Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Байрон Дж.-Г. / Стихотворения

Стихотворения [4/8]

  Скачать полное произведение

    Когда герой уже готов снести
     Свой новый лавр в желанную могилу, -
     Слетает добрый гений, чтоб спасти
     Монарху - друга, упованье, силу!
     Влечет из сеч неравных, чтоб опять
     В иных полях отбил он приступ злобный,
     Чтоб он повел к достойным битвам рать,
     В которой пал Фалкланд богоподобный.
     Ты, бедный замок, предан грабежам!
     Как реквием звучат сраженных стоны,
     До неба всходит новый фимиам
     И кроют груды жертв дол обагренный.
     Как призраки, чудовищны, бледны,
     Лежат убитые в траве священной.
     Где всадники и кони сплетены,
     Грабителей блуждает полк презренный.
     Истлевший прах исторгнут из гробов,
     Давно травой, густой и шумной, скрытых:
     Не пощадят покоя мертвецов
     Разбойники, ища богатств зарытых.
     Замолкла арфа, голос лиры стих,
     Вовек рукой не двинет минстрель бледный,
     Он не зажжет дрожащих струн своих,
     Он не споет, как славен лавр победный.
     Шум боя смолк. Убийцы, наконец,
     Ушли, добычей сыты в полной мере.
     Молчанье вновь надело свой венец,
     И черный Ужас охраняет двери.
     Здесь Разорение содержит мрачный двор,
     И что за челядь славит власть царицы!
     Слетаясь спать в покинутый собор,
     Зловещий гимн кричат ночные птицы.
     Но вот исчез анархии туман
     В лучах зари с родного небосвода,
     И в ад, ему родимый, пал тиран,
     И смерть злодея празднует природа.
     Гроза приветствует предсмертный стон,
     Встречает вихрь последнее дыханье,
     Приняв постыдный гроб, что ей вручен,
     Сама земля дрожит в негодованье.
     Законный кормчий снова у руля
     И челн страны ведет в спокойном море.
     Вражды утихшей раны исцеля,
     Надежда вновь бодрит улыбкой горе.
     Из разоренных гнезд, крича, летят
     Жильцы, занявшие пустые кельи.
     Опять свой лен приняв, владелец рад;
     За днями горести - полней веселье!
     Вассалов сонм в приветливых стенах
     Пирует вновь, встречая господина.
     Забыли женщины тоску и страх,
     Посевом пышно убрана долина.
     Разносит эхо песни вдоль дорог,
     Листвой богатой бор веселый пышен.
     И чу! в полях взывает звонкий рог,
     И окрик ловчего по ветру слышен.
     Луга под топотом дрожат весь день...
     О, сколько страхов! радостей! заботы!
     Спасенья ищет в озере олень...
     И славит громкий крик конец охоты!
     Счастливый век, ты долгим быть не мог,
     Когда лишь травля дедов забавляла!
     Они, презрев блистательный порок,
     Веселья много знали, горя - мало!
     Отца сменяет сын. День ото дня
     Всем Смерть грозит неумолимой дланью.
     Уж новый всадник горячит коня,
     Толпа другая гонится за ланью.
     Ньюстед! как грустны ныне дни твои!
     Как вид твоих раскрытых сводов страшен!
     Юнейший и последний из семьи
     Теперь владетель этих старых башен.
     Он видит ветхость серых стен твоих,
     Глядит на кельи, где гуляют грозы,
     На славные гробницы дней былых,
     Глядит на все, глядит, чтоб лились слезы!
     Но слезы те не жалость будит в нем:
     Исторгло их из сердца уваженье!
     Любовь, Надежда, Гордость - как огнем,
     Сжигают грудь и не дают забвенья.
     Ты для него дороже всех дворцов
     И гротов прихотливых. Одиноко
     Бродя меж мшистых плит твоих гробов,
     Не хочет он роптать на волю Рока.
     Сквозь тучи может солнце просиять,
     Тебя зажечь лучом полдневным снова.
     Час славы может стать твоим опять,
     Грядущий день - сравняться с днем былого!
    ГЕОРГУ, ГРАФУ ДЕЛАВАРУ
     О, да, я признаюсь, мы с вами близки были;
     Связь мимолетная для детских лет - вечна;
     Нам чувства братские сердца соединили,
     И нам была любовь взаимная дана.
     Но краткий миг сметет, что создано годами, -
     Так дружбы легкая непостоянна власть;
     Как Страсть, она шумит воздушными крылами,
     Но гаснет в миг один, когда не гаснет Страсть.
     По Иде некогда бродили мы весною,
     И, помню, юных дней блаженны были сны.
     Как твердь была ясна над нашей головою!
     Но бури хмурых зим теперь нам суждены.
     И память милая, соединясь с печалью,
     Нам детство воскрешать не будет с этих пор;
     Пусть гордость закалит мне сердце твердой сталью,
     Что было мило мне - отныне мой позор.
     Но избранных моих я, друг, не унижаю -
     И вас, по-прежнему, я должен уважать, -
     Нас случай разделил, но тот же случай, знаю,
     Заставит вас назад обет неверный взять.
     Остывшую любовь во мне не сменит злоба.
     И жалобную боль я в сердце не впущу:
     Спокойно мыслю я, что мы неправы оба,
     И вам легко простить - как я легко прощу.
     Вы знали - жизнь моя всегда горячей кровью
     На первый ваш призыв откликнуться ждала;
     Вы знали, что душа, вспоенная любовью,
     Пространства и года преодолеть могла.
     Вы знали, - но к чему, напрасно вспоминая,
     Разорванную цепь стараться удержать!
     Вам поздно, над былым печально поникая,
     О друге прежних лет томительно вздыхать.
     Расстанемся, - я жду, мы вновь сойдемся вместе.
     Пусть время и печаль соединят нас вновь;
     Я требую от вас - одной защиты чести;
     Пусть распрю разрешит прошедшая любовь.
    ДАМЕТ
     Бесправный, как дитя, и мальчик по летам,
     Душою преданный убийственным страстям,
     Не ведая стыда, не веря в добродетель,
     Обмана бес и лжи сочувственный свидетель,
     Искусный лицемер от самых ранних дней,
     Изменчивый, как вихрь на вольности полей,
     Обманщик скромных дев, друзей неосторожных,
     От школьных лет знаток условий света ложных, -
     Дамет изведал путь порока до конца
     И прежде остальных достиг его венца.
     Но страсти, до сих пор терзая сердце, властно
     Велят ему вкушать подонки чаши страстной;
     Пронизан похотью, он цепь за цепью рвет
     И в чаше прежних нег свою погибель пьет.
    ПОСВЯЩАЕТСЯ МЭРИОН
     Что ты, Мэрион, так грустна?
     Или жизнью смущена?
     Гнев нахмуренных бровей
     Не к лицу красе твоей.
     Не любовью ты больна,
     Нет, ты сердцем холодна.
     Ведь любовь - печаль в слезах,
     Смех, иль ямки на щеках,
     Или склон ресницы томной, -
     Ей противен холод темный.
     Будь же светлой, как была,
     Всем по-прежнему мила,
     А в снегах твоей зимы
     Холодны, бездушны мы.
     Хочешь верности покорной -
     Улыбайся, хоть притворно.
     Суждено ль - и в грустный час
     Прятать прелесть этих глаз?
     Что ни скажешь - все напрасно;
     Их лучей игра прекрасна,
     Губы... Но чиста, скромна,
     Муза петь их не должна:
     Она краснеет, хмурит брови,
     Велит бежать твоей любови,
     Вот рассудок принесла,
     Сердце вовремя спасла.
     Так одно сказать могу
     (Что б ни думал я - солгу):
     Губы нежные таят
     Не одной насмешки яд.
     Так, в советах беспристрастных
     Утешений нет опасных;
     Песнь моя к тебе проста,
     Лесть не просится в уста;
     Я, как брат, учить обязан,
     Сердцем я с другими связан;
     Обману ли я тебя,
     Сразу дюжину любя?
     Так, прости! Прими без гнева
     Мой совет немилый, дева;
     А чтоб не был мне в упрек
     Мой докучливый урок,
     Опишу тебе черты
     Властной женской красоты:
     Как ни сладостна для нас
     Алость губ, лазурность глаз,
     Как бы локон завитой
     Ни прельщал нас красотой,
     Все же это плен мгновенный, -
     Как нас свяжет неизменно
     Легкий очерк красоты?
     Нет в нем строгой полноты.
     Но открыть ли, что нас свяжет,
     Что пажам вас чтить прикажет
     Королевами всего?
     Сердце, - больше ничего.
     10 января 1807
    ЛАКИН-И-ГЕР
     Прочь, мирные парки, где преданы негам,
     Меж роз отдыхают поклонники моды!
     Мне дайте утесы, покрытые снегом,
     Священны они для любви и свободы!
     Люблю Каледонии хмурые скалы,
     Где молний бушует стихийный пожар,
     Где, пенясь, ревет водопад одичалый:
     Суровый и мрачный люблю Лок-на-Гар!
     Ах, в детские годы там часто блуждал я
     В шотландском плаще и шотландском берете,
     Героев, погибших давно, вспоминал я
     Меж сосен седых, в вечереющем свете.
     Пока не затеплятся звезды ночные,
     Пока не закатится солнечный шар,
     Блуждал, вспоминая легенды былые,
     Рассказы о детях твоих, Лок-на-Гар!
     "О тени умерших! не ваши ль призывы
     Сквозь бурю звучали мне хором незримым?"
     Я верю, что души геройские живы
     И с ветром летают над краем родимым!
     Царит здесь Зима в ледяной колеснице,
     Морозный туман расстилая, как пар,
     И образы предков восходят к царице -
     Почить в грозовых облаках Лок-на-Гар.
     "Несчастные воины! разве видений,
     Пророчащих гибель вам, вы не видали?"
     Да! вам суждено было пасть в Кулодене,
     И смерть вашу лавры побед не венчали!
     Но все же вы счастливы! Пали вы с кланом,
     Могильный ваш сон охраняет Брэмар,
     Волынки вас славят по весям и станам!
     И вторишь их пению ты, Лок-на-Гар!
     Давно я покинул тебя, и не скоро
     Вернусь на тропы величавого склона,
     Лишен ты цветов, не пленяешь ты взора,
     И все ж мне милей, чем поля Альбиона!
     Их мирные прелести сердцу несносны:
     В зияющих пропастях больше есть чар!
     Люблю я утесы, потоки и сосны,
     Угрюмый и грозный люблю Лок-на-Гар!
    К МУЗЕ ВЫМЫСЛА
     Царица снов и детской сказки,
     Ребяческих веселий мать,
     Привыкшая в воздушной пляске
     Детей послушных увлекать!
     Я чужд твоих очарований,
     Я цепи юности разбил,
     Страну волшебную мечтаний
     На царство Истины сменил!
     Проститься нелегко со снами,
     Где жил я девственной душой,
     Где нимфы мнятся божествами,
     А взгляды их - как луч святой!
     Где властвует Воображенье,
     Все в краски дивные одев.
     В улыбках женщин - нет уменья
     И пустоты - в тщеславье дев!
     Но знаю: ты лишь имя! Надо
     Сойти из облачных дворцов,
     Не верить в друга, как в Пилада,
     Не видеть в женщинах богов!
     Признать, что чужд мне луч небесный,
     Где эльфы водят легкий круг,
     Что девы лживы, как прелестны,
     Что занят лишь собой наш друг.
     Стыжусь, с раскаяньем правдивым,
     Что прежде чтил твой скиптр из роз.
     Я ныне глух к твоим призывам
     И не парю на крыльях грез!
     Глупец! Любил я взор блестящий
     И думал: правда скрыта там!
     Ловил я вздох мимолетящий
     И верил деланным слезам.
     Наскучив этой ложью черствой,
     Твой пышный покидаю трон.
     В твоем дворце царит Притворство,
     И в нем Чувствительность - закон!
     Она способна вылить море -
     Над вымыслами - слез пустых,
     Забыв действительное горе,
     Рыдать у алтарей твоих!
     Сочувствие, в одежде черной
     И кипарисом убрано,
     С тобой пусть плачет непритворно,
     За всех кровь сердца льет оно!
     Зови поплакать над утратой
     Дриад: их пастушок ушел.
     Как вы, и он пылал когда-то,
     Теперь же презрел твой престол.
     О нимфы! вы без затрудненья
     Готовы плакать обо всем,
     Гореть в порывах исступленья
     Воображаемым огнем!
     Оплачете ль меня печально,
     Покинувшего милый круг?
     Не вправе ль песни ждать прощальной
     Я, юный бард, ваш бывший друг?
     Чу! близятся мгновенья рока...
     Прощай, прощай, беспечный род!
     Я вижу пропасть недалеко,
     В которой вас погибель ждет.
     Вас властно гонит вихрь унылый,
     Шумит забвения вода,
     И вы с царицей легкокрылой
     Должны погибнуть навсегда.
    ХОЧУ Я БЫТЬ РЕБЕНКОМ ВОЛЬНЫМ...
     Хочу я быть ребенком вольным
     И снова жить в родных горах,
     Скитаться по лесам раздольным,
     Качаться на морских волнах.
     Не сжиться мне душой свободной
     С саксонской пышной суетой!
     Милее мне над зыбью водной
     Утес, в который бьет прибой!
     Судьба! возьми назад щедроты
     И титул, что в веках звучит!
     Жить меж рабов - мне нет охоты,
     Их руки пожимать - мне стыд!
     Верни мне край мой одичалый,
     Где знал я грезы ранних лет,
     Где реву Океана скалы
     Шлют свой бестрепетный ответ!
     О! Я не стар! Но мир, бесспорно,
     Был сотворен не для меня!
     Зачем же скрыты тенью черной
     Приметы рокового дня?
     Мне прежде снился сон прекрасный,
     Виденье дивной красоты...
     Действительность! ты речью властной
     Разогнала мои мечты.
     Кто был мой друг - в краю далеком,
     Кого любил - тех нет со мной.
     Уныло в сердце одиноком,
     Когда надежд исчезнет рой!
     Порой над чашами веселья
     Забудусь я на краткий срок...
     Но что мгновенный бред похмелья!
     Я сердцем, сердцем - одинок!
     Как глупо слушать рассужденья -
     О, не друзей и не врагов! -
     Тех, кто по прихоти рожденья
     Стал сотоварищем пиров.
     Верните мне друзей заветных,
     Деливших трепет юных дум,
     И брошу оргий дорассветных
     Я блеск пустой и праздный шум.
     А женщины? Тебя считал я
     Надеждой, утешеньем, всем!
     Каким же мертвым камнем стал я,
     Когда твой лик для сердца нем!
     Дары судьбы, ее пристрастья,
     Весь этот праздник без конца
     Я отдал бы за каплю счастья,
     Что знают чистые сердца!
     Я изнемог от мук веселья,
     Мне ненавистен род людской,
     И жаждет грудь моя ущелья,
     Где мгла нависнет, над душой!
     Когда б я мог, расправив крылья,
     Как голубь к радостям гнезда,
     Умчаться в небо без усилья
     Прочь, прочь от жизни - навсегда!
    ТЩЕСЛАВНОЙ ЛЕДИ
     Зачем, беспечная, болтать
     О том, что шепчут втихомолку,
     А после - слезы проливать
     И упрекать себя без толку?
     О, ты наплачешься со зла,
     Под смех наперсниц вероломных,
     За весь тот вздор, что ты плела
     Про вздохи юношей нескромных.
     Не верь прельщающим сердца
     Любезникам благообразным:
     Падешь добычею льстеца,
     Не устояв перед соблазном.
     Словечки ветреных юнцов
     Ты с детским чванством повторяешь.
     Поддавшись им, в конце концов
     И стыд и совесть потеряешь.
     Ужель, когда в кругу подруг
     Ты рассыпаешь ворох басен,
     Улыбок, реющих вокруг,
     Коварный смысл тебе не ясен?
     Не выставляйся напоказ,
     Храни свои секреты свято.
     Кто поскромней, ведь та из вас
     Не станет хвастать лестью фата.
     Кто не смеется из повес
     Над простофилею болтливой?
     В ее очах - лазурь небес,
     Но до чего слепа - на диво!
     В любовных бреднях - сущий рай
     Для опрометчивой хвастуньи:
     Поверит, как ни привирай,
     И тут же выболтает втуне.
     Красавица! Не пустословь.
     Во мне не ревность рассуждает.
     Твой чванный облик не любовь,
     А только жалость вызывает.
     15 января 1807
    АВТОРУ СОНЕТА, НАЧИНАЮЩЕГОСЯ СЛОВАМИ: "МОЙ СТИХ ПЕЧАЛЕН"
     Хотя сонет твой, без сомненья,
     Скорей печален, чем умен,
     Но разве слезы сожаленья
     У нас способен вызвать он?
     Мое сочувствие сильнее
     К себе другой бедняк влечет,
     Чья скорбь горит еще больнее:
     Кто на беду твой стих прочтет.
     О, этот стих без чар едва ли
     Возможно вновь перечитать.
     В нем больше смеха, чем печали,
     Ума же вовсе не сыскать.
     Коль хочешь ты, чтоб нам страданье
     Заледенило в жилах кровь,
     То дай скорее обещанье
     Свои стихи прочесть нам вновь.
     8 марта 1807
    К МОЕМУ СЫНУ
     Взор синий, золото кудрей -
     Ты слепок с матери твоей,
     Ты все сердца к себе привлек
     Улыбкой, ямочками щек,
     А для меня в них мир другой! -
     Мир счастья, сын мой дорогой!
     Но ты не Байрон, так кого ж,
     Мой мальчик, ты отцом зовешь?
     Нет, Вильям, от забот отца
     Не откажусь я до конца,
     И мне простит мой грех один
     Тень матери твоей, мой сын.
     Укрыли прах ее цветы,
     Чужою грудью вскормлен ты.
     Насмешкой встречен, наг и сир,
     Без имени вошел ты в мир,
     Но не грусти, ты не один,
     С тобою твой отец, мой сын.
     И что мне злой, бездушный свет!
     Природой пренебречь? О нет!
     Пусть моралисты вне себя,
     Дитя любви, люблю тебя.
     От юных радостей один
     Отцу остался ты, мой сын.
     Недопит кубок жизни мной,
     Не блещет волос сединой,
     Так младшим братом будь моим,
     А я, мой светлый херувим,
     Всю жизнь, какая мне дана,
     Как долг, отдам тебе сполна.
     Пусть молод, ветрен я, ты все ж
     Во мне всегда отца найдешь,
     И мне ль остыть, когда мою
     В тебе я Элен узнаю,
     И мне, как дар счастливых дней,
     Мой сын, ты дорог тем сильней.
    1807
    СТРОКИ, НАПИСАННЫЕ ПОД ВЯЗОМ НА КЛАДБИЩЕ В ГАРРОУ
     Места родимые! Здесь ветви вздохов полны,
     С безоблачных небес струятся ветра волны:
     Я мыслю, одинок, о том, как здесь бродил
     По дерну свежему я с тем, кого любил,
     И с теми, кто сейчас, как я, - за синей далью, -
     Быть может, вспоминал прошедшее с печалью:
     О, только б видеть вас, извилины холмов!
     Любить безмерно вас я все еще готов;
     Плакучий вяз! Ложась под твой шатер укромный,
     Я часто размышлял в час сумеречно-скромный:
     По старой памяти склоняюсь под тобой,
     Но, ах! уже мечты бывалой нет со мной;
     И ветви, простонав под ветром - пред ненастьем, -
     Зовут меня вздохнуть над отснявшим счастьем,
     И шепчут, мнится мне, дрожащие листы:
     "Помедли, отдохни, прости, мой друг, и ты!"
     Но охладит судьба души моей волненье,
     Заботам и страстям пошлет успокоенье,
     Так часто думал я, - пусть близкий смертный час
     Судьба мне усладит, когда огонь погас;
     И в келью тесную, иль в узкую могилу -
     Хочу я сердце скрыть, что медлить здесь любило;
     С мечтою страстной мне отрадно умирать,
     В излюбленных местах мне сладко почивать;
     Уснуть навеки там, где все мечты кипели,
     На вечный отдых лечь у детской колыбели;
     Навеки отдохнуть под пологом ветвей,
     Под дерном, где, резвясь, вставало утро дней;
     Окутаться землей на родине мне милой,
     Смешаться с нею там, где грусть моя бродила;
     И пусть благословят - знакомые листы,
     Пусть плачут надо мной - друзья моей мечты;
     О, только те, кто был мне дорог в дни былые, -
     И пусть меня вовек не вспомнят остальные.
     2 сентября 1807
    ЭПИТАФИЯ ДЖОНУ АДАМСУ, НОСИЛЬЩИКУ ИЗ САУТВЕЛЛА, УМЕРШЕМУ ОТ ПЬЯНСТВА
     Джон Адамс здесь лежит, Саутвеллского прихода
     Носильщик; он носил ко рту стаканчик свой
     Так часто, что потом несли его домой;
     Ничья бы проб таких не вынесла природа!
     Так много жидкости он в жизни похлебал,
     Что вынести не мог; на вынос сам попал!
     Сентябрь 1807
    НАДПИСЬ НА ЧАШЕ ИЗ ЧЕРЕПА
     Не бойся: я - простая кость;
     Не думай о душе угасшей.
     Живых голов ни дурь, ни злость
     Не изойдут из этой чаши.
     Я жил, как ты, любил и пил.
     Теперь я мертв - налей полнее!
     Не гадок мне твой пьяный пыл,
     Уста червя куда сквернее.
     Быть винной чашей веселей,
     Чем пестовать клубок червивый.
     Питье богов, не корм червей,
     Несу по кругу горделиво.
     Где ум светился, ныне там,
     Умы будя, сверкает пена.
     Иссохшим в черепе мозгам
     Вино - не высшая ль замена?
     Так пей до дна! Быть может, внук
     Твой череп дряхлый откопает -
     И новый пиршественный круг
     Над костью мертвой заиграет.
     Что нам при жизни голова?
     В ней толку - жалкая крупица.
     Зато когда она мертва,
     Как раз для дела пригодится.
     Ньюстедское аббатство, 1808
    НЕ ВСПОМИНАЙ...
     Не вспоминай тех чудных дней
     Что вечно сердцу будут милы, -
     Тех дней, когда любили мы.
     Они живут в душе моей.
     И будут жить, пока есть силы -
     До вечной - до могильной тьмы.
     Забыть... Все, что связало нас?
     Как слушал я стук сердца страстный,
     Играя золотом волос...
     Клянусь, я помню, как сейчас,
     Твой томный взор, твой лик прекрасный,
     И нежных уст немой вопрос.
     Как льнула ты к груди моей,
     И глаз твоих полупризыв,
     Полуиспуг - будил желанье...
     И мы сближались все тесней,
     Уста к устам, весь мир забыв,
     Чтоб умереть в одном лобзаньи!..
     Потом склоняла ты чело,
     И глаз лазуревую негу
     Густых ресниц скрывала сень,
     Она - как ворона крыло,
     Скользя по девственному снегу, -
     На блеск ланит кидали тень...
     Вчера пригрезилась во сне
     Любовь былая наша мне...
     И слаще было сновиденье,
     Чем в жизни новой страсти пыл;
     Сиянье глаз иных - затмил
     Твой взор в безумьи наслажденья.
     Не говори ж, не вспоминай
     Тех дней, что снов дарят нам рай,
     Тех дней, что сердцу будут милы,
     Пока нас не забудет свет,
     Как хладный камень у могилы,
     Вещающий, что нас уж нет!..
     13 августа 1808


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ]

/ Полные произведения / Байрон Дж.-Г. / Стихотворения


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis