Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Солженицын А.И. / Пир победителей

Пир победителей [3/4]

  Скачать полное произведение

    Пять месяцев не мог поспать раздевшись:
    Вот-вот по лестнице, вот-вот и постучат…
    Старушка мама в час, как все запрутся, —
    «Что ж это будет, Сеня? Что ж они хотят?
    Людей пересажают всех, а сами останутся?»
    И ходит-ходит, ставни-двери крестит
    Слабеющим движеньем сморщенной руки...
    Не проходило ночи, чтоб не шли аресты,
    Чтоб не шныряли воронки.
    Пересажали в городе бояр, детей боярских,
    Вельмож партийных, профсоюзных,
    буржуазных, пролетарских,
    И сошку мелкую, и крупную, — а я живу,
    А я трясусь на кожаном диване.
    Остались в городе: начальник ГПУ
    И я, Арсений Ванин.
    Уж я готов был рассказать и подписать всё, как телёнок,
    С кем связан был от самых от пелёнок,
    Уже дела все сдал — не взяли! уцелел!..
    Майков
    А я, любимец муз, едва не погорел.
    (взоры обоих обращаются к нему; Майков непринуж­дённо садится на край зеркала и побалтывает ногами)
    Какой-то умник высказал догадку,
    Что на плакатах, на блокнотах, ученических тетрадках,
    В картинах, статуях, во всём,
    чего касались кисть, резец и карандаш, —
    Таятся агитация, террор и саботаж.
    И началось течение, поветрие, поморье:
    Искать и нюхать до упаду, до полегу —
    Бородку Троцкого в ветвях дубка у лукоморья,
    «Долой ВКП/б/» на поясе у вещего Олега.
    Сейчас-то я, конечно, импрессионист,
    Но был когда-то узколобый реалист.
    Кончая в Строгановском отделение скульптуры,
    Как полагается, работою дипломной,
    Изобразил я поцелуй Психеи и Амура
    Довольно натурально и... не очень скромно...
    Между мужчинами сказать, когда срывают розы,
    Вы сами знаете, бывают... позы!
    (соскакивает и попеременно то за Амура, то за Психею пытается изобразить свою скульптуру)
    Она — откинулась, одна рука повисла,
    Он — взял её вкруг талии, склонился к ней — вот так!
    И что ж? Какой-то комсомолец, остолоп,
    додумался до мысли,
    Что здесь скрывается фашистский знак!
    Уж речи нет о выпуске ни о каком,
    Меня туда, меня сюда, меня в партком,
    Над бедной группою моей — вся детективная гимнастика,
    Учёные мужи, комиссии — действительно ли свастика?
    Одно-другое-третее жюри —
    Да если б знал я?! — мифология! огнём она гори!
    Однажды в заседаньи сам директор, цепенея,
    В который раз присел перед Амуром и Психеей,
    И я не выдержи — уж так на них был зол! —
    Из зала крикнул: «Вы залезли бы под стол ! —
    Оттуда, может быть, виднее?»
    И сразу было решено, что — свастика, что, де,
    Пора заняться этой парочкой эН-Ка-Ве-Де.
    Ванин
    Х-эх, это был весёлый год,
    На анекдоте анекдот.
    Сел мой знакомый, врач ветеринарный —
    Личина сорвана с тебя, признайся, враг коварный,
    Ты отравлял колхозный скот?
    На стула кончике сидит мой врач дрожа:
    За эти годы не было, простите, падежа.
    — А вам хотелось бы, чтоб был? А вам бы...
    И — по зубам, и — по зубам,
    Да на неделечку в подвал под во какую лампу! —
    (двумя руками показывает над головой шар)
    А хлебца — триста грамм.
    Уснуть нельзя: уснёт — сейчас же будят...
    Пишите — отравил. Колхозного верблюда.
    Наглеешь, сволочь? Издеваться? НадЧК?
    И — под бока, и под бока.
    Признайся, гад! Иначе
    Послать тебя туда придётся,
    Где девяносто девять плачут,
    Один смеётся.
    Пришлось признаться — парень в лоск ослаб.
    Но, сохраняя мысли остроту,
    Дал показание, что прививал он сап
    Рогатому скоту.
    И сразу — булочку ему и дополнительные щи,
    Пятнадцать лет, на Север, десять однодельцу, —
    Прошла ежовщина, вдруг кто-то разыщи
    Его потерянное дельце.
    Что значит — врать по-умному! — и ложь-то,
    Она не всякого спасёт.
    Додули мудрецы: болеют сапом лошади,
    Но не рогатый скот!
    ...Так вот с ним в камере сидел один дедусь —
    Сермяга, лапотник, ну — Русь,
    Суда не дождался, почил он в Бозе.
    Чтоб следователь душеньку пустил на покаяние,
    Дал показанье дед, что у себя в колхозе
    Подготовлял вооружённое восстание.
    Что танк имел, одиннадцать гранат
    И сколько-то охотничьих двустволок,
    Что цель имел — идти на Ленинград,
    Насилуя дорогой комсомолок...
    Военная Коллегия Верховного Суда
    По двести приговоров в день пекла тогда.
    Судили так: взведут бегом по лестнице два конвоира:
     — Петров? — Петров.
    (А то и Петушков, попутают случайно.) —
    Стоят, присесть им некогда, торопятся отчаянно.
    Морской порядок: свистнут — вира!
    Нагрузят десять-двадцать — майна!
    ...А иногда бывало так:
    Прислали из Челябинска несуженных этап.
    На север, под Печору.
    На двор их выгнали — заслушать приговоры.
    Выходит лейтенант в сапожках хромовых,
    За ним сержанты с папками — «дела», «дела»!.. —
    На Тришкиных, на Мишкиных,
    Мандрыкиных и Громовых —
    А лютая зима была!
    Все топчутся, все ёжатся, вкруг солнца — колесо,
    Попробуй пальчиками голыми листочки перебросить! —
    Чтобы себя не мучить и людей: «Судило вас ОСО», —
    Он объявил, — «по десять всем, а кой-кому по восемь.
    Понятно?.. Р-разойдись!..» Па-ашли...
    Легли на нары...
    Пауза.
    Ну, Майков, что молчишь? Развесели.
    Тащи сюда гитару.
    Майков уходит. Вся поза Нержина — напряжение.
    Нержин
    Так значит, правда всё, что говорили
    Про истязания, про пытки?..
    Ванин
    — А?
    Нержин
    Что били, мучили, что голодом морили,
    Что в баню голых по снегу водили,
    Что в одиночку впихивали дюжину?..
    Ванин
    Когда…
    Когда толкали в камеру пред утром, на заре,
    Тех самых, что сидели при царе, —
    Настолько необычен был для них событий ход,
    Настолько неизмеренным падения несчастье,
    Что к новичкам кидались — чей переворот ?
    Товарищи! Скорее! — Кто у власти ?
    Входит Майков.
    Майков (поёт, перебирая струны)
    ГАСНУТ ДАЛЬНЕЙ АЛЬПУХАРЫ
    ЗОЛОТИСТЫЕ КРАЯ,
    НА ПРИЗЫВНЫЙ ЗВОН ГИТАРЫ
    ВЫЙДИ, МИЛАЯ МОЯ!..
    Ванин
    Нет, эта песенка не вдосыть весела.
    Есть песни краше...
    Майков
    Какую ж вам?
    Ванин
    Про степь, что за Волгу ушла..
    Про степь сыграй нам, Саша.
    Садятся у круглого столика, Майков с гитарой. Поют.
    Вместе
    ДАЛЕКО-ДАЛЕКО СТЕПЬ ЗА ВОЛГУ УШЛА...
    В ТОЙ СТЕПИ ШИРОКО БУЙНА ВОЛЯ ЖИЛА…
    ЗНАТЬ, В СТАРИННЫЙ ТОТ ВЕК
    ЖИЗНЬ НЕ В РАДОСТЬ БЫЛА,
    КОЛЬ БЕЖАЛ ЧЕЛОВЕК ИЗ РОДНОГО СЕЛА.
    ПОКИДАЛ ОТЧИЙ КРОВ, РАССТАВАЛСЯ С ЖЕНОЙ,
    и за волгой искал только воли одной...
    Аккомпанемент смолк, но Ванин повторяет голосом, близким к рыданию:
    Ванин
    Покидал отчий кров, расставался с женой,
    И за Волгой искал только воли одной.
    ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
    Там же. Те же. В тех же положениях. По лестнице спускается Глафира, одетая к ужину.
    Глафира
    Начальник штаба! Капитан!
    Комдивом час всего был дан,
    Но вот и два прошло с тех пор...
    (заметив Ванина, круто снижает тон)
    Я извиняюсь, тут майор.
    Ванин и Нержин по-прежнему сидят неподвижно. Майков, с досадой ударив по струнам, встаёт, мгновение как бы обдумывает, потом трижды хлопает в ладоши.
    Майков
    Салий и Замалий!
    Салиев и Замалиев одновременно выскакивают из левой и правой двери.
    Салиев и Замалиев
    Мы тут!!
    Майков
    (показывая на пиршественный стол)
    В атаку на большой редут
    Созвать гостей!
    (толкает Глафиру гитарой в бок)
    — гуляй, моя девчёнка! —
    И чтобы через пять минут
    Я видел в центре поросёнка,
    А через семь — консервные котлеты!
    (снова хлопает в ладоши; Салиев и Замалиев трижды балетно мечутся по сцене; Глафире)
    Что скажет член военного совета ?
    Глафира
    (в стиле вульгарной цыганщины перебирает ногами, играет и поёт в быстром темпе)
    ГИТАРА МИЛАЯ, ЗВЕНИ-ЗВЕНИ,
    СЫГРАЙ, ЦЫГАНКА, ЧТО-НИБУДЬ ТАКОЕ,
    ЧТОБ Я ЗАБЫЛ ОТРАВЛЕННЫЕ ДНИ,
    НЕ ЗНАВШИЕ НИ ЛАСКИ, НИ ПОКОЯ!
    Салиев и Замалиев уже убежали. С последней нотой Глафиры Май­ков включает на радиоле громкий фокстрот и ведёт Глафиру. Она обхватила его спину гитарой. Почти тотчас же из коридора в слож­ном тройном танце врываются Лихарёв и две девушки в военной форме — Катя, повыше ростом, развязная, с расстёгнутым стоячим воротом гимнастёрки, из-под которого сверкает подворотничок, и Оля, скромная блондиночка. Следом за ними входит и ритмично похаживает вокруг тройки Начхим — лысоватый, по­жилой, полный. Лихарёв отдаёт ему Катю, и вот уже три пары носятся по залу с быстротой, возмещающей малое число танцующих. Ванин за это время встряхнулся, медленно прошёл к радиоле и вы­ключает музыку. Все останавливаются. Глафира рассматривает де­вушек, они — её. Нержин сидит на прежнем месте. Ванин (Нержину) Ты понял? Я согласие давал На ужин маленький, семейный, А тут выходит целый бал. Майков (оглядываясь) К тому ж довольно беспартейный. Глафира С кем Лихарёв согласовал?.. Лихарёв Прошу простить, та-ащ майор, Я знал, что женщин недобор, И если я не разыщу... Майков То кто же их найдёт! Лихарёв Звать немок я не мог. Майков Не мог, как патриот! Лихарёв Бегу искать, але, але, Смотрю — знакомый Шевроле, Ночует в этом же селе Знакомый штаб, начальник штаба части! А по расчётам фронтовым Мы с ним В родстве отчасти... — Сестра с ним общая у нас. Ванин Твой брат? Так звать его! Майков Ты поступил по-свински! Лихарёв Да нет... поймите... медсанбат... Сестра была... сестрою медицинской. Катя Аркадий, ты... ты негодяй! Лихарёв К нему! — товарищ! выручай! В беде не бросит. Машинистку Катю (представляет её Ванину) На сутки, как в кино-прокате, — Пожалуйста, бери. Одну? Ты шутишь! Нужно три! Две минимум. «Нет у меня». — Смотрю, мелькнула глазом синим. А эта? — «Тут... проходит подготовку, снайпер.» Что, курсы? — «Индивидуально.» Я — слово офицера: только чай пить, Ни вальсов, ни вина, буквально. Глафира За женщину дать слово наперёд! Ванин А танцовал? Лихарёв Осмелюсь доложить — фокстрот. Уговорил: на час, не боле, Он отпустил со мною Олю, (представляет Ванину) Ей нужно рано-рано спатки. Ванин Откуда ж вы? Оля Из Вологды. Ванин В порядке Мобилизации? Оля Я добровольно. Комсомолка. Ванин Дитя моё! Вы думали, без вас не одолеем? Вздыхали бы над книжечкой, бродили по аллеям... Беспечность юная, где ты?.. Майков И сколько Уже убили немцев? Оля Ах, Я не была ещё в боях. Начхим алчно оглядывает стол и ищет собеседника в Нержине. Начхим Не понимаю, до каких же пор мы Губить здоровье будем воздержаньем? Парторг (входя с Гридневым) Национальная по форме И социалистическая содержаньем. Ведь так? Гриднев (несвободно) Конечно, да. Парторг И долг партийный... Проходят по сцене. Слева входит в парадном мундире сияющий Бербенчук. Майков с аффектацией пытается начать рапорт: Майков Товарищ под... Бербенчук (великодушно останавливает) Откуда девушки, вопрос мой будет первый? Лихарёв (подхватывая Катю) В порядке аварийном. (подхватывая Олю) Из тыловых резервов. Знакомятся. Салиев и Замалиев на больших блюдах вносят по поросёнку. В даль­нейшем они прислуживают за столом. Майков время от времени отрывается на беззвучные распоряжения им и другим красноармейцам. Парторг На заседаньи партбюро Мы это всё обсудим. На самом верху лестницы появляются Галина в бальном туалете и Анечка, преоб­ра­жённая нарядом и причёской. Гриднев первый замечает их и спешит встретить Галину. Гриднев Да, да, обсудим, секретарь. Катя (Бербенчуку) Старо, комдив, старо! Начхим Как, Нержин, думаешь, мы кушать всё же будем? Парторг Ох, блюдо, неужели серебро? Глафира Чего мы ждём, Евгений, наши все! Бербенчук (тоже заметив Галину и постепенно подвигаясь ей навстречу) Ну где же все, когда во всей красе, В вечерних туалетах, посмотрите!.. Глафира (бросается, опережая его) Ах, Анечка, какой нелепый бант! Из-за неё Бербенчук замешкался и не поспевает к Галине. К ней подошёл Гриднев. Гриднев Ты где была? Я заходил. Галина (с достоинством) Товарищ старший лейтенант?.. Гриднев Ты что, забыла? Пытается взять её за руку. Меж ними втискивается подоспевший Нержин. Нержин Виноват. (предлагая Галине руку) Вы разрешите? Галина подаёт ему руку, Гриднев заступает дорогу. Гриднев Вы кто такой? Нержин А вы? Гриднев Нет, вы? Нержин Я здесь комбат, А вы? За это время вкрадчиво подоспевший Бербенчук уводит Галину. В глубине — предпиршественное оживление. Гриднев и Нержин — на авансцене. Гриднев (пытаясь настигнуть Галину) Алё, алё! Куда же вы? куда же? Нержин (преграждая путь) Так кто же вы? Гриднев (пытаясь обойти) Не ваше дело. Нержин Не моё? А девушка — не ваша. Гриднев А вы остры на язычок. Нержин Не притворюсь, что простачок. Гриднев Свободны в обхожденьи. Нержин Не за словом в карман. Гриднев (пристально, очень значительно) А — кто вы есть, товарищ капитан? Нержин Я вам сказал: комбат. Гриднев Да нет, по соц-происхожденью ! Нержин Я не ослышался? Гриднев Я думаю, что нет. Нержин Спросили вы... Гриднев Кто ваш отец, кто дед? А вы взглянули как-то косо. Нержин Да. Если добрых десять лет Не слышал этого вопроса И думал не услышать впредь, Так как же мне на вас смотреть? Гриднев А раньше, значит, слышали? Нержин Да кто ж его не слышал? На каждом повороте. Но ведь теперь уж он из моды вышел. Мы — просто русские, мы просто — патриоты. Гриднев Формулировочка такая нам знакома. Бербенчук Товарищи, прошу вас, без стеснения, как дома, К столу! к столу! к столу! Лихарёв Сюда вот, Олечка! Оля Не надо на углу! Все рассаживаются за зеркалом. Майков идёт к Гридневу и Нержину. Гриднев Да, всё течёт, всё изменяется на свете. Мы — снова русские, но русские — не просто. А в офицерское училище вступая, вы в анкете Не замечали этого вопроса? Нержин Заметил, да. Но думал — старый отпечаток. Гриднев В ОсобОтделах не бывает опечаток. Майков уводит их и сажает: Гриднева рядом с Глафирой, Нержина возле себя. В последнюю ми­нуту к столу приходит и Прокопович, садится в неудобном месте, без пары и собе­седника. Теперь слышен шум приступа к еде, общие разговоры: — Позволите? — Пожалуйста. — Кусочек ветчины. — А это что за невидаль? — Отбросивши чины... — Обычай русский воскреся, Под хреном прусский порося. Оля Я не пойму, когда же здесь воюют? С тех пор, как я приехала, всё кушают, всё кушают. А там-то думают... А там о вас горюют... И сводки слушают. — Когда вы замуж выйдете, то мужу... — Сюда долей! — Нет, только меньше жиру! — Кому-то начинать. — Кому же? — Кому же, как не командиру? — Внимание! — Внимание! Бербенчук (встаёт) Товарищи! Уже три года мой дивизион, Ну, не скажу, что в нынешнем составе, Сметая артиллерии враждебной огневой заслон, Пусть пушками других частей, но вправе Мы приписать разведке нашей... во-от... И всё вперёд... И всё вперёд... Из-под святой Москвы, из-подо Ржева... Как вот... волной... как вот... лавиной гнева... Неся идей советских благородство... Не зная отдыха… всё время на краю передовом... Всё время под одним и тем же руководством (Я — с самого начала был, а заместитель мой уже потом), Под Старой Руссою... Орёл... Бобруйск... И Белосток... И вот сегодня, подводя итог... Активные участники, не зрители, В день именин майора, заместителя... Не кадровик, не строевик... но знает своё место... А тут — и Пруссия в котле... и было бы уместно... Язык солдатский мой, он груб и прост... Короче, я вам предлагаю тост... Во-от... тост — за армию... за нас... за... Гриднев Не пойму. Традиция советская издавняя Не в том ли состоит, что первый тост заздравний Возносится Тому... Ванин (перебивает, вставши с бокалом) Кто шлёт нам озарение кремлёвских звёзд. Что значит — «армия»? — Главнокомандующий! Подполковник предложил нам тост За Сталина! Парторг громко аплодирует. Бербенчук (заикаясь) Да-да-да-да! Конечно! Да, да, да! Все встают, чокаются, общий гул. Майков Был выпить гренадер! Сюда, Салий, сюда! (Гридневу) Мужчина выпить! — вёдрами, по-русски, Хоть с огурцом, хоть без закуски. (наливает Гридневу и Нержину) Теперь нас верных будет три. Пьют с Гридневым, Нержин едва пригубляет. Майков отлучается. Гриднев Что ж вы ответили? Нержин Ответил?.. Гриднев В анкете. Нержин А-а... Сын служащей. Гриднев Как это понимать? Нержин А так, что в учрежденьи служит моя мать. Гриднев Ответ неполный. По нему не видно вашего лица. А кто её отец? А — ваш отец? И наконец — Отец отца? Нержин А если мой отец убит За полгода до моего рожденья, — Как в этом случае мне быть С моим происхожденьем? Гриднев Я помогу. Найдём вам вашу полочку. Кем он убит? Чьей пулей? Чьим осколочком? Нержин Немецким. Гриднев В армии? Нержин Да, в русской. Гриднев Скажем — в царской. Нержин Нет, в русской армии. Гриднев Ну, прямо вот, в кацапской. Бербенчук (оживлённо Галине) А там толпа, несут, кричат! Он разогнался, чуть назад, — И танком врезал прямо в склад! (хохочет) Гриднев Кто ж был он? Серенький солдат? Навряд... А ваша память чин его могла б ещё... ? Hepжин Могла бы. Заяд- Прапорщик. Гриднев Ах, пра-апорщик!! Как стал им? Нержин Просто. Был студент. Гриднев Ага-а, студент! Один момент. (важно закуривает) Он — сын... ? Нержин Крестьянский. Гриднев Ломоносов? Вот так из маленьких вопросов И вам готова западня, И всё понятно для меня. Вы — внук, да только не крестьянина. На денежки какие Отец учиться мог? На трудовые Шиши? Кормилица соха? Нержин взволнован. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Шучу, комбат. Пока — дыши. Бербенчук Не тянет танк, мотор рычит — А там уж госпиталь горит, Ну, всё растащит бражка! — На башню танка и кричит: — Да мне ж оставьте, пехоташка! Галина смеётся вслед за Бербенчуком. Глафира нервничает. Возвращается Майков. Майков (Гридневу) А ты курить — недавно научился. Гриднев Давно. Майков Да брось. Написано ж на лбу. Гриднев В училище! Я расскажу тебе! Я раз напился — И в самоволочку! — за девкой волочился. А тут — патруль. Да брать нас на губу Нельзя! Лихарёв (Оле) Не знаю, как вы будете стрелять, Но мне под сердце самое установили мушку. Глафира (Гридневу, указывая на Галину) Чтоб не сказать, что эта девка — ... (кончает на ухо) Скажу, что эта горничная просто потаскушка. Узнав, не удивлюсь я, что она ... (на ухо) Гриднев Не может быть!? Глафира Таскалась тут с фашистами. Не дивно. Гриднев Такая девочка — больна? Глафира Какой вы всё ж таки наивный. Начхим (Кате) Как угадаешь? С тылом расставаясь, Я думал: кончено, прокручена моя кинокартина! Но вот война проходит, возвращаюсь, — Здесь (показывает на грудь) звёздочка, здесь (на плечо) три, а здесь (на карман кителя) билет партийный. Замалиев (подбегая) Товарищ капитан... ? Майков Неси, неси! (Замалиев убегает) Начхим Куда свободней дышится, как орденок прилепишь. Гриднев А я чуть-чуть, вы знаете... Глафира Да боже упаси! Да от красавицы скорей всего подцепишь. Начхим Ещё б жену сорокалетнюю сменить на две по двадцать, Карам-бим-бом-були! — и можно жить. Катя Я — подошла бы вам? Начхим Но-но! Женой нельзя бросаться! Жена — не мяч. Вам — положить? Лихарёв Однажды вот, как вы, такие ж молодые, Пять девушек проходят гордым шагом, У четверых медали — «за заслуги боевые», У пятой — «за отвагу». За что вы четверо медали получили — понимаю. Но, спрашиваю, вам как высшая солдатская досталась? А я, — ответила, головку подымая, — Сопротивлялась. Из вёдер, дымящихся паром, Салиев и Замалиев выхватывают стеклянные банки и, ловко открывая их, выворачивают на тарелки котлеты. Гриднев А наловчились делать немцы, стервы, В стеклянных банках этих вот домашние консервы. Начхим Когда-то сжарены котлеты были впрок, Глафира Горячими под пробку их, впритирку, в погребок, Майков Бегут, добро бросая, мирные селяне, Лихарёв Приходят варвары-славяне, Анечка Бросают банку в кипяток, Катя Резиночку оттянут — и Нержин Шипят, как только что со сковородки! Майков И златопенного Аи, Парторг А то так просто русской водки... Галина ЕЩЁ БОКАЛОВ ЖАЖДА ПРОСИТ ЗАЛИТЬ ГОРЯЧИЙ ЖИР КОТЛЕТ, Майков (чокаясь с Гридневым и Нержиным) И никакохоньких вопросов Нет! Начхим Нет, есть вопрос: не слышно больше спичей. Бербенчук Начальник штаба. Это недостаток. Нержин (вставая) Товарищи, я поддержу обычай И, как военный, буду краток. Общая тишина. Окончится вся эта заваруха, Расстанемся, разъедемся, и те из нас, кто будут живы, Ещё не раз майора Ванина припомнят дар счастливый Соединять весёлость грустную и твёрдость духа. Что был он в жизненных вопросах нас мудрее, Что был он... Парторг Предан ленинской идее. Нержин ...От буквы мёртвой отличал живое дело... Парторг Не отступал от директив Политотдела! Нержин ...Не отступал и выполнял их с жаром. И человеком был и замполитом... Товарищи! Подымем наши чары, Чтоб дольше жить ему и лучше, чем прожито! Все встают, пьют. Гул. Как бы передавая следующую ступень общего опьянения, реплики читаются нараспев: Бербенчук Ответственным за радио Кого определим? Голоса — Аркадия! — Аркадия! — Кому ж тягаться с ним? Лихарёв (идёт, пританцовывая, к радиоле) С коллекцией пластиночек Теперь воюет рус. (включает радиолу) Фокстроты для блондиночек, (переключает) А для брюнеток блюз. Тихая танцевальная музыка сопровождает дальнейшую сцену. Реплики как бы про себя: Галина Люблю тебя, свечение Изменчивой судьбы! Нержин Люблю тебя, течение Разымчивой гульбы! Начхим Люблю, когда бокалами Весёлый стол звенит, Майков И крыльями усталыми Так хочется в зенит! Анечка И хочется, и верится Душе в чаду угарном, Ванин Что всё ещё изменится, Что прожито бездарно. Дальше — разговорно: Катя Я умными вопросами Не мучаю себя. Парторг (с протянутой в сторону Гриднева рукой, с вытянутым указательным пальцем застывает, как на плакате; на время его реплики музыка прерывается, потом выплывает опять) Товарищ! А с партвзносами В порядке у тебя? Гриднев (ворчит вполголоса) Ты спрашивай, да знай с кого... Пришлют же ишака. Оля Ну, разве что токайского, И то лишь два глотка. Майков (Гридневу) Парторгов было пятеро. За дундуком дундук. Глафира (Оле) Отправила я матери Из Гомеля сундук. Начхим Любезнейший! Бутылочку Вон ту сообрази! Глафира Посылку за посылочкой Я шлю, вообрази. Так дочке на приданое Сбираем по крохе. Майков Споём же, бражка пьяная, Ха-ха! Гриднев Хо-хо! Лихарёв Хэ-хэ! Бербенчук Ну, Майков! Майков А? Бербенчук Скажи чего... Голоса — Тост! — Байку! — Анекдот! Майков (тяжело подымается; с начала его речи музыка замедляется, как на останавливающейся пластинке, и замолкает вовсе) Что ж, торжеству приличное Скажу и я, уж если мой черёд. Тишина. Сегодня я... я как-то странно взвинчен... Вы ждёте шуток от меня, игривого экспромта. Друзья мои! Я ощутил впервые нынче, Что были для меня четыре года фронта. Победа! Вот она!.. Дай руку! Как мягка! Благоуханна как и как покорчива... Но та рука, что нас в окопах корчила, — О, как она была жестка! Кто сорок первый год забудет — глаз вон!! Все вздрагивают. Кто помянет его неправдой — два!! ...Мне выпало за тех, кто незван, кто не назван, Проговорить запеклые слова... Гонялись «мессеры» над ржаной пожней За каждою машиною, за человеком каждым... Мы рыли, рыли бархат пыли придорожной Губами, пересохшими от жажды. В скирдах запаленных, в мостах упавших, В дыму, в слезах я вижу нашу Русь... Не тем, что я средь победителей, а тем, что был среди бежавших ! — Вот чем сегодня я горжусь! Из окружения по двести метров в час Орудья лямками тянули, вздувши жилы, — Всех орденов (проводит по груди) отдам иконостас За ту медальку раннюю, нехитрую! (берётся за неё) ...Ещё горжусь, что предок мой служилый Стрелял из пушки пеплом Первого Лжедмитрия! Мы русскую историю учили по Покровскому — Не просто в сжатом очерке, а в самом сжатом : Молитвослов из Разиных, Халтуриных, Бакуниных, Домбровских, — Суворов был палач, Кутузов был лакей, Нахимов был пиратом. Сейчас смешно! — но кто писал в анкетах что-нибудь иное, Чураясь офицерства, как содомского греха, — Что молодость провёл откатчиком в забое, Что — сын и внук крестьянина и правнук пастуха?! Я тем горжусь, что Доброхотовы рубились под Полтавой, Что был один из них казнён Бироном за измену, Что бились мы под Рымником, под Прёйсише-Эйлау, Что Майков, прадед мой, похоронён под Балаклавой, Дед Плевну брал, отец был ранен под Мукденом... Последние слова его покрывает занавес. ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ Там же. Те же. На столе добавился самовар и чайная посуда. Прошло сколько-то времени, так что встали из-за стола и танцуют: Нержин с Галиной, Парторг с Анеч­кой, Бербенчук с Олей, Лихарёв с Катей, Начхим с Глафирой. Чувствуется общая пьяность. Прокопович в одиночестве с бутылкой. Бербенчук, оставаясь в парадном мундире, на голову надел чёрный поблескивающий цилиндр. От радиолы громкий вальс. Справа, за круглым столиком, Ванин. За зеркалом, примерно по­середине, Гриднев. Ванин улучает моменты, кто приближается к нему в танце, и задирает. Ванин Серёга! Напишу жене! Эй, напишу жене! Серёга!.. Нержин Та-ащ майор! Танцуют все!.. Так почему же мне?.. Пишите уж... Одна дорога!.. Ванин Аркадий!.. Брата обманул! На обещанья ты медовник! Смотри, смотри! Танцует Оля вальс!.. Лихарёв Но ведь не я... Не я, а подполковник... Что я могу?.. Против начальств?.. За это время Майков незаметно для танцующих проводит под роялем двух фотографов. Они выползают, один наводит аппарат, дру­гой с магнием. Майков идёт к радиоле и переключает её на радиове­щание. Одновременно: обрывается музыка, вспыхивает магний, все замирают в немой сцене и как бы изумлённо слушают голос диктора: …Вождь всего прогрессивного человечества, величайший из мыслителей, когда-либо живших на земле, гениально-мудрый, могуче-прозорли... Так же неожиданно Майков снова включает музыку. Все снова вер­тятся. Громкий смех шутке. Гриднев мрачен. Вальс проходит уско­ренные последние такты и кончается. Бербен­чук в манере народного танца лихой присядкой проходится по авансцене и помахивает цилиндром: Бербенчук Ой, колы ж мы наемось Варэников з вышнями? (и — второй раз) Хохот, аплодисменты. Танцующие гуляют парами. Лихарёв (подходя к Нержину) Синьор, прошу вас знать и честь. Галина Павловна мне обещала танец. (уводит Галину к радиоле выбирать пластинку) Нержин, оставшись один, бредёт к Ванину и садится с ним. Майков садится около Гриднева. Начхим (проходя с Глафирой) Здесь (показывает на орден) есть, здесь (на погоны) есть, здесь (высовывая партбилет из кармана) есть. Да на сберкнижке полевой, Да в чемодане кой-какой Кафтанец. Бербенчук Салий, сюда! Ванин Какой же он Салий? Он — Замалий! Бербенчук Три года служат, ну, убей, Никак не различу я этих двух чертей. Замалиев подбежал с вазой, Бербенчук угощает Олю. Парторг (проходя с Анечкой) Так было раньше, доктор, а теперь Покушаю — и жмёт, вот тут… вот тут… вот этак… Анечка Куда какой весёлый кавалер! Зайдёшь, я дам тебе таблеток. Майков (Гридневу) Ты что, ты принял всё всерьёз? Да нет, я скромненький, я малый человечек. Отец мой, правда, пирожками торговал вразнос, А остальные все пасли овечек. Нержин (Ванину) Откуда взяли вы, ну почему: «Образование ума не прибавляет»? Ванин Браток, кто это понял — разъяснять не надобно тому. И не втолкуешь тем, кто этого не знает. Майков Да пролетарий я исконный: Дворовой девки сын я незаконный. Ты в школе ж прорабатывал — помещички бывали! Им — попадись на сеновале! Феодализм проклятый! Право первой ночи! Гриднев Но, значит, всё же, кровь твоя полудворянская? Майков Что — кровь? Ты на нутро смотри. Нутро моё — боче- -крестьянское! Да, я горжусь своим сермяжным родом: Мы — Доброхотовы: добра хотели мы. Кому? Естественно — народу! Танго. Галина и Лихарёв танцуют. Музыка постепенно становится беззвучной. Ванин (Нержину) Всё на себя беру. Кругом я виноват. Считай: сдал Луцк. Сдал Львов. Сдал Новоград. И хоть под Ковелем едва что я не помер, — Оправился, сдал Коростень. И я же сдал Житомир. А после, под шумок, при драпе массовом, На пару сдали Киев с генералом Власовым. Майков (Гридневу) Но производственную практику вы всё же проходили? Гриднев Конечно, и теорию и практику учили. Арестовать — уметь! Тут способов мильоны! Чтоб не шуметь. Чтоб шито-крыто. Оденься лётчиком, электриком, шофёром, почтальоном... Ну, скажем, как арестовать архимандрита? — Заночевать просись. Ванин Полтаву сдал. И Лубны. И Хорол. А разных там Пирятиных, а Белых там Церквей... Слышь, счастье, что наш брат до Волги не дошёл, — И Сталинград мы сдали бы, ей-ей. Уж как катились — ни заград-отрядами И ни приказом двести двадцать семь... Бывало: «Братцы! Не Москва ль за на...» Да я! да мы! Да по рогам! Да ну тебя совсем! К Ванину и Нержину переходит Анечка. Нержин вскоре отходит, выглядывает в окна под шторы, расстёгивает планшетку с картой, нервно похаживает. Галина после танца разгова­ривает с Лихарёвым, с Бербенчуком, но тревожно следит за Нержиным. Нержин уходит в правую дверь. Гриднев Христовым странникам архимандрит, конечно, рад. Сидят чекисты и беседуют про страшный суд, про рай. Заснула братия — встают: «Ты арестован, гад!» Не вспоминай!.. Глафира (в группе слева танцует с гитарой и поёт) НЕ ВСПОМИНАЙТЕ МЕНЯ, ЦЫГАНЕ! ПРОЩАЙ, МОЙ ТАБОР! — ПОЮ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ! Начхим (сильно пьяный, стоит, почти повиснув грудью на перила лестницы, и декламирует то ли Кате, сидящей неподалёку от него, то ли никому) И ВОТ МНЕ ПРИСНИЛОСЬ, ЧТО СЕРДЦЕ МОЁ НЕ БОЛИТ. ОНО — КОЛОКОЛЬЧИК ФАРФОРОВЫЙ В ЖЁЛТОМ КИТАЕ... Катя Эт что? Начхим Вертинский, Катенька. Его когда-нибудь Слыхали вы? Катя Старьё, начхим. Старьё и муть. Отходит. Начхим ещё стоит, потом опускается на первые ступеньки лестницы. Тихая музыка, как бы из-за стекла. Анечка Ну, ты доволен праздником? Ванин Доволен. Анечка А почему ты грустный? Ванин Да разве человек бывает волен В чувствах? Окончится война — закатимся подальше, — от гостей, От книг, газет, от новостей, От заседаний, должностей, Куда-нибудь в стороночку крестьянскую, В Тамбовскую, в Рязанскую... Ты будешь там врачом — Лечи, да не калечь. А я — фруктовый сад стеречь Да обиходить пчёл. Утрами — холодок от речки. Гуси. Стадо. Тишь... Анечка Фантазия. Ты первый так не усидишь. Бербенчук выводит Галину под руку из группы, ведёт по авансцене. Бербенчук Галина Павловна! Я вами очарован! Галина Павловна! Ещё я не старик! Гриднев (следя за ними, Майкову) И человек бывает арестован В тот самый миг, Когда он менее всего предполагает, Когда не ждёт, когда не знает, — Вот это первый сорт! Чтоб на свидание спешил, чтоб ехал на курорт, В командировочку... Когда он вырван из среды, из обстановочки... Майков (наливая ему и себе) Вино, вино! Кто тот беззвестный гений, В веках потерянный... Глафира Евгений! Настороженно следя за Бербенчуком, она выдвинулась из группы. Бербенчук увлечённо раз­говаривает с Галиной уже неподалёку от Ванина, от которого Анечка ушла к танцующим. Майков ...Кто голой пяткою в чану Давил впервые виноград?.. Глафира (издали) Евгений! Подойди сюда. Бербенчук Ну что? Ну? Ну? (Галине) Я извиняюсь. Виноват. (идёт к Глафире) Галина, оставшись одна, неуверенно озирается. Лихарёв Любил я пикники. В цветных одеждах птички По пятьдесят, примерно, килограмм. Ванин Вы побледнели, Галя. Галина С непривычки К подобным вечерам. (повинуясь его пригласительному жесту, садится рядом) Бербенчук Глафирочка! Я буду... я стараюсь... Глафира С кем хочешь, но не с ней! Гриднев Ты думал подпоить меня? А я чем больше накачаюсь, Тем я трезвей. Глафира Пойди, покобели вон около тех двух. (кивает на Катю и Олю) Я тоже человек советский, есть у меня нюх. Ты — знаешь, кто она? Проверил документ? (уводит его в группу налево) Майков Я — брудершафт хотел с тобой, Но ты какой-то сволочной. Гриднев Начальник штаба! Час ночной. Ты освети один момент: Посты стоят на выходах из замка? Майков На входах. Гриднев Нет, на выходах? Майков Здесь не тюрьма, здесь часть. Гриднев Да ну? (указывая на Галину) Запомни: если выпустишь вот эту вот гражданку, Так я тебе на шею мотану. Майков (вставая, холодно) Бумажечку. Гриднев Какую? Майков Бумажёнку. Гриднев Гм... Видишь, контрразведке Не так удобно оставлять излишние пометки. Майков А я за каждую проезжую девчёнку Не собираюсь отвечать. Гриднев Ты зря боишься. Нет в работе нашей брака. Кто арестован — тот и правильно. Майков Однако, Что лоб, что камень, — я служака: Мне дайте подпись и печать! (встаёт; зло) Ты... а!.. Ты радость пира, Живую радость ты во мне убил, как мотылька. Гриднев Там по пути ко мне прислать не можешь командира? Майков В твоём погоне, кажется, один просвет пока. (отходит направо к окнам) Галина (Ванину) Я вам признаюсь, многих эмигрантов я видала. Благополучны и сыты, их дом — в полне. Не объяснить — чего им недостало? Что бросили? что тянет их к недоброй, злой стране? В богатую гостиную войдёшь — вдруг видик деревенский: Овраг, берёзонька и клуня с прясельным забором. Я знала старика-помещика. В Смоленске Упал на площади булыжник целовать перед собором. Тоска по родине! Нельзя её понять, Ни излечить, ни оправдать. Одних здесь ждёт петля, других — тюремный срок, — Летят, летят на жёлтый огонёк!.. Гриднев (манит проходящего Парторга) Парторг! Вопрос оперативный. Живо Пришли ко мне комдива. Парторг идёт его звать. Галина А молодёжь? Там кончили чужие институты, Прекрасно знают по три европейских языка, Женились — на своих! Не верят ни минуты, Что там и жить... пока вот всё, пока... Майков отзывает Ванина направо. Оля (в игре, которую затеяли слева) За это фант! за это фант! Бербенчук (подходя и склоняясь к Гридневу) Товарищ старший лейтенант! Меня хотели вы... ? Гриднев Хотел. Ну, как дела? Теченье дел? Бербенчук Да в общем н-ничего... Гриднев Дивизион как? Бербенчук На полной боевой, вы сами видите... Гриднев Как Галя? Бербенчук Галина Павловна? С изюминкой. А вам? Гриднев Она шпионка. Бербенчук (остолбенело) Она??! Гриднев А вы и проморгали? Галина ёжится под взглядами со всех сторон. Она нервно оборачи­вается то в сторону Гриднева и Бербенчука, то в сторону Ванина и Майкова. Вы благодушны, я смотрю, вы просто близоруки. Вам помахали юбочкой... Бербенчук Я, знаете, от скуки, Но я... о! я!.. Гриднев Конкретно: Вы — бесхребетны. В СССР ли, за границею, под всякою личиной Раскрыть врага имейте зренье. Кого б ни встретили вы — женщину, мужчину, — Вот это враг! — в себе будите подозренье. Майков быстро уходит в коридор. Ванин в задумчивости возвраща­ется к Галине. Образо­валась как бы невидимая линия, проходящая через Гриднева и отделяющая Галину и Ванина от остального общества. Начхим, всё время сидевший на первых ступеньках лест­ницы, уронив лицо в ладони, — поднимает голову, пьяно декламирует: Начхим БУДЬ ОН НОВЫЙ ПРОРОК, ИЛИ НОВЫЙ ОБМАНЩИК, И В КАКОЙ ТОЛЬКО РАЙ НАС ПОГОНЯТ ТОГДА? — ЗАМОЛЧИ, ЗАМОЛЧИ, СУМАСШЕДШИЙ ШАРМАНЩИК! ЭТУ ПЕСНЮ ЗАБЫТЬ Я ХОЧУ НАВСЕГДА... Вновь опускает голову. Бербенчук, совершенно невменяемый, отходит от Гриднева. Ванин (Галине) Боюсь, что эти вёрстаньки и вёрстаньки до дому Вам будут нелегки. Не братья встретят вас, не по-родному, А пограничные штыки. Дам вам советец важный: Снимите вы браслеты эти, сбросьте крепдешин, Не говорите «каждый», говорите «кажный», Сморкайтесь — на пол, пальчиком большим. Прибейтесь к партии каких-нибудь крестьянок угнанных, Затурканных, запуганных, Зипунчик на плечи, на голову платок, Да чемодан смените на мешок. Сальцом не брезгуйте. Колбас Возьмите про запас. Да табачку. В дороге нет помощника надёжней. И неглубок пускай ему схорон: Погранохрана ли, патруль ли железнодорожный, Не станут вас пущать в Советиш Унион, — «Закуривай, ребята!» — щедро, вод’ эк, В шершавые ладони им. Скрутят себе цыгарки — «Откуда, девочка?» — «Орловская!» — Возьмут под подбородок — Езжай, коза, без контрамарки! Забудьте всё, что видели, — какие тут правительства, Обычаи, различия, понятья, платья, воздух, свет, — Приедете — смените местожительство. «Была под оккупацией?» — в анкетах. — Нет! Как бы боясь перейти воображаемую разграничительную черту, Бербенчук на авансцене останавливается и хриплым трагическим шёпо­том пытается обратить на себя внимание Ванина и вызвать его к себе. Бербенчук Майор! Майор! Ванин А? Бербенчук Ванин! Ванин Что? Бербенчук Майор! Ванин Да что тебе? Бербенчук делает знаки. Иди ты к нам. Бербенчук отчаянно отказывается. Нельзя? Беда моя, Ведь знаешь ты — я на ноги не спор От лишнего питья. Тяжело поднявшись, Ванин переступает невидимую черту и окончаельно оставляет Галину одну. Левая группа незаметно растаяла: ушли Анечка, Глафира, Парторг, Прокопович. Галина вся сжимается. Гриднев не сводит с неё глаз. Электрический свет начинает не­уклонно убавляться. Ванин с Бербенчуком — на авансцене. Ну, что? Бербенчук Ой, лышенько, ой, лыхо. Она — шпионка. Ванин Кто? Бербенчук Тс! Тихо! Пропали мы! Ванин Да кто? Бербенчук Мы! Ты. И я. Ведь ты мой первый за... Ванин Кто «за»? Что «за»...? С тебя начнут, начнут с туза. (Бербенчук потрясён. Ванин деловито:) Уполномоченный сказал? Бербенчук Ага. Ванин Есть ордер на арест? Бербенчук Та раз вин каже, мабуть е. Ванин Ты думаешь, что есть? Но едучи сюда, он мог ли знать о ней? Бербенчук Так. Это правильно. Ванин Иди и спи. Я завтра разбужу. Бербенчук (зовёт слабым голосом) Начальник штаба! Ванин Я ему скажу. Иди и спи! С женой. Бербенчук С Глафирочкой моей! (направляется уйти, но тотчас опять возвращается) Ванин А не уйдёшь, так сам расхлёбывай. Бербенчук Та я хиба засну? Який то будэ сон? Ну, я надию маю... Хлопцы оба вы... (уходя) Дивизион! Пропал дивизион! (но в глубине сходится с Катей и возвращается, держа её за вытянутую руку) Так ты уладишь, Сеня? Ванин Всё улажу. Бербенчук Ну, выручил, ну, друг!.. Там если что... так знаешь, даже... К Глафире не стучи... меня чтоб не искать ей... Я буду это... с Катей. Уходят с Катей. Лихарёв с Олей тоже ушли. Свет всё гаснет. Галина (теребя ампулу на шее) Как сердце сжалось! Боже мой, как страшно! Ушёл Сергей! И никого из наших! Отступает. Гриднев встаёт и медленно идёт на неё. Ванин всё так же неподвижен в центре авансцены. Вдруг на самом верху лестницы — громкий топот, почти мгновенно за ним — пистолетный выстрел и откуда-то с хоров звон разбитого стекла. По лестнице суетливо сбегают: Майков с головой, перевязанной окровавленной повязкой, размахивая обна­жённой шпагой, за ним — Парторг, почти ещё в нижнем белье, на ходу одеваясь, и Салиев с пистолетом над головой. Сообщая свой ис­пуганный ритм Ванину и Гридневу, они мечутся по сцене, — Ванин нелепо семенит. Выглядывают в окна. Майков (урывками, в разных местах сцены) Прорвались! Автоматчики! Я ранен! Окруженье! Есть путь неперерезанный!.. Последнее спасенье! Цепочкой, уже впятером с Ваниным и Гридневым, они убегают налево. Салиев, бегущий последним, ещё раз стреляет в воздух. Галинa тревожно-радостно мечется по сцене и убегает наверх. Начхим поднял голову, недоумевающе озирается. Тусклый свет. Справа в шинели и в зимней шапке входит Нержин. Его медлительность не вяжется со стремительным движением, которое только что было на сцене. Нержин Что, разошлись? (подойдя к роялю, рассеянно перебирает клавиши) Начхим Кто тут стрелял? Нержин Тебе приснилось с пьяных глаз? (унылый набор нот) Начхим, начхим! Где твой противогаз?..


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ]

/ Полные произведения / Солженицын А.И. / Пир победителей


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis