Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Островский А.Н. / Бесприданница

Бесприданница [4/5]

  Скачать полное произведение

    Иван. Цыган Илья.
     Паратов. Так зови его сюда.
     Иван уходит.
    Господа, извините, что я приглашаю Илью в наше общество. Это мой лучший друг. Где принимают меня, там должны принимать и моих друзей. Это мое правило.
     Вожеватов (Ларисе тихо). Я новую песенку знаю.
     Лариса. Хорошая?
     Вожеватов. Бесподобная! "Веревьюшки веревью, на барышне башмачки".
     Лариса. Это забавно.
     Вожеватов. Я вас выучу.
     Входит Илья с гитарой.
     Паратов (Ларисе). Позвольте, Лариса Дмитриевна, попросить вас осчастливить нас! Спойте нам какой-нибудь романс или песенку! Я вас целый год не слыхал, да, вероятно, и не услышу уж более.
     Кнуров. Позвольте и мне повторить ту же просьбу!
     Карандышев. Нельзя, господа, нельзя, Лариса Дмитриевна не станет петь.
     Паратов. Да почем ты знаешь, что не станет? А может быть, и станет.
     Лариса. Извините, господа, я и не расположена сегодня, и не в голосе.
     Кнуров. Что-нибудь, что вам угодно!
     Карандышев. Уж коли я говорю, что не станет, так не станет.
     Паратов. А вот посмотрим. Мы попросим хорошенько, на колени станем.
     Вожеватов. Это я сейчас, я человек гибкий.
     Карандышев. Нет, нет, и не просите, нельзя; я запрещаю.
     Отудалова. Что вы! Запрещайте тогда, когда будете иметь право, а теперь еще погодите запрещать, рано.
     Карандышев. Нет, нет! Я положительно запрещаю. Лариса. Вы запрещаете? Так я буду петь, господа!
     Карандышев, надувшись, отходит в угол и садится.
     Паратов. Илья!
     Илья. Что будем петь, барышня?
     Лариса. "Не искушай".
     Илья (подстраивая гитару). Вот третий голос надо! Ах, беда! Какой тенор был! От своей от глупости. (Поют в два голоса.)
     Не искушай меня без нужды
     Возвратом нежности твоей!
     Разочарованному чужды
     Все обольщенья прежних дней.
    Все различным образом выражают восторг. Паратов сидит, запустив руки в
     волоса. Во втором куплете слегка пристает Робинзон.
     Уж я не верю увереньям,
     Уж я не верую в любовь
     И не хочу предаться вновь
     Раз обманувшим сновиденьям.
     Илья (Робинзону). Вот спасибо, барин. Выручил.
     Кнуров (Ларисе). Велико наслаждение видеть вас, а еще больше наслаждения слушать вас.
     Паратов (с мрачным видом). Мне кажется, я с ума сойду. (Целует руку Ларисы.)
     Вожеватов. Послушать да и умереть - вот оно что! (Карандышеву.) А вы хотели лишить нас этого удовольствия.
     Карандышев. Я, господа, не меньше вашего восхищаюсь пением Ларисы Дмитриевны. Мы сейчас выпьем шампанского за ее здоровье.
     Вожеватов. Умную речь приятно и слышать.
     Карандышев (громко). Подайте шампанского!
     Огудалова (тихо). Потише! Что вы кричите!
     Карандышев. Помилуйте, я у себя дома. Я знаю, что делаю. (Громко.) Подайте шампанского!
     Входит Евфросинья Потаповна.
     Евфросинья Потаповна. Какого тебе еще шампанского? Поминутно то того, то другого.
     Карандышев. Не мешайтесь не в свое дело! Исполняйте, что вам приказывают!
     Евфросинья Потаповна. Так поди сам! А уж я ноги отходила; я еще, может быть, не евши с утра (Уходит.)
     Карандышев идет в дверь налево.
     Огудалова. Послушайте, Юлий Капитоныч!.. (Уходит за Карандышевым.)
     Паратов. Илья, поезжай! чтоб катера были готовы! Мы сейчас приедем.
     Илья уходит в среднюю дверь.
     Вожеватов (Кнурову). Оставим его одного с Ларисой Дмитриевной. (Робинзону.) Робинзон, смотри, Иван коньяк-то убирает.
     Робинзон. Да я его убью. Мне легче с жизнью расстаться!
     Уходят налево Кнуров, Вожеватов и Робинзон.
    ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ
     Лариса и Паратов.
     Паратов. Очаровательница! (Страстно глядит на Ларису.) Как я проклинал себя, когда вы пели!
     Лариса. За что?
     Паратов. Ведь я - не дерево; потерять такое сокровище, как вы, разве легко?
     Лариса. Кто ж виноват?
     Паратов. Конечно, я, и гораздо более виноват, чем вы думаете. Я должен презирать себя.
     Лариса. За что же, скажите!
     Паратов. Зачем я бежал от вас! На что променял вас?
     Лариса. Зачем же вы это сделали?
     Паратов. Ах, зачем! Конечно, малодушие. Надо было поправить свое состояние. Да бог с ним, с состоянием! Я проиграл больше, чем состояние, я потерял вас; я и сам страдаю, и вас заставил страдать.
     Лариса. Да, надо правду сказать, вы надолго отравили мою жизнь.
     Паратов. Погодите, погодите винить меня! Я еще не совсем опошлился, не совсем огрубел; во мне врожденного торгашества нет; благородные чувства еще шевелятся в душе моей. Еще несколько таких минут, да... еще несколько таких минут...
     Лариса (тихо). Говорите!
     Паратов. Я брошу все расчеты, и уж никакая сила не вырвет вас у меня, разве вместе с моей жизнью.
     Лариса. Чего же вы хотите?
     Паратов. Видеть вас, слушать вас... Я завтра уезжаю.
     Лариса (опустя голову). Завтра.
     Паратов. Слушать ваш очаровательный голос, забывать весь мир и мечтать только об одном блаженстве.
     Лариса (тихо). О каком?
     Паратов. О блаженстве быть рабом вашим, быть у ваших ног.
     Лариса. Но как же?
     Паратов. Послушайте: мы едем всей компанией кататься по Волге на катерах - поедемте!
     Лариса. Ах, а здесь? Я не знаю, право... Как же здесь?
     Паратов. Что такое "здесь"? Сюда сейчас приедут: тетка Карандышева, барыни в крашеных шелковых платьях; разговор будет о соленых грибах.
     Лариса. Когда же ехать?
     Паратов. Сейчас.
     Лариса. Сейчас?
     Паратов. Сейчас или никогда.
     Лариса. Едемте.
     Паратов. Как, вы решаетесь ехать за Волгу?
     Лариса. Куда вам угодно.
     Паратов. С нами, сейчас?
     Лариса. Когда вам угодно.
     Паратов. Ну, признаюсь, выше и благородней этого я ничего и вообразить не могу. Очаровательное создание! Повелительница моя!
     Лариса. Вы - мой повелитель.
    Входят Огудалова, Кнуров, Вожеватов, Робинзон, Карандышев и Иван с подносом,
     на котором стаканы шампанского.
    ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ
    Огудалова, Лариса, Паратов, Кнуров, Вожеватов, Робинзон, Карандышев и Иван.
     Паратов (Кнурову и Вожеватову). Она поедет.
     Карандышев. Господа, я предлагаю тост за Ларису Дмитриевну. (Все берут стаканы.) Господа, вы сейчас восхищались талантом Ларисы Дмитриевны. Ваши похвалы - для нее не новость; с детства она окружена поклонниками, которые восхваляют ее в глаза при каждом удобном случае. Да-с, талантов у нее действительно много. Но не за них я хочу похвалить ее. Главное, неоцененное достоинство Ларисы Дмитриевны - то, господа... то, господа...
     Вожеватов. Спутается.
     Паратов. Нет, вынырнет, выучил.
     Карандышев. То, господа, что она умеет ценить и выбирать людей. Да-с, Лариса Дмитриевна знает, что не все то золото, что блестит. Она умеет отличать золото от мишуры. Много блестящих молодых людей окружало ее; но она мишурным блеском не прельстилась. Она искала для себя человека не блестящего, а достойного...
     Паратов (одобрительно). Браво, браво!
     Карандышев. И выбрала...
     Паратов. Вас! Браво! браво!
     Вожеватов и Робинзон. Браво, браво!
     Карандышев. Да, господа, я не только смею, я имею право гордиться и горжусь. Она меня помяла, оценила и предпочла всем. Извините, господа, может быть, не всем это приятно слышать; но я счел своим долгом поблагодарить публично Ларису Дмитриевну за такое лестное для меня предпочтение. Господа, я сам пью и предлагаю выпить за здоровье моей невесты!
     Паратов, Вожеватов и Робинзон. Ура!
     Паратов (Карандышеву). Еще есть вино-то?
     Карандышев. Разумеется, есть; как же не быть? Что ты говоришь? Уж я достану.
     Паратов. Надо еще тост выпить.
     Карандышев. Какой?
     Паратов. За здоровье счастливейшего из смертных, Юлия Капитоныча Карандышева.
     Карандышев. Ах, да. Так ты предложишь? Ты и предложи, Серж! А я пойду похлопочу; я достану. (Уходит.)
     Кнуров. Ну, хорошенького понемножку. Прощайте. Я заеду закушу и сейчас же на сборный пункт. (Кланяется дамам.)
     Вожеватов (указывая на среднюю дверь). Здесь пройдите, Мокий Парменыч. Тут прямо выход в переднюю, никто вас и не увидит.
     Кнуров уходит.
     Пиратов (Вожеватову.). И мы сейчас, едем. (Ларисе.) Собирайтесь!
     Лариса уходит направо.
     Вожеватов. Не дождавшись тоста?
     Паратов. Так лучше.
     Вожеватов. Да чем же?
     Паратов. Смешнее.
     Выходит Лариса с шляпкой в руках.
     Вожеватов. И то смешнее. Робинзон! едем.
     Робинзон. Куда?
     Вожеватов. Домой, сбираться в Париж
     Робинзон и Вожеватов раскланиваются и уходят.
     Паратов (Ларисе тихо). Едем! (Уходит.)
     Лариса (Огудаловой). Прощай, мама!
     Огудалова. Что ты! Куда ты?
     Лариса. Или тебе радоваться, мама, или ищи меня в Волге.
     Огудалова. Бог с тобой! Что ты!
     Лариса. Видно, от своей судьбы не уйдешь. (Уходит.)
     Огудалова. Вот, наконец, до чего дошло: всеобщее бегство! Ах, Лариса!.. Догонять мне ее иль нет? Нет, зачем!.. Что бы там ни было, все-таки кругом нее люди... А здесь хоть и бросить, так потеря не велика.
     Входят Карандышев и Иван с бутылкой шампанского.
    ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ
     Огудалова, Карандышев, Иван, потом Евфросинья Потаповна.
     Карандышев. Я, господа... (Оглядывает комнату.) Где ж они? Уехали? Вот это учтиво, нечего сказать! Ну, да тем лучше! Однако когда ж они успели? И вы, пожалуй, уедете? Нет, уж вы-то с Ларисой Дмитриевной погодите! Обиделись? - понимаю! Ну, и прекрасно. И мы останемся в тесном семейном кругу... А где же Лариса Дмитриевна? (У двери направо.) Тетенька, у вас Лариса Дмитриевна?
     Евфросинья Потапвна (входя). Никакой у меня твоей Ларисы Дмитриевны нет.
     Карандышев. Однако что ж это такое, в самом деле! Иван, куда девались все господа и Лариса Дмитриевна?
     Иван. Лариса Дмитриевна, надо полагать, с господами вместе уехали... Потому как господа за Волгу сбирались, вроде как пикник у них.
     Карандышев. Как за Волгу?
     Иван. На катерах-с. И посуда, и вина, все от нас пошло-с; еще давеча отправили; ну, и прислуга - все как следует-с.
     Карандышев (садится и хватается за голову). Ах, что же это, что же это!
     Иван. И цыгане, и музыка с ними - все как следует.
     Карандышев (с горячностью). Харита Игнатьевна, где ваша дочь? Отвечайте мне, где ваша дочь?
     Огудалова. Я к вам привезла дочь, Юлий Капитоныч; вы мне скажите, где моя дочь!
     Карандышев. И все это преднамеренно, умышленно - все вы вперед сговорились... (Со слезами.) Жестоко, бесчеловечно жестоко!
     Огудалова. Рано было торжествовать-то!
     Карандышев. Да, это смешно... Я смешной человек... Я знаю сам, что я смешной человек. Да разве людей казнят за то, что они смешны? Я смешон - ну, смейся надо мной, смейся в глаза! Приходите ко мне обедать, пейте мое вино и ругайтесь, смейтесь надо мной - я того стою. Но разломать грудь у смешного человека, вырвать сердце, бросить под ноги и растоптать его! Ох, ох! Как мне жить! Как мне жить!
     Евфросинья Потаповна. Да полно ты, перестань! Не о чем сокрушаться-то!
     Карандышев. И ведь это не разбойники, это почетные люди... Это все приятели Хариты Игнатьевны.
     Огудалова. Я ничего не знаю.
     Карандышев. Нет, у вас одна шайка, вы все заодно. Но знайте, Харита Игнатьевна, что и самого кроткого человека можно довести до бешенства. Не все преступники - злодеи, и смирный человек решится на преступление, когда ему другого выхода нет. Если мне на белом свете остается только или повеситься от стыда и отчаяния, или мстить, так уж я буду мстить. Для меня нет теперь ни страха, ни закона, ни жалости; только злоба лютая и жажда мести душат меня. Я буду мстить каждому из них, каждому, пока не убьют меня самого. (Схватывает со стола пистолет и убегает.)
     Огудалова. Что он взял-то?
     Иван. Пистолет.
     Огудалова. Беги, беги за ним, кричи, чтоб остановили.
    ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
    ЛИЦА:
     Паратов.
     Кнуров.
     Вожеватов.
     Робинзон.
     Лариса.
     Карандышев.
     Илья.
     Гаврило.
     Иван.
     Цыгане и цыганки. Декорация первого действия. Светлая летняя ночь. ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
     Робинзон с мазиком в руках и Иван выходят из кофейной.
     Иван. Мазик-то пожалуйте!
     Робинзон. Не отдам. Ты играй со мной! Отчего ты не играешь?
     Иван. Да как же играть с вами, когда вы денег не платите!
     Робинзон. Я после отдам. Мои деньги у Василия Данилыча, он их увез с собой. Разве ты не веришь?
     Иван. Как же вы это с ними на пикник не поехали?
     Робинзон. Я заснул; а он не посмел меня беспокоить, будить, ну, и уехал один. Давай играть!
     Иван. Нельзя-с, игра не равна; я ставлю деньги, а вы нет; выигрываете - берете, а проигрываете - не отдаете. Ставьте деньги-с!
     Робинзон. Что ж, разве мне кредиту нет? Это странно! Я первый город такой вижу; я везде, по всей России все больше в кредит.
     Иван. Это я оченно верю-с. Коли спросить чего угодно, мы подадим; знавши Сергея Сергеича и Василья Данилыча, какие они господа, мы обязаны для вас кредит сделать-с; а игра денег требует-с.
     Робинзон. Так бы ты и говорил. Возьми мазик и дай мне бутылку... чего бы?..
     Иван. Портвейн есть недурен-с.
     Робинзон. Я ведь дешевого не пью.
     Иван. Дорогого подадим-с.
     Робинзон. Да вели мне приготовить... знаешь, этого... как оно...
     Иван. Дупелей зажарить можно; не прикажете ли?
     Робинзон. Да, вот именно дупелей.
     Иван. Слушаю-с. (Уходит.)
     Робинзон. Они пошутить захотели надо мной; ну, и прекрасно, и я пошучу над ними. Я, с огорчения, задолжаю рублей двадцать, пусть расплачиваются. Они думают, что мне общество их очень нужно - ошибаются; мне только бы кредит; а то и один не соскучусь, я и solo моту разыграть очень веселое. К довершению удовольствия, денег бы занять...
     Входит Иван с бутылкой.
     Иван (ставит бутылку). Дупеля заказаны-с.
     Робинзон. Я здесь театр снимаю.
     Иван. Дело хорошее-с.
     Робинзон. Не знаю, кому буфет сдать. Твой хозяин не возьмет ли?
     Иван. Отчего не взять-с!
     Робинзон. Только у меня - чтоб содержать исправно! И, для верности, побольше задатку сейчас же!
     Иван. Нет, уж он учен, задатку не дает: его так-то уж двое обманули.
     Робинзон. Уж двое? Да, коли уж двое...
     Иван. Так третьему не поверит.
     Робинзон. Какой народ! Удивляюсь. Везде поспеют; где только можно взять, все уж взято, непочатых мест нет. Ну, не надо, не нуждаюсь я в нем. Ты ему не говори ничего, а то он подумает, что и я хочу обмануть; а я горд.
     Иван. Да-с, оно, конечно... А как давеча господин Карандышев рассердились, когда все гости вдруг уехали! Очень гневались, даже убить кого-то хотели, так с пистолетом и ушли из дому.
     Робинзон. С пистолетом? Это нехорошо.
     Иван. Хмельненьки были; я полагаю, что это у них постепенно пройдет-с. Они по бульвару раза два проходили... да вон и сейчас идут.
     Робинзон (оробев). Ты говоришь, с пистолетом? Он кого убить-то хотел - не меня ведь?
     Иван. Уж не могу вам! сказать. (Уходит.)
     Входит Карандышев, Робинзон старается спрятаться за бутылку. ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
     Робинзон, Карандышев, потом Иван.
     Карандышев (подходит к Робинзону). Где ваши товарищи, господин Робинзон?
     Робинзон. Какие товарищи? У меня нет товарищей.
     Карандышев. А те господа, которые обедали у меня с вами вместе?
     Робинзон. Какие ж это товарищи! Это так... мимолетное знакомство.
     Карандышев. Так не знаете ли, где они теперь?
     Робинзон. Не могу сказать, я стараюсь удаляться от этой компании; я человек смирный, знаете ли... семейный...
     Карандышев. Вы семейный?
     Робинзон. Очень семейный... Для меня тихая семейная жизнь выше всего; а неудовольствие какое или ссора - это боже сохрани; я люблю и побеседовать, только чтоб разговор умный, учтивый, об искусстве, например... Ну, с благородным человеком, вот как вы, можно и выпить немножко. Не прикажете ли?
     Карандышев. Не хочу.
     Робинзон. Как угодно. Главное дело, чтобы неприятности не было.
     Карандышев. Да вы должны же знать, где они.
     Робинзон. Кутят где-нибудь: что ж им больше-то делать!
     Карандышев. Говорят, они за Волгу поехали?
     Робинзон. Очень может быть.
     Карандышев. Вас не звали с собой?
     Робинзон. Нет; я человек семейный.
     Карандышев. Когда ж они воротятся?
     Робинзон. Уж это они и сами не знают, я думаю. К утру вернутся.
     Карандышев. К утру?
     Робинзон. Может быть, и раньше.
     Карандышев. Все-таки надо подождать; мне кой с кем из них объясниться нужно.
     Робинзон. Коли ждать, так на пристани; зачем они сюда пойдут! С пристани они прямо домой проедут. Чего им еще? Чай, и так сыты.
     Карандышев. Да на какой пристани? Пристаней у вас много.
     Робинзон. Да на какой угодно, только не здесь; здесь их не дождетесь.
     Карандышев. Ну, хорошо, я пойду на пристань. Прощайте. (Подает руку Робинзону.) Не хотите ли проводить меня?
     Робинзон. Нет, помилуйте, я человек семейный.
     Карандышев уходит.
    Иван, Иван!
     Входит Иван.
    Накрой мне в комнате и вино перенеси туда!
     Иван. В комнате, сударь, душно. Что за неволя!
     Робинзон. Нет, мне на воздухе вечером вредно; доктор запретил. Да если этот барин спрашивать будет, так скажи, что меня нет. (Уходит в кофейную.)
     Из кофейной выходит Гаврило.
    ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
     Гаврило и Иван.
     Гаврило. Ты смотрел на Волгу? Не видать наших?
     Иван. Должно быть, приехали.
     Гаврило. Что так?
     Иван. Да под горой шум, эфиопы загалдели. (Берет со стола бутылку и уходит в кофейную.)
     Входит Илья и хор цыган.
    ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
     Гаврило, Илья, цыгане и цыганки.
     Гаврило. Хорошо съездили?
     Илья. И, хорошо! Так хорошо, не говори!
     Гаврило. Господа веселы?
     Илья. Разгулялись, важно разгулялись, дай бог на здоровье! Сюда идут; всю ночь, гляди, прогуляют.
     Гаврило (потирая руки). Так ступайте усаживайтесь! Женщинам велю чаю подать, а вы к буфету - закусите!
     Илья. Старушкам к чаю-то ромку вели - любят.
    Илья, цыгане и цыганки, Гаврило уходят в кофейную. Выходят Кнуров и
     Вожеватов.
    ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
     Кнуров и Вожеватов.
     Кнуров. Кажется, драма начинается.
     Вожеватов. Похоже.
     Кнуров. Я уж у Ларисы Дмитриевны слезки видел.
     Вожеватов. Да ведь у них дешевы.
     Кнуров. Как хотите, а положение ее незавидное.
     Вожеватов. Дело обойдется как-нибудь.
     Кнуров. Ну, едва ли.
     Вожеватов. Карандышев посердится немножко, поломается, сколько ему надо, и опять тот же будет.
     Кнуров. Да она-то не та же. Ведь чтоб бросить жениха чуть не накануне свадьбы, надо иметь основание. Вы подумайте: Сергей Сергеич приехал на один день, и она бросает для него жениха, с которым ей жить всю жизнь. Значит, она надежду имеет на Сергея Сергеича; иначе зачем он ей!
     Вожеватов. Так вы думаете, что тут не без обмана, что он опять словами поманил ее?
     Кнуров. Да непременно. И, должно быть, обещания были определенные и серьезные; а то как бы она поверила человеку, который уж раз обманул ее!
     Вожеватов. Мудреного нет; Сергей Сергеич ни над чем не задумается: человек смелый,
     Кнуров. Да ведь как ни смел, а миллионную невесту на Ларису Дмитриевну не променяет.
     Вожеватов. Еще бы! что за расчет!
     Кнуров. Так посудите, каково ей, бедной!
     Вожеватов. Что делать-то! мы не виноваты, наше дело сторона.
     На крыльце кофейной показывается Робинзон.
    ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
     Кнуров, Вожеватов и Робинзон.
     Вожеватов. А, милорд! Что во сне видел?
     Робинзон. Богатых дураков; то же, что и наяву вижу.
     Вожеватов. Ну, как же ты, бедный умник, здесь время проводишь?
     Робинзон. Превосходно. Живу в свое удовольствие и притом в долг, на твой счет. Что может быть лучше!
     Вожеватов. Позавидуешь тебе. И долго ты намерен наслаждаться такой приятной жизнью?
     Робинзон. Да ты чудак, я вижу. Ты подумай: какой же мне расчет отказываться от таких прелестей!
     Вожеватов. Что-то я не помню: как будто я тебе открытого листа не давал?
     Робинзон. Так ты в Париж обещал со мной ехать - разве это не все равно?
     Вожеватов. Нет, не все равно! Что я обещал, то исполню; для меня слово - закон, что сказано, то свято. Ты спроси: обманывал ли я кого-нибудь?
     Робинзон. А покуда ты сбираешься в Париж, не воздухом же мне питаться?
     Вожеватов. Об этом уговору не было. В Париж хоть сейчас.
     Робинзон. Теперь поздно; поедем, Вася, завтра.
     Вожеватов. Ну, завтра, так завтра. Послушай, вот что: поезжай лучше ты один, я тебе прогоны выдам взад и вперед.
     Робинзон. Как один? Я дороги не найду.
     Вожеватов. Довезут.
     Робинзон. Послушай, Вася, я по-французски не совсем свободно... Хочу выучиться, да все времени нет.
     Вожеватов. Да зачем тебе французский язык?
     Робинзон. Как же, в Париже да по-французски не говорить?
     Вожеватов. Да и не надо совсем, и никто там не говорит по-французски.
     Робинзон. Столица Франции, да чтоб там по-французски не говорили! Что ты меня за дурака, что ли, считаешь?
     Вожеватов. Да какая столица! Что ты, в уме ли? О каком Париже ты думаешь? Трактир у нас на площади есть "Париж", вот я куда хотел с тобой ехать.
     Робинзон. Браво, браво!
     Вожеватов. А ты полагал, в настоящий? Хоть бы ты немножко подумал. А еще умным человеком считаешь себя! Ну, зачем я тебя туда возьму, с какой стати? Клетку, что ли, сделать да показывать тебя?
     Робинзон. Хорошей ты школы, Вася, хорошей; серьезный из тебя негоциант выйдет.
     Вожеватов. Да ничего; я стороной слышал, одобряют.
     Кнуров. Василий Данилыч, оставьте его! Мне нужно вам сказать кой-что.
     Вожеватов (подходя). Что вам угодно?
     Кнуров. Я все думал о Ларисе Дмитриевне. Мне кажется, она теперь находится в таком положении, что нам, близким людям, не только позволительно, но мы даже обязаны принять участие в ее судьбе.
     Робинзон прислушивается.
     Вожеватов. То есть вы хотите сказать, что теперь представляется удобный случай взять ее с собой в Париж?
     Кнуров. Да, пожалуй, если угодно: это одно и то же.
     Вожеватов. Так за чем же дело стало? Кто мешает?
     Кнуров. Вы мне мешаете, а я вам. Может быть, вы не боитесь соперничества? Я тоже не очень опасаюсь; а все-таки неловко, беспокойно; гораздо лучше, когда поле чисто.
     Вожеватов. Отступного я не возьму, Мокий Парменыч.
     Кнуров. Зачем отступное? Можно иначе как-нибудь.
     Вожеватов. Да вот, лучше всего, (Вынимает из кармана монету и кладет под руку.) Орел или решетка?
     Кнуров (в раздумье). Если скажу: орел, так проиграю; орел, конечно, вы. (Решительно.) Решетка.
     Вожеватов (поднимая руку). Ваше. Значит, мне одному в Париж ехать. Я не в убытке; расходов меньше.
     Кнуров. Только, Василий Данилыч, давши слово, держись; а не давши, крепись! Вы купец, вы должны понимать, что значит слово.
     Вожеватов. Вы меня обижаете. Я сам знаю, что такое купеческое слово. Ведь я с вами дело имею, а не с Робинзоном.
     Кнуров. Вон Сергей Сергеич идет с Ларисой Дмитриевной! Войдемте в кофейную, не будем им мешать.
     Кнуров и Вожеватов уходят в кофейную. Входят Паратов и Лариса. ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
     Паратов, Лариса и Робинзон.
     Лариса. Ах, как я устала. Я теряю силы, я насилу взошла на гору. (Садится в глубине сцены на скамейку у решетки.)
     Паратов. А, Робинзон! Ну, что ж ты, скоро в Париж едешь?
     Робинзон. С кем это? С тобой, ля-Серж, куда хочешь, а уж с купцом я не поеду. Нет, с купцами кончено.
     Паратов. Что так?
     Робинзон. Невежи!
     Паратов. Будто? Давно ли ты догадался?
     Робинзон. Всегда знал. Я всегда за дворян.
     Паратов. Это делает тебе честь, Робинзон. Но ты не по времени горд. Применяйся к обстоятельствам, бедный друг мой! Время просвещенных покровителей, время меценатов прошло; теперь торжество буржуазии, теперь искусство на вес золота ценится, в полном смысле наступает золотой век. Но, уж не взыщи, подчас и ваксой напоят, и в бочке с горы, для собственного удовольствия, прокатят - на какого Медичиса нападешь. Не отлучайся, ты мне будешь нужен!
     Робинзон. Для тебя в огонь и в воду. (Уходит в кофейную.)
     Паратов (Ларисе). Позвольте теперь поблагодарить вас за удовольствие - нет, этого мало, - за счастие, которое вы нам доставили.
     Лариса. Нет, нет, Сергей Сергеич, вы мне фраз не говорите! Вы мне скажите только: что я - жена ваша или нет?
     Паратов. Прежде всего, Лариса Дмитриевна, вам нужно ехать домой. Поговорить обстоятельно мы еще успеем завтра.
     Лариса. Я не поеду домой.
     Паратов. Но и здесь оставаться вам нельзя. Прокатиться с нами по Волге днем - это еще можно допустить; но кутить всю ночь в трактире, в центре города, с людьми, известными дурным поведением! Какую пищу вы дадите для разговоров.
     Лариса. Что мне за дело до разговоров! С вами я могу быть везде. Вы меня увезли, вы и должны привезти меня домой.
     Паратов. Вы поедете на моих лошадях - разве это не все равно?
     Лариса. Нет, не все равно. Вы меня увезли от жениха, маменька видела, как мы уехали - она не будет беспокоиться, как бы поздно мы ни возвратились... Она покойна, она уверена в вас, она только будет ждать нас, ждать... чтоб благословить. Я должна или приехать с вами, или совсем не являться домой.
     Паратов. Что такое? Что значит: "совсем не являться"? Куда деться вам?
     Лариса. Для несчастных людей много простора в божьем мире: вот сад, вот Волга. Здесь на каждом сучке удавиться можно, на Волге - выбирай любое место. Везде утопиться легко, если есть желание да сил достанет.
     Паратов. Какая экзальтация! Вам можно жить и должно. Кто откажет вам в любви, в уважении! Да тот же ваш жених: он будет радехонек, если вы опять его приласкаете.
     Лариса. Что вы говорите! Я мужа своего если уж не любить, так хоть уважать должна; а как я могу уважать человека, который равнодушно сносит насмешки и всевозможные оскорбления! Это дело кончено: он для меня не существует. У меня один жених: это вы.
     Паратов. Извините, не обижайтесь на мои слава! Но едва ли вы имеете право быть так требовательными ко мне.
     Лариса. Что вы говорите! Разве вы забыли? Так я вам опять повторю все с начала. Я год страдала, год не могла забыть вас, жизнь стала для меня пуста; я решилась, наконец, выйти замуж за Карандышева, чуть не за первого встречного. Я думала, что семейные обязанности наполнят мою жизнь и помирят меня с ней. Явились вы и говорите: "Брось все, я твой". Разве это не право? Я думала, что ваше слово искренне, что я его выстрадала.
     Паратов. Все это прекрасно, и обо всем мы с вами потолкуем завтра.
     Лариса. Нет, сегодня, сейчас.
     Паратов. Вы требуете?
     Лариса. Требую.
     В дверях кофейной видны Кнуров и Вожеватов.
     Паратов. Извольте. Послушайте, Лариса Дмитриевна! Вы допускаете мгновенное увлечение?
     Лариса. Допускаю. Я сама способна увлечься.
     Паратов. Нет, я не так выразился; допускаете ли вы, что человек, скованный по рукам и по ногам неразрывными цепями, может так увлечься, что забудет все на свете, забудет и гнетущую его действительность, забудет и свои цепи?
     Лариса. Ну, что же! И хорошо, что он забудет.
     Паратов. Это душевное состояние очень хорошо, я с вами не спорю; но оно непродолжительно. Угар страстного увлечения скоро проходит, остаются цепи и здравый рассудок, который говорит, что этих цепей разорвать нельзя, что они неразрывны.
     Лариса (задумчиво). Неразрывные цепи! (Быстро.) Вы женаты?
     Паратов. Нет.
     Лариса. А всякие другие цепи - не помеха! Будем носить их вместе, я разделю с вами эту ношу, большую половину тяжести я возьму на себя.
     Паратов. Я обручен.
     Лариса. Ах!
     Паратов (показывая обручальное кольцо). Вот золотые цепи, которыми я скован на всю жизнь.
     Лариса. Что же вы молчали? Безбожно, безбожно! (Садится на стул.)
     Паратов. Разве я в состоянии был помнить что-нибудь! Я видел вас, и ничего более для меня не существовало.
     Лариса. Поглядите на меня!
     Паратов смотрит на нее.
    "В глазах, как на небе, светло..." Ха, ха, ха! (Истерически смеется.) Подите от меня! Довольно! Я уж сама об себе подумаю. (Опирает голову на руку.)
     Кнуров, Вожеватов и Робинзон выходят на крыльцо кофейной.
    ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
     Паратов, Лариса, Кнуров, Вожеватов и Робинзон.
     Паратов (подходя к кофейной). Робинзон, поди сыщи мою коляску! Она тут у бульвара. Ты свезешь Ларису Дмитриевну домой.
     Робинзон. Ля-Серж! Он тут, он ходит с пистолетом.
     Паратов. Кто "он"?
     Робинзон. Карандышев.
     Паратов. Так что ж мне за дело!
     Робинзон. Он меня убьет.
     Паратов. Ну, вот, велика важность! Исполняй, что приказывают! Без рассуждений! Я этого не люблю, Робинзон.
     Робинзон. Я тебе говорю: как он увидит меня с ней вместе, он меня убьет.
     Паратов. Убьет он тебя или нет - это еще неизвестно; а вот если ты не исполнишь сейчас же того, что я тебе приказываю, так я тебя убью уж наверное. (Уходит в кофейную.)
     Робинзон, (грозя кулаком). О, варвары, о, разбойники! Ну, попал я в компанию! (Уходит.)


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ]

/ Полные произведения / Островский А.Н. / Бесприданница


Смотрите также по произведению "Бесприданница":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis