердь держал безбрежным лоном;

    И разгорался, и звучал
    С огнеоружным легионом.

    Любовь, как атом огневой,
    Его в пожар миров метнула;

    В нем на себя Она взглянула -
    И в Ней узнал он пламень свой.
    <1902>

    
    ДУША СУМЕРЕК
    В прозрачный, сумеречно-светлый час,
    В полутени сквозных ветвей,
    Она являет свой лик и проходит мимо нас -
    Невзначай,- и замрет соловей,
    И клики веселий умолкнут во мгле лугов
    На легкий миг - в жемчужный час, час мечты,
    Когда медленней дышат цветы,-
    И она, улыбаясь, проходит мимо нас
    Чрез тишину... Тишина таит богов.

    О тишина! Тайна богов! О полутень!
    О робкий дар!
    Улыбка распутий! Крылатая вечность
     скрестившихся чар!
    Меж тем, что - Ночь, и тем, что - День,
    Рей, молчаливая! Медли, благая!
    Ты, что держишь в руке из двух пламеней
     звездных весы!
    Теплится золото чаши в огнях заревой
     полосы,
    Чаша ночи восточной звездой занялась
     в поднебесье!
    О равновесье!
    Миг - и одна низойдет, и взнесется
     другая...

    О тишина! Тайна богов! О полутень!
    Меж тем, что - Ночь, и тем, что - День,
    Бессмертный лик остановив,
    Мглой и мерцаньем повей чело
    В час, как отсветом ночи небес светло
    Влажное сткло
    В сумраке сонном ив!
    <1904>

    
    ЖАРБОГ
    Прочь от треножника влача,
    Молчать вещунью не принудишь,
    И, жала памяти топча,
    Огней под пеплом не избудешь.
    Спит лютый сев в глуши твоей -
    И в логах дебри непочатой
    Зашевелится у корней,
    Щетиной вздыбится горбатой
    И в лес разлапый и лохматый
    Взрастит геенну красных змей.


  Сохранить

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

/ Полные произведения / Иванов Вяч. / Стихотворения


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis