Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Фольклор / Беовульф

Беовульф [1/5]

  Скачать полное произведение

    1
    Истинно! исстари
     слово мы слышим
    о доблести данов,
     о конунгах датских,
    чья слава в битвах
     была добыта!
    Первый - Скильд Скевинг,
     войсководитель,
    не раз отрывавший
     вражьи дружины
    от скамей бражных.
     За все, что он выстрадал
    в детстве, найденыш,
     ему воздалось:
    стал разрастаться
     властный под небом
    и, возвеличенный,
     силой принудил
    народы заморья
     дорогой китов
    дань доставить
     достойному власти.
    Добрый был конунг!
     В недолгом времени
    сын престола,
     наследник родился,
    посланный Богом
     людям на радость
    и в утешение,
     ибо Он видел
    их гибель и скорби
     в век безначалия,от Вседержителя вознаграждение,
     от Жизнеподателя благонаследие,
    знатен был Беовульф,
     Скильдово семя,
    в датских владениях.
     С детства наследник
    добром и дарами
     дружбу дружины
    должен стяжать,
     дабы, когда возмужает,
    соратники
     стали с ним о бок,
    верные долгу,
     если случится войнибо мужу
     должно достойным
    делом в народе
     славу снискать!
    В час предначертанный
     Скильд отошел,
    воеводитель
     в пределы Предвечного. -
    Тело снесли его
     слуги любимые
    на берег моря,
     как было завещано
    Скильдом, когда еще
     слышали родичи
    голос владычный
     в дни его жизни.
    Челн крутогрудый
     вождя дожидался,
    льдисто искрящийся
     корабль на отмели:
    там был он возложен
     на лоно ладейное,
    кольцедробитель;
     с ним же, под мачтой,
    груды сокровищ -
     добыча походов.
    Я в жизни не видывал
     ладьи, оснащенной
    лучше, чем эта,
     орудьями боя,
    одеждами битвы -
     мечами, кольчугами:
    всё - самоцветы,
     оружие, золото -
    вместе с властителем
     будет скитаться
    по воле течений.
     В дорогу владыку
    они наделили
     казной не меньшей,
    чем те, что когда-то
     в море отправили
    Скильда-младенца
     в суденышке утлом.
    Стяг златотканый
     высоко над ложем
    на мачте упрочив,
     они поручили
    челн теченьям:
     сердца их печальны,
    сумрачны души,
     и нет человека
    из воинов этих,
     стоящих под небом,
    живущих под крышей,
     кто мог бы ответить,
    к чьим берегам
     причалит плывущий.
     2
    Долго правил
     твердыней данов
    Беовульф датский,
     народоводитель
    Скильдинг, наследник
     единодержца,
    пока не сменил его
     сын его, Хальфдан
    славный, что властил
     до самой смерти. -
    и в старости Скильдинг
     бойцом был отменным.
    Родилось на землю
     от Хальфдана четверо:
    Херогар, Хродгар,
     Хальга Добрый
    и дочь, которая,
     слышал я, стала
    подругой Онелы
     в опочивальне,
    супругой Скильвинга,
     конунга шведского.
    Хродгар возвысился
     в битвах удачливый,
    без споров ему
     покорились сородичи,
    выросло войско
     из малой дружины
    в силу великую.
     Он же задумал
    данов подвигнуть
     на труд небывалый:
    хоромы строить,
     чертог для трапез,
    какого люди
     вовек не видывали;
    там разделял бы он
     со старыми, с юными
    все, чем богат был
     по милости Бож-
    только земля неделима
     и войско едино.
    Слышал я также,
     по воле владыки
    от дальних пределов
     народы сходились
    дворец возводить
     и воздвигли хоромы
    в срок урочный,
     а тот, чье слово
    было законом,
     нарек это чудо
    Палатой Оленя,
     именем Хеорот;
    там золотые
     дарил он кольца
    всем пирующим.
     Дом возвышался,
    рогами увенчанный;
     недолговечный,
    он будет предан
     пламени ярому
    в распре меж старым
     тестем и зятем -
    скоро нагрянули
     зло и убийство.
    Тут разъярился
     дух богомерзкий,
    житель потемков,
     который вседневно
    слышал застольные
     клики в чертогах:
    там арфа пела
     и голос ясный
    песносказителя,
     что преданье
    повел от начала,
     от миротворенья;
    пел он о том,
     как Создатель устроил
    сушу - равнину,
     омытую морем,
    о том, как Зиждитель
     упрочил солнце
    и месяц на небе,
     дабы светили
    всем земнородным.
     и как Он украсил
    зеленью земли,
     и как наделил Он
    жизнью тварей,
     что дышут и движутся.
    Счастливо жили
     дружинники в зале,
    пока на беду им
     туда не явилось
    ада исчадие:
     Гренделем звался
    пришелец мрачный,
     живший в болотах,
    скрывавшийся в топях,
     муж злосчастливый,
    жалкий и страшный
     выходец края,
    в котором осели
     все великаны
    с начала времен,
     с тех пор, как Создатель
    род их проклял.
     Не рад был Каин
    убийству Авеля,
     братогубительству,
    ибо Господь
     первоубийцу
    навек отринул
     от рода людского,
    пращура зла,
     зачинателя семени
    эльфов, драконов,
     чудищ подводных
    и древних гигантов,
     восставших на Бога,
    за что и воздалось
     им по делам их.
     3
    Ночью Грендель
     вышел разведать,
    сильна ли стража
     кольчужников датских
    возле чертога,
     и там, в покоях,
    враг обнаружил
     дружину, уснувшую
    после пирша,-
     не ждали спящие
    ужаснойсти,-
     тогда, не мешкая,
    грабитель грозный,
     тать кровожорный
    похитил тридцать
     мужей-воителей,
    и, с громким хохотом
     и корчась мерзостно,
    вор в берлогу
     сволок добычу,
    радуясь запаху
     мяса и крови.
    Лишь на рассвете
     открылись людям
    следы побоища
     и силанделя,-
    был после пиршества
     плач великий!
    Скорбь огласила
     утро стенаньями;
    муж безупречный
     сидел неутешен -
    горе страшное,
     слишком тяжкое! -
    след проклятого
     гостя видев,
    он оплакивал,
     конунг, павших
    в неравной схватке.
     Но не успели
    даны опомниться:
     ночь наступила,
    и враг ненасытный,
     в грехе погрязший,
    опять набег
     учинил убийственный;
    не раз случалось
     людям в ту пору
    искать ночлега,
     стелить постели
    вдали от высокой
     дворцовой кровли,
    ибо враг кровожаждущий
     в этом доме бесчинствовал,
    и, спасаясь от недруга,
     уходили воины
    прочь от места опасного;
     он один одержал
    верх над множеством
     и остался, злокозненный.
    в доме конунга
     беззаконным хозяином;
    и надолго чертог
     обезлюдел.
    Так двенадцать зим
     вождь достойный,
    друг Скильдингов,
     скорби смертные
    и бесчестье терпел
     и печали неисчислимые.
    И слагались в то время
     по всей земле
    песни горестные,
     но правдивые
    о том, как Грендель
     войной на Хродгара
    год за годом
     злосердый ходит,
    и нет предела
     проклятой пагубе,
    не ищет враг
     замирения с данами,
    не прекращает
     разбоя кровавого,
    цену крови
     платить и не думает,
    мужа знатного
     даже золотом
    у злодея не выкупить.
     Так преследовал
    датских ратников
     призрак дьявольский,
    ждал юных в засадах
     и старых воинов
    рвал на части,
     из топей туманных
    явя ночью,-
     кто знает, откуда
    приходят скитальцы,
     причастные тайн
    самоеисподней!-
     и множил муки
    богоотверженец;
     светлый Хеорот
    стал пристанищем
     полночной нечисти -
    только места высокого,
     освященного Богом,
    не касался поганый,
     не смел осквернять
    трона кольцедарителя.
    Такое Скильдингу
     на долю выпало
    горе долгое.
     Сидели знатные,
    судили мудрые,
     в совете думали,
    как бы вернее
     людей избавить
    от страшной участи;
     молились идолам,
    душегубителям,
     и, воздавая им
    жертвы обетные,
     просили помощи
    и подкрепления -
     то суеверие,
    обряд языческий,
     то поклонение
    владыке адскому!
     Был им неведом
    Судья Деяний,
     Даритель Славы,
    Правитель Неба,
     не знали Бога,
    не чтили Всевышнего.
     Горе тому,
    кто нечестьем и злобой
     душу ввергает
    в нский огонь,-
     не будет ему
    послабления в муках!
     Но благо тому,
    кто по смерти предстанет
     пред Богом
    и вымолит у Милосердного
     мир и убежище
    в лоне Отца!
     4
    Не было роздыха
     сыну Хальфдана
    в его несчастьях,
     не мог всемудрый
    осилить пагубу.
     горе страшное,
    слишком тяжкое,
     напасть ночную,
    людей постигшую
     в его державе.
    Услышал весть
     о победах Гренделя
    храбрец гаутский,
     дружинник Хигелака -
    он был сильнейшим
     среди могучих
    героев знатных,
     статный и гордый;
    и приказал он
     корабль надежный
    готовить в плавание:
     там, за морем,
    сказал, найдем мы,
     за лебединой дорогою,
    конунга славного,
     но бедного слугами!
    Людей не пугала
     затея дерзкая,
    хотя и страшились
     за жизнь воителя,
    но знаменья были
     благоприятные.
    Тогда собрал он,
     ратеначальник,
    в дружину гаутов
     наихрабрейших,
    товарищей верных,
     числом четырнадцать,
    и, сам пятнадцатый,
     опытный кормчий,
    повел их к морю,
     к пределам суши.
    Время летело,
     корабль в заливе
    вблизи утесов
     их ждал на отмели;
    они вступили
     борт, воители,-
    струи прил песок лизали,-
    и был нагружен
     упругоребрый
    мечами, кольчугами;
     потом отчалил,
    и в путь желанный
     понес дружину
    морской дорогой
     конь пеногрудый
    с попутным ветром,
     скользя, как а,
    по-над волнами,-
     лишь день и ночь
    драконоголовый
     летел по хлябям,
    когда наутро
     земля открылась -
    гористый берег,
     белые скалы,
    широкий мы озаренный солнцем,-
    они достигли
     границы моря.
    Ладья их на якоре
     стояла в бухте;
    герои гаутские
     сошли на берег,
    блестя кольчугами,
     звеня мечами,
    и возгласили
     хвалу Всевышнему,
    что ниспослал им
     стезю безбурную.
    Тогда с утеса
     дозорный Скильдингов,
    страж побережья,
     следил, как ратники
    во всеоружии,
     в одеждах битвы
    над бурунами
     проходят по сходням;
    дивился витязь
     гостям незваным,
    и прямо к ним он
     коня направил,
    служитель Хродгара,
     и древком ясеневым,
    копьем потрясая,
     спросил пришельцев: -
    "Кто вы,
     закованные в броню,
    покрывшие головы
     железными шлемами,
    судно грузное
     по мелководьям
    сюда приведшие
     из океана?
    Давно храню я
     наши границы,
    поморье датское
     от злонамеренных
    морских разбойников,
     но не упомню,
    чтобы чужая
     дружина вышла
    на этот берег
     так, без опаски.
    без дозволения
     моих сородичей,
    власть предержащих.
     И я ни в жизни
    не видел витязя
     сильней и выше,
    чем ваш соратник -
     не простолюдин
    в нарядной сбруе.-
     кровь благородная
    видна по выправке!
     Но я обязан
    узнать немедля
     ваш род и племя,
    дабы вошли вы
     в пределы датские
    не как лазутчики.
     Вы, чужеземцы,
    морские странники,
     поторопитесь! -
    я жду ответа,
     я должен сведать,
    откуда вы
     и почто явились!"
     5
    Воеводитель
     ему ответствовал,
    раскрыл сокровищницу
     слов благородных:
    "Мы все от семени
     мужей гаутских,
    наш конунг - Хигелак,
     его дружина - мы.
    Воитель мудрый,
     всеземнознатный
    отец мой, Эггтеов,
     состась, умер,
    покинул землю, ому немало
    минуло зим,-
     но имя славное
    доныне знаемо
     под этим небом.
    Не злые мысли
     ведут нас к датскому
    народопвилю,
     к сыну Хальфдана,-
    т поги нам
     добрым советом!-
    и мы не скроем
     от высокородного
    помыслов наших,
     о коих скорты узнаешь.
     Мваазносит,-
    скажи, то правда ли?-
     что будто некая
    тварь неведомая
     тревожит Скильдинга,
    датчан ночами
     исчадье мрака,
    злобесный призрак,
     в набегах яростных
    губит и грабит.
     От всей души я
    хотел бы Хродгару
     помочь советом,
    дабы избавить
     его от бедствия,
    дабы вернулось
     благополучие
    в его державу,
     дабы утихли
    волны печалей,
     не то вовеки
    страх и злосчастие
     с ним пребудут,
    покуда не рухнут
     стропила и кровля,
    пока стоят
     на холме хоромы".
    С коня ответил
     отважный всадник,
    сказал дозорный:
     "И сам ты знаешь,
    что должно стражу -
     щитоносителю
    судить разумно
     о слове и деле.
    Я вижу ясно,
     с добром вы к Скильдингу
    путь свой правите,
     и вам тореную
    тропу, кольчужники,
     я укажу;
    а людям велю я
     этот свежесмоленый
    корабль охранять
     и беречь от недругов;
    пускай на песке
     дожидает спокойно
    древо морское
     доброго кормщика;
    вновь полетит
     змееглавый по хлябям,
    неся восвояси
     хозяина славного,
    к землям гаутским,
     а с ним и дружинников -
    тех, кого в битве
     Судьба упасет".
    Двинулась рать
     (корабль остался,
    причаленный к берегу,
     широкогрудый,
    на тяжком якоре);
     ярко на шлемах
    на островерхих
     вепри-хранители
    блистали золотом.
     Так за вожатым
    спешила дружин ужей войнолюбых
    широкой дорогой,-
     и вдруг перед ними
    в холмах воссияла
     златослепящая
    кровля чертога,
     жилища Хродгара:
    под небом не было
     знатней хоромины,
    чем та, озарявшая
     окрестные земли.
    Узрели славу
     твердыни престольной
    щитоносители;
     страж, указав им
    путь прямохожий,
     коня направил
    обратно к морю,
     и молвил ратник:
    "Теперь идите.
     Отец Вседержитель
    да будет с вами!
     Дай Бог вам силы
    в грядущих сражениях!
     А я возвращаюсь
    хранить границу
     от недругов наших!"
     6
    На пестрые плиты,
     на путь мощеный
    толпа ступила
     мужей доспешных
    в нарядах ратных,
     в кольчугах, звенящих
    жезми кольцами,
     прочными звеньями,-
    войско блестящее
     шло ко дворцу.
    Там, под стеной,
     утомленные морем,
    они сложили
     щиты широкие
    в ряд на лавы -
     раскатом грянули
    их нагрудники;
     там же составили
    копья из ясеня
     вместе с мечами -
    бремя железное,
     вооружение
    морестранников.
     Тут страж-привратник,
    воитель гордый,
     спросил пришельцев?
    "Откуда явились
     щиты золоченые,
    кольчуги железные,
     грозные шлемы,
    длинные копья?
     Немало у Хродгара
    я, глашатай,
     встречал иноземцев,
    но столь достойных
     не видел! Надеюсь,
    не ради прибежища,
     как изгнанники,
    но ради подвигов
     пришли вы к Хродгару!"
    Вождь гаутов
     ему ответил,
    стойкий в битве,
     статный под шлемом,
    такими словами:
     "Из дома Хигелака
    веду соратников
     я, воин Беовульф,
    хочу поведать
     владыке вашему,
    потомку Хальфдана,
     что мы замыслили,
    коль скоро конунг
     окажет милость
    и нас допустит
     в свои палаты".
    Вульфгар ответствовал,
     вождь венделов,
    муж многомудрый,
     меж соплеменников
    мужеством славный:
     "Владыке Скильдингов
    слово просящего,
     конунгу данов,
    кольцедробителю,
     речи твои,
    о вождь дружины,
     я передам.
    Ждите!- скоро
     веление конунга -
    народоправителя
     вы услышите!"
    Туда вошел он,
     где старый Хродгар
    сидел седовласый
     среди придворных;
    там, на помосте,
     перед престолом
    славного пастыря,
     пред ликом Хродгара
    встал Вульфгар,
     и молвил он, вестник:
    "Люди, пришедшие
     к нам изка,
    морской дорогой
     из края гто-
    привел их воин
     по имени Беовульф,-
    просят они,
     повелитель, выслушать
    слово, с которым
     к тебе спешили;
    о господин,
     не отказывай пшл,
    слух преклони,
     благородный Хродгар,-
    оружие доброе
     служит порукой
    их си иужеству;
     муж могучий,
    приведший войско,-
     вождь достойный!"
     7
    Владычный Скильдинг,
     Хродгар ответил:
    "Видел я витязя
     в дни его детства;
    умер отец его,
     добрый Эггтеов,
    в дом которого
     дочь единственную
    отдал Хредель старому другу
    отца явился
     и сын могучий,-
    о нем я слышал
     от мореходов,
    ладьи водивших
     в страну гаутов
    с моими дарами;
     они рассказывали,
    как тридцать ратников
     переборол он
    одной рукою.
     Бог Всеблагой
    направил к данам,
     послал, Милосердный,
    этого мужа -
     так я думаю -
    против Гренделя,
     и я героя,
    по дружбе, как должно,
     дарами встречу!
    Сюда немедля
     вдиостойных -
    пусть предо мною
     они предстанут,-
    скажи: воистину
     гостям желанным
    даны рады!"
    Тогда из чертога
     вышел Вульфгар
    с такими словами:
     "Изволил конунг,
    владыка данов,
     мой повелитель,
    сказать, что знает
     род ваш и племя
    и рад приветствовать
     героев, пришедших
    к нам из-за моря.
     Теперь в боевом
    облачении, в шлемах
     ступайте в палаты
    да кланяйтесь Хродгару,
     а ваше оружие
    покуда оставьте
     тут, у порога,
    щиты и копья".
    Встал среди ратников
     статный воин,
    вождь дружины,
     велел, как должно,
    верной страже
     стеречь оружие,
    а сам с остальными
     вслед за глашатаем
    двинулся в Хеорот.
     Витязь явился
    могучий в шлеме
     перед престолом,
    и молвил Беовульф
     (кольчуга искрилась -
    сеть, искусно
     сплетенная в кузнице):
    "Привет мой Хродгару!
     Я - воин Хигелака,
    его племянник;
     мне ратное дело
    с детства знакомо,
     Там, в отчем доме,
    услышал я вести
     о битвах с Гренделем -
    морские странники
     о том мне поведали,
    что дом дружинный,
     тобой построенный,
    чертог обширный
     пустеет вечером,
    чуть солнца на небе
     померкнет слава.
    Тогда старейшины,
     мои сородичи
    из лучших лучшие,
     меня подвигнули
    тебе, о Хродгар,
     отдать в услужение
    рук моих крепость,
     ибо воочию
    сами видели,
     как я из битвы
    шел, обагренный
     кровью пяти
    гигантов поверженных;
     а также было,
    я бился ночью
     с морскими тварями,
    мстя, как должно,
     подводной нечисти
    за гибель гаутов;
     так и над Гренделем
    свершить я надеюсь
     месть кровавую
    в единоборстве.
     Доверь, владыка
    тательных данов,
     опора Скильдингов,
    щит наро,- тебя заклинаю
    я, прибывший
     с дальнего берега,-
    о друг воителей,
     доверь пришельцам,
    мне с моею
     верной дружиной,
    отряду храбрых
     охрану Хеорота!
    К тому же, зная,
     что это чудище,
    кичась могучестью,
     меча не носит,
    я так же - во славу
     великого Хигелака,
    сородича нашего
     и покровителя! -
    я без меча,
     без щита широкого,
    на поединок
     явлюсь без оружия:
    враг нвра,
     мы сойдемся, и насмерть
    схватимся врукопашную,-
     Небо укажет,
    Бог рассудит,
     кому погибнуть!
    И если он
     победит, как обычно
    в этом зале,
     тогда уж гаутов,
    моих соратников,
     он беспрепятственно
    пожрет, злобесный ебе же не будет
    забот похоронных,
     коль скоро сгину,-
    меня утащит
     окровавленного
    в свою берлогу,
     в багровокипящий
    болотный омут,
     и в клочья тело
    мое растерзает
     себе на мясо,
    а мне уже пищи
     не нужно будет.
    И если сгибну,
     похищенный битвой,
    мои доспехи
     пошлите Хигелаку,
    меч и кольчугу
     работы Вилунда,
    наследие Хределя.
     Судьба непреложна!"
     8
    Скильдинг-властитель,
     Хродгар вымолвил:
    "К нам ты ныне
     явился, Беовульф,
    как друг и защитник,
     верный долгу;
    ведь было: в споре
     убивши Хадолафа,
    из рода Вильвингов,
     отец твой распрю
    посеял кровную;
     когда же гауты,
    страшась усобиц,
     его отринули,
    бежал он от мести
     к нам, за море,
    под руку Скильдингов,
     в пределы датские,
    где я уже властил
     тогда над данами,
    правил державой,
     обширным краем,
    твердыней героев
     (достойней владел бы
    наследием Хальфдана
     брат мой старший,
    да умер Херогар
     прежде времени!),
    я же немедля
     в оплату крови
    золото выслал
     Вильвингам за море:
    я замирил их -
     беглец присягнул мне.
    А ныне я должен
     скрепивши сердце
    поведывать людям,
     как лютый Грендель
    бесчестит Хеорот,
     без счета губит
    моих домочадцев:
     дружина тает,
    Судьба безжалостная
     уносит воинов
    в схватках с Гренделем.
     Но Бог поможет
    воздать злодею
     за горести наши!
    Не раз похвалялись
     в застольях бражных,
    над полными чашами
     честью хвалились
    герои остаться
     ночью на страже
    и Гренделя в зале
     мечами встретить;
    тогда наутро
     в чертоге для пиршеств
    мы находили
     запекйскрови
    потоки и пятна,
     пол обагренный,
    скамьи и стены,-
     так я утратил
    многих знатнейших,
     всех смерть похитила!
    Но время! - сядем
     за пир, и сердце
    тебе, воитель,
     подскажет словом.
    Тогда им дали
     на скамьях медовых
    места в застолье,
     и гости-гауты
    сели за трапезу,
     ратники сильные,
    храбросердые;
     брагу медовую
    в чеканные чаши
     лил виночерпий,
    песносказитель
     пел о Хеороте;
    и беспечально
     там пировали
    две дружины -
     датчан и гаутов.
     9
    Тут Унферт,
     сын Эгглафа,
    сидевший в стопах
     у владыки Скильдингов,
    начал прение
     (морепроходец,
    пришелец Беовульф,
     его раззадорил:
    неужто в мире
     ему соперник
    нашелся, воин
     под небом славный,
    его сильнейший),
     и вот он начал:
    "Не тот ли ты Беовульф,
     с которым Брека
    соревновался
     в умении плавать,
    когда, кичась
     непочатой силой,
    с морем спорили
     вы, бессмыслые,
    жизнью рискуя?
     Ни друг, ни недруг,
    ни муж разумный
     не мог отвратить вас
    от дикой затеи
     соперничать в океане.
    Пучин теченья
     сеча руками,
    взмахами меряя
     море-дорогу,
    вы плыли по волнам,
     по водам, взбитым
    зимними ветрами,
     семеро суток.
    Тебя пересилил
     пловец искусный,
    тебя посрамил он:
     на утро восьмое,
    брошенный бурей
     к норвежскому берегу,
    он возвратился
     в свои владенья,
    в земли Бродингов,
     в дом наследный,
    где правит поныне,
     на радость подданным,
    казной и землями.
     Клятву сдержал
    сын Бенстана -
     был первым!
    Вот почему я
     предчую худшее
    (хотя и вправду
     ты крепок в битве,
    в честной сече),
     коль скоро, с вечера
    тут оставшись,
     ты встретишь Гренделя!"
    Ответил Беовульф,
     сын Эггтеова:
    "Не чересчур ли
     ты, друг мой Унферт,
    брагой упившись,
     о подвигах Бреки
    тут разболтался?
     На самом же деле
    никто из смертных
     со мной не сравнился бы
    мощью на море,
     выдержкой на океане.
    Когда-то, поспорив,
     мы вправду задумали,
    жизнью рискуя
     (а были оба
    еще недоростками!),
     взапуски плавать
    в открытых водах.
     Сказано - сделано:
    кинулись в зыби,
     клинки обнажив
    ради защиты
     от хищных тварей,
    там обитавших.
     Сил недостало
    ему тягаться
     со мной на быстринах,
    но я не покинул
     его над бездной:
    вместе держались
     в опасных водах,
    рядом плыли
     пятеро суток,
    покуда буря
     и сумрак ночи,
    северный ветер,
     снег и волны
    кипящих течений
     не разлучили
    нас в ненастье.
     Со дна морского
    нечисть восстала -
     в пене ярились
    полчища чудищ.
     Рубаха-кольчуга
    искусной вязки,
     железной пряжи
    мне послужила,
     шитая золотом,
    верной защитой,
     когда морежитель,
    стиснув когтистыми
     лапами тело,
    вдруг потащил меня
     в глубь океана;
    Судьбой хранимый,
     я изловчился,
    - клинком ужалил
     зверя морского -
    канул на дно
     обитатель хлябей.
     10
    Кишела нежить,
     грозя мне погибелью
    в бурлящей бездне,
     но я поганых
    мечом любимым
     учил, как должно!
    Не посчастливилось
     злобной несыти
    мной поживиться,
     плотью лакомой,
    пищей пиршественной
     в глубоководье,
    зато наутро
     в прибрежн вах
    всплыли распухшие
     туши животных,
    клинком усыпленных,-
     и с этой поры
    стал безопасен
     путь мореходный
    над теми безднами.
     Божий светоч
    взошел с востока,
     утихла буря,
    и я увидел
     источенный ветром
    скалистый берег -
     Судьба от смерти
    того спасает,
     кто сам бесстрашен!
    Всего же девять
     избил я чудищ
    и, право, не знаю,
     под небом ночным
    случались ли встречи
     опасней этой,
    был ли кто в море
     ближе к смерти,
    а все же я выжил
     в неравной схватке -
    меня, усталого,
     но невредимого,
    приливом вынесло,
     морским течением
    к финским скалам.
     Но я не слышал
    подобных былей
     о подвигах ратных,
    тобой совершенных:
     ни ты, ни Брека -
    в игре сражений
     не смели вы оба
    железом кровавым
     творить, как должно,
    дела достойные,
     атизвестно,
    что ты убийца
     своих сородичей,
    братьев кровных,-
     проклятье ада,
    как ни лукавь ты,
     тебя не минет!
    Скажу воистину
     тебе, сын Эгглафа:
    не смог бы Грендель
     бесчинствовать в Хеороте,
    не смел бы нечистый
     бесчестить владыку,
    когда бы сердце
     твое вмещало
    столько же храбрости,
     сколько бахвальства!
    Но знает он,
     что его не встретят,
    противоборствуя,
     мечами острыми,
    и без опаски
     враг набегает
    на земли Скильдингов,
     твоих сородичей,
    и с Данов дань
     собирает кровью,
    и ест и пьет он
     и не трепещет
    при встрече с данами.
     Дайте время,
    на деле узнает он
     доблесть гаутскую!
    Завтра поутру, гда над миром
    зажжется Светоч,
     солнце на небе
    явится ясное,-
     всяк без боязни
    сможет на пиршестве
     пить брагу в Хеороте!"
    Пришлась по нраву
     кольцедарителю,
    седовласому
     старцу-воину,
    решимость Беовульфа:
     он уверовал,
    пастырь данов,
     в близость спасения.
    Громче смех
     зазвучал и речи
    среди воителей;
     вышла Вальхтеов,
    блистая золотом,
     супруга Хродгара,
    гостей приветствовать
     по древнему чину:
    высокородная
     вождю наследному
    вручила первому шу пенную,
    да не грустил бы
     в пиру властитель,
    владыка данов,-
     до дна он выпил,
    радуясь трапезе,
     добрый конунг;
    затем гостей
     обходила Вальхтеов
    с полной чашей,
     потчуя воинов,
    старых и юных,
     пока не предстала
    жена венценосная,
     кольцевладелица
    с кубком меда
     перед гаутским
    войсководителем;
     многоразумная
    Бога восславила,
     ей по молитвам
    в помощь пославшего
     рать бесстрашную.
    Чашу воитель
     принял от Вальхтеов
    и ей ответствовал
     жаждущий битвы,
    молвил Беовульф,
     сын Эггтеова:
    "Дал я клятву,
     когда с дружиной
    всходил на ладью,
     чтобы плыть за мор
    и избуду я
     ваши беды,
    или сгину
     в тугих объятьях
    рук вражьих,-
     зарок мой крепок! -
    добуду победу,
     или окончатся
    дни моей жизни
     в этом чертоге!"
    Пришлась по сердцу
     хозяйке дома
    клятва гаута.
     Воссела властная
    золотоносица
     возле супруга,
    и пир разгорелся,
     как в дни былые;
    застольные клики,
     смех и песни
    в хоромах грянули,
     но сам сын Хальфдана
    прервал веселье,
     спеша укрыться
    в ночных покоях:
     он знал, что недруг,
    дождавшись часа,
     когда помрачится
    зате солнце
     и с неба сумерки
    призрачным облаком
     сползут на землю,-
    враг явится яростный,
     жизнекрушитель,
    в зал для пиршеств.
     Повстала дружина;
    воин воину,
     Хродгар Беовульфу
    сказал в напутствие,
     благословляя
    ночную стражу,
     такое слово:
    "Кроме тебя,
     никому до сегодня
    я не вверял
     сокровищниц датских
    с тех пор, как впервые
     поднял свой щит.
    Прими под охрану
     мое жилище!
    Помни о славе!
     Исполни клятву!
    Врага стереги! -
     и добудешь награду,
    коль скоро в сражении
     жизнь не утратишь!"
    
     11
    Хродгар вышел,
     за ним дружина,
    опора Скильдингов,
     прочь из зала;
    возлег державный
     на ложе Вальхтеов
    в покоях жениных;
     уже прослышали
    все домочадцы,
     что сам Создатель
    охрану выставил
     в хоромах конунга,
    дозор надежный
     противу Гренделя.
    Гаутский воин,
     душа отважная,
    снял шлем железный,
     себя вверяя
    Господней милости
     и силе рук своих,
    кольчугу скинул
     и чудно скованный
    свой меч отменный
     на время боя
    отдал подручному
     на сохранение.
    Всходя на ложе,
     воскликнул Беовульф,
    гаут могучий,
     врагу в угрозу:
    "Кичится Грендель
     злочудищной силой,
    но я не слабей
     в рукопашной схватке!
    Мне меч не нужен! -
     иак сокрушу я
    жизнь вражью.
     Не посчастливится
    мой щит расщепить ему,-
     хотя и вправду
    злодей не немощен! -
     я пересилю
    в единоборстве,
     когда мы сойдемся,
    отбросив железо,
     коль скоро он явится
    нынче ночью!
     Над нами Божий,
    Господень свершится
     суд справедливый -
    да сбудется воля
     Владыки Судеб!"
    Склонил он голову,
     высокородный,
    на пестроцветное изголовье,
     вокруг мореходы
    легли по лавам
     в палате для пиршеств;
    из них ни единый
     не чаял вернуться
    под кров отеческий,
     к своим сородичам
    в земли дальние,
     их вскормившие,
    ибо знали,
     как много датских
    славных витязей
     в этом зале
    было убито.
     Но Бог-заступник,
    ткач удачи,
     над ратью гаутской
    вождем стил
     героя, чья сила
    верх одержала
     над вражьей мощью
    в единоборстве,-
     воистину сказано:
    Бог от века
     правит участью
    рода людского!
     Исчадие ночи
    вышло на промысел;
     воины спали,
    уснула охрана
     под кровлей высокой,
    из них лишь единый
     не спал (известно,
    без попущенья
     Судьбы-владычицы
    хищная тварь
     никого не утащит
    в кромешное логово),
     на горе недругу
    он ждал без страха
     начала схватки.
     12
    Из топей сутемных
     по утесам туманным
    Господом проклятый
     шел Грендель
    искать поживы,
     крушить и тратить
    жизни людские
     в обширных чертогах;
    туда поспешал ,
     шагая под тучами,
    пока не увидел
     дворца златоверхого
    стен самоцветных,-
     не раз наведывался
    незваный к Хродгару,
     сроду не знавший
    себе соперника,
     не ждал и нынче,
    найти противника,
     дозор дружинный
    в ночных покоях.
     (Шел ратобитец
    злосчастный к смерти.)
     Едва он коснулся
    рукой когтелапой
     затворов кованых -
    упали двери,
     ворвался пагубный
    в устье дома,
     на пестроцветный
    настил дворцовый
     ступил, неистовый,
    во тьме полыхали
     глаза, как факелы,
    огонь извергали
     его глазницы.
    И там, в палатах,
     завидев стольких
    героев-сородичей,
     храбрых воителей,
    спящих по лавам,
     возликовал он;
    думал, до утра
     душу каждого,
    жизнь из плоти,
     успеет вырвать,
    коль скоро ему
     уготовано в зале
    пышное пиршество.
     (После той ночи
    Судьба не попустит -
     не будет он больше
    мертвить земнородных!)
     Зорко высматривал
    дружинник Хигелака
     повадки вражьи,
    стерег недреманный
     жизнекрушителя:
    чудище попусту
     не тратило времени!
    тут же воина
     из сонных выхватив,
    разъяло ярое,
     хрустя костями,
    плоть и остов
     и кровь живую
    впивало, глотая
     теплое мясо;
    мертвое тело
     с руками, с ногами
    враз было съедено.
     Враг приближался;
    над возлежащим
     он руку простер,
    вспороть намерясь
     когтистой лапой
    грудь храбросердого,
     но тот, проворный,
    привстав на локте,
     кисть ему стиснул,
    и понял грозный
     пастырь напастей,
    что на земле
     под небесным сводом
    еще не встречал он
     руки человечьей
    сильней и тверже;
     душа содрогнулась,
    и сердце упало,
     но было поздно
    бежать в берлогу,
     в логово дьявола;
    ни разу в жизни
     с ним не бывало
    того, что случилось
     в этом чертоге.
    Поилоблестный
     воин Хигелака
    вечернюю клятву:
     восстал, угнетая
    руку вражью,-
     хрустнули пальцы;
    недруг отпрянул -
     герой ни с места;
    уйти в болота,
     зарыться в тину
    хотелчуще,
     затем что чуяло,
    как слабнет лапа
     в железной хватке
    рук богатырских,-
     так обернулся
    бедой убийце
     набег на Хеорот!
    Гром в хоромах,
     радости бражные
    вмиг датчанами,
     слугами, воинами,
    были забыты;
     в гневе сшибались
    борцы распаленные:
     грохот в доме;
    на реос крепок,
     на диво прочен
    был зал для трапез,
     не развалившийся
    во время боя,-
     скобами железными
    намертво схвачен
     внутри и снаружи
    искусно построенный;
     в кучу валились
    резные лавы,
     скамьи бражные
    (об этом люди
     мне рассказали),
    допрежде не знали
     мудрые Скильдинги,
    что крутоверхий,
     рогами увенчанный
    дом дружинный
     не властна разрушить
    рука человеческая -
     это под силу
    лишь дымному пламени.
     Громом грянули
    крики и топот;
     жуть одолела
    северных данов,
     когда услыхали
    там, за стенами.
     стон и стенания
    богоотверженца -
     песнь предсмертную,
    вой побежденного.
     вопль скорбящего
    выходца адского.
     Верх одерживал,
    гнул противника
     витязь незыблемый,
    сильнейший из живших
     в те дни понем.
     13
    Причины не было
     мужу-защитнику
    щадить сыроядца,
     пришельца миловать,-
    не мог он оставить
     в живых поганого
    людям на пагубу.
     Спутники Беовульфа
    мечами вращали,
     тщась потягаться,
    сразиться насмерть
     за жизнь дружинного
    вождя, воителя
     всеземнознатного:
    в толпу стеснившись,
     они обступили
    врага, пытались,
     мечами тыча,
    достать зломогучего,
     о том не ведая,
    что ни единым
     д небом лезвием,
    искуснокованым
     клинком кен
    сразить не можно
     его, заклятого,-
    он от железных
     мечей, от копий
    заговорен был,-
     но этой ночью
    смерть свою встретил
     он, злосчастливый,
    и скоро мерзкая
     душа, изыдя
    из тела, ввергнется
     в объятия адские.
    Враг нечестивый,
     противный Богу,
    предавший смерти
     несметное множество
    землерожденных,
     теперь и сам он
    изведал смертную
     немощь плоти,
    изнемогавший
     в руках благостойкого
    дружинника Хигелакова;
     непримиримы
    они под небом.
     Неисцелимая
    в плече нечистого
     кровоточащая
    зияла язва -
     сустав разъялся,
    лопнули жилы;
     стяжал в сражении
    победу Беовульф,
     а Грендель бегством
    в нору болотную


  Сохранить

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ]

/ Полные произведения / Фольклор / Беовульф


Смотрите также по произведению "Беовульф":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis