Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Ломоносов М.В. / Избранные стихотворения

Избранные стихотворения [1/5]

  Скачать полное произведение

    Содержание

     "Услышали мухи..."
     "Хвалить хочу Атрид..."
     "Одна с Нарциссом мне судьбина..."
     "Нимфы окол нас кругами..."
     "Весна тепле ведет..."
     "Светящий солнцев конь..."
     "Чем ты дале прочь отходишь..."
     "Поставлен на столпах высоких солнцев дом..."
     "В топ_о_ловой тени гуляя, муравей..."
     "Тот беден в свете сем, кто беден не бывал..."
     "То плачет человек, то в радости смеется..."
     "Зачем я на жене богатой не женюсь?.."
     "Уже юг влажными крылами вылетает..."
     "Устами движет Бог; я с ним начну вещать..."
     "Я знак бессмертия себе воздвигнул..."
     "Лишь только дневный шум замолк..."
     "Жениться хорошо, да много и досады..."
     "Послушайте, прошу, что старому случилось..."
     "Ночною темнотою..."
     "Иные на горы катают тяжки камни..."
     Надпись на иллуминацию... 1748 года, Сентября 5 дня.
     "Женился Стил, старик без мочи..."
     Надпись на спуск корабля, именуемого Святаго Александра Невского, 1749 года.
     Надпись 1 к статуе Петра Великого.
     Надпись 2 к той же.
     Надпись 3 к той же.
     Надпись 4 к той же.
     Надпись 5 к той же.
     Письмо к его Высокородию Ивану Ивановичу Шувалову.
     Письмо о пользе Стекла.
     "Отмщать завистнику меня вооружают..."
     К И<вану> И<вановичу> Ш<увалову>
     На изобретение роговой музыки.
     О сомнительном произношении буквы Г в Российском языке.
     Гимн бороде
     Зубницкому
     "Войну воспеть хочу в донских полях кроваву..."
     К Пахомию
     <Злобное примирение...>
     <Ода господина Руссо...>
     "Железо, злато, медь, свинцова крепка сила..."
     "Случились вместе два Астронома в пиру..."
     "Я долго размышлял и долго был в сомненье..."
     "Мышь некогда, любя святыню..."
     Стихи, сочиненные на дороге в Петергоф.

    
     Разные стихотворения

     * * *

     Услышали мухи
     Медовые духи,
     Прилетевши, сели,
     В радости запели.
     Егда стали ясти,
     Попали в напасти,
     Увязли бо ноги.
     Ах! - плачут убоги, -
     Меду полизали,
     А сами пропали.

     1734

    
     * * *

     Хвалить хочу Атрид,
     Хочу о Кадме петь,
     А Гуслей тон моих
     Звенит одну любовь.
     Стянул на новый лад
     Недавно струны все,
     Запел Алцидов труд,
     Но лиры звон моей
     Поет одну любовь.
     Прощайте ж нынь, вожди,
     Понеже лиры тон
     Звенит одну любовь.

     1738

    
     * * *

     Одна с Нарциссом мне судьбина,
     Однака с ним любовь моя:
     Хоть я не сам тоя причина,
     Люблю Миртиллу, как себя.

     1740

    
     * * *

     Нимфы окол нас кругами
     Танцевали поючи,
     Всялескиваючи руками,
     Нашей искренней любви
     Веселяся привечали
     И цветами нас венчали.

     1740

    
     * * *

     Весна тепло ведёт,
     Приятный Запад веет,
     Всю землю солнце греет,
     В моем лишь сердце лёд,
     Грусть прочь забавы бьёт.

     1740

    
     * * *

     Светящий солнцев конь
     Уже не в дальний юг
     Из рта пустил огонь,
     Но в наш полночный круг.
     Уже несносный хлад
     С полей не гонит стад,
     Но трав зеленый цвет
     К себе пастись зовет.
     По твердым вод хребтам
     Не вьется вихрем снег,
     Но тшится судна след
     Успеть вослед волнам.

     1743

    
     * * *

     Чем ты дале прочь отходишь,
     Грудь мою жжет больший зной,
     Тем прохладу мне наводишь,
     Если ближе пламень твой.

     1743

    
     * * *

     Поставлен на столпах высоких солнцев дом,
     Блистает златом вкруг и в яхонтах горит;
     Слоновый чистый зуб верьхи его покрыл;
     У врат на вереях сияет серебро.
     Но выше мастерство материи самой:
     Там море изваял кругом земли Вулкан,
     И землю, и над ней пространны небеса.

     1747

    
     * * *

     В топол_о_вой тени гуляя, муравей
     В прилипчивой смоле увяз ногой своей.
     Хотя он у людей был в жизнь свою презренный,
     По смерти в янтаре у них стал драгоценный.

     1747

    
     * * *

     Тот беден в свете сем, кто беден не бывал.

     1747

    
     * * *

     То плачет человек, то в радости смеется,
     То презирает все, то от всего мятется.
     Не больше в воздухе бывает перемен.
     О коль он легкостью своей отягощен.

     1747

    
     * * *

     Зачем я на жене богатой не женюсь?
     Я выйти за жену богатую боюсь.
     Всегда муж должен быть жене своей главою,
     То будут завсегда равны между собою.

     1747

    
     * * *

     Уже юг влажными крылами вылетает,
     Вода с седых власов и дождь с брады стекает,
     Туманы на лице, в росе перната грудь.
     Он облаки рукой едва успел давнуть,
     Внезапно дождь густой повсюду зашумел.

     1747

    
     * * *

     Устами движет Бог; я с ним начну вещать.
     Я тайности свои и небеса отверзу,
     Свидения ума священного открою.
     Я дело стану петь, несведомое прежним!
     Ходить превыше звезд влечет меня охота
     И облаком нестись, презрев земную низкость.

     1747

    
     * * *

     Я знак бессмертия себе воздвигнул
     Превыше пирамид и крепче меди,
     Что бурный Аквилон сотреть не может,
     Ни множество веков, ни едка древность.
     Не вовсе я умру, но смерть оставит
     Велику часть мою, как жизнь скончаю.
     Я буду возрастать повсюду славой,
     Пока великий Рим владеет светом.
     Где быстрыми шумит струями Авфид,
     Где Давнус царствовал в простом народе,
     Отечество мое молчать не будет,
     Что мне беззнатный род препятством не был,
     Чтоб внесть в Италию стихи Эольски
     И перьвому звенеть Алцейской Лирой.
     Взгордися праведной заслугой, муза,
     И увенчай главу Дельфийским лавром.

     1747

    
     * * *

     Лишь только дн_е_вный шум замолк,
     Надел пастушье платье волк
     И взял пастуший посох в лапу,
     Привесил к поясу рожок,
     На уши вздел широку шляпу
     И крался тихо сквозь лесок
     На ужин для добычи к стаду.
     Увидев там, что Жучко спит,
     Обняв пастушку, Фирс храпит,
     И овцы все лежали сряду.
     Он мог из них любую взять;
     Но, не довольствуясь убором,
     Хотел прикрасить разговором
     И именем овец назвать.
     Однако чуть лишь пасть разинул,
     Раздался в роще волчий вой.
     Пастух свой сладкий сон покинул,
     И Жучко с ним бросился в бой;
     Один дубиной гостя встретил,
     Другой за горло ухватил;
     Тут поздно бедный волк приметил,
     Что чересчур перемудрил,
     В полах и в рукавах связался
     И волчьим голосом сказался.
     Но Фирс недолго размышлял,
     Убор с него и кожу снял.
     Я притчу всю коротким толком
     Могу вам, господа, сказать:
     Кто в свете сем родился волком,
     Тому лисицей не бывать.

     1747

    
     * * *

     Жениться хорошо, да много и досады.
     Я слова не скажу про женские наряды.
     Кто мил, на том всегда приятен и убор;
     Хоть правда, что пря том и кошелек неспор.
     Всего несноснее противные советы,
     Упрямые слова и спорные ответы.
     Пример нам показал недавно мужичок,
     Которого жену в воде постигнул рок.
     Он, к берегу пришед, увидел там соседа:
     Не усмотрел ли он, спросил, утопшей следа.
     Сосед советовал вниз берегом идти:
     Что быстрина туда должна ее снести.
     Но он ответствовал: "Я, братец, признаваюсь,
     Что век она жила со мною вопреки:
     То истинно теперь о том не сумневаюсь,
     Что, потонув, она плыла против реки".

     1747

    
     * * *

     Послушайте, прошу, что старому случилось,
     Когда ему гулять за благо рассудилось.
     Он ехал на осле, а следом парень шел;
     И только лишь с горы они спустились в дол,
     Прохожий осудил тотчас его на встрече:
     "Ах, как ты малому даешь бресть толь далече?"
     Старик сошел с осла и сына посадил,
     И только лишь за ним десяток раз ступил,
     То люди начали указывать перстами:
     "Такими вот весь свет наполнен дураками:
     Не можно ль на осле им ехать обоям?"
     Старик к ребенку сел и едет вместе с ним.
     Однако, чуть минул местечка половину,
     Весь рынок закричал: "Что мучишь так скотину?"
     Тогда старик осла домой поворотил
     И, скуки не стерпи, себе проговорил:
     "Как стану я смотреть на все людские речи,
     То будет и осла взвалить себе на плечи".

     1747

    

     * * *

     Ночною темнотою
     Покрылись небеса,
     Все люди для покою
     Сомкнули уж глаза.
     Внезапно постучался
     У двери Купидон,
     Приятный перервался
     В начале самом сон.
     "Кто так стучится смело?" -
     Со гневом я вскричал.
     "Согрей обмерзло тело, -
     Сквозь дверь он отвечал. -
     Чего ты устрашился?
     Я мальчик, чуть дышу,
     Я ночью заблудился,
     Обмок и весь дрожу".
     Тогда мне жалко стало,
     Я свечку засветил,
     Не медливши нимало,
     К себе его пустил.
     Увидел, что крилами
     Он машет за спиной,
     Колчан набит стрелами,
     Лук стянут тетивой.
     Жалея о несчастье,
     Огонь я разложил
     И при таком ненастье
     К камину посадил.
     Я теплыми руками
     Холодны руки мял,
     Я крылья и с кудрями
     Дос_у_ха выжимал.
     Он чуть лишь ободрился,
     "Каков-то, - молвил, - лук,
     В дожже, чать, повредился".
     И с словом стр_е_лил вдруг.
     Тут грудь мою пронзила
     Преострая стрела
     И сильно уязвила,
     Как злобная пчела.
     Он громко засмеялся
     И тотчас заплясал.
     "Чего ты испугался? -
     С насмешкою сказал. -
     Мой лук еще годится,
     И цел и с тетивой;
     Ты будешь век крушиться
     Отнынь, хозяин мой".

     1747

    
     * * *

     Иные н_а_ горы катают тяжки камни,
     Иные к колесу привязаны висят.
     Тезей сидит, к горе прикован раскаленной,
     И будет век сидеть. Флегей в Геенском мраке
     Ревет и жалостно других увещевает:
     "Вы, сильны на земли, на казнь мою взирайте,
     Судите праведно и Бога почитайте".

     1747

    
     НАДПИСЬ НА ИЛЛУМИНАЦИЮ,
     ПРЕДСТАВЛЕННУЮ В ТОРЖЕСТВЕННЫЙ ДЕНЬ
     тезоименитства Ея Величества
     1748 года, Сентября 5 дня, перед летним домом,
     на которой изображен был фонтан,
     а по сторонам храмы мира и войны

     Богиня красотой, породой Ты богиня,
     Повсюду громкими делами Героиня,
     Ты Мать щедротами, Ты именем покой:
     Смущенный бранью мир мирит Господь Тобой
     Российска тишина пределы превосходит
     И льет избыток свой в окрестные страны:
     Воюет воинство Твое против войны;
     Оружие Твое Европе мир приводит.

     1748

    
     * * *

     Женился Стил, старик без м_о_чи,
     На Стелле, что в пятнадцать лет,
     И, не дождавшись первой ночи,
     Закашлявшись, оставил свет.
     Тут Стелла бедная вздыхала,
     Что на супружню смерть не тронута взирала.

     1748

    
     НАДПИСЬ
     на спуск корабля, именуемого
     Святаго Александра Невского, 1749 года

     Гора, что Горизонт на суше закрывала,
     Внезапно с берегу на быстрину сбежала;
     Между палат стоит, где был недавно лес;
     Мы веселимся здесь в средине тех чудес.
     Но мы бы в лодочке на луже чуть сидели,
     Когда б великого Петра мы не имели.

     1749

    
     НАДПИСЬ 1
     к статуе Петра Великого

     Се образ изва_я_н премудрого Героя, -
     Что, ради подданных лишив себя покоя,
     Последний принял чин и царствуя служил,
     Свои законы сам примером утвердил,
     Рожденны к Скипетру простер в работу руки,
     Монаршу власть скрывал, чтоб нам открыть науки.
     Когда Он строил град, сносил труды в войнах,
     В землях далеких был и царствовал в морях,
     Художников сбирал и обучал солдатов,
     Домашних побеждал и внешних сопостатов;
     И, словом, се есть Петр, отечества Отец.
     Земное божество Россия почитает,
     И столько олтарей пред зраком сим пылает,
     Коль много есть Ему обязанных сердец.

     НАДПИСЬ 2 К ТОЙ ЖЕ

     Елисавета здесь воздвигла зрак Петров
     К утехе Россов всех, но кто он был таков,
     Гласит сей град и флот, художества и войски,
     Гражданские труды и подвиги Геройски.

     НАДПИСЬ 3 К ТОЙ ЖЕ

     Металл, что пламенем на брани устрашает,
     В Петровом граде се Россиян утешает,
     Изобразив в себе лица Его черты;
     Но если бы его душевны красоты
     Изобразить могло при том раченье наше,
     То был бы образ сей всего на свете краше.

     НАДПИСЬ 4 К ТОЙ ЖЕ

     Зваянным образам, что в древни времена
     Героям ставили за славные походы,
     Невежеством веков честь божеска дана,
     И чтили жертвой их в последовавши роды,
     Что вера правая творить всегда претит.
     Но вам простительно, о поздые потомки.
     Когда, услышав вы дела Петровы громки,
     Поставите олтарь пред сей Геройский вид;
     Мы вас давно своим примером оправдали:
     Чудясь делам Его, превысшим смертных сил,
     Не верили, что Он един от смертных был,
     Но в жизнь Его уже за Бога почитали.

     НАДПИСЬ 5 К ТОЙ ЖЕ

     Гремящие по всем концам земным победы
     И Россов чрез весь свет торжествовавших следы,
     Собрание наук, исправлении суды,
     Пременное в реках течение воды,
     Покрытый флотом понт, среди волн грады новы
     И протчие дела увидев смерть Петровы
     Рекла: "Сей человек предел мой нарушил
     И доле в мире сем Мафусаила жил".
     Так, лета по делам считая, возгласила
     И в гроб великого сего Героя скрыла.
     Но образом Его красуется сей град.
     Взирая на Него, Перс, Турок, Гот, Сармат
     Величеству лица Геройского чудится
     И мертвого в меди бесчувственной страшится.

     1750

    
     ПИСЬМО
     к его Высокородию Ивану Ивановичу Шувалову

     Прекрасны летни дни, сияя на исходе,
     Богатство с красотой обильно сыплют в мир;
     Надежда радостью кончается в народе;
     Натура смертным всем открыла общий пир;
     Созрелые плоды древа отягощают
     И кажут солнечным румянец свой лучам!
     И руку жадную пригожством привлекают:
     Что снят своей рукой, тот слаще плод устам.
     Сие довольствие и красота всеместна
     Не токмо жителям обильнейших полей
     Полезной роскошью является прелестна -
     Богинь влечет она приятностью своей.
     Чертоги светлые, блистание металлов
     Оставив, на поля спешит Елисавет;
     Ты следуешь за ней, любезный мой Шувалов,
     Туда, где ей Цейлон и в севере цветет,
     Где хитрость мастерства, преодолев природу,
     Осенним дням дает весны прекрасной вид
     И принуждает вверьх скакать высоко воду,
     Хотя ей тягость вниз и жидкость течь велит.
     Толь многи радости, толь разные утехи
     Не могут от тебя Парнасских гор закрыть.

     Тебе приятны коль Российских муз успехи,
     То можно из твоей любви к ним заключить.
     Ты, будучи в местах, где нежность обитает,
     Как взглянешь на поля, как взглянешь на плоды,
     Воспомяни, что мой покоя дух не знает,
     Воспомяни мое раченье и труды.
     Меж стен и при огне лишь только обращаюсь;
     Отрада вся, когда о лете я пишу;
     О лете я пишу, а им не наслаждаюсь
     И радости в одном мечтании ищу.
     Однако лето мне с весною возвратится,
     Я оных красотой и в зиму наслаждусь,
     Когда мой дух твоим приятством ободрится,
     Которое взнести я на Парнас потщусь.

     1750

    
     ПИСЬМО О ПОЛЬЗЕ СТЕКЛА
     К Высокопревосходительному господину
     Генералу-Поручику,
     действительному Ея Императорского Величества
     Камергеру, Московского Университета куратору
     и орденов Белого Орла, Святаго Александра
     и Святыя Анны Кавалеру Ивану Ивановичу Шувалову,
     писанное 1752 года

     Неправо о вещах те думают, Шувалов,
     Которые Стекло чтут ниже Минералов,
     Приманчивым лучем блистающих в глаза:
     Не меньше польза в нем, не меньше в нем краса.
     Не редко я для той с Парнасских гор спускаюсь;
     И ныне от нея на верьх их возвращаюсь,
     Пою перед Тобой в восторге похвалу
     Не камням дорогим, ни злату, но Стеклу.
     И как я оное хваля воспоминаю,
     Не ломкость лживого я счастья представляю.
     Не должно тленности примером тое быть,
     Чего и сильный огнь не может разрушить,
     Других вещей земных конечный разделитель:
     Стекло им рождено; огонь его родитель.

     С натурой некогда он произвесть хотя
     Достойное себя и оныя дитя,
     Во мрачной глубине, под тягостью земною,
     Где вечно он живет и борется с водою,
     Все силы собрал вдруг и хляби затворил,
     В которы Океан на брань к нему входил;
     Напрягся мышцами и рамена иодвинул
     И тяготу земли превыше облак вскинул.
     Внезапно черный дым навел густую тень,
     И в ночь ужасную переменился день.
     Не баснотворного здесь ради Геркулеса
     Две ночи сложены в едину от Зевеса;
     Но Етна правде сей свидетель вечный нам,
     Которая дала путь чудным сим родам.
     Из ней разжженная река текла в пучину,
     И свет, отчаясь, мнил, что зрит свою судьбину!
     Но ужасу тому последовал конец:
     Довольна чадом мать, доволен им отец.
     Прогнали долгу ночь и жар свой погасили
     И Солнцу ясному рождение открыли.
     Но что ж, от недр земных родясь, произошло?
     Любезное дитя, прекрасное Стекло.
     Увидев смертные, о, как ему дивились!
     Подобное тому сыскать искусством тщились.
     И было в деле сем удачно мастерство:
     Превысило своим раченьем естество.
     Тем стало житие на свете нам счастливо:
     Из чистого Стекла мы пьем вино и пиво
     И видим в нем пример бесхитростных сердец:
     Кого льзя видеть сквозь, тот подлинно не льстец.
     Стекло в напитках нам не может скрыть принесу;
     И чиста совесть рвет притворств гнилу завесу.
     Но столько ли уже, Стекло, твоих похвал,
     Что нам в тебе вино и мед сам слаще стал?
     Никак! Сие твоих достоинств лишь начало,
     Которы мастерство тебе с природой дало.

     Исполнен слабостьми наш краткий в мире век:
     Нередко впадает в болезни человек!
     Он ищет помощи, хотя спастись от муки
     И жизнь свою продлить, врачам дается в руки.
     Нередко нам они отраду могут дать,
     Умев приличные лекарства предписать,
     Лекарства, что в Стекле хранят и составляют:
     В Стекле одном оне безвредны пребывают.
     Мы должны здравия и жизни часть Стеклу.
     Какую надлежит ему принесть хвалу!
     Хоть вместо оного замысловаты Хины
     Сосуды составлять нашли из чистой глины:
     Огромность тяжкую плода лишенных гор
     Художеством своим преобратив в Фарфор,
     Красой его к себе народы привлекают,
     Что, плавая, морей свирепость презирают, -

     Однако был бы он почти простой горшок,
     Когда бы блеск Стекла дать помощи не мог.
     Оно вход жидких Тел от скважин отвращает,
     Вещей прекрасных видна нем изображает.
     Имеет от Стекла часть крепости Фарфор;
     Но тое, что на нем увеселяет взор,
     Сады, гульбы, пиры и все, что есть прекрасно,
     Стекле являет нам приятно, чисто, ясно.

     Искусство, коим был прославлен Апеллес
     И коим ныне Рим главу свою вознес,
     Коль пользы от Стекла приобрело велики,
     Доказывают то Финифти, Мозаики,
     Которы ввек хранят Геройских бодрость лиц,
     Приятность нежную и красоту девиц;
     Чрез множество веков себе подобны зрятся
     И ветхой древности грызенья не боятся.

     Когда неистовый свирепствуя Борей
     Стесняет мразом нас в упругости своей,
     Великой не терпя и строгой перемены,
     Скрывает человек себя в толстые стены.
     Он был бы принужден без свету в них сидеть
     Или с дрожанием несносный хлад терпеть.
     Но солнечны лучи он сквозь Стекло впускает
     И лютость холода чрез то же отвращает.
     Отворенному вдруг и запертому быть -
     Не то ли мы зовем, что чудеса творить?
     Потом как человек зимой стал безопасен,
     Еще притом желал, чтоб цвел всегда прекрасен
     И в северных странах в снегу зеленый сад;
     Цейлон бы посрамил, пренебрегая хлад.
     И удовольствовал он мысли прихотливы:
     Зимою за Стеклом цветы хранятся живы;
     Дают приятный дух, увеселяют взор
     И вам, Красавицы, хранят себя в убор.
     Позволь, Любитель Муз, я речь свою склоняю
     И к нежным сим сердцам на время обращаю.
     И Музы с оными единого сродства;
     Подобна в них краса и нежные слова.
     Счастливой младостью Твои цветущи годы
     И склонной похвала и ласковой природы
     Мой стих от оных к сим пренесть не возбранят.
     Прекрасный пол, о коль любезен вам наряд!
     Дабы прельстить лицом любовных суеверов,
     Какое множество вы знаете манеров
     И коль искусны вы убор переменять,
     Чтоб в каждый день себе приятность нову дать.
     Но было б ваше все старанье без успеху,
     Наряды ваши бы достойны были смеху,
     Когда б вы в зеркале не видели себя.
     Вы вдвое пригожи, Стекло употреби.
     Когда блестят на вас горящие алмазы,
     Двойной кипит в нас жар сугубыя заразы!
     Но больше красоты и больше в них цены,
     Когда круг них Стеклом цветки наведены:
     Вы кажетесь нам в них приятною весною,
     В цветах наряженной, усыпанных росою.

     Во светлых зданиях убранства таковы.
     Но в чем красуетесь, о сельски Нимфы, вы?
     Природа в вас любовь подобную вложила,
     Желанья нежны в вас подобна движет сила:


  Сохранить

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ]

/ Полные произведения / Ломоносов М.В. / Избранные стихотворения


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis