Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Байрон Дж.-Г. / Стихотворения

Стихотворения [3/8]

  Скачать полное произведение

    вы как-то жаловались на то, что я теперь уже не пишу стихов. Сегодня день
    моего рождения, и я только что кончил стихи, которые, кажется, лучше того,
    что я обыкновенно пишу". Вслед за тем он прочел это стихотворение".
    ПРИ ОТЪЕЗДЕ ИЗ НЬЮСТЕДСКОГО АББАТСТВА
     Ньюстед! Ветром пронизана замка ограда,
     Разрушеньем объята обитель отцов.
     Гибнут розы когда-то веселого сада,
     Где разросся безжалостный болиголов.
     Воет ветер; трещит от любого порыва
     Щит с гербом, говорящий в унынии нам
     О баронах в броне, что вели горделиво
     Из Европы войска к палестинским пескам.
     Роберт сердца мне песней не жжет раскаленной,
     Арфой он боевого не славит венка,
     Джон зарыт у далеких твердынь Аскалона,
     Струн не трогает мертвого барда рука.
     Спят в долине Креси Поль и Губерт в могиле,
     Кровь за Англию и Эдуарда пролив.
     Слезы родины предков моих воскресили;
     Подвиг их в летописном предании жив.
     Вместе с Рупертом в битве при Марстоне братья
     Бились против мятежников - за короля.
     Смерть скрепила их верность монарху печатью,
     Напоила их кровью пустые поля.
     Тени предков! Потомок прощается с вами,
     Покидает он кров родового гнезда.
     Где б он ни был - на родине и за морями
     Вспоминать вашу доблесть он будет всегда.
     Пусть глаза отуманила грусть расставанья,
     Это - не малодушье, а прошлого зев.
     Уезжает он вдаль, но огонь состязанья
     Зажигает в нем гордая слава отцов.
     Вашей храбрости, предки, он будет достоин,
     В сердце память о ваших делах сохранит;
     Он, как вы, будет жить и погибнет, как воин,
     И посмертная слава его осенит.
    1803
    К Д...
     Когда я прижимал тебя к груди своей,
     Любви и счастья полн и примирен с судьбою,
     Я думал: только смерть нас разлучит с тобою;
     Но вот разлучены мы завистью людей!
     Пускай тебя навек, прелестное созданье,
     Отторгла злоба их от сердца моего;
     Но, верь, им не изгнать твой образ из него,
     Пока не пал твой друг под бременем страданья!
     И если мертвецы приют покинут свой
     И к вечной жизни прах из тленья возродится,
     Опять чело мое на грудь твою склонится:
     Нет рая для меня, где нет тебя со мной!
     Февраль 1803
    ЭММЕ
     Пора настала - ты должна
     С любовником проститься нежным.
     Нет больше радостного сна -
     Одна печаль пред неизбежным,
     Пред мигом горестным, когда,
     Оковы страсти расторгая,
     В страну чужую навсегда
     Уйдет подруга дорогая...
     Мы были счастливы вдвоем,
     И мы не раз с улыбкой вспомним
     О древней башне над ручьем,
     Приюте наших игр укромном,
     Где любовалась ты подчас
     Притихшим парком, речкой дальней.
     Прощаясь, мы в последний раз
     На них бросаем взгляд печальный...
     Здесь, на лугу, среди забав,
     Счастливых дней прошло немало:
     Порой от беготни устав,
     Ты возле друга отдыхала,
     И дерзких мушек отгонять
     Я забывал, любуясь спящей,
     Твое лицо поцеловать
     Слетался вмиг их рой звенящий...
     Катались мы не раз вдвоем
     По глади озера лучистой,
     И, щеголяя удальством,
     Я залезал на вяз ветвистый.
     Но минули блаженства дни:
     Я, одинокий, как в изгнанье,
     Здесь буду находить одни
     Бесплодные воспоминанья...
     Тот не поймет, кто не любим,
     Тоску разлуки с девой милой,
     Когда лобзание мы длим,
     Прощаясь с той, кем сердце жило.
     И этой муки нет сильней:
     Конца любви, надежд, желаний...
     Последнее прощанье с ней,
     Нежнейшее из всех прощаний.
    1805
    ОТРЫВОК, НАПИСАННЫЙ ВСКОРЕ ПОСЛЕ ЗАМУЖЕСТВА МИСС ЧАВОРТ
     Бесплодные места, где был я сердцем молод,
     Анслейские холмы!
     Бушуя, вас одел косматой тенью холод
     Бунтующей зимы.
     Нет прежних светлых мест, где сердце так любило
     Часами отдыхать,
     Вам небом для меня в улыбке Мэри милой
     Уже не заблистать.
    ПРИ ВИДЕ ИЗДАЛИ ДЕРЕВНИ И ШКОЛЫ В ГАРРОУ-НА ХОЛМЕ, 1806
     Oh mihi praeteritos reierat si Juppiter annos!
     Vergillus {*}
     О детства картины! С любовью и мукой
     Вас вижу, и с нынешним горько сравнить
     Былое! Здесь ум озарился наукой,
     Здесь дружба зажглась, чтоб недолгою быть;
     Здесь образы ваши мне вызвать приятно,
     Товарищи-други веселья и бед;
     Здесь память о вас восстает благодатно
     И в сердце живет, хоть надежды уж нет.
     Вот горы, где спортом мы тешились славно,
     Река, где мы плавали, луг, где дрались;
     Вот школа, куда колокольчик исправно
     Сзывал нас, чтоб вновь мы за книжки взялись.
     Вот место, где я, по часам размышляя,
     На камне могильном сидел вечерком;
     Вот горка, где я, вкруг погоста гуляя,
     Следил за прощальным заката лучом.
     Вот вновь эта зала, народом обильна,
     Где я, в роли Занги, Алонзо топтал,
     Где хлопали мне так усердно, так сильно,
     Что Моссопа славу затмить я мечтал.
     Здесь, бешеный Лир, дочерей проклиная,
     Гремел я, утратив рассудок и трон;
     И горд был, в своем самомненьи мечтая,
     Что Гаррик великий во мне повторен.
     Сны юности, как мне вас жаль! Вы бесценны!
     Увянет ли память о милых годах?
     Покинут я, грустен; но вы незабвенны:
     Пусть радости ваши цветут хоть в мечтах.
     Я памятью к Иде взываю все чаще;
     Пусть тени грядущего Рок развернет -
     Темно впереди; но тем ярче, тем слаще
     Луч прошлого в сердце печальном блеснет.
     Но если б средь лет, уносящих стремленьем,
     Рок новую радость узнать мне судил, -
     Ее испытав, я скажу с умиленьем:
     "Так было в те дни, как ребенком я был".
    1806
    {* О, если бы Юпитер вернул мне ушедшие годы! - Вергилий (лат.).}
    К МЭРИ, ПРИ ПОЛУЧЕНИИ ЕЕ ПОРТРЕТА
     Твоей красы здесь отблеск смутный, -
     Хотя художник мастер был, -
     Из сердца гонит страх минутный,
     Велит, чтоб верил я и жил.
     Для золотых кудрей, волною
     Над белым вьющихся челом,
     Для щечек, созданных красою,
     Для уст, - я стал красы рабом.
     Твой взор, - о нет! Лазурно-влажный
     Блеск этих ласковых очей
     Попытке мастера отважной
     Недостижим в красе своей.
     Я вижу цвет их несравненный,
     Но где тот луч, что, неги полн,
     Мне в них сиял мечтой блаженной,
     Как свет луны в лазури волн?
     Портрет безжизненный, безгласный,
     Ты больше всех живых мне мил
     Красавиц, - кроме той, прекрасной,
     Кем мне на грудь положен был.
     Даря тебя, она скорбела,
     Измены страх ее терзал, -
     Напрасно: дар ее всецело
     Моим всем чувствам стражем стал.
     В потоке дней и лет, чаруя,
     Пусть он бодрит мечты мои,
     И в смертный час отдам ему я
     Последний, нежный взор любви!
    СЕРДОЛИК
     Не блеском мил мне сердолик!
     Один лишь раз сверкал он, ярок,
     И рдеет скромно, словно лик
     Того, кто мне вручил подарок.
     Но пусть смеются надо мной,
     За дружбу подчинюсь злословью:
     Люблю я все же дар простой
     За то, что он вручен с любовью!
     Тот, кто дарил, потупил взор,
     Боясь, что дара не приму я,
     Но я сказал, что с этих пор
     Его до смерти сохраню я!
     И я залог любви поднес
     К очам - и луч блеснул на камне,
     Как блещет он на каплях рос...
     И с этих пор слеза мила мне!
     Мой друг! Хвалиться ты не мог
     Богатством или знатной долей, -
     Но дружбы истинной цветок
     Взрастает не в садах, а в поле!
     Ах, не глухих теплиц цветы
     Благоуханны и красивы,
     Есть больше дикой красоты
     В цветах лугов, в цветах вдоль нивы!
     И если б не была слепой
     Фортуна, если б помогала
     Она природе - пред тобой
     Она дары бы расточала.
     А если б взор ее прозрел
     И глубь души твоей смиренной,
     Ты получил бы мир в удел,
     Затем что стоишь ты вселенной!
    ПОДРАЖАНИЕ ТИБУЛЛУ
     Серинф жестокий! Ты ль неверным сердцем рад
     Мученьям без числа, что грудь мою язвят?
     Увы! Стремилась я лишь муку утишить,
     Чтоб снова для любви и для тебя мне жить.
     Но плакать над судьбой я больше не должна,
     И ненависть твою излечит смерть одна.
    ПОДРАЖАНИЕ КАТУЛЛУ
     Елене
     О, только б огонь этих глаз целовать
     Я тысячи раз не устал бы желать.
     Всегда погружать мои губы в их свет -
     В одном поцелуе прошло бы сто лет.
     Но разве душа утомится, любя.
     Все льнул бы к тебе, целовал бы тебя,
     Ничто б не могло губ от губ оторвать:
     Мы все б целовались опять и опять;
     И пусть поцелуям не будет числа,
     Как зернам на ниве, где жатва спела.
     И мысль о разлуке не стоит труда:
     Могу ль изменить? Никогда, никогда.
     16 ноября 1806
    ВОСПОМИНАНИЕ
     Конец! Все было только сном.
     Нет света в будущем моем.
     Где счастье, где очарованье?
     Дрожу под ветром злой зимы,
     Рассвет мой скрыт за тучей тьмы,
     Ушли любовь, надежд сиянье...
     О, если б и воспоминанье!
    1806
    К М.С.Г.
     В порыве жаркого лобзанья
     К твоим губам хочу припасть;
     Но я смирю свои желанья,
     Свою кощунственную страсть!
     Ах, грудь твоя снегов белее:
     Прильнуть бы к чистоте такой!
     Но я смиряюсь, я не смею
     Ни в чем нарушить твой покой.
     В твоих очах - душа живая, -
     Страшусь, надеюсь и молчу;
     Что ж я свою любовь скрываю?
     Я слез любимой не хочу!
     Я не скажу тебе ни слова,
     Ты знаешь - я огнем объят;
     Твердить ли мне о страсти снова,
     Чтоб рай твой превратился в ад?
     Нет, мы не станем под венцами,
     И ты моей не сможешь быть;
     Хоть лишь обряд, свершенный в храма,
     Союз наш вправе освятить.
     Пусть тайный огнь мне сердце гложет,
     Об этом не узнаешь, нет, -
     Тебя мой стон не потревожит,
     Я предпочту покинуть свет!
     О да, я мог бы в миг единый
     Больное сердце облегчить,
     Но я покой твой голубиный
     Не вправе дерзостно смутить.
     Нет, нам не суждены лобзанья,
     Наш долг - самих себя спасти.
     Что ж, в миг последнего свиданья
     Я говорю - навек прости!
     Не мысля больше об усладе,
     Твою оберегаю честь,
     Я все снесу любимой ради;
     Но знай - позора мне не снесть!
     Пусть счастья не сумел достичь я, -
     Ты воплощенье чистоты,
     И пошлой жертвой злоязычья,
     Любимая, не станешь ты!
    ОТВЕТ НА ПРЕКРАСНУЮ ПОЭМУ, НАПИСАННУЮ МОНТГОМЕРИ, АВТОРОМ "ШВЕЙЦАРСКОГО СТРАННИКА" И ОЗАГЛАВЛЕННУЮ "ОБЩИЙ ЖРЕБИЙ"
     Ты прав, Монтгомери, рук людских
     Созданье - Летой поглотится;
     Но есть избранники, о них
     Навеки память сохранится.
     Пусть неизвестно, где рожден
     Герой-боец, но нашим взорам
     Его дела из тьмы времен
     Сияют ярким метеором.
     Пусть время все следы сотрет
     Его утех, его страданья,
     Все ж имя славное живет
     И не утратит обаянья.
     Борца, поэта бренный прах
     Взят будет общею могилой,
     Но слава их в людских сердцах
     Воскреснет с творческою силой.
     Взор, полный жизни, перейдет
     В застывший взор оцепененья,
     Краса и мужество умрет
     И сгинет в пропасти забвенья.
     Лишь взор поэта будет лить
     Нам вечный свет любви, сияя;
     В стихах Петрарки будет жить
     Лауры тень, не умирая.
     Свершает время свой полет,
     Сметая царства чередою,
     Но лавр поэта все цветет
     Неувядающей красою.
     Да, всех сразит лихой недуг,
     Всех ждет покой оцепененья,
     И стар, и млад, и враг, и друг -
     Все будут, все - добычей тленья.
     Всего дни жизни сочтены,
     Падут и камни вековые,
     От гордых храмов старины
     Стоят развалины немые.
     Но если есть всему черед,
     Но если мрамор здесь не вечен, -
     Бессмертия заслужит тот,
     Кто искрой божеской отмечен.
     Не говори ж, что жребий всех -
     Волной поглотится суровой;
     То участь многих, но не тех,
     Кто смерти разорвал оковы.
    1806
    СТРОКИ, АДРЕСОВАННЫЕ ПРЕПОДОБНОМУ БИЧЕРУ В ОТВЕТ НА ЕГО СОВЕТ ЧАЩЕ БЫВАТЬ В ОБЩЕСТВЕ
     Милый Бичер, вы дали мне мудрый совет:
     Приобщиться душою к людским интересам.
     Но, по мне, одиночество лучше, а свет
     Предоставим презренным повесам.
     Если подвиг военный меня увлечет
     Или к службе в сенате родится призванье,
     Я, быть может, сумею возвысить свой род
     После детской поры испытанья.
     Пламя гор тихо тлеет подобно костру,
     Тайно скрытое в недрах курящейся Этны;
     Но вскипевшая лава взрывает кору,
     Перед ней все препятствия тщетны.
     Так желание славы волнует меня:
     Пусть всей жизнью моей вдохновляются внуки!
     Если б мог я, как феникс, взлететь из огня,
     Я бы принял и смертные муки.
     Я бы боль, и нужду, и опасность презрел -
     Жить бы только - как Фокс; умереть бы -
     как Чэтам,
     Длится славная жизнь, ей и смерть не предел:
     Блещет слава немеркнущим светом.
     Для чего мне сходиться со светской толпой,
     Раболепствовать перед ее главарями,
     Льстить хлыщам, восторгаться нелепой молвой
     Или дружбу водить с дураками?
     Я и сладость и горечь любви пережил,
     Исповедовал дружбу ревниво и верно;
     Осудила молва мой неистовый пыл,
     Да и дружба порой лицемерна.
     Что богатство? Оно превращается в пар
     По капризу судьбы или волей тирана.
     Что мне титул? Тень власти, утеха для бар.
     Только слава одна мне желанна.
     Не силен я в притворстве, во лжи не хитер,
     Лицемерия света я чужд от природы.
     Для чего мне сносить ненавистный надзор,
     По-пустому растрачивать годы?
    1806
    ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ ЛЮБВИ
     А барбитон струнами
     Звучит мне про Эрота.
     Анакреон
     Мне сладких обманов романа не надо,
     Прочь вымысел! Тщетно души не волнуй!
     О, дайте мне луч упоенного взгляда
     И первый стыдливый любви поцелуй!
     Поэт, воспевающий рощу и поле!
     Спеши, - вдохновенье свое уврачуй!
     Стихи твои хлынут потоком на воле,
     Лишь вкусишь ты первый любви поцелуй!
     Не бойся, что Феб отвратит свои взоры,
     О помощи муз не жалей, не тоскуй.
     Что Феб музагет! что парнасские хоры!
     Заменит их первый любви поцелуй!
     Не надо мне мертвых созданий искусства!
     О, свет лицемерный, кляни и ликуй!
     Я жду вдохновенья, где вырвалось чувство,
     Где слышится первый любви поцелуй!
     Созданья мечты, где пастушки тоскуют,
     Где дремлют стада у задумчивых струй,
     Быть может, пленят, но души не взволнуют, -
     Дороже мне первый любви поцелуй!
     О, кто говорит: человек, искупая
     Грех праотца, вечно рыдай и горюй!
     Нет! цел уголок недоступного рая:
     Он там, где есть первый любви поцелуй!
     Пусть старость мне кровь беспощадно остудит,
     Ты, память былого, мне сердце чаруй!
     И лучшим сокровищем памяти будет -
     Он - первый стыдливый любви поцелуй!
     23 декабря 1806
     L'AMITIE EST L'AMOUR SANS AILES {*}
     К чему скорбеть больной душою,
     Что молодость ушла?
     Еще дни радости за мною;
     Любовь не умерла.
     И в глубине былых скитаний,
     Среди святых воспоминаний -
     Восторг небесный я вкусил:
     Несите ж, ветры золотые,
     Туда, где пелось мне впервые:
     "Союз друзей - Любовь без крыл!"
     В мимолетящих лет потоке
     Моим был каждый миг!
     Его и в туче слез глубоких
     И в свете я постиг:
     И что б судьба мне ни судила, -
     Душа былое возлюбила,
     И мыслью страстной я судил;
     О, дружба! чистая отрада!
     Миров блаженных мне не надо:
     "Союз друзей - Любовь без крыл!"
     Где тисы ветви чуть колышут,
     Под ветром наклонясь, -
     Душа с могилы чутко слышит
     Ее простой рассказ;
     Вокруг ее резвится младость,
     Пока звонок, спугнувший радость,
     Из школьных стен не прозвонил:
     А я, средь этих мест печальных,
     Все узнаю в слезах прощальных:
     "Союз друзей - Любовь без крыл!"
     Перед твоими алтарями,
     Любовь, я дал обет!
     Я твой был - сердцем и мечтами, -
     Но стерт их легкий след;
     Твои, как ветер, быстры крылья,
     И я, склонясь над дольней пылью,
     Одну лишь ревность уловил.
     Прочь! Улетай, призрак влекущий!
     Ты посетишь мой час грядущий,
     Быть может, лишь без этих крыл!
     О, шпили дальних колоколен!
     Как сладко вас встречать!
     Здесь я пылать, как прежде, волен,
     Здесь я - дитя опять.
     Аллея вязов, холм зеленый;
     Иду, восторгом упоенный, -
     И венчик - каждый цвет открыл;
     И вновь, как встарь, при ясной встрече,
     Мой милый друг мне шепчет речи:
     "Союз друзей - Любовь без крыл!"
     Мой Ликус! Слез не лей напрасных,
     Верна тебе любовь;
     Она лишь грезит в снах прекрасных,
     Она проснется вновь.
     Недолго, друг, нам быть в разлуке,
     Как будет сладко жать нам руки!
     Моих надежд как жарок пыл!
     Когда сердца так страстно юны, -
     Когда поют разлуки струны:
     "Союз друзей - Любовь без крыл!"
     Я силе горьких заблуждений
     Предаться не хотел.
     Нет, - я далек от угнетений
     И жалкого презрел.
     И тем, кто в детстве был мне верен.
     Как брат, душой нелицемерен, -
     Сердечный жар я возвратил.
     И, если жизнь не прекратится,
     Тобой лишь будет сердце биться,
     О, Дружба! наш союз без крыл!
     Друзья! душою благородной
     И жизнью - с вами я!
     Мы все - в одной любви свободной -
     Единая семья!
     Пусть королям под маской лживой,
     В одежде пестрой и красивой -
     Язык медовый Лесть точил;
     Мы, окруженные врагами,
     Друзья, забудем ли, что с нами -
     "Союз друзей - Любовь без крыл!"
     Пусть барды вымыслы слагают
     Певучей старины;
     Меня Любовь и Дружба знают,
     Мне лавры не нужны;
     Все, все, чего бежала Слава
     Стезей волшебной и лукавой, -
     Не мыслью - сердцем я открыл;
     И пусть в душе простой и юной
     Простую песнь рождают струны:
     "Союз друзей - Любовь без крыл!"
     29 декабря 1806
    {* Дружба - любовь без крыльев (франц.).}
    ЭЛЕГИЯ НА НЬЮСТЕДСКОЕ АББАТСТВО
     Это голос тех лет, что прошли; они
     стремятся предо мной со всеми своими
     деяниями.
     Оссиан
     Полуупавший, прежде пышный храм!
     Алтарь святой! монарха покаянье!
     Гробница рыцарей, монахов, дам,
     Чьи тени бродят здесь в ночном сиянье.
     Твои зубцы приветствую, Ньюстед!
     Прекрасней ты, чем зданья жизни новой,
     И своды зал твоих на ярость лет
     Глядят с презреньем, гордо и сурово.
     Верны вождям, с крестами на плечах,
     Здесь не толпятся латники рядами,
     Не шумят беспечно на пирах, -
     Бессмертный сонм! - за круглыми столами!
     Волшебный взор мечты, в дали веков,
     Увидел бы движенье их дружины,
     В которой каждый - умереть готов
     И, как паломник, жаждет Палестины.
     Но нет! не здесь отчизна тех вождей,
     Не здесь лежат их земли родовые:
     В тебе скрывались от дневных лучей,
     Ища спокойствия, сердца больные.
     Отвергнув мир, молился здесь монах
     В угрюмой келье, под покровом тени,
     Кровавый грех здесь прятал тайный страх,
     Невинность шла сюда от притеснений.
     Король тебя воздвиг в краю глухом,
     Где шервудцы блуждали, словно звери,
     И вот в тебе, под черным клобуком,
     Нашли спасенье жертвы суеверий.
     Где, влажный плащ над перстью неживой,
     Теперь трава струит росу в печали,
     Там иноки, свершая подвиг свой,
     Лишь для молитвы голос возвышали.
     Где свой неверный лет нетопыри
     Теперь стремят сквозь сумраки ночные,
     Вечерню хор гласил в часы зари,
     Иль утренний канон святой Марии!
     Года сменяли годы, век - века,
     Аббат - аббата; мирно жило братство.
     Его хранила веры сень, пока
     Король не посягнул на святотатство.
     Был храм воздвигнут Генрихом святым,
     Чтоб жили там отшельники в покое.
     Но дар был отнят Генрихом другим,
     И смолкло веры пение святое.
     Напрасны просьбы и слова угроз,
     Он гонит их от старого порога
     Блуждать по миру, средь житейских гроз,
     Без друга, без приюта, - кроме Бога!
     Чу! своды зал твоих, в ответ звуча,
     На зов военной музыки трепещут,
     И, вестники владычества меча,
     Высоко на стенах знамена плещут.
     Шаг часового, смены гул глухой,
     Веселье пира, звон кольчуги бранной,
     Гуденье труб и барабанов бой
     Слились в напев тревоги беспрестанной.
     Аббатство прежде, ныне крепость ты,
     Окружена кольцом полков неверных.
     Войны орудья с грозной высоты
     Нависли, гибель сея в ливнях серных.
     Напрасно все! Пусть враг не раз отбит, -
     Перед коварством уступает смелый,
     Защитников - мятежный сонм теснит,
     Развив над ними стяг свой закоптелый.
     Не без борьбы сдается им барон,
     Тела врагов пятнают дол кровавый;
     Непобежденный меч сжимает он.
     И есть еще пред ним дни новой славы.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ]

/ Полные произведения / Байрон Дж.-Г. / Стихотворения


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis