Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Шукшин В.М. / До третьих петухов

До третьих петухов [1/4]

  Скачать полное произведение

    Сказка
     Как-то в одной библиотеке, вечером, часов этак в шесть, заспорили персонажи русской классической литературы. Еще когда библиотекарша была на месте, они с интересом посматривали на нее со своих полок -- ждали. Библиотекарша напоследок поговорила с кем-то по телефону... Говорила она странно, персонажи слушали и не понимали. Удивлялись.
     Да нет, -- говорила библиотекарша, -- я думаю, это пшено. Он же козел... Пойдем лучше потопчемся. А? Нет, ну он же козел. Мы потопчемся, так? Потом пойдем к Владику... Я знаю, что он баран, но у него "Грюндик" -- посидим... Тюлень тоже придет, потом этот будет... филин-то... Да я знаю, что они все козлы, но надо же как-то расстрелять время! Ну, ну... слушаю...
     Ничего не понимаю, -- тихо сказал некто в цилиндре -- не то Онегин, не то Чацкий -- своему соседу, тяжелому помещику, похоже, Обломову.
     Обломов улыбнулся:
     -- В зоопарк собираются.
     -- Почему все козлы-то?
     -- Ну... видно, ирония. Хорошенькая. А?
     Господин в цилиндре поморщился:
     -- Вульгаритэ.
     -- Вам все француженок подавай, -- с неодобрением сказал Обломов. -- А мне глянется.
     С ножками -- это они неплохо придумали. А?
     Очень уж... того... -- встрял в разговор господин пришибленного вида, явно чеховский персонаж. -- Очень уж коротко. Зачем так?
     Обломов тихо засмеялся:
     -- А чего ты смотришь туда? Ты возьми да не смотри.
     -- Да мне что, в сущности? -- смутился чеховский персонаж. -- Пожалуйста. Почему только с ног начали?
     -- Что? -- не понял Обломов.
     -- Возрождаться-то.
     -- А откуда же возрождаются? -- спросил довольный Обломов. -- С ног, братец, и начинают.
     -- Вы не меняетесь, -- со скрытым презрением заметил Пришибленный.
     Обломов опять тихо засмеялся.
     -- Том! Том! Слушай сюда! -- кричала в трубку библиотекарша.
     -- Слушай сюда! Он же козел!
     У кого машина? У него? Нет, серьезно? -- Библиотекарша надолго умолкла -- слушала.
     -- А каких наук? -- спросила -- она тихо. -- Да? Тогда я сама козел...
     Библиотекарша очень расстроилась... Положила трубку, посидела просто так, потом встала и ушла. И закрыла библиотеку на замок.
     Тут персонажи соскочили со своих полок, задвигали стульями... В темпе, в темпе! -- покрикивал некто канцелярского облика, лысый. -- Продолжим. Кто еще хочет сказать об Иване-дураке? Просьба: не повторяться. И -- короче. Сегодня мы должны принять решение. Кто?
     -- Позвольте? -- это спрашивала Бедная Лиза.
     -- Давай, Лиза, -- сказал Лысый.
     -- Я сама тоже из крестьян, -- начала Бедная Лиза, -- вы все знаете, какая я бедная...
     -- Знаем, знаем! -- зашумели все. -- Давай короче!
     -- Мне стыдно, -- горячо продолжала Бедная Лиза, -- что Иван-дурак находится вместе с нами.
     Сколько можно?! До каких пор он будет позорить наши ряды?
     -- Выгнать! -- крикнули с места.
     -- Тихо! -- строго сказал Лысый конторский, -- Что ты предлагаешь, Лиза?
     -- Пускай достанет справку, что он умный, -- сказала Лиза.
     Тут все одобрительно зашумели.
     -- Правильно!
     -- Пускай достанет! Или пускай убирается!...
     -- Какие вы, однако, прыткие, -- сказал огромный Илья Муромец. Он сидел на своей полке -- не мог встать. -- Разорались. Где он ее достанет? Легко сказать...
     -- У Мудреца. -- Лысый, который вел собрание, сердито стукнул ладонью по столу. -- Илья, я тебе слова не давал!
     -- А я тебя не спрашивал. И спрашивать не собираюсь. Закрой хлебало, а то враз заставлю чернила пить. И промокашкой закусывать. Крыса конторская.
     -- Ну, начинается!.. -- недовольно сказал Обломов. -- Илья, тебе бы только лаяться. А чем плохое предложение: пускай достанет справку. Мне тоже неловко рядом с дураком сидеть. От него портянками пахнет... Да и никому, я думаю, не...
     -- Цыть! -- громыхнул Илья. -- Неловко ему. А палицей по башке хошь? Достану!
     Тут какой-то, явно лишний, заметил: -- Междоусобица.
     -- А? -- не понял Конторский.
     -- Междоусобица, -- сказал Лишний. -- Пропадем.
     -- Кто пропадет? -- Илья тоже не видел опасности, о какой говорил Лишний. -- Сиди тут, гусарчик! А то достану тоже разок...
     -- Требую удовлетворения! -- вскочил Лишний.
     -- Да сядь! -- сказал Конторский. -- Какое удовлетворение?
     -- Требую удовлетворения: этот сидень карачаровский меня оскорбил.
     -- Сядь, -- сказал и Обломов. -- Чего с Иваном-то делать?
     Все задумались.
     Иван-дурак сидел в углу, делал что-то такое из полы своего армяка, вроде ухо.
     -- Думайте, думайте, -- сказал он. -- Умники нашлись... Доктора.
     -- Не груби, Иван, -- сказал Конторский. -- О нем же думают, понимаешь, и он же еще сидит грубит. Как ты насчет справки? Может, сходишь возьмешь?
     -- Где?
     -- У Мудреца... Надо же что-то делать. Я тоже склоняюсь...
     -- А я не склоняюсь! -- бухнул опять Илья. -- Склоняется он. Ну и склоняйся сколько влезет.
     Не ходи, Ванька. Чушь какую-то выдумали -- справку... Кто это со справкой выскочил?
     Лизка? Ты чего, девка?!
     -- А ничего -- воскликнула Бедная Лиза. -- Если ты сидишь, то и все должны сидеть? Не пройдет у вас, дядя Илья, эта сидячая агитация! Я присоединяюсь к требованию ведущего: надо что-то делать. -- И она еще раз сказала звонко и убедительно: -- Надо что-то делать!
     Все задумались. А Илья нахмурился.
     -- Какая-то "сидячая агитация", -- проворчал он. -- Выдумывает чего ни попадя. Какая агитация?
     -- Да такая самая! -- вскинулся на него Обломов. -- Сидячая, тебе сказали. "Ка-ка-ая". Помолчи, пожалуйста. Надо, конечно, что-то делать, друзья. Надо только понять: что делать-то?
     -- И все же я требую удовлетворения! -- вспомнил свою обиду Лишний. -- Я вызываю этого горлопана (к Илье) на дуэль.
     -- Сядь! -- крикнул Конторский на Лишнего. -- Дело делать или дуэлями заниматься? Хватит дурака валять. И так уж ухлопали сколько... Дело надо делать, а не бегать по лесам с пистолетами. Тут все взволновались, зашумели одобрительно.
     -- Я бы вообще запретил эти дуэли! -- крикнул бледный Ленский.
     -- Трус, -- сказал ему Онегин.
     -- Кто трус?
     -- Ты трус.
     -- А ты -- лодырь. Шулер. Развратник. Циник.
     -- А пошли на Волгу! -- крикнул вдруг какой-то гулевой атаман. -- Сарынь на кичку!
     -- Сядь! -- обозлился Конторский. -- А то я те покажу "сарынь". Задвину за шкаф вон -- поорешь там.
     Еще раз спрашиваю: что будем делать?
     -- Иди ко мне. Атаман, -- позвал Илья казака. -- Чего-то скажу.
     -- Предупреждаю, -- сказал Конторский, -- если затеете какую-нибудь свару... вам головы не сносить. Тоже мне, понимаешь, самородки.
     -- Сказать ничего нельзя! -- горько возмутился Илья. -- Чего вы?! Собаки какие-то, истинный бог: как ни скажешь -- все не так.
     -- Только не делайте, пожалуйста, вид, -- с презрением молвил Онегин, обращаясь к Илье и к казаку, -- что только вы одни из народа. Мы тоже -- народ.
     -- Счас они будут рубахи на груди рвать, -- молвил некий мелкий персонаж вроде гоголевского Акакия Акакиевича. -- Рукава будут жевать...
     -- Да зачем же мне рукава жевать? -- искренне спросил казачий атаман. -- Я тебя на одну ладошку посажу, а другой прихлопну.
     -- Все -- междоусобица, -- грустно сказал Лишний. -- Ничего теперь вообще не сделаем. Вдобавок еще и пропадем.
     -- Айда на Волгу! -- кликнул опять Атаман. -- Хоть погуляем.
     -- Сиди, -- сердито сказал Обломов. -- Гуляка... Все бы гулять, все бы им гулять! Дело надо делать, а не гулять.
     -- А-а-а, -- вдруг зловеще тихо протянул Атаман, -- вот кохо я искал-то всю жизню Вот кохо мне надоть-то... -- И потащил из ножен саблю. -- Вот кому я счас кровя-то пущу... Все повскакали с мест...
     Акакий Акакиевич птицей взлетел па свою полку, Бедная Лиза присела в ужасе и закрылась сарафаном... Онегин судорожно заряжал со ствола дуэльный пистолет, а Илья Муромец смеялся и говорил:
     -- О-о, забегали?! Забегали, черти драповые?! Забегали!
     Обломов загородился от казака стулом и кричал ему, надрываясь:
     -- Да ты спроси историков литературы! Ты спроси!.. Я же хороший был! Я только лодырь беспросветный... Но я же безвредный!
     -- А вот похлядим, -- говорил Казак, -- похляди-им, какой ты хороший: хороших моя сабля не секеть.
     Конторский сунулся было к Казаку, тот замахнулся на него, и Конторский отскочил.
     -- Бей, казаче! -- гаркнул Илья. -- Цеди кровь поганую!
     И бог знает, что тут было бы, если бы не Акакий Акакиевич. Посреди всеобщей сумятицы он вдруг вскочил и крикнул:
     -- Закрыто на учет!
     И все замерли... Опомнились. Казак спрятал саблю. Обломов вытер лицо платком, Лиза встала и стыдливо оправила сарафан.
     -- Азия, -- тихо и горько сказал Конторский. -- Разве можно тут что-нибудь сделать!
     Спасибо, Акакий. Мне как-то в голову не пришло -- закрыть на учет.
     -- Илья, у тя вина нету? -- спросил Казак Муромца.
     -- Откуда? -- откликнулся тот. -- Я же не пью.
     -- Тяжко на душе, -- молвил Казак. -- Маяться буду...
     -- А нечего тут... размахался, понимаешь, -- сказал Конторский. -- Продолжим. Лиза, ты чего-то хотела сказать...
     -- Я предлагаю отправить Ивана-дурака к Мудрецу за справкой, -- сказала Лиза звонко и убежденно.
     -- Если он к третьим петухам не принесет справку, пускай... я не знаю... пускай убирается от нас.
     -- Куда же ему? -- спросил Илья грустно.
     -- Пускай идет в букинистический! -- жестко отрезала Лиза.
     -- О-о, не крутенько ли? -- усомнился кто-то.
     -- Не крутенько, -- тоже жестко сказал Конторский. -- Нисколько. Только так. Иван...
     -- Аиньки! -- откликнулся Иван. И встал.
     -- Иди.
     Иван посмотрел на Илью.
     Илья нагнул голову и промолчал. И Казак тоже промолчал, только мучительно сморщился и поискал глазами на полках и на столе, -- все, видно, искал вино.
     -- Иди, Ванька, -- тихо сказал Илья. -- Ничего не сделаешь. Надо идти. Вишь, какие они все... ученые. Иди и помни: в огне тебе не гореть, в воде не тонуть... За остальное не ручаюсь.
     -- Хошь мою саблю? -- предложил Казак Ивану.
     -- Зачем она мне? -- откликнулся тот.
     -- Иван, -- заговорил Илья, -- иди смело -- я буду про тебя думать. Где тебя пристигнет беда... Где тебя задумают погубить, я крикну: "Ванька, смотри! "
     -- Как ты узнаешь, шо ехо пристихла беда? -- спросил Казак.
     -- Я узнаю. Сердцем учую. А ты мой голос услышишь. Иван вышел на середину библиотеки, поклонился всем поясным поклоном... Подтянул потуже армячишко и пошел к двери.
     -- Не поминайте лихом, если где пропаду, -- сказал с порога.
     -- Господь с тобой, -- молвил Обломов. -- Может, не пропадешь.
     -- Придешь со справкой, Иван, -- взволнованно сказала Лиза, -- я за тебя замуж выйду.
     -- На кой ты мне черт нужна, -- грубо сказал Иван. -- Я лучше царевну какую-нибудь стрену...
     -- Не надо, Иван, -- махнул рукой Илья, -- не связывайся. Все они... не лучше этой вот.
     -- Показал на Лизу. -- На кой ляд тебе эта справка?! Чего ты заегозила-то? Куда вот парню... на ночь глядя! А и даст ли он ее справку-то, ваш Мудрец? Тоже небось сидит там...
     -- Без справки нельзя, дядя Илья, -- решительно сказала Лиза. -- А тебе, Иван, я припомню, что отказался от меня. Ох, я те припомню!
     -- Иди, иди, Иван, -- сказал Конторский. -- Время позднее -- тебе успеть надо.
     -- Прощайте, -- сказал Иван. И вышел.
     x x x
     И пошел он куда глаза глядят.
     Темно было... Шел он, шел -- пришел к лесу. А куда дальше идти, вовсе не знает. Сел на пенек, закручинился.
     -- Бедная моя головушка, -- сказал, -- пропадешь ты. Где этот Мудрец? Хоть бы помог кто. Но никто ему не помог.
     Посидел-посидел Иван, пошел дальше.
     Шел, шел, видит -- огонек светится. Подходит ближе -- стоит избушка на курьих ножках, а вокруг кирпич навален, шифер, пиломатериалы всякие.
     -- Есть тут кто-нибудь? -- крикнул Иван.
     Вышла на крыльцо Баба-Яга... Посмотрела на Ивана спрашивает:
     -- Кто ты такой? И куда идешь?
     -- Иван-дурак, иду к Мудрецу за справкой, -- ответил Иван. -- А где его найти, не знаю.
     -- Зачем тебе справка-то? -- Тоже не знаю... Послали.
     -- A-a... -- молвила Баба-Яга. -- Ну заходи, заходи... Отдохни с дороги Есть небось хочешь?
     -- Да не отказался бы...
     -- Заходи.
     Зашел Иван в избушку.
     Избушка как избушка, ничего такого. Большая печка, стол, две кровати...
     -- Кто с тобой еще живет? -- спросил Иван.
     -- Дочь. Иван, -- заговорила Яга, -- а ты как дурак-то -- совсем, что ли, дурак?
     -- Как это? -- не понял Иван.
     -- Ну, полный дурак или это тебя сгоряча так окрестили? Бывает, досада возьмет -- крикнешь: у, дурак! Я вон на дочь иной раз как заору: у, дура та'кая1 А какая же она дура? Она у меня вон какая умная. Может, и с тобой такая история; привыкли люди; дурак и дурак, а ты вовсе не дурак, а только... бесхитростный. А?
     -- Не пойму, ты куда клонишь-то?
     -- Да я же по глазам вижу: никакой ты не дурак, ты просто бесхитростный. Я как только тебя увидала, сразу подумала: "Ох, и талантливый парень! " У тебя же на лбу написано: "талант". Ты хоть сам-то догадываешься про свои таланты? Или ты полностью поверил, что ты -- дурак?
     -- Ничего я не поверил! -- сердито сказал Иван. -- Как это я про себя поверю, что я -- дурак?
     -- А я тебе чего говорю? Вот люди, а!.. Ты строительством когда-нибудь занимался?
     -- Ну, как?.. С отцом, с братьями теремки рубили... А тебе зачем?
     -- Понимаешь, хочу коттеджик себе построить... Материалы завезли, а строить некому. Не возьмешься?
     -- Мне же справку надо добывать...
     -- Да зачем она тебе? -- воскликнула Баба-Яга. -- Построишь коттеджик... его увидют -- ко мне гости всякие приезжают -- увидют
     -- сразу: кто делал? Кто делал -- Иван делал... Чуешь? Слава пойдет по всему лесу.
     -- А как же справка? -- опять спросил Иван. -- Меня же назад без справки-то не пустют.
     -- Ну и что? -- Как же? Куда же я?
     -- Истопником будешь при коттеджике... Когда будешь строить, запланируй себе комнатку в подвале... Тепло, тихо, никакой заботушки. Гости наверху заскучали -- куда? -- пошли к Ивану: истории разные слушать. А ты им ври побольше... Разные случаи рассказывай. Я об тебе заботиться буду. Я буду тебя звать -- Иванушка...
     -- Карга старая, -- сказал Иван. -- Ишь ты, какой невод завела! Иванушкой она звать будет. А я на тебя буду горб гнуть? А ху-ху не хо-хо, бабуленька?
     -- А-а, -- зловеще протянула Баба-Яга, -- теперь я поняла, с кем имею дело; симулянт, проходимец... тип. Мы таких -- знаешь, что делаем? -- зажариваем. Ну-ка, кто там?! -- И Яга трижды хлопнула в ладоши. -- Стража! Взять этого дурака, связать -- мы его будем немножко жарить. Стражники, четыре здоровых лба, схватили Ивана, связали и положили на лавку.
     -- Последний раз спрашиваю, -- еще попыталась Баба-Яга, -- будешь коттеджик строить?
     -- Будь ты проклята! -- сказал гордо связанный Иван. -- Чучело огородное... У тебя в носу волосы растут.
     -- В печь его! -- заорала Яга. И затопала ногами. -- Мерзавец! Хам!
     -- От хамки слышу! -- тоже заорал Иван. -- Ехидна! У тебя не только в носу, у тебя на языке шерсть растет!.. Дармоедка!
     -- В огонь! -- вовсе зашлась Яга. -- В ого-онь!.. Ивана сгребли и стали толкать в печь, в огонь.
     -- Ох, брил я тебя на завалинке! -- запел Иван. -- Подарила ты мене чулки-валенки!.. Оп-тирдарпупия! Мне в огне не гореть, карга! Так что я иду смело! Только Ивана затолкали в печь, на дворе зазвенели бубенцы, заржали кони.
     -- Дочка едет! -- обрадовалась Баба-Яга и выглянула в окно. -- У-у, да с женихом вместе! То-то будет им чем поужинать.
     Стражники тоже обрадовались, запрыгали, захлопали в ладоши.
     -- Змей Горыныч едет, Змей Горыныч едет! -- закричали они. -- Эх, погуляем-то! Эх, и попьем же! Вошла в избушку дочка Бабы-Яги, тоже сильно страшная, с усами.
     -- Фу-фу-фу, -- сказала она. -- Русским духом пахнет. Кто тут?
     -- Ужин, -- сказала Баба-Яга. И засмеялась хрипло: -- Ха-ха-ха!..
     -- Чего ты? -- рассердилась дочка. -- Ржет, как эта... Я спрашиваю: кто тут?
     -- Ивана жарим.
     -- Да ну? -- приятно изумилась дочка. -- Ах, какой сюрприз!
     -- Представляешь, не хочет, чтобы в лесу было красиво, -- не хочет строить коттеджик, паразит.
     Дочка заглянула в печку... А оттуда вдруг -- не то плач, не то хохот.
     -- Ой, не могу-у!.. -- стонал Иван. -- Не от огня помру -- от смеха!..
     -- Чего это? -- зло спросила дочка Бабы-Яги. И Яга тоже подошла к печке. -- Чего он?
     -- Хохочет?..
     -- Чего ты, эй?
     -- Ой, помру от смеха! -- орал Иван. -- Ой, не выживу я!..
     -- Вот идиот-то, -- сказала дочка. -- Чего ты?
     -- Да усы-то!.. Усы-то... Ой, господи, ну бывает же такое в природе! Да как же ты с мужем-то будешь спать? Ты же замуж выходишь...
     -- Как все... А чего? -- не поняла дочка. Не поняла, но встревожилась.
     -- Да усы-то!
     -- Ну и что? Они мне не мешают, наоборот, я лучше чую.
     -- Да тебе-то не мешают... А мужу-то? Когда замуж-то выйдешь...
     -- А чего мужу? Куда ты гнешь, дурак? Чего тебе мой будущий муж? -- вовсе встревожилась дочка.
     -- Да как же? Он тебя поцелует в темноте-то, а сам подумает: "Черт те что: солдат не солдат и баба не баба". И разлюбит. Да нешто можно бабе с усами! Ну, эти ведьмы!.. Ни хрена не понимают. Ведь не будет он с тобой жить, с усатой. А то еще возьмет да голову откусит со зла, знаю я этих Горынычей. Баба-Яга и дочка призадумались.
     -- Ну-ка, вылазь, -- велела дочь.
     Иван-дурак скоро вылез, отряхнулся.
     -- Хорошо погрелся...
     -- А чего ты нам советуешь? -- спросила Баба-Яга. -- С усами-то.
     -- Чего, чего... Свести надо усы, если хочете семейную жизнь наладить.
     -- Да как свести-то, как?
     -- Я скажу как, а вы меня опять в печь кинете.
     -- Не кинем, Ванюшка, -- заговорила ласково дочь Бабы-Яги. -- Отпустим тебя на все четыре стороны, скажи только, как от усов избавиться.
     Тут наш Иван пошел тянуть резину и торговаться, как делают нынешние слесари-сантехники.
     -- Это не просто, -- заговорил он, -- это надо состав делать...
     -- Ну и делай!
     -- Делай, делай... А когда же я к Мудрецу-то попаду? Мне же к третьим петухам надо назад вернуться...
     -- Давай так, -- заволновалась Баба-Яга, -- слушай сюда! Давай так: ты сводишь усы, я даю тебе свою метлу, и ты в один миг будешь у Мудреца. Иван призадумался.
     -- Быстрей! -- заторопилась усатая дочь. -- А то Го-рыныч войдет.
     Тут и Иван заволновался: -- Слушайте, он же войдет и...
     -- Ну?
     -- Войдет и с ходу сожрет меня.
     -- Он может, -- сказала дочь. -- Чего бы такое придумать?
     -- Я скажу, что ты мой племянник, -- нашлась Баба-Яга. -- Понял?
     -- Давайте, -- понял Иван. -- Теперь так: мой состав-то не сразу действует...
     -- Как это? -- насторожилась дочь. -- Мы его счас наведем и наложим на лицо маску... Так? Я лечу на метле к Мудрецу, ты пока лежишь с маской...
     -- А обманет? -- заподозрила дочь. -- Мам?
     -- Пусть только попробует, -- сказала Баба-Яга, -- пусть только надует: навернется с поднебесья -- мокрое место останется.
     -- Ну, елки зеленые-то!.. -- опять заволновался Иван; похоже, он и хотел надуть. -- Ну что за народ! В чем дело? Хочешь с усами ходить? Ходи с усами, мне-то что! Им дело говорят, понимаешь, -- нет, они начинают тут... Вы меня уважаете, нет?
     -- При чем тут "уважаете"? Ты говори толком...
     -- Нет, не могу, -- продолжал Иван тараторить. -- Не могу, честное слово! Сердце лопнет. Ну что за народ! Да живи ты с усами, живи! Сколько влезет, столько и живи. Не женщина, а генерал-майор какой-то. Тьфу! А детишки народятся? Потянется сынок или дочка ручонкой: "Мама, а что это у тебя? " А подрастут? Подрастут, их на улице начнут дразнить: "Твоя мамка с усами, твоя мамка с усами! " Легко будет ребенку? Легко будет слушать такие слова? Ни у кого нету мамки с усами, а у него -- с усами. Как он должен отвечать? Да никак он не сможет ответить, он зальется слезами и пойдет домой... к усатой мамке...
     -- Хватит! -- закричала дочь Бабы-Яги. -- Наводи свой состав. Что тебе надо?
     -- Пригоршню куриного помета, пригоршню теплого навоза и пригоршню мягкой глины -- мы накладываем на лицо такую маску...
     -- На все лицо? Как же я дышать-то буду?
     -- Ну что за народ! -- опять горько затараторил Иван. -- Ну ничего невозможно...
     -- Ладно! -- рявкнула дочь. -- Спросить ничего нельзя.
     -- Нельзя! -- тоже рявкнул Иван. -- Когда мастер соображает, нельзя ничего спрашивать! Повторяю: навоз, глина, помет. Маска будет с дыркой -- будешь дышать. Все.
     -- Слышали? -- сказала Яга стражникам. -- Одна нога здесь, другая в сарае! Арш!
     Стражники побежали за навозом, глиной и пометом.
     А в это самое время в окно просунулись три головы Змея Горыныча... Уставились на Ивана. Все в избушке замерли. Горыныч долго-долго смотрел на Ивана. Потом спросил:
     -- Кто это?
     -- Это, Горыныч, племянник мой, Иванушка, -- сказала Яга. -- Иванушка, поздоровайся с дядей Горынычем.
     -- Здравствуй, дядя Горыныч! -- поздоровался Иван. -- Ну, как дела? Горыныч внимательно смотрел на Ивана. Так долго и внимательно, что Иван занервничал.
     -- Да ну что, елки зеленые? Что? Ну -- племянник, ты же слышал! Пришел к тете Ежке. В гости. Что, гостей будем жрать? Давай, будем гостей жрать! А семью собираемся заводить -- всех детишечек пожрем, да? Папа называется! Головы Горыныча посоветовались между собой.
     -- По-моему, он хамит, -- сказала одна.
     Вторая подумала и сказала: -- Дурак, а нервный.
     А третья выразилась и вовсе кратко: -- Лангет, -- сказала она.
     -- Я счас такой лангет покажу!.. -- взорвался от страха Иван.
     -- Такой лангет устрою, что кое-кому тут не поздоровится. Тетя, где моя волшебная сабля? -- Иван вскочил с лавки и забегал по избушке -- изображал, что ищет волшебную саблю. -- Я счас такое устрою! Головы надоело носить?! -- Иван кричал на Горыныча, но не смотрел на него, -- жутко было смотреть на эти три спокойные головы. -- Такое счас устрою!..
     -- Он просто расхамился, -- опять сказала первая голова.
     -- Нервничает, -- заметила вторая. -- Боится.
     А третья не успела ничего сказать: Иван остановился перед Горынычем и сам тоже долго и внимательно смотрел на него.
     -- Шпана, -- сказал Иван. -- Я тебя сам съем.
     Тут первый раз прозвучал голос Ильи Муромца.
    pic8.jpg
     -- Ванька, смотри! -- сказал Илья.
     -- Да что "Ванька", что "Ванька"! -- воскликнул Иван. -- Чего ванькать-то? Вечно кого-то боимся, кого-то опасаемся. Каждая гнида будет из себя... великую тварь строить, а тут обмирай от страха. Не хочу! Хватит! Надоело! -- Иван и в самом деле спокойно уселся на лавку, достал дудочку и посвистел маленько.
     -- Жри, -- сказал он, отвлекаясь от дудочки. -- Жрать будешь? Жри. Гад. Потом поцелуй свою усатую невесту. Потом рожайте усатых детей и маршируйте с имя. Он меня, видите ли, пугать будет!.. Хрен тебе! -- И Ванька опять засвистел в свою дудочку.
     -- Горыныч, -- сказала дочь, -- плюнь, не обращай внимания. Не обижайся.
     -- Но он же хамит, -- возразила первая голова. -- Как он разговаривает?!
     -- Он с отчаяния. Он не ведает, что творит.
     -- Я все ведаю, -- встрял Иван, перестав дудеть. -- Все я ведаю. Я вот сейчас подберу вам марш... для будущего батальона...
     -- Ванюшка, -- заговорила Баба-Яга кротко, -- не хами, племяш. Зачем ты так?
     -- Затем, что нечего меня на арапа брать. Он, видите ли, будет тут глазами вращать! Вращай, когда у тебя батальон усатых будет -- тогда вращай. А счас нечего.
     -- Нет, ну он же вовсю хамит! -- чуть не плача сказала первая голова -- Ну как же?
     -- Заплачь, заплачь, -- жестко сказал Иван. -- А мы посмеемся. В усы.
     -- Хватит тянуть, -- сказала вторая голова.
     -- Да, хватит тянуть, -- поддакнул Иван. -- Чего тянуть-то? Хватит тянуть.
     -- О-о! -- изумилась третья голова. -- Ничего себе!
     -- Ага! -- опять дурашливо поддакнул Иван. -- Во, даеть Ванька! Споем?
     -- И Ванька запел:
     Эх, брил я тебя
     На завалинке,
     Подарила ты мене
     Чулки-валенки...
     Горыныч, хором:
     Оп -- тирдарпупия! -- допел Ванька. И стало тихо. И долго было тихо.
     -- А романсы умеешь? -- спросил Горыныч.
     -- Какие романсы?
     -- Старинные.
     -- Сколько угодно... Ты что, романсы любишь? Изволь, батюшка, я тебе их нанизаю сколько хоть. Завалю романсами. Например:
     Хаз-булат удало-ой,
     Бедна сакля твоя-а,
     Золотою казной
     Я осыплю тебя-а!..
     А? Романс!.. -- Ванька почуял некую перемену в Горыныче, подошел к нему и похлопал одну голову по щеке. -- Мх, ты... свирепый. Свирепунчик ты мой.
     -- Не ерничай, -- сказал Горыныч. -- А то откушу руку.
     Ванька отдернул руку.
     -- Ну, ну, ну, -- молвил он мирно, -- кто же так с мастером разговаривает? Возьму вот и не буду петь.
     -- Будешь, -- оказала голова Горыныча, которую Иван приголубил. -- Я тебе возьму и голову откушу.
     Две другие головы громко засмеялись. И Иван тоже мелко и невесело посмеялся.
     -- Тогда-то уж я и вовсе не спою -- нечем. Чем же я петь-то буду?
     -- Филе, -- сказала голова, которая давеча говорила "лангет". Это была самая глупая голова.
     -- А тебе бы все жрать! -- обозлился на нее Иван. -- Все бы ей жрать!.. Живоглотка какая-то.
     -- Ванюшка, не фордыбачь, -- сказала Баба-Яга. -- Пой.
     -- Пой, -- сказала и дочь, -- Разговорился. Есть слух -- пой.
     -- Пой, -- велела первая голова. -- И вы тоже пойте.
     -- Кто? -- не поняла Баба-Яга. -- Мы?
     -- Вы. Пойте.
     -- Может быть, я лучше одна? -- вякнула дочь; ее не устраивало, что она будет подпевать Ивану.
     -- С мужиком петь... ты меня извини, но...
     -- Три, четыре, -- спокойно сказал Горыныч. -- Начали.
     Дам коня, дам седло, --
     запел Иван, Баба-Яга с дочкой подхватили:
     Дам винтовку свою-у,
     А за это за все
     Ты отдай мне жену-у.
     Ты уж стар, ты уж се-ед,
     Ей с тобой не житье,
     С молодых юных ле-ет
     Ты погубишь ее-о-о.
     Невыразительные круглые глазки Горыныча увлажнились: как всякий деспот, он был слезлив.
     -- Дальше, -- тихо сказал он.
     Под чинарой густой,
     -- пел дальше Иван, --
     Мы сидели вдвое-ом;
     Месяц плыл золотой,
     Все молчало круго-ом.
     И Иван с чувством повторил еще раз, один:
     Эх, месяц плыл золотой,
     Все молчало круго-ом.,.
     -- Как ты живешь, Иван? -- спросил растроганный Горыныч,
     -- В каком смысле? -- не понял тот.
     -- Изба хорошая?
     -- А-а. Я счас в библиотеке живу, вместе со всеми.
     -- Хочешь отдельную избу?
     -- Нет. Зачем она мне?
     -- Дальше.
     Она мне отдала-ась...
     -- повел дальше Иван, --
     До последнего дня...
     -- Это не надо, -- сказал Горыпыч. -- Пропусти.
     -- Как же? -- не понял Иван.
     -- Пропусти.
     -- Горыныч, так нельзя, -- заулыбался Иван, -- из песни слова не выкинешь,
     Горыныч молча смотрел на Ивана; опять воцарилась эта нехорошая тишина.
     -- Но ведь без этого же нет песни! -- занервничал Иван. -- Ну? Песни-то нету!
     -- Есть песня, -- сказал Горыныч.
     -- Да как же есть? Как же есть-то?!
     -- Есть песня. Даже лучше -- лаконичнее.
     -- Ну ты смотри, что они делают! -- Иван даже хлопнул в изумлении себя по ляжкам. -- Что хотят, то и делают! Нет песни без этого, нет песни без этого, нет песни!.. Не буду петь лаконично. Все.
     -- Ванюшка, -- сказала Баба-Яга, -- не супротивничай.
     -- Пошла ты!.. -- вконец обозлился Иван. -- Сами пойте. А я не буду. В гробу я вас всех видел! Я вас сам всех сожру! С усами вместе. А эти три тыквы... я их тоже буду немножко жарить...
     -- Господи, сколько надо терпения, -- вздохнула первая голова Горыныча. -- Сколько надо сил потратить, нервов... пока их научишь. Ни воспитания, ни образования...
     -- Насчет "немножко жарить" -- это он хорошо сказал, -- молвила вторая голова. -- А?
     -- На какие усы ты все время намекаешь? -- спросила Ивана третья голова. -- Весь вечер сегодня слышу: усы, усы... У кого усы?
     -- А па-арень улыбается в пшеничные усы, -- шутливо спела первая голова. -- Как там дальше про Хаз-бу-лата?
     -- Она мне отдалась, -- отчетливо сказал Иван. Опять сделалось тихо.
     -- Это грубо, Иван, -- сказала первая голова. -- Это дурная эстетика. Ты же в библиотеке живешь... как ты можешь? У вас же там славные ребята. Где ты набрался этой сексуальности? У вас там, я знаю, Бедная Лиза... прекрасная девушка, я отца ее знал... Она невеста твоя?
     -- Кто? Лизка? Еще чего!
     -- Как же? Она тебя ждет.
     -- Пусть ждет -- не дождется.
     -- Мда-а... Фрукт, -- сказала третья голова. А голова, которая все время к жратве клонила, возразила:
     -- Нет, не фрукт, -- сказала она серьезно. -- Какой же фрукт? Уж во всяком случае -- лангет. Возможно даже -- шашлык.
     -- Как там дальше-то? -- вспомнила первая голова. -- С Хаз-булатом-то.
     -- Он его убил, -- покорно сказал Иван.
     -- Кого?
     -- Хаз-булата.
     -- Кто убил?
     -- М-м... -- Иван мучительно сморщился. -- Молодой любовник убил Хаз-булата. Заканчивается песня так: "Голова старика покатилась на луг".
     -- Это тоже не надо. Это жестокость, -- сказала голова.
     -- А как надо?
     Голова подумала.
     -- Они помирились. Он ему отдал коня, седло -- и они пошли домой. На какой полке ты там сидишь, в библиотеке-то?
     -- На самой верхней... Рядом с Ильей и донским Атаманом.


  Сохранить

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ]

/ Полные произведения / Шукшин В.М. / До третьих петухов


Смотрите также по произведению "До третьих петухов":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis