Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Островский А.Н. / Бесприданница

Бесприданница [3/5]

  Скачать полное произведение

    Паратов. Тетенька, тетенька! ведь уж человек с трех взяла! Я тактику-то вашу помню.
     Огудалова (берет Паратова за ухо). Ах ты, проказник!
     Паратов. Я завтра сам привезу подарок, получше этого.
     Огудалова. Я позову к вам Ларису. (Уходит.)
     Входит Лариса.
    ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
     Паратов и Лариса.
     Паратов. Не ожидали?
     Лариса. Нет, теперь не ожидала. Я ждала вас долго, но уж давно перестала ждать.
     Паратов. Отчего же перестали ждать?
     Лариса. Не надеялась дождаться. Вы скрылись так неожиданно, и ни одного письма...
     Паратов. Я не писал потому, что не мог сообщить вам ничего приятного.
     Лариса. Я так и думала.
     Паратов. И замуж выходите?
     Лариса. Да, замуж.
     Паратов. А позвольте вас спросить: долго вы меня ждали?
     Лариса. Зачем вам знать это?
     Паратов. Мне не для любопытства, Лариса Дмитриевна; меня интересуют чисто теоретические соображения. Мне хочется знать, скоро ли женщина забывает страстно любимого человека: на другой день после разлуки с ним, через неделю или через месяц... имел ли право Гамлет сказать матери, что она "башмаков еще не износила" и так далее.
     Лариса. На ваш вопрос я вам не отвечу, Сергей Сергеич; можете думать обо мне, что вам угодно.
     Паратов. Об вас я всегда буду думать с уважением; но женщины вообще, после вашего поступка, много теряют в глазах моих.
     Лариса. Да какой мой поступок? Вы ничего не знаете,
     Паратов. Эти "кроткие, нежные взгляды", этот сладкий любовный шопот, - когда каждое слово чередуется с глубоким вздохом, - эти клятвы... И все это через месяц повторяется другому, как выученный урок. О, женщины!
     Лариса. Что "женщины"?
     Паратов, Ничтожество вам имя!
     Лариса. Ах, как вы смеете так обижать меня? Разве вы знаете, что я после вас полюбила кого-нибудь? Вы уверены в этом?
     Паратов. Я не уверен, но полагаю.
     Лариса. Чтобы так жестоко упрекать, надо знать, а не полагать.
     Паратов. Вы выходите замуж?
     Лариса. Но что меня заставило... Если дома жить нельзя, если во время страшной, смертельной тоски заставляют любезничать, улыбаться, навязывают женихов, на которых без отвращения нельзя смотреть, если в доме, скандалы, если надо бежать и из дому и даже из городу?
     Паратов. Лариса, так вы?..
     Лариса. Что "я"? Ну, что вы хотели сказать?
     Паратов. Извините! Я виноват перед вами. Так вы не забыли меня, вы еще... меня любите?
     Лариса молчит.
    Ну, скажите, будьте откровенны!
     Лариса. Конечно, да. Нечего и спрашивать.
     Паратов (нежно целует руку Ларисы). Благодарю вас, благодарю.
     Лариса. Вам только и нужно было: вы - человек гордый.
     Паратов. Уступить вас я могу, я должен по обстоятельствам; но любовь вашу уступить было бы тяжело.
     Лариса, Неужели?
     Паратов. Если бы вы предпочли мне кого-нибудь, вы оскорбили бы меня глубоко, и я нелегко бы простил вам это.
     Лариса. А теперь?
     Паратов. А теперь я во всю жизнь сохраню самое приятное воспоминание о вас, и мы расстанемся, как лучшие друзья.
     Лариса. Значит, пусть женщина плачет, страдает, только бы любила вас?
     Паратов. Что делать, Лариса Дмитриевна! В любви равенства нет, это уж не мной заведено. В любви приходится иногда и плакать.
     Лариса. И непременно женщине?
     Паратов. Уж, разумеется, не мужчине.
     Лариса. Да почему?
     Паратов. Очень просто; потому что если мужчина заплачет, так его бабой назовут; а эта кличка для мужчины хуже всего, что только может изобресть ум человеческий.
     Лариса. Кабы любовь-то была равная с обеих сторон, так слез-то бы не было. Бывает это когда-нибудь?
     Паратов. Изредка случается. Только уж это какое-то кондитерское пирожное выходит, какое-то безэ.
     Лариса. Сергей Сергеич, я оказала вам то, чего не должна была говорить; я надеюсь, что вы не употребите во зло моей откровенности.
     Паратов. Помилуйте, за кого же вы меня принимаете! Если женщина свободна, ну, тогда другой разговор... Я, Лариса Дмитриевна, человек с правилами, брак для меня дело священное. Я этого вольнодумства терпеть не могу. Позвольте узнать: ваш будущий супруг, конечно, обладает многими достоинствами?
     Лариса. Нет, одним только.
     Паратов. Немного.
     Лариса. Зато дорогим.
     Паратов. А именно?
     Лариса. Он любит меня.
     Паратов. Действительно дорогим; это для, домашнего обихода очень хорошо.
     Входят Огудалова и Карандышев.
    ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
     Паратов, Лариса, Огудалова, Карандышев, потом лакей.
     Огудалова. Позвольте вас познакомить, господа! (Паратову.) Юлий Капитоныч Карандышев. (Карандышеву.) Сергей Сергеич Паратов.
     Паратов (подавая руку Карандышеву). Мы уже знакомы. (Кланяясь.) Человек с большими усами и малыми способностями. Прошу любить и жаловать. Старый друг Хариты Игнатьевны и Ларисы Дмитриевны.
     Карандышев (сдержанно). Очень приятно.
     Огудалова. Сергей Сергеич у нас в даме как родной.
     Карандышев. Очень приятно.
     Паратов (Карандышгву). Вы не ревнивы?
     Карандышев. Я надеюсь, что Лариса Дмитриевна не подаст мне никакого повода быть ревнивым.
     Паратов. Да ведь ревнивые люди ревнуют без всякого повода.
     Лариса. Я ручаюсь, что Юлий Капитоныч меня ревновать не будет.
     Карандышев. Да, конечно; но если бы...
     Паратов. О да, да. Вероятно, это было бы что-нибудь очень ужасное.
     Огудалова. Что вы, господа, затеяли! Разве нет других разговоров, кроме ревности!
     Лариса. Мы, Сергей Сергеич, скоро едем в деревню.
     Паратов. От прекрасных здешних мест?
     Карандышев. Что же вы находите здесь прекрасного?
     Паратов. Ведь это как кому; на вкус, на цвет образца нет.
     Огудалова. Правда, правда. Кому город нравится, а кому деревня.
     Паратов. Тетенька, у всякого свой вкус: один любит арбуз, другой свиной хрящик.
     Огудалова. Ах, проказник! Откуда вы столько пословиц знаете?
     Паратов. С бурлаками водился, тетенька, так русскому языку выучишься.
     Карандышев. У бурлаков учиться русскому языку?
     Паратов. А почему ж у них не учиться?
     Карандышев. Да потому, что мы считаем их...
     Паратов. Кто это: мы?
     Карандышев (разгорячись). Мы, то есть образованные люди, а не бурлаки.
     Паратов. Ну-с, чем же вы считаете бурлаков? Я судохозяин и вступаюсь за них; я сам такой же бурлак.
     Карандышев. Мы считаем их образцом грубости и невежества.
     Паратов. Ну, далее, господин Карандышев!
     Карандышев. Все, больше ничего.
     Паратов. Нет, не все, главного недостает: вам нужно просить извинения.
     Карандышев. Мне - извиняться!
     Паратов. Да, уж нечего делать, надо.
     Карандышев. Да с какой стати? Это мое убеждение.
     Паратов. Но-но-но-но! Отвилять нельзя.
     Огудалова. Господа, господа, что вы!
     Паратов. Не беспокойтесь, я за это на дуэль не вызову: ваш жених цел останется; я только поучу его. У меня правило: никому ничего не прощать; а то страх забудут, забываться станут.
     Лариса (Карандышеву). Что вы делаете? Просите извинения сейчас, я вам приказываю.
     Паратов (Огудаловой). Кажется, пора меня знать. Если я кого хочу поучить, так на неделю дома запираюсь да казнь придумываю.
     Карандышев (Паратову). Я не понимаю.
     Паратов. Так выучитесь прежде понимать, да потом и разговаривайте!
     Огудалова. Сергей Сергеич, я на колени брошусь перед вами; ну, ради меня, извините его!
     Паратов (Карандышеву). Благодарите Хариту Игнатьевну. Я вас прощаю. Только, мой родной, разбирайте людей! Я еду-еду, не свищу, а наеду - не спущу.
     Карандышев хочет отвечать.
     Огудалова. Не возражайте, не возражайте! А то я с вами поссорюсь. Лариса! Вели шампанского подать да налей им по стаканчику - пусть выпьют мировую.
     Лариса уходит.
    И уж, господа, пожалуйста, не ссорьтесь больше. Я женщина мирного характера; я люблю, чтоб все дружно было, согласно.
     Паратов. Я сам мирного характера, курицы не обижу, я никогда первый не начну; за себя я вам ручаюсь...
     Огудалова. Юлий Капитоныч, вы - еще молодой человек, вам надо быть поскромнее, горячиться не следует. Извольте-ка вот пригласить Сергея Сергеича на обед, извольте непременно! Нам очень приятно быть с ним вместе.
     Карандышев. Я и сам хотел. Сергей Сергеич, угодно вам откушать у меня сегодня?
     Паратов (холодно). С удовольствием.
    Входит Лариса, за ней человек с бутылкой шампанского в руках и стаканами на
     подносе.
     Лариса (наливает). Господа, прошу покорно.
     Паратов и Карандышев берут стаканы.
    Прошу вас быть друзьями.
     Паратов. Ваша просьба для меня равняется приказу.
     Огудалова (Карандышеву). Вот и вы берите пример с Сергея Сергеича!
     Карандышев. Про меня нечего и говорить: для меня каждое слово Ларисы Дмитриевны - закон.
     Входит Вожеватов.
    ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
     Огудалова, Лариса, Паратов, Карандышев, Вожеватов, потом Робинзон.
     Вожеватов. Где шампанское, там и мы. Каково чутье! Харита Игнатьевна, Лариса Дмитриевна, позвольте белокурому в комнату войти!
     Огудалова. Какому белокурому?
     Вожеватов. Сейчас увидите. Войди, белокур!
     Робинзон входит.
    Честь имею представить вам нового друга моего: лорд Робинзон.
     Огудалова. Очень приятно.
     Вожеватов (Робинзону). Целуй ручки!
     Робинзон целует руки у Огудаловой и Ларисы.
    Ну, милорд, теперь поди сюда!
     Огудалова. Что это вы как командуете вашим другом?
     Вожеватов. Он почти не бывал в дамском обществе, так застенчив. Все больше путешествовал, и по воде, и по суше, а вот недавно совсем было одичал на необитаемом острове. (Карандышеву.) Позвольте вас познакомить! Лорд Робинзон, Юлий Капитоныч Карандышев!
     Карандышев (подавая руку Робинзону). Вы уж давно выехали из Англии?
     Робинзон. Yes. (Йес) {Да.}.
     Вожеватов (Паратову). Я его слова три по-английски выучил да, признаться, и сам-то не много больше знаю. (Робинзону.) Что ты на вино-то поглядываешь? Харита Игнатьевна, можно?
     Огудалова. Сделайте одолжение.
     Вожеватов. Англичане ведь целый день пьют вино, с утра.
     Огудалова. Неужели вы целый день пьете?
     Робинзон. Yes.
     Вожеватов. Они три раза завтракают да потом обедают с шести часов до двенадцати.
     Огудалова. Возможно ли?
     Робинзон. Уев.
     Вожеватов (Робинзону). Ну, наливай!
     Робинзон (налив стаканы). If you please (Иф ю плиз)! {Пожалуйста!} (Пьют.)
     Паратов (Карандышеву). Пригласите и его обедать! Мы с ним везде вместе, я без него не могу.
     Карандышев. Как его зовут?
     Паратов. Да кто ж их по имени зовет! Лорд, милорд...
     Карандышев. Разве он лорд?
     Паратов. Конечно, не лорд; да они так любят. А то просто: сэр Робинзон.
     Карандышев (Робинзону). Сэр Робинзон, прошу покорно сегодня откушать у меня.
     Робинзон. I thank you (Ай сенк ю) {Благодарю вас.}.
     Карандышев (Огудаловой). Харита Игнатьевна, я отправлюсь домой, мне нужно похлопотать кой о чем. (Кланяясь всем.) Я вас жду, господа. Честь имею кланяться! (Уходит.)
     Паратов (берет шляпу). Да и нам пора, надо отдохнуть с дороги.
     Вожеватов. К обеду приготовиться.
     Огудалова. Погодите, господа, не все вдруг.
     Огудалова и Лариса уходят за Карандышевым в переднюю.
    ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ
     Паратов, Вожеватов и Робинзон.
     Вожеватов. Понравился вам жених?
     Паратов. Чему тут нравиться! Кому он может нравиться! А еще разговаривает, гусь лапчатый.
     Вожеватов. Разве было что?
     Паратов. Был разговор небольшой. Топорщился тоже, как и человек, петушиться тоже вздумал. Да погоди, дружок, я над тобой, дружок, потешусь. (Ударив себя по лбу.) Ах, какая мысль блестящая! Ну, Робинзон, тебе предстоит работа трудная, старайся...
     Вожеватов. Что такое?
     Паратов. А вот что... (Прислушиваясь.) Идут. После скажу, господа.
     Входят Огудалова и Лариса.
    Честь имею кланяться.
     Вожеватов. До свидания! (Раскланиваются.)
    ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
    ЛИЦА:
     Евфросинья Потаповна, тетка Карандышева.
     Карандышев.
     Огудалова.
     Лариса.
     Паратов.
     Кнуров.
     Вожеватов.
     Робинзон.
     Иван.
     Илья-цыган.
    Кабинет Карандышева; комната, меблированная с претензиями, но без вкуса; на одной стене прибит над диваном ковер, на котором развешано оружие; три
     двери: одна в середине, две по бокам.
    ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
     Евфросинья Потаповна и Иван (выходит из двери налево)
     Иван. Лимонов пожалуйте!
     Евфросинья Потаповна. Каких лимонов, аспид?
     Иван. Мессинских-с.
     Евфросинья Потаповна. На что они тебе понадобились?
     Иван. После обеда которые господа кофей кушают, а которые чай, так к чаю требуется.
     Евфросинья Потаповна. Вымотали вы из меня всю душеньку нынче. Подай клюковного морсу, разве не все равно. Возьми там у меня графинчик; ты поосторожнее, графинчик-то старенький, пробочка и так еле держится, сургучиком подклеена. Пойдем, я сама выдам. (Уходит в среднюю дверь, Иван за ней.)
     Входят Огудалова и Лариса слева.
    ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
     Огудалова и Лариса.
     Лариса. Ах, мама, я не знала, куда деться.
     Огудалова. Я так и ожидала от него.
     Лариса. Что за обед, что за обед! А еще зовет Мокия Парменыча! Что он делает?
     Огудалова. Да, угостил, нечего сказать.
     Лариса. Ах, как нехорошо! Нет хуже этого стыда, когда приходится за других стыдиться. Вот мы ни в чем не виноваты, а стыдно, стыдно, так бы убежала куда-нибудь. А он как будто не замечает ничего, он даже весел.
     Огудалова. Да ему и заметить нельзя: он ничего не знает, он никогда и не видывал, как порядочные люди обедают. Он еще думает, что удивил всех своей роскошью, вот он и весел. Да разве ты не замечаешь? Его нарочно подпаивают.
     Лариса. Ах, ах! Останови его, останови его!
     Огудалова. Как остановить! Он - не малолетний, пора без няньки жить.
     Лариса. Да ведь он не глуп, как же он не видит этого!
     Огудалова. Не глуп, да самолюбив. Над ним подтрунивают, вина похваливают, он и рад; сами-то только вид делают, что пьют, а ему подливают.
     Лариса. Ах! Я боюсь, всего боюсь. Зачем они это делают?
     Огудалова. Да так просто, позабавиться хотят.
     Лариса. Да ведь они меня терзают-то?
     Огудалова. А кому нужно, что ты терзаешься. Вот, Лариса, еще ничего не видя, а уж терзание; что дальше-то будет?
     Лариса. Ах, дело сделано; можно только жалеть, а исправить нельзя.
     Входит Евфросинья Потаповна.
    ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
     Огудалова, Лариса и Евфросинья Потаповна.
     Евфросинья Потаповна. Уж откушали? А чаю не угодно?
     Огудалова. Нет, увольте.
     Евфросинья Потаповна. А мужчины-то что?
     Огудалова. Они там сидят, разговаривают.
     Евфросинья Потаповна. Ну, покушали и вставали бы; чего еще дожидаются? Уж достался мне этот обед; что хлопот, что изъяну! Поваришки разбойники, в кухню-то точно какой победитель придет, слова ему сказать не смей!
     Огудалова. Да об чем с ним разговаривать? Коли он хороший повар, так учить его не надо.
     Евфросинья Потаповна. Да не об ученье речь, а много очень добра изводят. Кабы свой материал, домашний, деревенский, так я бы слова не сказала; а то купленный, дорогой, так его и жалко. Помилуйте, требует сахару, ванилю, рыбьего клею; а ваниль этот дорогой, а рыбий клей еще дороже. Ну и положил бы чуточку для духу, а он валит зря; сердце-то и мрет, на него глядя.
     Огудалова. Да, для расчетливых людей, конечно...
     Евфросинья Потаповна. Какие тут расчеты, коли человек с ума сошел. Возьмем стерлядь: разве вкус-то в ней не один, что большая, что маленькая? А в цене-то разница, ох, велика! Полтинничек десяток и за глаза бы, а он по полтиннику штуку платил.
     Огудалова. Ну, этим, что были за обедом, еще погулять по Волге да подрасти бы не мешало.
     Евфросинья Потаповна. Ах, да ведь, пожалуй, есть и в рубль, и в два; плати, у кого деньги бешеные. Кабы для начальника какого высокого али для владыки, ну, уж это так и полагается, а то для кого! Опять вино хотел было дорогое покупать в рубль и больше, да купец честный человек попался; берите, говорит, кругом по шести гривен за бутылку, а ерлыки наклеим какие прикажете! Уж и вино отпустил! Можно сказать, что на чести. Попробовала я рюмочку, так и гвоздикой-то пахнет, и розаном пахнет, и еще чем-то. Как ему быть дешевым, когда в него столько дорогих духов кладется! И деньги немалые: шесть гривен за бутылку; а уж и стоит дать. А дороже платить не из чего, жалованьем живем. Вот у нас сосед женился, так к нему этого одного пуху: перин да подушек, возили-возили, возили-возили, да все чистого; потом пушного: лисица, и куница, и соболь! Все это в дом, так есть из чего ему тратиться. А вот рядом чиновник женился, так всего приданого привезли фортепьяны старые. Не разживешься. Все равно и нам форсить некстати.
     Лариса (Огудаловой). Бежала б я отсюда, куда глаза глядят.
     Огудалова. Невозможно, к несчастью.
     Евфросинья Потаповна. Да коли вам что не по себе, так пожалуйте ко мне в комнату; а то придут мужчины, накурят так, что не продохнешь. Что я стою-то! Бежать мне серебро сосчитать да запереть, нынче народ без креста. Огудалова и Лариса уходят в дверь направо, Евфросинья Потаповна - в среднюю.
     Из двери налево выходят Паратов, Кнуров, Вожеватов.
    ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
     Паратов, Кнуров и Вожеватов.
     Кнуров. Я, господа, в клуб обедать поеду, я не ел ничего.
     Паратов. Подождите, Мокий Парменыч!
     Кнуров. Со мной в первый раз в жизни такой случай. Приглашают обедать известных людей, а есть нечего... Он человек глупый, господа.
     Паратов. Мы не спорим. Надо ему отдать справедливость: он действительно глуп.
     Кнуров. И сам прежде всех напился.
     Вожеватов. Мы его порядочно подстроили.
     Паратов. Да, я свою мысль привел в исполнение. Мне еще давеча в голову пришло: накатить его хорошенько и посмотреть, что выйдет.
     Кнуров. Так у вас было это задумано?
     Паратов. Мы прежде условились. Вот, господа, для таких случаев Робинзоны-то и дороги.
     Вожеватов. Золото, а не человек.
     Паратов. Чтобы напоить хозяина, надо самому пить с ним вместе; а есть ли возможность глотать эту микстуру, которую он вином величает. А Робинзон - натура выдержанная на заграничных винах ярославского производства, ему нипочем. Он пьет да похваливает, пробует то одно, то другое, сравнивает, смакует с видом знатока, но без хозяина пить не соглашается; тот и попался. Человек непривычный, много ль ему надо, скорехонько и дошел до восторга.
     Кнуров. Это забавно; только мне, господа, не шутя есть хочется.
     Паратов. Еще успеете. Погодите немного, мы попросим Ларису Дмитриевну спеть что-нибудь.
     Кнуров. Это другое дело. А где ж Робинзон?
     Вожеватов. Они там еще допивают.
     Входит Робинзон.
    ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
     Паратов, Кнуров, Вожеватов и Робинзон.
     Робинзон (падая на диван). Батюшки, помогите! Ну, Серж, будешь ты за меня богу отвечать!
     Паратов. Что ж ты, пьян, что ли?
     Робинзон. Пьян! Рааве я на это жалуюсь когда-нибудь? Кабы пьян, это бы прелесть что такое-лучше бы и желать ничего нельзя. Я с этим добрым намерением ехал сюда, да с этим добрым намерением и на свете живу. Это цель моей жизни.
     Паратов. Что ж с тобой?
     Робинзон. Я отравлен, я сейчас караул закричу.
     Паратов. Да ты что пил-то больше, какое вино?
     Робинзон. Кто ж его знает? Химик я, что ли! Ни один аптекарь не разберет.
     Паратов. Да что на бутылке-то, какой этикет?
     Робинзон. На бутылке-то "бургонское", а в бутылке-то "киндар-бальзам" какой-то. Не пройдет мне даром эта специя, уж я чувствую.
     Вожеватов. Это случается: как делают вино, так переложат лишнее чтоннибудь против пропорции. Ошибиться долго ли? человек - не машина. Мухоморов не переложили ли?
     Робинзон. Что тебе весело! Человек погибает, а ты рад.
     Вожеватов. Шабаш! Помирать тебе, Робинзон.
     Робинзон. Ну, это вздор, помирать я не согласен... Ах! хоть бы знать, какое увечье-то от этого вина бывает.
     Вожеватов. Один глаз лопнет непременно, ты так и жди.
     За сценой голос Карандышева: "Эй, дайте нам бургонского!"
     Робинзон. Ну, вот, изволите слышать, опять бургонского! Спасите, погибаю! Серж, пожалей хоть ты меня. Ведь я в цвете лет, господа, я подаю большие надежды. За что ж искусство должно лишиться...
     Паратов. Да не плачь, я тебя вылечу; я знаю, чем помочь тебе; как рукой снимет.
     Входит Карандышев с ящиком сигар.
    ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
     Паратов, Кнуров, Вожеватов, Робинзон и Карандышев.
     Робинзон (взглянув на ковер). Что это у вас такое?
     Карандышев. Сигары.
     Робинзон. Нет, что развешано-то? Бутафорские вещи?
     Карандышев. Какие бутафорские вещи! Это турецкое оружие.
     Паратов. Так вот кто виноват, что австрийцы турок одолеть не могут.
     Карандышев. Как? Что за шутки! Помилуйте, что это за вздор! Чем я виноват?
     Паратов. Вы забрали у них все дрянное, негодное оружие; вот они с горя хорошим английским! и запаслись.
     Вожеватов. Да, да, вот кто виноват! теперь нашлось. Ну, вам австрийцы спасибо не скажут.
     Карандышев. Да чем оно негодное? Вот этот пистолет, например. (Снимает со стены пистолет.)
     Паратов (берет у него пистолет). Этот пистолет?
     Карандышев. Ах, осторожнее, он заряжен.
     Паратов. Не бойтесь! Заряжен ли он, не заряжен ли, опасность от него одинакова: он все равно не выстрелит. Стреляйте в меня в пяти шагах, я позволяю.
     Карандышев. Ну, нет-с, и этот пистолет пригодиться может.
     Паратов. Да, в стену гвозди вколачивать. (Бросает пистолет на стол.)
     Вожеватов. Ну, нет, не скажите! По русской пословице: "На грех и из палки выстрелишь".
     Карандышев (Паратову). Не угодно ли сигар?
     Паратов. Да ведь, чай, дорогие? Рублей семь сотня, я думаю.
     Карандышев. Да-с, около того: сорт высокий, очень высокий сорт.
     Паратов. Я этот сорт знаю: Регалия капустиссима dos amigos, я его держу для приятелей, а сам не курю.
     Карандышев (Кнурову). Не прикажете ли?
     Кнуров. Не хочу я ваших сигар - свои курю.
     Карандышев. Хорошенькие сигары, хорошенькие-с.
     Кнуров. Ну, а хорошие, так и курите сами.
     Карандышев (Вожеватову). Вам не угодно ли?
     Вожеватов. Для меня эти очень дороги; пожалуй, избалуешься. Не нашему носу рябину клевать: рябина - ягода нежная.
     Карандышев. А вы, сэр Робинзон, курите?
     Робинзон. Я-то? Странный вопрос! Пожалуйте пяточек! (Выбирает пять штук, вынимает из кармана бумажку и тщательно завертывает.)
     Карандышев. Что же вы не закуриваете?
     Робинзон. Нет, как можно! Эти сигары надо курить в природе, в хорошем местоположении.
     Карандышев. Да почему же?
     Робинзон. А потому, что если их закурить в порядочном доме, так, пожалуй, прибьют, чего я терпеть не могу.
     Вожеватов. Не любишь, когда бьют?
     Робинзон. Нет, с детства отвращение имею.
     Карандышев. Какой он оригинал! А, господа, каков оригинал! Сейчас видно, что англичанин. (Громко.) А где наши дамы? (Еще громче). Где дамы?
     Входит Огудалова.
    ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
     Паратов, Кнуров, Вожеватов, Робинзон, Карандышев и Огудалова.
     Огудалова. Дамы здесь, не беспокойтесь. (Карандышеву тихо.) Что вы делаете? Посмотрите вы на себя!
     Карандышев. Я, помилуйте, я себя знаю. Посмотрите: все пьяны, а я только весел. Я счастлив сегодня, я торжествую.
     Огудалова. Торжествуйте, только не так громко! (Подходит к Паратову.) Сергей Сергеич, перестаньте издеваться над Юлием Капитонычем! Нам больно видеть: вы обижаете меня и Ларису.
     Паратов. Ах, тетенька, смею ли я!
     Огудалова. Неужели вы еще не забыли давешнюю ссору? Как не стыдно!
     Паратов. Что вы! Я, тетенька, не злопамятен. Да извольте, я для вашего удовольствия все это покончу одним разом. Юлий Капитоныч!
     Карандышев. Что вам угодно?
     Паратов. Хотите брудершафт со мной выпить?
     Огудалова. Вот это хорошо. Благодарю вас!
     Карандышев. Брудершафт, вы говорите? Извольте, с удовольствием.
     Паратов (Огудаловой). Да попросите сюда Ларису Дмитриевну! Что она прячется от нас!
     Огудалова. Хорошо, я приведу ее. (Уходит.)
     Карандышев. Что же мы выпьем? Бургонского?
     Паратов. Нет, уж от бургонского увольте! Я человек простой.
     Карандышев. Так чего же?
     Паратов. Знаете что: любопытно теперь нам с вами коньячку выпить. Ковьяк есть?
     Карандышев. Как не быть! У меня все есть. Эй, Иван, коньяку!
     Паратов. Зачем сюда, мы там выпьем; только велите стаканчиков дать, я рюмок не признаю.
     Робинзон. Что ж вы прежде не сказали, что у вас коньяк есть? Сколько дорогого времени-то потеряно!
     Вожеватов. Как он ожил!
     Робинзон. С этим напитком я обращаться умею, я к нему применился.
     Паратов и Карандышев уходят в дверь налево.
    ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
     Кнуров, Вожеватов и Робинзон.
     Робинзон (глядит в дверь налево). Погиб Карандышев. Я начал, а Серж его докончит. Наливают, устанавливаются в позу; живая картина. Посмотрите, какая у Сержа улыбка! Совсем Бертрам. (Поет из "Роберта".) "Ты мой спаситель. - Я твой спаситель! - И покровитель. - И покровитель". Ну, проглотил. Целуются. (Поет.) "Как счастлив я! - Жертва моя!" Ай, уносит Иван коньяк, уносит! (Громко.) Что ты, что ты, оставь! Я его давно дожидаюсь. (Убегает.)
     Из средней двери выходит Илья.
    ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
     Кнуров, Вожеватов, Илья, потом Паратов.
     Вожеватов. Что тебе, Илья?
     Илья. Да наши готовы, собрались совсем, на бульваре дожидаются. Когда ехать прикажете?
     Вожеватов. Сейчас все вместе поедем, подождите немного!
     Илья. Хорошо. Как прикажете, так и будет.
     Входит Паратов.
     Паратов. А, Илья, готовы?
     Илья. Готовы, Сергей Сергеич.
     Паратов. Гитара с тобой?
     Илья. Не захватил, Сергей Сергеич.
     Паратов. Гитару нужно, слышишь?
     Илья. Сейчас сбегаю, Сергей Сергеич! (Уходит.)
     Паратов. Я хочу попросить Ларису Дмитриевну спеть нам что-нибудь, да и поедемте за Волгу.
     Кнуров. Не весела наша прогулка будет без Ларисы Дмитриевны. Вот если бы... Дорого можно заплатить за такое удовольствие.
     Вожеватов. Если бы Лариса Дмитриевна поехала, я бы, с радости, всех гребцов по рублю серебром оделил.
     Паратов. Представьте, господа, я и сам о том же думаю; вот как мы сошлись.
     Кнуров. Да есть ли возможность?
     Паратов. На свете нет ничего невозможного, говорят философы.
     Кнуров. А Робинзон, господа, лишний. Потешились, и будет. Напьется он там до звериного образа - что хорошего! Эта прогулка дело серьезное, он нам совсем не компания. (Указывая в дверь.) Вон он как к коньяку-то прильнул.
     Вожеватов. Так не брать его.
     Паратов. Увяжется как-нибудь!
     Вожеватов. Погодите, господа, я от него отделаюсь. (В дверь.) Робинзон!
     Входит Робинзон.
    ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
     Паратов, Кнуров, Вожеватов и Робинзон.
     Робинзон. Что тебе?
     Вожеватов (тихо). Хочешь ехать в Париж?
     Робинзон. Как в Париж, когда?
     Вожеватов. Сегодня вечером.
     Робинзон. А мы за Волгу сбирались.
     Вожеватов. Как хочешь; поезжай за Волгу, а я в Париж.
     Робинзон. Да ведь у меня паспорта нет.
     Вожеватов. Это уж мое дело.
     Робинзон. Я пожалуй.
     Вожеватов. Так отсюда мы поедем вместе; я тебя завезу домой к себе; там и жди меня, отдохни, усни. Мне нужно заехать по делам места в два.
     Робинзон. А интересно бы и цыган послушать.
     Вожеватов. А еще артист! Стыдись! Цыганские песни - ведь это невежество. То ли дело итальянская опера или оперетка веселенькая! Вот что тебе надо слушать. Чай, сам играл.
     Робинзон. Еще бы! я в "Птичках певчих" играл.
     Вожеватов. Кого?
     Робинзон. Нотариуса.
     Вожеватов. Ну, как же такому артисту да в Париже не побывать. После Парижа тебе какая цена-то будет!
     Робинзон. Руку!
     Вожеватов. Едешь?
     Робинзон. Еду.
     Вожеватов (Паратову). Как он тут пел из "Роберта"! Что за голос!
     Паратов. А вот мы с ним в Нижнем на ярмарке дел наделаем.
     Робинзон. Еще поеду ли я, спросить надо.
     Паратов. Что так?
     Робинзон. Невежества я и без ярмарки довольно вижу.
     Паратов. Ого, как он поговаривать начал!
     Робинзон. Нынче образованные люди в Европу ездят, а не по ярмаркам шатаются.
     Паратов. Какие же государства и какие города Европы вы осчастливить хотите?
     Робинзон. Конечно, Париж, я уж туда давно собираюсь.
     Вожеватов. Мы с ним сегодня вечером едем.
     Паратов. А, вот что! Счастливого пути! В Париж тебе действительно надо ехать. Там только тебя и недоставало. А где ж хозяин?
     Робинзон. Он там, он говорил, что сюрприз нам готовит.
     Входят справа Огудалова и Лариса, слева Карандышев и Иван.
    ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ
    Огудалова, Лариса, Паратов, Кнуров, Вожеватов, Робинзон, Карандышев, Иван,
     потом Илья и Евфросинья Потаповна.
     Паратов (Ларисе). Что вы нас покинули?
     Лариса. Мне что-то нездоровится.
     Паратов. А мы сейчас с вашим женихом брудер шафт выпили. Теперь уж друзья навек.
     Лариса. Благодарю вас. (Жмет руку Паратову.)
     Карандышев (Паратову). Серж!
     Паратов (Ларисе). Вот видите, какая короткость. (Карандышеву.) Что тебе?
     Карандышев. Тебя кто-то спрашивает.
     Паратов. Кто там?


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ]

/ Полные произведения / Островский А.Н. / Бесприданница


Смотрите также по произведению "Бесприданница":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis