Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Твардовский А.Т. / Стихотворения

Стихотворения [3/4]

  Скачать полное произведение

    Сказки нет ему иной.

    И тогда ему так сладко
    Будет слушать по порядку
    И подробно обо всем,
    Что изведано горбом,
    Что исхожено ногами,
    Что испытано руками,
    Что повидано в глаза
    И о чем, друзья, покамест
    Все равно — всего нельзя...

    Мерзлый грунт долби, лопата,
    Танк — дави, греми — граната,
    Штык — работай, бомба — бей.
    На войне душе солдата
    Сказка мирная милей.

    Друг-читатель, я ли спорю,
    Что войны милее жизнь?
    Да война ревет, как море
    Грозно в дамбу упершись.

    Я одно скажу, что нам бы
    Поуправиться с войной.
    Отодвинуть эту дамбу
    За предел земли родной.

    А покуда край обширный
    Той земли родной — в плену,
    Я — любитель жизни мирной —
    На войне пою войну.

    Что ж еще? И все, пожалуй,
    Та же книга про бойца.
    Без начала, без конца,
    Без особого сюжета,
    Впрочем, правде не во вред.

    На войне сюжета нету.
    — Как так нету?
    — Так вот, нет.

    Есть закон — служить до срока,
    Служба — труд, солдат — не гость.
    Есть отбой — уснул глубоко,
    Есть подъем — вскочил, как гвоздь.

    Есть война — солдат воюет,
    Лют противник — сам лютует.
    Есть сигнал: вперед!..— Вперед.
    Есть приказ: умри!..— Умрет.

    На войне ни дня, ни часа
    Не живет он без приказа,
    И не может испокон
    Без приказа командира
    Ни сменить свою квартиру,
    Ни сменить портянки он.

    Ни жениться, ни влюбиться
    Он не может,— нету прав,
    Ни уехать за границу
    От любви, как бывший граф.

    Если в песнях и поется,
    Разве можно брать в расчет,
    Что герой мой у колодца,
    У каких-нибудь ворот,
    Буде случай подвернется,
    Чью-то долю ущипнет?

    А еще добавим к слову:
    Жив-здоров герой пока,
    Но отнюдь не заколдован
    От осколка-дурака,
    От любой дурацкой пули,
    Что, быть может, наугад,
    Как пришлось, летит вслепую,
    Подвернулся,— точка, брат.

    Ветер злой навстречу пышет,
    Жизнь, как веточку, колышет,
    Каждый день и час грозя.
    Кто доскажет, кто дослышит —
    Угадать вперед нельзя.

    И до той глухой разлуки,
    Что бывает на войне,
    Рассказать еще о друге
    Кое-что успеть бы мне.

    Тем же ладом, тем же рядом,
    Только стежкою иной.
    Пушки к бою едут задом,—
    Это сказано не мной.

    
    ОТЕЦ И СЫН

    
    Быть может, все несчастье
    От почты полевой:
    Его считали мертвым,
    А он пришел живой.

    Живой, покрытый славой,
    Порадуйся, семья!
    Глядит - кругом чужие.
    - А где жена моя?

    - Она ждала так долго,
    Так велика война.
    С твоим бывалым другом
    Сошлась твоя жена.

    - Так где он? С ним по-свойски
    Поговорить бы мне.
    Но люди отвечают:
    - Погибнул на войне.

    Жена второго горя
    Не вынесла. Она
    Лежит в больнице. Память
    Ее темным-темна.

    И словно у солдата
    Уже не стало сил.
    Он шопотом чуть слышно:
    - А дочь моя?- спросил.

    И люди не посмели,
    Солгав, беде помочь:
    - Зимой за партой в школе
    Убита бомбой дочь.

    О, лучше б ты не ездил,
    Солдат, с войны домой!
    Но он еще собрался
    Спросить:- А мальчик мой?

    - Твой сын живой, здоровый,
    Он ждал тебя один.
    И обнялись, как братья,
    Отец и мальчик-сын.

    Как братья боевые,
    Как горькие друзья.
    - Не плачь,- кричит мальчишка,
    Не смей,- тебе нельзя!

    А сам припал головкой
    К отцовскому плечу.
    - Возьми меня с собою,
    Я жить с тобой хочу.

    - Возьму, возьму, мой мальчик,
    Уедешь ты со мной
    На фронт, где я воюю,
    В наш полк, в наш дом родной.

    
    ПАРТИЗАНАМ СМОЛЕНЩИНЫ

    
    Ой, родная, отцовская,
    Что на свете одна,
    Сторона приднепровская,
    Смоленская сторона,
    Здравствуй!..

    Слова не выдавить.
    Край в ночи без огня.
    Ты как будто за тридевять
    Земель от меня.

    За высокою кручею,
    За чужою заставою,
    За немецкой колючею
    Проволокой ржавою.

    И поля твои мечены
    Рытым знаком войны,
    Города покалечены,
    Снесены, сожжены...

    И над старыми трактами
    Тянет с ветром чужим
    Не дымком наших тракторов,-
    Вонью вражьих машин.

    И весна деревенская
    Не красна, не шумна.
    Песня на поле женская -
    Край пройди - не слышна...

    Ой, родная, смоленская
    Моя сторона,

    Ты огнем опаленная
    До великой черты,
    Ты, за фронтом плененная,
    Оскорбленная,-
    Ты
    Никогда еще ранее
    Даже мне не была
    Так больна, так мила -
    До рыдания...

    Я б вовеки грабителям
    Не простил бы твоим,
    Что они тебя видели
    Вражьим оком пустым;
    Что земли твоей на ноги
    Зацепили себе,
    Что руками погаными
    Прикоснулись к тебе;
    Что уродливым именем
    Заменили твое;
    Что в Днепре твоем вымыли
    Воровское тряпье;
    Что прошлися где по двору
    Мимо окон твоих
    Той походкою подлою,
    Что у них у одних...

    Сторона моя милая,
    Ты ль в такую весну
    Под неволей постылою
    Присмиреешь в плену?
    Ты ль березой подрубленной
    Будешь никнуть в слезах
    Над судьбою загубленной,
    Над могилой неубранной,
    Позабытой в лесах?

    Нет, твой враг не похвалится
    Тыловой тишиной,
    Нет, не только страдалицей
    Ты встаешь предо мной,
    Земляная, колхозная,-
    Гордой чести верна,-
    Партизанская грозная
    Сторона!

    Знай, убийца без совести,
    Вор, ограбивший дом,
    По старинной пословице,
    Не хозяин ты в нем.

    За Починками, Глинками
    И везде, где ни есть,
    Потайными тропинками
    Ходит зоркая месть.
    Ходит, в цепи смыкается,
    Обложила весь край,
    Где не ждут, объявляется
    И карает...
    Карай!

    Бей, семья деревенская,
    Вора в честном дому,
    Чтобы жито смоленское
    Боком вышло ему.
    Встань, весь край мой поруганный,
    На врага!
    Неспроста
    Чтоб вороною пуганой
    Он боялся куста,
    Чтоб он в страхе сутулился
    Пред бессонной бедой,
    Чтоб с дороги не сунулся
    И за малой нуждой,
    Чтоб дорога трясиною
    Пузырилась под ним,
    Чтоб под каждой машиною
    Рухнул мост и - аминь!

    Чтоб тоска постоянная
    Вражий дух извела,
    Чтобы встреча желанная
    Поскорее была.

    Ой, родная, отцовская,
    Сторона приднепровская,
    Земли, реки, леса мои,
    Города мои древние,
    Слово слушайте самое
    Мое задушевное.
    Все верней, все заметнее
    Близкий радостный срок.
    Ночь короткую летнюю
    Озаряет восток.

    Полстраны под колесами
    Боевыми гудит.
    Разве родина бросила
    Край родной хоть один?

    Хоть ребенка, хоть женщину
    Позабыли в плену?
    Где ж забудет Смоленщину -
    Сторону!

    Сторона моя милая,
    Земляки и родня,
    Бей же силу постылую
    Всей несчетною силою
    Ножа и огня.
    Бей! Вовек не утратится
    Имя, дело твое,
    Не уйдет в забытье,
    Высшей славой оплатится.

    Эй, родная, Смоленская,
    Сторона деревенская,
    Эй, веселый народ,
    Бей!
    Наша берет!

    
    ПЕРЕД ДОРОГОЙ

    
    Что-то я начал болеть о порядке
    В пыльном, лежалом хозяйстве стола:
    Лишнее рву, а иное в тетрадки
    Переношу, подшиваю в 'дела'.

    Чтож, или все уж подходит к итогу
    И затруднять я друзей не хочу?
    Или опять я собрался в дорогу,
    Выбрал маршрут, но покамест молчу?

    Или гадаю, вступив на развилок:
    Где меня ждет озаренье и свет
    Радости той, что, быть может, я в силах
    Вам принести, а быть может, и нет?..

    Все я приму: поученья, внушенья,
    Все наставленья в дорогу возьму.
    Только за мной остается решенье,
    Что не принять за меня никому.

    Я его принял с волненьем безвестным
    И на себя, что ни будет, беру.
    Дайте расчистить рабочее место
    С толком, с любовью - и сразу к перу.

    Но за работой, упорной, бессрочной,
    Я моей главной нужды не таю:
    Будьте со мною хотя бы заочно.
    Верьте со мною в удачу мою.

    
    ПЕСЕНКА

    
    Не спеши, невеста,
    Замуж за бойца:
    Нынче неизвестна
    Доля молодца.

    То ли он героем
    В дом придет родной,
    То ли не напишет
    Строчки ни одной.

    Да и где ты будешь
    Ждать его тот срок,
    Если немец дома
    Грянет на порог?

    Не спеши, невеста,
    Замуж за бойца.
    Это все начало,
    Погоди конца.

    Пусть по нем не плачет
    Бедная жена,
    Служба боевая
    Без того трудна.

    Лучше пусть невеста
    Вспомнит про него,
    А бойцу не надо
    Больше ничего.

    
    ПОЕДИНОК

    
    Немец был силен и ловок,
    Ладно скроен, крепко сшит,
    Он стоял, как на подковах,
    Не пугай — не побежит.

    Сытый, бритый, береженый,
    Дармовым добром кормленный,
    На войне, в чужой земле
    Отоспавшийся в тепле.

    Он ударил, не стращая,
    Бил, чтоб сбить наверняка.
    И была как кость большая
    В русской варежке рука...

    Не играл со смертью в прятки,—
    Взялся — бейся и молчи,—
    Теркин знал, что в этой схватке
    Он слабей: не те харчи.

    Есть войны закон не новый:
    В отступленье — ешь ты вдоволь,
    В обороне — так ли сяк,
    В наступленье — натощак.

    Немец стукнул так, что челюсть
    Будто вправо подалась.
    И тогда боец, не целясь,
    Хряснул немца промеж глаз.

    И еще на снег не сплюнул
    Первой крови злую соль,
    Немец снова в санки сунул
    С той же силой, в ту же боль.

    Так сошлись, сцепились близко,
    Что уже обоймы, диски,
    Автоматы — к черту, прочь!
    Только б нож и мог помочь.

    Бьются двое в клубах пара,
    Об ином уже не речь,—
    Ладит Теркин от удара
    Хоть бы зубы заберечь,

    Но покуда Теркин санки
    Сколько мог
    В бою берег,
    Двинул немец, точно штангой,
    Да не в санки,
    А под вздох.

    Охнул Теркин: плохо дело,
    Плохо, думает боец.
    Хорошо, что легок телом —
    Отлетел. А то б — конец...

    Устоял — и сам с испугу
    Теркин немцу дал леща,
    Так что собственную руку
    Чуть не вынес из плеча.

    Черт с ней! Рад, что не промазал,
    Хоть зубам не полон счет,
    Но и немец левым глазом
    Наблюденья не ведет.

    Драка — драка, не игрушка!
    Хоть огнем горит лицо,
    Но и немец красной юшкой
    Разукрашен, как яйцо.

    Вот он — в полвершке — противник.
    Носом к носу. Теснота.
    До чего же он противный —
    Дух у немца изо рта.

    Злобно Теркин сплюнул кровью.
    Ну и запах! Валит с ног.
    Ах ты, сволочь, для здоровья,
    Не иначе, жрешь чеснок!

    Ты куда спешил — к хозяйке?
    Матка, млеко? Матка, яйки?
    Оказать решил нам честь?
    Подавай! А кто ты есть,

    Кто ты есть, что к нашей бабке
    Заявился на порог,
    Не спросясь, не скинув шапки
    И не вытерши сапог?

    Со старухой сладить в силе?
    Подавай! Нет, кто ты есть,
    Что должны тебе в России
    Подавать мы пить и есть?

    Не калека ли убогий,
    Или добрый человек —
    Заблудился
    По дороге,
    Попросился
    На ночлег?

    Добрым людям люди рады.
    Нет, ты сам себе силен.
    Ты наводишь
    Свой порядок.
    Ты приходишь —
    Твой закон.

    Кто ж ты есть? Мне толку нету,
    Чей ты сын и чей отец.
    Человек по всем приметам,—
    Человек ты? Нет. Подлец!

    Двое топчутся по кругу,
    Словно пара на кругу,
    И глядят в глаза друг другу:
    Зверю — зверь и враг — врагу.

    Как на древнем поле боя,
    Грудь на грудь, что щит на щит,—
    Вместо тысяч бьются двое,
    Словно схватка все решит.

    А вблизи от деревушки,
    Где застал их свет дневной,
    Самолеты, танки, пушки
    У обоих за спиной.

    Но до боя нет им дела,
    И ни звука с тех сторон.
    В одиночку — грудью, телом
    Бьется Теркин, держит фронт.

    На печальном том задворке,
    У покинутых дворов
    Держит фронт Василий Теркин,
    В забытьи глотая кровь.

    Бьется насмерть парень бравый,
    Так что дым стоит сырой,
    Словно вся страна-держава
    Видит Теркина:
    — Герой!

    Что страна! Хотя бы рота
    Видеть издали могла,
    Какова его работа
    И какие тут дела.

    Только Теркин не в обиде.
    Не затем на смерть идешь,
    Чтобы кто-нибудь увидел.
    Хорошо б. А нет — ну что ж...

    Бьется насмерть парень бравый —
    Так, как бьются на войне.
    И уже рукою правой
    Он владеет не вполне.

    Кость гудит от раны старой,
    И ему, чтоб крепче бить,
    Чтобы слева класть удары,
    Хорошо б левшою быть.

    Бьется Теркин,
    В драке зоркий,
    Утирает кровь и пот.
    Изнемог, убился Теркин,
    Но и враг уже не тот.

    Далеко не та заправка,
    И побита морда вся,
    Словно яблоко-полявка,
    Что иначе есть нельзя.

    Кровь — сосульками. Однако
    В самый жар вступает драка.
    Немец горд.
    И Теркин горд.
    — Раз ты пес, так я — собака,
    Раз ты черт,
    Так сам я — черт!

    Ты не знал мою натуру,
    А натура — первый сорт.
    В клочья шкуру —
    Теркин чуру
    Не попросит. Вот где черт!

    Кто одной боится смерти —
    Кто плевал на сто смертей.
    Пусть ты черт. Да наши черти
    Всех чертей
    В сто раз чертей.

    Бей, не милуй. Зубы стисну.
    А убьешь, так и потом
    На тебе, как клещ, повисну,
    Мертвый буду на живом.

    Отоспись на мне, будь ласков,
    Да свали меня вперед.

    Ах, ты вон как! Драться каской?
    Ну не подлый ли народ!

    Хорошо же!—
    И тогда-то,
    Злость и боль забрав в кулак,
    Незаряженной гранатой
    Теркин немца — с левой — шмяк!

    Немец охнул и обмяк...

    Теркин ворот нараспашку,
    Теркин сел, глотает снег,
    Смотрит грустно, дышит тяжко,—
    Поработал человек.

    Хорошо, друзья, приятно,
    Сделав дело, ко двору —
    В батальон идти обратно
    Из разведки поутру.

    По земле ступать советской,
    Думать — мало ли о чем!
    Автомат нести немецкий,
    Между прочим, за плечом.

    «Языка» — добычу ночи,—
    Что идет, куда не хочет,
    На три шага впереди
    Подгонять:
    — Иди, иди...

    Видеть, знать, что каждый встречный-
    Поперечный — это свой.
    Не знаком, а рад сердечно,
    Что вернулся ты живой.

    Доложить про все по форме,
    Сдать трофеи не спеша.
    А потом тебя покормят,—
    Будет мерою душа.

    Старшина отпустит чарку,
    Строгий глаз в нее кося.
    А потом у печки жаркой
    Ляг, поспи. Война не вся.

    Фронт налево, фронт направо,
    И в февральской вьюжной мгле
    Страшный бой идет, кровавый,
    Смертный бой не ради славы,
    Ради жизни на земле.

    
    ПОЕЗДКА В ЗАГОРЬЕ

    
    Сразу радугу вскинув,
    Сбавив солнечный жар,
    Дружный дождь за машиной
    Три версты пробежал
    И скатился на запад,
    Лишь донес до лица
    Грустный памятный запах
    Молодого сенца.
    И повеяло летом,
    Давней, давней порой,
    Детством, прожитым где-то,
    Где-то здесь, за горой.

    Я смотрю, вспоминаю
    Близ родного угла,
    Где тут что:
    где какая
    В поле стежка была,
    Где дорожка...
    А ныне
    Тут на каждой версте
    И дороги иные,
    И приметы не те.
    Что земли перерыто,
    Что лесов полегло,
    Что границ позабыто,
    Что воды утекло!..

    Здравствуй, здравствуй, родная
    Сторона!
    Сколько раз
    Пережил я заране
    Этот день,
    Этот час...

    Не с нужды, как бывало -
    Мир нам не был чужим,-
    Не с котомкой по шпалам
    В отчий край мы спешим
    Издалека.
    А все же -
    Вдруг меняется речь,
    Голос твой, и не можешь
    Папиросу зажечь.

    Куры кинулись к тыну,
    Где-то дверь отперлась.
    Ребятишки машину
    Оцепляют тотчас.

    Двор. Над липой кудлатой
    Гомон пчел и шмелей.
    - Что ж, присядем, ребята,
    Говорите, кто чей?..

    Не имел на заметке
    И не брал я в расчет,
    Что мои однолетки -
    Нынче взрослый народ.
    И едва ль не впервые
    Ощутил я в душе,
    Что не мы молодые,
    А другие уже.

    Сколько белого цвета
    С липы смыло дождем.
    Лето, полное лето,
    Не весна под окном.
    Тень от хаты косая
    Отмечает полдня.

    Слышу, крикнули:
    - Саня!-
    Вздрогнул,
    Нет,- не меня.

    И друзей моих дети
    Вряд ли знают о том,
    Что под именем этим
    Бегал я босиком.

    Вот и дворик и лето,
    Но все кажется мне,
    Что Загорье не это,
    А в другой стороне...

    Я окликнул не сразу
    Старика одного.
    Вижу, будто бы Лазарь.
    - Лазарь!
    - Я за него...

    Присмотрелся - и верно:
    Сед, посыпан золой
    Лазарь, песенник первый,
    Шут и бабник былой.
    Грустен.- Что ж, мое дело,
    Годы гнут, как медведь.
    Стар. А сколько успело
    Стариков помереть...

    Но подходят, встречают
    На подворье меня,
    Окружают сельчане,
    Земляки и родня.

    И знакомые лица,
    И забытые тут.
    - Ну-ка, что там в столице.
    Как там наши живут?

    Ни большого смущенья,
    Ни пустой суеты,
    Только вздох в заключенье:
    - Вот приехал и ты...

    Знают: пусть и покинул
    Не на шутку ты нас,
    А в родную краину,
    Врешь, заедешь хоть раз...

    Все Загорье готово
    Час и два простоять,
    Что ни речь, что ни слово,-
    То про наших опять.

    За недолгие сроки
    Здесь прошли-пролегли
    Все большие дороги,
    Что лежали вдали.

    И велик, да не страшен
    Белый свет никому.
    Всюду наши да наши,
    Как в родимом дому.

    Наши вверх по науке,
    Наши в дело идут.
    Наших жителей внуки
    Только где не растут!

    Подрастут ребятишки,
    Срок пришел - разбрелись.
    Будут знать понаслышке,
    Где отцы родились.

    И как возраст настанет
    Вот такой же, как мой,
    Их, наверно, потянет
    Не в Загорье домой.

    Да, просторно на свете
    От крыльца до Москвы.
    Время, время, как ветер,
    Шапку рвет с головы...

    - Что ж, мы, добрые люди,-
    Ахнул Лазарь в конце,-
    Что ж, мы так-таки будем
    И сидеть на крыльце?

    И к Петровне, соседке,
    В хату просит народ.
    И уже на загнетке
    Сковородка поет.

    Чайник звякает крышкой,
    Настежь хата сама.
    Две литровки под мышкой
    Молча вносит Кузьма.

    Наш Кузьма неприметный,
    Тот, что из году в год,
    Хлебороб многодетный,
    Здесь на месте живет.

    Вот он чашки расставил,
    Налил прежде в одну,
    Чуть подумал, добавил,
    Поднял первую:
    - Ну!
    Пить - так пить без остатку,
    Раз приходится пить...

    И пошло по порядку,
    Как должно оно быть.

    Все тут присказки были
    За столом хороши.
    И за наших мы пили
    Земляков от души.
    За народ, за погоду,
    За уборку хлебов,
    И, как в старые годы,
    Лазарь пел про любовь.
    Пели женщины вместе,
    И Петровна - одна.
    И была ее песня -
    Старина-старина.
    И она ее пела,
    Край платка теребя,
    Словно чье-то хотела
    Горе взять на себя.

    Так вот было примерно.
    И покинул я стол
    С легкой грустью, что первый
    Праздник встречи прошел;
    Что, пожив у соседей,
    Встретив старых друзей,
    Я отсюда уеду
    Через несколько дней.
    На прощанье помашут -
    Кто платком, кто рукой,
    И поклоны всем нашим
    Увезу я с собой.
    Скоро ль, нет ли, не знаю,
    Вновь увижу свой край.

    Здравствуй, здравствуй, родная
    Сторона.
    И - прощай!..

    
    ПРИГЛАШЕНИЕ ГОСТЕЙ

    
    На праздник великий - обычай таков -
    Далеких и близких зовем земляков,
    Далеких и близких, друзей и соседей...
    Кто с поездом будет - за теми подъедем,
    А кто на конях - у ворот повстречаем,
    За сено, овес и за все - отвечаем!

    А кто на машине - еще веселей,
    Дорога - хоть боком катися по ней.

    А если кто с неба пойдет на посадку,
    Тому на току приготовим площадку,
    Цветов принесем для почетных гостей
    И речи закатим не хуже людей.
    И все по порядку, все будет по форме,
    За милую душу напоим, накормим.
    Найдется, найдется - еще бы не быть!-
    И чем угостить и куда посадить.
    Зовем сыновей, дочерей и невесток,
    Работников преданных, воинов честных,
    Героев, что службу несут на границе,
    На море, на суше, в районе, в столице.
    А с ними на праздник зовем заодно
    И тех, что покинули край наш давно,
    Что век доживают от нас вдалеке,
    Но в нашей когда-то купались реке,
    По нашим ходили дорогам исконным
    И нашим кормились горохом зеленым,
    А то и мякиной, а то и травою,-
    Изведали наше житье горевое.
    Пройдите вы, гости, по улице старой,
    По новым домам, по колхозным амбарам.
    По скотным дворам, по усадьбе пройдете,
    Наверно, вы песню тогда нам споете.
    В отъезд собираясь, прощаясь с народом,
    Садясь у крыльца по машинам, подводам,
    Споете вы вместо прощального слова
    Нам песню хорошую: 'Будьте здоровы'.
    Мол, будьте здоровы, живите богато,
    А мы уезжаем до дому, до хаты.

    ПРИЗНАНИЕ

    
    Я не пишу давно ни строчки
    Про малый срок весны любой;
    Про тот листок из зимней почки,
    Что вдруг живет, полуслепой;

    Про дым и пух цветенья краткий,
    Про тот всегда нежданный день,
    Когда отметишь без оглядки,
    Что отошла уже сирень;

    Не говорю в стихах ни слова
    Про беглый век земных красот,
    Про запах сена молодого,
    Что дождик мимо пронесет,

    Пройдясь по скошенному лугу;
    Про пенье петушков-цыплят,
    Про уравлей, что скоро к югу
    Над нашим летом пролетят;

    Про цвет рябиновый заката,
    Про то, что мир мне все больней,
    Прекрасный и невиноватый
    В утрате собственной моей;

    Что доля мне теперь иная,
    Иной, чем в юности, удел,-
    Не говорю, не сочиняю.
    Должно быть - что ж?- помолодел!

    Недаром чьими-то устами
    Уж было сказано давно
    О том, что молодость с годами
    Приходит. То-то и оно.

    
    ПРО ДАНИЛУ

    
    Дело в праздник было,
    Подгулял Данила.

    Праздник - день свободный,
    В общем любо-мило,
    Чинно, благородно
    Шел домой Данила.
    Хоть в нетрезвом виде
    Совершал он путь,
    Никого обидеть
    Не хотел отнюдь.

    А наоборот,-
    Грусть его берет,
    Что никто при встрече
    Ему не перечит.

    Выпил,- спросу нет.
    На здоровье, дед!

    Интересней было б,
    Кабы кто сказал:
    Вот, мол, пьян Данила,
    Вот, мол, загулял.

    Он такому делу
    Будет очень рад.
    Он сейчас же целый
    Сделает доклад.

    - Верно, верно,- скажет
    И вздохнет лукаво,-
    А и выпить даже
    Не имею права.

    Не имею права,
    Рассуждая здраво.
    Потому-поскольку
    За сорок годов
    Вырастил я только
    Пятерых сынов.

    И всего имею
    В книжечке своей
    Одну тыщу двести
    Восемь трудодней.

    Но никто при встрече
    Деду не перечит.
    Выпил, ну и что же?
    Отдыхай на славу.

    - Нет, постой, а может,
    Не имею права?..

    Но никто - ни слова.
    Дед работал век.
    Выпил, что ж такого?-
    Старый человек.

    'То-то и постыло',-
    Думает Данила.

    - Чтоб вам пусто было,-
    Говорит Данила.

    Дед Данила плотник,
    Удалой работник,
    Запевает песню
    'В островах охотник...'
    'В островах охотник
    Целый день гуляет,
    Он свою охоту
    Горько проклинает...'

    Дед поет, но нету
    Песни петь запрету.
    И тогда с досады
    Вдруг решает дед:
    Дай-ка лучше сяду,
    Правда или нет?

    Прикажу-ка сыну:
    Подавай машину,
    Гони грузовик,-
    Не пойдет старик.

    Не пойдет и только,
    Отвались язык.
    Потому-поскольку -
    Мировой старик:

    Новый скотный двор
    В один год возвел.

    - Что ж ты сел, Данила,
    Стало худо, что ль?
    Не стесняйся, милый,
    Проведем, позволь.

    Сам пойдет Данила,
    Сам имеет ноги.
    Никакая сила
    Не свернет с дороги.

    У двора Данила.
    Стоп. Конец пути.
    Но не тут-то было
    На крыльцо взойти.

    И тогда из хаты
    Сыновья бегут.
    Пьяного, отца-то
    Под руки ведут.

    Спать кладут, похоже,
    А ему не спится.
    И никак не может
    Дед угомониться.

    Грудь свою сжимает,
    Как гармонь, руками
    И перебирает
    По стене ногами.

    А жена смеется,
    За бока берется:

    - Ах ты, леший старый,
    Ах ты, сивый дед.
    Подорвал ты даром
    Свой авторитет...

    Дело в праздник было,
    Подгулял Данила...

    
    ПРО ТЕЛЕНКА

    
    Прибежал пастух с докладом
    К Поле Козаковой:
    Не пришла домой со стадом
    Бурая корова.

    Протрубил до полдня в рог
    И нигде найти не мог.
    Надо ж этому случиться
    Горю и тревоге -
    В самый раз, как ей телиться
    На последнем сроке.

    Забредет, куда не след,
    Пропадет - коровы нет.

    Да еще совпало это,
    Ради злой напасти,
    Что самой хозяйки нету,
    Скотницы Настасьи.

    А характер у самой -
    Не сказать, чтоб золотой.

    Никому не будет мало,
    Как сама вернется,
    Вот и знала, скажет, знала -
    Что-нибудь стрясется...

    И пойдет, пойдет по всей
    Улице хвалиться,
    Что и не на кого ей
    Даже положиться.

    Что беды не видели,
    Спали все подряд,
    Что в хлеву вредители
    У нее сидят.

    Им с коровами не любо,
    Подыхай коровы.
    А с шофером скалить зубы
    День и ночь готовы...

    Что теперь сказать в ответ?
    Правда все. Коровы нет.

    Не пришла корова с поля,
    Пропадет корова.
    Что ж ты будешь делать, Поля,
    Поля Козакова?..

    Вышла за околицу,
    В лес пошла одна.
    Ходит Поля по лесу.
    Полдень. Тишина.

    Ходит Поля ельником,
    Топчет мох сухой.
    Пахнет муравейником,
    Хвойною трухой.

    В глушь непроходимую,
    Жмурясь, пробралась,
    Липкой паутиною
    Вся обволоклась...

    Лес и вдоль и поперек
    Поля исходила.
    Как девчонка сбилась с ног,
    Села, приуныла.

    С чем притти на скотный двор,
    Что сказать Настасье?
    Да и тут еще шофер
    Виноват отчасти.

    Что недаром ходит он -
    Это всем известно.
    Ну и пусть себе влюблен,-
    Ей неинтересно.

    Хоть сто лет не будь его,
    И на то согласна.
    Но попреки каково
    Слушать занапрасно.

    Спотыкаясь, бродит снова
    Девушка усталая.
    Ах ты, бурая корова,
    Ах ты, дура старая...

    Ходит девушка - и вдруг
    Где-то за кустами
    Будто хрустнул тонкий сук,
    Звук тревожный замер...

    Притаилась в тишине,
    Приподнявши брови.
    Слышит: близко, в стороне
    Грустный вздох коровий...

    Вздох - и снова тишина,
    Сонная, лесная...
    Покачнулся куст - она!
    Бурая, родная.

    Повернула чуть рога,
    Тихо промычала.
    На опавшие бока
    Будто показала.

    Отступила, и у ног,
    На траве зеленой,
    Мажет слюнями листок
    Рыженький теленок.

    Длинноногий добрый бык,
    С кличкой собственной: Лесник!

    Подхватила, как ребенка,
    Понесла - и следом мать.
    Слышит - выпала гребенка.
    Ладно, некогда искать.

    Дотащилась до дороги -
    Лесом, лядом напрямик.
    Ох, тяжел ты, длинноногий,
    Теплый, потный, рыжий бык.

    Потемнели в поле тени,
    Солнце спряталось в лесу.
    Млеют девичьи колени,
    Мочи нет.
    - Не донесу...

    И шатаясь, через силу,
    Сзади бурая идет.
    Мол, и я его носила,
    А теперь уж твой черед.

    Тихо Поля Козакова
    С ношей движется домой.
    Жалко рыжего, коровы,
    Жалко ей себя самой...

    Будто нет ни ног, ни рук -
    Повалиться впору.
    Только видит Поля вдруг
    Своего шофера.

    Он идет с горы к реке
    С полотенцем на руке.

    Он идет, ее не видя,
    У него свои дела.
    Закричала: - Виктор, Витя!-
    Села, дальше не могла.

    Подбегает он в испуге,
    Плачет девушка навзрыд:

    - Ты гуляешь, руки в брюки,
    Я страдаю,- говорит.

    Опечален и растерян,
    Он бормочет: - Виноват...-
    Но ему теперь не верят,
    Даже слушать не хотят.

    - Ты прощенья не проси.
    Вот теленок. Сам неси.

    Не сказал шофер ни слова,
    Взял теленка и понес.
    Следом - Поля Козакова,
    Покрасневшая от слез.

    С ношей бережно шагая,
    На нее глядит шофер.

    - Что ж ты нервная такая?-
    Затевает разговор.

    Голос ласков и участлив,
    Но еще молчит она.
    И своей довольна властью,
    Точно строгая жена.

    Пусть молчит, а все же видит -
    Славный парень, верный друг.
    Не оставит, не обидит
    И не выпустит из рук.

    Молчаливое согласье.
    Что минуло - то не в счет.
    И навстречу им Настасья
    Выбегает из ворот.

    Завела свое сначала:
    - Так и знала, так и знала.
    Присмотрелась и - молчок.

    Дело к свадьбе - угадала,
    Улыбнулась и сказала:
    - Так и знала, что бычок...

    
    РАЗГОВОР С ПАДУНОМ

    
    Ты все ревешь, порог Падун,
    Но так тревожен рев:
    Знать, ветер дней твоих подул
    С негаданных краев.

    Подул, надул - нанес людей:
    Кончать, старик, с тобой,
    Хоть ты по гордости твоей
    Как будто рвешься в бой.

    Мол, сила силе не ровня:
    Что - люди? Моль. Мошка.
    Им, чтоб устать, довольно дня,
    А я не сплю века.

    Что - люди? Кто-нибудь сравни,
    Затеяв спор с рекой.
    Ах, как медлительны они,
    Проходит год, другой...

    Как мыши робкие, шурша,
    Ведут подкоп в земле
    И будто нянчат груз ковша,
    Качая на стреле.

    В мороз - тепло, в жару им - тень
    Подай: терпеть невмочь,
    Подай им пищу, что ни день,
    И крышу, что ни ночь.

    Треть суток спят, встают с трудом,
    Особо если тьма.
    А я не сплю и подо льдом,
    Когда скует зима.

    Тысячелетья песнь мою
    Пою горам, реке.
    Плоты с верховья в щепки бью,
    Встряхнувшись налегке.

    И за несчетный ряд годов,
    Минувших на земле,
    Я пропустил пять-шесть судов,-
    Их список на скале...

    И челноку и кораблю
    Издревле честь одна:
    Хочу - щажу, хочу - топлю,-
    Все в воле Падуна.

    О том пою, и эту песнь
    Вовек но перепеть:
    Таков Падун, каков он есть,
    И был и будет впредь.

    Мой грозный рев окрест стоит,
    Кипит, гремит река...

    Все так. Но с похвальбы, старик,
    Корысть невелика.

    И есть всему свой срок, свой ряд,
    И мера, и расчет.
    Что - люди? Люди, знаешь, брат,
    Какой они народ?

    Нет, ты не знаешь им цены,
    Не видишь силы их,
    Хоть и слова твои верны
    О слабостях людских...

    Все так: и краток век людской,
    И нужен людям свет,
    Тепло, и отдых, и покой,-
    Тебе в них нужды нет.

    Еще не все. Еще у них,
    В разгар самой страды,
    Забот, хлопот, затей иных
    И дела - до беды.

    И полудела, и причуд,
    И суеты сует,
    Едва шабаш,-
    Кто - в загс,
    Кто - в суд,
    Кто - в баню,
    Кто - в буфет...

    Бегут домой, спешат в кино,
    На танцы - пыль толочь.
    И пьют по праздникам вино,
    И в будний день не прочь.

    И на работе - что ни шаг,
    И кто бы ни ступил -
    Заводят множество бумаг,
    Без них им свет не мил.

    Свой навык принятый храня
    И опыт привозной,
    На заседаньях по три дня
    Сидят в глуши лесной.

    И, буквы крупные любя,
    Как будто для ребят,
    Плакаты сами для себя
    На соснах громоздят.

    Чуть что - аврал:
    'Внедрить! Поднять -
    И подвести итог!'
    И все досрочно,- не понять:
    Зачем не точно в срок?..

    А то о пользе овощей
    Вещают ввысоке
    И славят тысячи вещей,
    Которых нет в тайге...

    Я правду всю насчет людей
    С тобой затем делю,
    Что я до боли их, чертей,
    Какие есть, люблю.

    Все так.
    И тот мышиный труд -
    Не бросок он для глаз.
    Но приглядись, а нет ли тут
    Подвоха про запас?

    Долбят, сверлят - за шагом шаг -
    В морозы и жары.
    И под Иркутском точно так
    Все было до поры.

    И там до срока все вокруг
    Казалось - не всерьез.
    И под Берлином - все не вдруг,
    Все исподволь велось...

    Ты проглядел уже, старик,
    Когда из-за горы
    Они пробили бечевник
    К воротам Ангары.

    Да что! Куда там бечевник!-
    Таежной целиной
    Тысячеверстный - напрямик -
    Проложен путь иной.

    И тем путем в недавний срок,
    Наполнив провода,
    Иркутской ГЭС ангарский ток
    Уже потек сюда.

    Теперь ты понял, как хитры,
    Тебе не по нутру,
    Что люди против Ангары
    Послали Ангару.

    И та близка уже пора,
    Когда все разом - в бой.
    И - что Берлин,
    Что Ангара,
    Что дьявол им любой!

    Бетон, и сталь, и тяжкий бут
    Ворота сузят вдруг...
    Нет, он недаром длился, труд
    Людских голов и рук.

    Недаром ветер тот подул.
    Как хочешь, друг седой,
    Но близок день, и ты, Падун,
    Умолкнешь под водой...

    Ты скажешь: так тому и быть;
    Зато удел красив:
    Чтоб одного меня побить -
    Такая бездна сил
    Сюда пришла со всех сторон;
    Не весь ли материк?

    Выходит, знали, что силен,
    Робели?..
    Ах, старик,
    Твою гордыню до поры
    Я, сколько мог, щадил:
    Не для тебя, не для игры,-
    Для дела - фронт и тыл.

    И как бы ни была река
    Крута - о том не спор,-
    Но со всего материка
    Трубить зачем же сбор!

    А до тебя, не будь нужды,
    Так люди и теперь
    Твоей касаться бороды
    Не стали бы, поверь.

    Ты присмирел, хоть песнь свою
    Трубишь в свой древний рог.
    Но в звуках я распознаю,
    Что ты сказать бы мог.

    Ты мог бы молвить: хороши!
    Всё на одни весы:
    Для дела всё. А для души?
    А просто для красы?

    Так - нет?.. Однако не спеши
    Свой выносить упрек:
    И для красы и для души
    Пойдет нам дело впрок...

    В природе шагу не ступить,
    Чтоб тотчас, так ли, сяк,
    Ей чем-нибудь не заплатить
    За этот самый шаг...

    И мы у этих берегов
    Пройдем не без утрат.
    За эту стройку для веков
    Тобой заплатим, брат.

    Твоею пенной сединой,
    Величьем диких гор.
    И в дар Сибири свой - иной
    Откроем вдаль простор.

    Морская ширь - ни дать ни взять -
    Раздвинет берега,
    Байкалу-батюшке под стать,
    Чья дочь - сама река.

    Он добр и щедр к родне своей,
    И вовсе не беда,
    Что, может, будет потеплей
    В тех берегах вода.

    Теплей вода,
    Светлей места,-
    Вот так, взамен твоей,
    Придет иная красота,-
    И не поспоришь с ней...

    Но кисть и хитрый аппарат
    Тебя, твой лик, твой цвет
    Схватить в натуре норовят,
    Запечатлеть навек.

    Придет иная красота
    На эти берега.
    Но, видно, людям та и та
    Нужна и дорога.

    Затем и я из слов простых
    И откровенных дум
    Слагаю мой прощальный стих
    Тебе, старик Падун.

    
    РАЗМОЛВКА

    
    На кругу, в старинном парке -
    Каблуков веселый бой.
    И гудит, как улей жаркий,
    Ранний полдень над землей.

    Ранний полдень, летний праздник,
    В синем небе - самолет.
    Девки, ленты подбирая,
    Переходят речку вброд...

    Я скитаюсь сиротливо.
    Я один. Куда итти?..
    Без охоты кружку пива
    Выпиваю по пути.

    Все знакомые навстречу.
    Не видать тебя одной.
    Что ж ты думаешь такое?
    Что ж ты делаешь со мной?..

    Праздник в сборе. В самом деле,
    Полон парк людьми, как дом.
    Все дороги опустели
    На пятнадцать верст кругом.

    В отдаленье пыль клубится,
    Слышен смех, пугливый крик.
    Детвору везет на праздник
    Запоздалый грузовик.

    Ты не едешь, не прощаешь,
    Чтоб самой жалеть потом.
    Книжку скучную читаешь
    В школьном садике пустом.

    Вижу я твою головку
    В беглых тенях от ветвей,
    И холстинковое платье,
    И загар твой до локтей.

    И лежишь ты там, девчонка,
    С детской хмуростью в бровях.
    И в траве твоя гребенка,-
    Та, что я искал впотьмах.

    Не хотите, как хотите,
    Оставайтесь там в саду.
    Убегает в рожь дорога.
    Я по ней один пойду.

    Я пойду зеленой кромкой
    Вдоль дороги. Рожь по грудь.
    Ничего. Перехвораю.
    Позабуду как-нибудь.

    Широко в полях и пусто.
    Вот по ржи волна прошла...
    Так мне славно, так мне грустно
    И до слез мне жизнь мила.

    
    СВЕРСТНИКИ

    
    Давай-ка, друг, пройдем кружком
    По тем дорожкам славным,
    Где мы с тобою босиком


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ]

/ Полные произведения / Твардовский А.Т. / Стихотворения


Смотрите также по произведению "Стихотворения":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis