Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Байрон Дж.-Г. / Стихотворения

Стихотворения [7/8]

  Скачать полное произведение

    Ты не смутишь улыбкой море:
     Им не владел ты никогда!
     В унынья час рукой небрежной
     Отметь на отмели прибрежной,
     Что мир свободен навсегда!
     И стань примером жалкой доли,
     Как древний "Дионисий в школе".
    XV
     В твоей душе горит ли рана?
     Что за мечтами ты томим
     В железной клетке Тамерлана?
     Одной, одной: "Мир был моим!
     Иль ты, как деспот Вавилона,
     Утратил смысл с утратой трона?
     Иначе как же быть живым
     Тому, кто к цели был так близко,
     Так много мог - и пал так низко!
    XVI
     О, если б ты, как сын Япета,
     Бесстрашно встретил вихри гроз,
     С ним разделив на крае света
     Знакомый коршуну утес!
     А ныне над твоим позором
     Хохочет тот с надменным взором,
     Кто сам паденья ужас снес,
     Остался в преисподней твердым,
     И умер бы, - будь смертен, - гордым!
    XVII
     Был день, был час: вселенной целой
     Владели галлы, ими - ты.
     О, если б в это время смело
     Ты сам сошел бы с высоты!
     Маренго ты б затмил сиянье!
     Об этом дне воспоминанье
     Все пристыдило б клеветы,
     Вокруг тебя рассеяв тени,
     Светя сквозь сумрак преступлений!
    XVIII
     Но низкой жаждой самовластья
     Твоя душа была полна.
     Ты думал: на вершину счастья
     Взнесут пустые имена!
     Где ж пурпур твой, поблекший ныне?
     Где мишура твоей гордыни:
     Султаны, ленты, ордена?
     Ребенок бедный! Жертва славы!
     Скажи, где все твои забавы?
    XIX
     Но есть ли меж великих века,
     На ком покоить можно взгляд,
     Кто высит имя человека,
     Пред кем клеветники молчат?
     Да, есть! Он - первый, он - единый!
     И зависть чтит твои седины,
     Американский Цинциннат!
     Позор для племени земного,
     Что Вашингтона нет другого!
    РОМАНС
     Заветное имя сказать, начертать
     Хочу - и не смею молве нашептать.
     Слеза жжет ланиту - и выдаст одна,
     Что в сердце немая таит глубина.
     Так скоро для страсти, для мира сердец
     Раскаяньем поздно положен конец
     Блаженству - иль пыткам?.. Не нам их заклясть:
     Мы рвем их оковы - нас сводит их власть.
     Пей мед; преступленья оставь мне полынь!
     Мой идол, прости меня! Хочешь - покинь!
     Но сердце любви не унизит вовек:
     Твой раб я, - не сломит меня человек.
     И в горькой кручине пребуду я тверд:
     Смирен пред тобой и с надменными горд.
     Забвенье с тобой - иль у ног все миры?..
     Мгновенье с тобой все вместило дары!
     И вздох твой единый дарит и мертвит
     И вздох твой единый дарит и живит.
     Бездушными буду за душу судим:
     Не им твои губы ответят, - моим!
     4 мая 1814
    СОЧУВСТВЕННОЕ ПОСЛАНИЕ САРРЕ, ГРАФИНЕ ДЖЕРСЕЙ, ПО ПОВОДУ ТОГО, ЧТО ПРИНЦ-РЕГЕНТ ВОЗВРАТИЛ ЕЕ ПОРТРЕТ м-с МИ
     Когда торжественно тщеславный кесарь Рима,
     Пред кем склонялась чернь с враждой непримиримой,
     Открыл перед толпой святыню славных дней,
     Все статуи святых и доблестных мужей, -
     Что более всего приковывало зренье?
     Что взорам пристальным внушало изумленье
     При этом зрелище? Чьих черт не видно тут?
     Нет изваяния того, чье имя - Брут!
     Все помнили его, - толпа его любила,
     Его отсутствие - залогом правды было;
     Оно вплело в венец, для славы, больше роз,
     Чем мог вплести гигант и золотой колосс.
     Так точно, если здесь, графиня, наше зренье
     Твоих прекрасных черт лишилось в изумленьи,
     В прелестном цветнике красавиц остальных,
     Чья красота бледна пред солнцем черт твоих;
     Когда седой старик - поистине наследник
     Отцовского венца и королевских бредней, -
     Когда развратный взор и вялый дух слепца
     Отвыкли без труда от твоего лица, -
     Пусть на его плечах позор безвкусья; рамы -
     Где тьма красивых лиц и нет прекрасной дамы!
     Нас утешает мысль, - когда уж лучше нет, -
     Мы сохраним сердца, утратив твой портрет.
     Под сводом зал его - какая нам отрада?
     В саду, где все цветы, - и нет царицы сада;
     Источник мертвых вод, где нет живых ключей;
     И небо звездное, где Дианы нет лучей.
     Уж не плениться нам такою красотою,
     Не глядя на нее, летим к тебе мечтою;
     И мысли о тебе нас больше восхитят,
     Чем все, что может здесь еще пленить наш взгляд.
     Сияй же красотой в небесной выси синей,
     Всей кротостью твоей и правильностью линий,
     Гармонией души и прелестью светла,
     И взором радостным, и ясностью чела,
     И темнотой кудрей - под сенью их смолистой
     Еще белей чела сияет очерк чистый, -
     И взорами, где жизнь играет и влечет,
     И отдыха очам плененным не дает,
     И заставляет вновь искать за их узором
     Все новые красы - награду долгим взорам;
     Но ослепительна, быть может, и ярка
     Такая красота для зренья старика;
     Так, - долго нужно ждать, чтоб цвет поблек весенний,
     Чтоб нравиться ему - больной и хилой тени,
     Больному цинику, в ком скуки хлад слепой,
     Чей взор завистливо минует образ твой,
     Кто жалкий дух напряг, соединив в себе
     Всю ненависть слепца к свободе и к тебе.
     29 мая 1814
    ЕВРЕЙСКИЕ МЕЛОДИИ
    ОНА ИДЕТ ВО ВСЕЙ КРАСЕ
     Она идет во всей красе -
     Светла, как ночь ее страны.
     Вся глубь небес и звезды все
     В ее очах заключены,
     Как солнце в утренней росе,
     Но только мраком смягчены.
     Прибавить луч иль тень отнять -
     И будет уж совсем не та
     Волос агатовая прядь,
     Не те глаза, не те уста
     И лоб, где помыслов печать
     Так безупречна, так чиста.
     А этот взгляд, и цвет ланит,
     И легкий смех, как всплеск морской,
     Все в ней о мире говорит.
     Она в душе хранит покой
     И если счастье подарит,
     То самой щедрою рукой!
     12 июня 1814
    x x x
     Убита в блеске красоты!
     Да спит легко под вечной сенью,
     Да сблизят вешние цветы
     Над ней прозрачные листы
     И кипарис овеет тенью.
     Печаль у синих этих вод
     Помедлит с горькой, смутной думой,
     Вздохнет - и тихо отойдет...
     Безумец! Разве твой приход
     Смутит могилы сон угрюмый!
     Мы знаем: Смерть не слышит нас,
     Не видит наших потрясений.
     Но разве это в грустный час
     Удержит нас от слез и пеней?
     Ты говоришь: забудь! Но сам
     Ты бледен, ты готов к слезам.
    ДУША МОЯ МРАЧНА
     Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!
     Вот арфа золотая:
     Пускай персты твои, промчавшися по ней,
     Пробудят в струнах звуки рая.
     И если не навек надежды рок унес,
     Они в груди моей проснутся,
     И если есть в очах застывших капля слез -
     Они растают и прольются.
     Пусть будет песнь твоя дика. - Как мой венец,
     Мне тягостны веселья звуки!
     Я говорю тебе: я слез хочу, певец,
     Иль разорвется грудь от муки.
     Страданьями была упитана она,
     Томилась долго и безмолвно;
     И грозный час настал - теперь она полна,
     Как кубок смерти, яда полный.
    ТЫ ПЛАЧЕШЬ
     Ты плачешь - светятся слезой
     Ресницы синих глаз.
     Фиалка, полная росой,
     Роняет свой алмаз.
     Ты улыбнулась - пред тобой
     Сапфира блеск погас:
     Его затмил огонь живой,
     Сиянье синих глаз.
     Вечерних облаков кайма
     Хранит свой нежный цвет,
     Когда весь мир объяла тьма
     И солнца в небе нет.
     Так в глубину душевных туч
     Твой проникает взгляд:
     Пускай погас последний луч -
     В душе горит закат.
    ТЫ КОНЧИЛ ЖИЗНИ ПУТЬ...
     Ты кончил жизни путь, герой!
     Теперь твоя начнется слава,
     И в песнях родины святой
     Жить будет образ величавый,
     Жить будет мужество твое,
     Освободившее ее.
     Пока свободен твой народ,
     Он позабыть тебя не в силах.
     Ты пал! Но кровь твоя течет
     Не по земле, а в наших жилах;
     Отвагу мощную вдохнуть
     Твой подвиг должен в нашу грудь.
     Врага заставим мы бледнеть,
     Коль назовем тебя средь боя;
     Дев наших хоры станут петь
     О смерти доблестной героя;
     Но слез не будет на очах:
     Плач оскорбил бы славный прах.
    ВИДЕНИЕ ВАЛТАСАРА
     Царь на троне сидит;
     Перед ним и за ним
     С раболепством немым
     Ряд сатрапов стоит.
     Драгоценный чертог
     И блестит и горит,
     И земной полубог
     Пир устроить велит.
     Золотая волна
     Дорогого вина
     Нежит чувства и кровь;
     Звуки лир, юных дев
     Сладострастный напев
     Возжигают любовь.
     Упоен, восхищен,
     Царь на троне сидит -
     И торжественный трон
     И блестит и горит...
     Вдруг - неведомый страх
     У царя на челе
     И унынье в очах,
     Обращенных к стене.
     Умолкает звук лир
     И веселых речей,
     И расстроенный пир
     Видит (ужас очей!):
     Огневая рука
     Исполинским перстом
     На стене пред царем
     Начертала слова...
     И никто из мужей,
     И царевых гостей,
     И искусных волхвов
     Силы огненных слов
     Изъяснить не возмог.
     И земной полубог
     Омрачился тоской...
     И еврей молодой
     К Валтасару предстал
     И слова прочитал:
     Мани, фекел, фарес!
     Вот слова на стене,
     Волю бога с небес
     Возвещают оне.
     Мани значит: монарх,
     Кончил царствовать ты!
     Град у персов в руках -
     Смысл, середней черты;
     Фарес - третье - гласит:
     Ныне будешь убит!..
     Рек - исчез... Изумлен,
     Царь не верит мечте.
     Но чертог окружен
     И... он мертв на щите!..
    СОЛНЦЕ БЕССОННЫХ
     Бессонных солнце, скорбная звезда,
     Твой влажный луч доходит к нам сюда.
     При нем темнее кажется нам ночь,
     Ты - память счастья, что умчалось прочь.
     Еще дрожит былого смутный свет,
     Еще мерцает, но тепла в нем нет.
     Полночный луч, ты в небе одинок,
     Чист, но безжизнен, ясен, но далек!..
    x x x
     У вод вавилонских, печалью томимы,
     В слезах мы сидели, тот день вспоминая,
     Как враг разъяренный по стогнам Солима
     Бежал, все мечу и огню предавая.
     Как дочери наши рыдали! Оне
     Рассеяны ныне в чужой стороне...
     Свободные волны катились спокойно...
     "Играйте и пойте!" - враги нам сказали.
     Нет, нет! Вавилона сынов недостойно,
     Чтоб наши им песни святые звучали;
     Рука да отсохнет у тех, кто врагам
     На радость ударит хоть раз по струнам!
     Повесили арфы свои мы на ивы.
     Свободное нам завещал песнопенье
     Солим, как его совершилось паденье;
     Так пусть же те арфы висят молчаливы:
     Вовек не сольете со звуками их,
     Гонители наши, вы песен своих!
     15 января 1813
    ПОРАЖЕНИЕ СЕННАХЕРИБА
    1
     Ассирияне шли, как на стадо волки,
     В багреце их и в злате сияли полки,
     И без счета их копья сверкали окрест,
     Как в волнах галилейских мерцание звезд.
    2
     Словно листья дубравные в летние дни,
     Еще вечером так красовались они;
     Словно листья дубравные в вихре зимы,
     Их к рассвету лежали рассеяны тьмы.
    3
     Ангел смерти лишь на ветер крылья простер
     И дохнул им в лицо - и померкнул их взор,
     И на мутные очи пал сон без конца,
     И лишь раз поднялись и остыли сердца.
    4
     Вот расширивший ноздри повергнутый конь,
     И не пышет из них гордой силы огонь,
     И как хладная влага на бреге морском,
     Так предсмертная пена белеет на нем.
    5
     Вот и всадник лежит, распростертый во прах,
     На броне его ржа и роса на власах;
     Безответны шатры, у знамен ни раба,
     И не свищет копье, и не трубит труба.
    6
     И Ассирии вдов слышен плач на весь мир,
     И во храме Ваала низвержен кумир,
     И народ, не сраженный мечом до конца,
     Весь растаял, как снег, перед блеском творца!
     Сихэм, 17 февраля 1815
    РОМАНС
     О Lachrymarum fons, tenero sacros
     Ducentium ortus ex animo: quater
     Felix! in imo qui scatentem
     Pectore te, pia Nympha, sensit.
     Gray, Poemata {*}.
     Какая радость заменит былое светлых чар,
     Когда восторг былой истлел и отпылал пожар?
     И прежде чем с ланит сбежал румянец юных лет,
     Чувств первых, иссушен, поник в душе стыдливый цвет.
     И тех, что носятся в волнах с обрывками снастей, -
     Ветр буйный мчит на риф вины иль в океан страстей.
     И коль в крушеньи счастья им остался цел магнит, -
     Ах, знать к чему, где скрылся брег, что их мечты маниn?
     Смертельный холод их объял, мертвей, чем Смерть сама:
     К чужой тоске душа глуха, в своей тоске нема.
     Где слез ключи? Сковал мороз волну живых ключей!
     Блеснет ли взор - то светлый лед лучится из очей.
     Сверкает ли речистый ум улыбчивой рекой
     В полночный час, когда вотще душа зовет покой, -
     То дикой силой свежий плющ зубцы руин обвил:
     Так зелен плющ! - так остов стен под ним и сер, и хил!
     Когда б я чувствовал, как встарь, когда б я был - что
     был,
     И плакать мог над тем, что рок - умчал и я - забыл!
     Как сладостна в степи сухой и мутная струя, -
     Так слез родник меня б живил в пустыне бытия!
     Март 1815
     {* О, источник слез, двести священных восходов из нежной души;
    четырежды счастлив тот, кто чувствует в самой глубине сердца тебя, о чистая
    нимфа. Грей. Поэма (лат.).}
    НА БЕГСТВО НАПОЛЕОНА С ОСТРОВА ЭЛЬБЫ
     Прямо с Эльбы в Лион! Города забирая,
     Подошел он, гуляя, к парижским стенам -
     Перед дамами вежливо шляпу снимая
     И давая по шапке врагам!
     27 марта 1815
    ОДА С ФРАНЦУЗСКОГО
    I
     О Ватерлоо! Мы не клянем
     Тебя, хоть на поле твоем
     Свобода кровью истекла:
     Та кровь исчезнуть не могла.
     Как смерч из океанских вод,
     Она из жгучих ран встает,
     Сливаясь в вихре горних сфер
     С твоей, герой Лабэдойер
     (Под мрачной сенью тяжких плит
     "Отважнейший из храбрых" спит).
     Багровой тучей в небо кровь
     Взметнулась, чтоб вернуться вновь
     На землю. Облако полно,
     Чревато грозами оно,
     Все небо им обагрено;
     В нем накопились гром и свет
     Неведомых грядущих лет;
     В нем оживет Полынь-звезда,
     В ветхозаветные года
     Вещавшая, что в горький век
     Нальются кровью русла рек.
    II
     Под Ватерлоо Наполеон
     Пал - но не вами сломлен он!
     Когда, солдат и гражданин,
     Внимал он голосу дружин
     И смерть сама щадила нас -
     То был великой славы час!
     Кто из тиранов этих мог
     Поработить наш вольный стан,
     Пока французов не завлек
     В силки свой собственный тиран,
     Пока, тщеславием томим,
     Герой не стал царем простым?
     Тогда он пал - так все падут,
     Кто сети для людей плетут!
    III
     А ты, в плюмаже снежно-белом
     (С тобой покончили расстрелом),
     Не лучше ль было в грозный бой
     Вести французов за собой,
     Чем горькой кровью и стыдом
     Платить за право быть князьком,
     Платить за титул и за честь
     В обноски княжьей власти влезть!
     О том ли думал ты, сквозь сечу
     Летя на гневном скакуне,
     Подобно яростной волне,
     Бегущей недругам навстречу?
     Мчался ты сквозь вихрь сраженья,
     Но не знал судьбы решенья,
     Но не знал, что раб, смеясь,
     Твой плюмаж затопчет в грязь!
     Как лунный луч ведет волну,
     Так влек ты за собой войну,
     Так в пламя шли твои солдаты,
     Седыми тучами объяты,
     Сквозь дым густой, сквозь едкий дым
     Шагая за орлом седым,
     И сердца не было смелей
     Среди огня, среди мечей!
     Там, где бил свинец разящий,
     Там, где падали все чаще
     Под знаменами героя;
     Близ французского орла
     (Сила чья в разгаре боя
     Одолеть его могла,
     Задержать полет крыла?),
     Там, где вражье войско смято,
     Там, где грянула гроза, -
     Там встречали мы Мюрата:
     Ныне он смежил глаза!
    IV
     По обломкам славы шагает враг,
     Триумфальную арку повергнув в прах;
     Но когда бы с мечом
     Встала Вольность потом,
     То она бы стране
     Полюбилась вдвойне.
     Французы дважды за такой
     Урок платили дорогой:
     Наполеон или Капет -
     В том для страны различья нет,
     Ее оплот - людей права,
     Сердца, в которых честь жива,
     И Вольность - бог ее нам дал,
     Чтоб ей любой из нас дышал,
     Хоть тщится Грех ее порой
     Стереть с поверхности земной;
     Стереть безжалостной рукой
     Довольство мира и покой,
     Кровь наций яростно струя
     В убийств бескрайние моря.
    V
     Но сердца всех людей
     В единенье сильней -
     Где столь мощная сила,
     Чтоб сплоченных сломила?
     Уже слабеет власть мечей,
     Сердца забились горячей;
     Здесь, на земле, среди народа
     Найдет наследников свобода:
     Ведь нынче те, что в битвах страждут,
     Ее сберечь для мира жаждут;
     Ее приверженцы сплотятся,
     И пусть тираны не грозятся:
     Прошла пора пустых угроз -
     Все ближе дни кровавых слез!
    ЗВЕЗДА ПОЧЕТНОГО ЛЕГИОНА
    1
     Звезда отважных! На людей
     Ты славу льешь своих лучей;
     За призрак лучезарный твой
     Бросались миллионы в бой;
     Комета, Небом рождена,
     Что ж гаснет на Земле она?
    2
     Бессмертие - в огне твоем,
     Героев души светят в нем,
     И рокот славных ратных дел
     Твоею музыкой гремел;
     Вулкан, горящий над землей,
     Ты жгла лучами взор людской,
    3
     И твой поток, кровав и ал,
     Как лава, царства затоплял;
     Ты потрясала шар земной,
     Пространство озарив грозой,
     И солнце затмевала ты,
     Его свергая с высоты.
    4
     Сверкая, радуга растет,
     Взойдя с тобой на небосвод;
     Из трех цветов она слита,
     Божественны ее цвета;
     Свободы жезл их сочетал
     В бессмертный неземной кристалл.
    5
     Цвет алых солнечных лучей,
     Цвет синих ангельских очей
     И покрывала белый цвет,
     Которым чистый дух одет, -
     В соединенье трех цветов
     Сияла ткань небесных снов.
    6
     Звезда отважных! Ты зашла,
     И снова побеждает мгла.
     Но кто за Радугу свобод
     И слез и крови не прольет?
     Когда не светишь ты в мечтах,
     Удел наш - только тлен и прах.
    7
     И веяньем Свободы свят
     Немых могил недвижный ряд.
     Прекрасен в гордой смерти тот,
     Кто в войске Вольности падет.
     Мы скоро сможем быть всегда
     С тобой и с ними, о Звезда!
    ПРОЩАНИЕ НАПОЛЕОНА
     (С французского)
     Прощай, о страна, над которой восстала
     Тень славы моей, что росла без границ!
     В анналы твои моя доблесть вписала
     Немало блестящих и мрачных страниц.
     Когда, завлеченный побед метеором,
     Свернувши с пути, проиграл я войну,
     Меня трепетали народы, которым
     Был страшен я даже в позорном плену.
     Прощай же, о Франция! Венчан тобою,
     Тебя превратил я в бесценный алмаз;
     Ты пала, подкошена трудной борьбою,
     С тобою расстаться я должен сейчас.
     Сердца ветеранов отчаянье ранит,
     Хотя одолели мы множество бед;
     Орел мой, орел мой уже не воспрянет
     К высокому солнцу, к светилу побед.
     Прощай же, о край мой! Но если свободы
     Ты снова услышишь знакомый призыв -
     Фиалок надежды увядшие всходы
     Ты вновь оживишь, их слезой оросив.
     Меня призовешь ты для гордого мщенья,
     Всех недругов наших смету я в борьбе,
     В цепи, нас сковавшей, есть слабые звенья:
     Избранником снова вернусь я к тебе!
     25 июля 1815, Лондон
    ПРОСТИ
     Была пора - они любили,
     Но их злодеи разлучили;
     А верность с правдой не в сердцах
     Живут теперь, но в небесах.
     Навек для них погибла радость;
     Терниста жизнь, без цвета младость,
     И мысль, что розно жизнь пройдет,
     Безумства яд им в душу льет...
     Но в жизни, им осиротелой,
     Уже обоим не сыскать,
     Чем можно б было опустелой
     Души страданья услаждать.
     Друг с другом розно, а тоскою
     Сердечны язвы все хранят,
     Так два расторгнутых грозою
     Утеса мрачные стоят:
     Их бездна моря разлучает
     И гром разит и потрясает,
     Но в них ни гром, ни вихрь, ни град,
     Ни летний зной, ни зимний хлад
     Следов того не истребили,
     Чем некогда друг другу были.
     Колридж. Кристобел
     Прости! И если так судьбою
     Нам суждено - навек прости!
     Пусть ты безжалостна - с тобою
     Вражды мне сердца не снести.
     Не может быть, чтоб повстречала


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ]

/ Полные произведения / Байрон Дж.-Г. / Стихотворения


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis