Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Островский А.Н. / Бесприданница

Бесприданница [2/5]

  Скачать полное произведение

    Паратов. Ну, хорошо, спасибо! На! (Дает ему рублевую бумажку.)
     Иван. Покорнейше благодарим-с. (Отходит.)
     Паратов.'Так вы меня, Василий Данилыч, с "Самолетом" ждали?
     Вожеватов. Да ведь я не знал, что вы на своей "Ласточке" прилетите; я думал, что она с баржами идет.
     Паратов. Нет, я баржи продал. Я думал нынче рано утром приехать, мне хотелось обогнать "Самолет"; да трус машинист. Кричу кочегарам: "Шуруй!", а он у них дрова отнимает. Вылез из своей мурьи: "Если вы, - говорит,- хоть полено еще подкинете, я за борт выброшусь". Боялся, что котел не выдержит, цифры мне какие-то на бумажке выводил, давление рассчитывал. Иностранец, голландец он, душа коротка; у них арифметика вместо души-то. А я, господа, и позабыл познакомить вас с моим другом. Мокий Парменыч, Василий Данилыч! Рекомендую: Робинзон.
     Робинзон важно раскланивается и подает руку Кнурову и Вожеватову.
     Вожеватов. А как их по имени и отчеству? Паратов. Так, просто, Робинзон, без имени и отчества.
     Робинзон (Паратову). Серж!
     Паратов. Что тебе?
     Робинзон. Полдень, мой друг, я стражду.
     Паратов. А вот погоди, в гостиницу приедем.
     Робинзон (показывая на кофейную). Voila {Вот!}!
     Паратов. Ну, ступай, чорт с тобой!
     Робинзон идет в кофейную.
    Гаврило, ты этому барину больше одной рюмки не давай; он характера непокойного.
     Робинзон (пожмиая плечами). Серж! (Уходит в кофейную. Гаврило за ним.)
     Паратов. Это, господа, провинциальный актер. Счастливцев Аркадий.
     Вожеватов. Почему же он Робинзон?
     Паратов. А вот почему: ехал он на каком-то пароходе, уж не знаю, с другом своим, с купеческим сыном Непутевым; разумеется, оба пьяные до последней возможности. Творили они, что только им в голову придет, публика все терпела. Наконец, в довершение безобразия, придумали драматическое представление: разделись, разрезали подушку, вывалялись в пуху и начали изображать диких; тут уж капитан, по требованию пассажиров, и высадил их на пустой остров. Бежим мы мимо этого острова, гляжу, кто-то взывает, поднявши руки кверху. Я сейчас "стоп", сажусь сам в шлюпку и обретаю артиста Счастливцева. Взял его на пароход, одел с ног до головы в свое платье, благо у меня много лишнего. Господа, я имею слабость к артистам... Вот почему он Робинзон.
     Вожеватов. А Непутевый на острове остался?
     Паратов. Да на что он мне; пусть проветрится. Сами посудите, господа, ведь в дороге скука смертная, всякому товарищу рад.
     Кнуров. Еще бы, конечно.
     Вожеватов. Это такое счастье, такое счастье! Вот находка-то золотая!
     Кнуров. Одно только неприятно, пьянством одолеет.
     Паратов. Нет, со мной, господа, нельзя: я строг на этот счет. Денег у него нет, без моего разрешения давать не велено, а у меня как попросит, так я ему в руки французские разговоры - на счастье нашлись у меня; изволь прежде страницу выучить, без того не дам. Ну, и учит, сидит. Как старается!
     Вожеватов. Эко вам счастье, Сергей Сергеич! Кажется, ничего б не пожалел за такого человека, а нет как нет. Он хороший актер?
     Паратов. Ну, нет, какой хороший! Он все амплуа прошел и в суфлерах был; а теперь в оперетках играет. Ничего, так себе, смешит.
     Вожеватов. Значит, веселый?
     Паратов. Потешный господин.
     Вожеватов. И пошутить с ним можно?
     Паратов. Ничего, он не обидчив. Вот отводите свою душу, могу его вам дня на два, на три предоставить.
     Вожеватов. Очень благодарен. Коли придет по нраву, так не останется в накладе.
     Кнуров. Как это вам, Сергей Сергеич, не жаль "Ласточку" продавать?
     Паратов. Что такое "жаль", этого я не знаю. У меня, Мокий Парменыч, ничего заветного нет; найду выгоду, так все продам, что угодно. А теперь, господа, у меня другие дела и другие расчеты; Я женюсь на девушке очень богатой, беру в приданое золотые прииски.
     Вожеватов. Приданое хорошее.
     Паратов. Но достается оно мне не дешево: я должен проститься с моей свободой, с моей веселой жизнью; поэтому надо постараться как можно повеселей провести последние дни.
     Вожеватов. Будем стараться, Сергей Сергеич, будем стараться.
     Паратов. Отец моей невесты важный чиновный господин; старик строгий: он слышать не может о цыганах, о кутежах и о прочем; даже не любит, кто много курит табаку. Тут уж надевай фрак и parlez francais! {Говорите по-французски!} Вот я теперь и практикуюсь с Робинзоном. Только он, для важности, что ли, уж не знаю, зовет меня "ля-Серж", а не просто "Серж". Умора!
     На крыльце кофейной показывается Робинзон, что-то жует, за ним Гаврило. ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
     Паратов, Кнуров, Вожеватов, Робинзон, Гаврило и Иван.
     Паратов (Робинзону). Que faites-vous la? Venez! {Что вы там делаете? Идите сюда!}
     Робинзон (с важностью). Comment? {Как?}
     Паратов. Что за прелесть! Каков тон, господа! (Робинзону.) Оставь ты эту вашу скверную привычку бросать порядочное общество для трактира!
     Вожеватов. Да, это за ними водится.
     Робинзон. Ля-Серж, ты уж успел... Очень нужно было.
     Паратов. Да, извини, я твой псевдоним раскрыл.
     Вожеватов. Мы, Робинзон, тебя не выдадим, ты у нас так за англичанина и пойдешь.
     Робинзон. Как, сразу на "ты"? Мы с вами брудершафт не пили.
     Вожеватов. Это все равно... Что за церемонии!
     Робинзон. Но я фамильярности не терплю и не позволю всякому...
     Вожеватов. Да я не всякий.
     Робинзон. А кто же вы?
     Вожеватов. Купец.
     Робинзон. Богатый?
     Вожеватов. Богатый.
     Робинзон. И тароватый?
     Вожеватов. И тароватый.
     Робинзон. Вот это в моем вкусе. (Подает руку Вожеватову.) Очень приятно! Вот теперь я могу тебе позволить обращаться со мной запросто.
     Вожеватов. Значит, приятели: два тела - одна душа.
     Робинзон. И один карман. Имя-отчество? То есть одно имя, отчество не надо.
     Вожеватов. Василий Данилыч. Робинзон. Так вот, Вася, для первого знакомства заплати за меня!
     Вожеватов. Гаврило, запиши! Сергей Сергеич, мы нынче вечером прогулочку сочиним за Волгу. На одном катере цыгане, на другом мы; приедем, усядемся на коврике, жженочку сварим.
     Гаврило. А у меня, Сергей Сергеич, два ананасика давно вас дожидаются; надо их нарушить для вашего приезда.
     Паратов (Газриле). Хорошо, срежь! (Вожеватову.) Делайте, господа, со мной, что хотите!
     Гаврило. Да уж я, Василий Данилыч, все заготовлю, что требуется; у меня и кастрюлечка серебряная водится для таких оказий; уж я и своих людей с вами отпущу.
     Вожеватов. Ну, ладно. Чтобы к шести часам все было готово; коли что лишнее припасешь, взыску не будет; а за недостачу ответишь.
     Гаврило. Понимаем-с.
     Вожеватов. А назад поедем, на катерах разноцветные фонарики зажжем.
     Робинзон. Давно ли я его знаю, а уж полюбил, господа. Вот чудо-то!
     Паратов. Главное, чтоб весело. Я прощаюсь с холостой жизнью, так чтоб было чем ее вспомнить. А откушать сегодня, господа, прошу ко мне.
     Вожеватов. Эка досада! Ведь нельзя, Сергей Сергеич.
     Кнуров. Отозваны мы.
     Паратов. Откажитесь, господа.
     Вожеватов. Отказаться-то нельзя: Лариса Дмитриевна выходит замуж, так мы у жениха обедаем.
     Паратов. Лариса выходит замуж! (Задумывается.) Что ж... Бог с ней! Это даже лучше... Я немножко виноват перед ней, то есть так виноват, что не должен бы и носу к ним показывать; ну, а теперь она выходит замуж, значит, старые счеты покончены, и я могу опять явиться поцеловать ручки у ней и у тетеньки. Я Хариту Игнатьевну для краткости тетенькой зову. Ведь я было чуть не женился на Ларисе, - вот бы людей-то насмешил! Да, разыграл было дурака. Замуж выходит... Это очень мило с ее стороны; все-таки на душе у меня немного полегче... и дай ей бог здоровья и всякого благополучия! Заеду я к ним, заеду; любопытно, очень любопытно поглядеть на нее.
     Вожеватов. Уж наверное и вас пригласят.
     Паратов. Само собой, как же можно без меня!
     Кнуров. Я очень рад, все-таки будет с кем хоть слово за обедом перемолвить.
     Вожеватов. Там и потолкуем, как нам веселее время провести, может, и еще что придумаем.
     Паратов. Да, господа, жизнь коротка, говорят философы, так надо уметь ею пользоваться. N'est ce pas {Неправда ли?}, Робинзон?
     Робинзон. Вуй, ля-Серж.
     Вожеватов. Постараемся; скучать не будете: на том стоим. Мы третий катер прихватим, полковую музыку посадим.
     Паратов. До свидания, господа! Я в гостиницу. Марш, Робинзон!
     Робинзон (поднимая шляпу).
     Да здравствует веселье!
     Да здравствует 2Услад!
    ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
    ЛИЦА:
     Огудалова.
     Лариса.
     Карандышев.
     Паратов.
     Кнуров.
     Вожеватов.
     Робинзон.
     Илья-цыган.
     Лакей Огудаловой.
    Комната в доме Огудаловой; две двери: одна, в глубине, входная; другая налево от актеров; направо окно; мебель приличная, фортепьяно, на нем лежит
     гитара.
    ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
     Огудалова одна. Подходит к двери налево, с коробочкой в руках.
     Огудалова. Лариса, Лариса!
     Лариса за сценой: "Я, мама, одеваюсь".
    Погляди-ка, какой тебе подарок Вася привез!
     Лариса за сценой: "После погляжу!"
    Какие вещи - рублей 500 стоят. "Положите, - говорит, - завтра поутру в ее комнату и не говорите, от кого". А ведь знает, плутишка, что я не утерплю, скажу. Я его просила посидеть, не остался, с каким-то иностранцем ездит, город ему показывает. Да ведь шут он, у него не разберешь, нарочно он или вправду. "Надо, - говорит, - этому иностранцу все замечательные трактирные заведения показать". Хотел к нам привезти этого иностранца. (Взглянув в окно.) А вот и Мокий Парменыч! Не выходи, я лучше одна с ним потолкую.
     Входит Кнуров.
    ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
     Огудалова и Кнуров.
     Кнуров (в дверях). У вас никого нет?
     Огудалова. Никого, Мокий Парменыч.
     Кнуров (входит). Ну, и прекрасно.
     Огудалова. На чем записать такое счастье! Благодарна, Мокий Парменыч, очень благодарна, что удостоили. Я так рада, растерялась, право... не знаю, где и посадить вас.
     Кнуров. Все равно, сяду где-нибудь. (Садится.)
     Огудалова. А Ларису извините, она переодевается. Да ведь можно ее поторопить.
     Кнуров. Нет, зачем беспокоить!
     Огудалова. Как это вы вздумали?
     Кнуров. Брожу ведь я много пешком перед обедом-то, ну, вот и зашел.
     Огудалова. Будьте уверены, Мокий Парменыч, что мы за особенное счастье поставляем ваш визит; ни с чем этого сравнить нельзя.
     Кнуров. Так выдаете замуж Ларису Дмитриевну?
     Огудалова. Да, замуж, Мокий Парменыч.
     Кнуров. Нашелся жених, который берет без денег?
     Огудалова. Без денег, Мокий Парменыч, где ж нам взять денег-то.
     Кнуров. Что ж он, средства имеет большие, жених-то ваш?
     Огудалова. Какие средства! Самые ограниченные.
     Кнуров. Да... А как вы полагаете, хорошо вы поступили, что отдаете Ларису Дмитриевну за человека бедного?
     Огудалова. Не знаю, Мокий Парменыч. Я тут ни при чем, ее воля была.
     Кнуров. Ну, а этот молодой человек, как, по-вашему: хорошо поступает?
     Огудалова. Что ж, я нахожу, что это похвально с его стороны.
     Кнуров. Ничего тут нет похвального, напротив, это непохвально. Пожалуй, с своей точки зрения, он не глуп. Что он такое, кто его знал, кто на него обращал внимание! А теперь весь город заговорит про него, он влезает в лучшее общество, он позволяет себе приглашать меня на обед, например... Но вот что глупо: он не подумал или не захотел подумать, как и чем ему жить с такой женой. Вот об чем поговорить нам с вами следует.
     Огудалова. Сделайте одолжение, Мокий Парменыч!
     Кнуров. Как вы думаете о вашей дочери, что она такое?
     Огудалова. Да уж я не знаю, что и говорить; мне одно осталось: слушать вас.
     Кнуров. Ведь в Ларисе Дмитриевне земного, этого житейского, нет. Ну, понимаете, тривиального, что нужно для бедной семейной жизни.
     Огудалова. Ничего нет, ничего.
     Кнуров. Ведь это эфир.
     Огудалова. Эфир, Мокий Парменыч.
     Кнуров. Она создана для блеску.
     Огудалова. Для блеску, Мокий Парменыч,
     Кнуров. Ну, а может ли ваш Карандышев доставить ей этот блеск?
     Огудалова. Нет, где же!
     Кнуров. Бедной полумещанской жизни она не вынесет. Что ж остается ей? Зачахнуть, а потом, как водится, - чахотка.
     Огудалова. Ах, что вы, что вы! Сохрани бог!
     Кнуров. Хорошо, если она догадается поскорее бросить мужа и вернуться к вам.
     Огудалова. Опять беда, Мокий Парюекыч: чем нам жить с дочерью!
     Кнуров. Ну, эта беда поправимая. Теплое участие сильного, богатого человека...
     Огудалова. Хорошо, как найдется это участие.
     Кнуров. Надо постараться приобресть. В таких случаях доброго друга, солидного, прочного иметь необходимо.
     Огудалова. Уж как необходимо-то.
     Кнуров. Вы можете мне сказать, что она еще и замуж-то не вышла, что еще очень далеко то время, когда она может разойтись с мужем. Да, пожалуй, может быть, что и очень далеко, а ведь может быть, что и очень близко. Так лучше предупредить вас, чтобы вы еще не сделали какой-нибудь ошибки, чтоб знали, что я для Ларисы Дмитриевны ничего не пожалею. Что вы улыбаетесь?
     Огудалова. Я очень рада, Мокий Парменыч, что вы так расположены к нам.
     Кнуров. Вы, может быть, думаете, что такие предложения не бывают бескорыстны?
     Огудалова. Ах, Мокий Парменыч!
     Кнуров. Обижайтесь, если угодно, прогоните меня.
     Огудалова (конфузясь). Ах, Мокий Парменыч!
     Кнуров. Найдите таких людей, которые посулят вам десятки тысяч даром, да тогда и браните меня. Не трудитесь напрасно искать, не найдете. Но я увлекся в сторону, я пришел не для этих разговоров. Что это у вас за коробочка?
     Огудалова. Это я, Мокий Парменыч, хотела дочери подарок сделать.
     Кнуров (рассматривая вещи). Да...
     Огудалова. Да дорого, не по карману.
     Кнуров (отдает коробочку). Ну, это пустяки; есть дело поважнее. Вам нужно сделать для Ларисы Дмитриевны хороший гардероб, то есть мало сказать хороший - очень хороший. Подвенечное платье, ну, и все там, что следует.
     Огудалова. Да, да, Мокий Парменыч.
     Кнуров. Обидно будет видеть, если ее оденут кой-как. Так вы закажите все это в лучшем магазине, да не рассчитывайте, не копейничайте! А счеты пришлите ко мне, я заплачу.
     Огудалова. Право, даже уж и слов-то не подберешь, как благодарить вас!
     Кнуров. Вот зачем собственно я зашел к вам. (Встает.)
     Огудалова. А все-таки мне завтра хотелось бы дочери сюрприз сделать. Сердце матери, знаете...
     Кнуров (берет коробочку). Ну, что там такое? Что его стоит?
     Огудалова. Оцените, Мокий Парменыч!
     Кнуров. Что тут ценить! Пустое дело! Триста рублей это стоит. (Достает из бумажника деньги и отдает Огудаловой.) До свиданья! Я пойду еще побродить, я нынче на хороший обед рассчитываю. За обедом увидимся. (Идет к двери.)
     Огудалова. Очень, очень вам благодарна за все, Мокий Парменыч, за все!
     Кнуров уходит. Входит Лариса с корзинкой в руках.
    ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
     Огудалова и Лариса.
     Лариса (ставит корзинку на столик и рассматривает вещи в коробочке). Это Вася-то подарил? Недурно. Какой милый!
     Огудалова. "Недурно". Это очень дорогие вещи. Будто ты и не рада?
     Лариса. Никакой особенной радости не чувствую.
     Огудалова. Ты поблагодари Васю, так шепни ему на ухо: "благодарю, мол". И Кнурову тоже.
     Лариса. А Кнурову за что?
     Огудалова. Уж так надо, я знаю, за что.
     Лариса. Ах, мама, все-то у тебя секреты да хитрости.
     Огудалова. Ну, ну, хитрости! Без хитрости на свете не проживешь.
     Лариса (берет гитару, садится к окну и запевает).
     Матушка, голубушка, солнышко мое,
     Пожалей, родимая, дитятко твое!
    Юлий Капитоныч хочет в мировые судьи баллотироваться.
     Огудалова. Ну, вот и прекрасно. В какой уезд?
     Лариса. В Заболотье!
     Огудалова. Ай, в лес ведь это. Что ему вздумалось такую даль?
     Лариса. Там кандидатов меньше: наверное выберут.
     Огудалова. Что ж, ничего, и там люди живут.
     Лариса. Мне хоть бы в лес, да только поскорей отсюда вырваться.
     Огудалова. Да ото и хорошо в захолустье пожить, там и твой Карандышев мил покажется; пожалуй, первым человеком в уезде будет; вот помаленьку и привыкнешь к нему.
     Лариса. Да он и здесь хорош, я в нем ничего не замечаю дурного.
     Огудалова. Ну, что уж! Такие ль хорошие-то бывают!
     Лариса. Конечно, есть и лучше, я сама это очень хорошо знаю.
     Огудалова. Есть, да не про нашу честь.
     Лариса. Теперь для меня и этот хорош. Да что толковать, дело решеное.
     Огудалова. Я ведь только радуюсь, что он тебе нравится. Слава богу. Осуждать его перед тобой я не стану; а и притворяться-то нам друг перед другом нечего - ты сама не слепая.
     Лариса. Я ослепла, я все чувства потеряла, да и рада. Давно уж точно во сне все вижу, что кругом меня происходит. Нет, уехать надо, вырваться отсюда. Я стану приставать к Юлию Капитонычу. Скоро и лето пройдет, а я хочу гулять по лесам, собирать ягоды, грибы...
     Огудалова. Вот для чего ты корзиночку-то приготовила! Понимаю теперь. Ты уж и шляпу соломенную с широкими полями заведи, вот и будешь пастушкой.
     Лариса. И шляпу заведу. (Запевает.)
     Не искушай меня без нужды.
    Там спокойствие, тишина.
     Огудалова. А вот сентябрь настанет, так не очень тихо будет, ветер-то загудит в окна.
     Лариса. Ну, что ж такое.
     Огудалова. Волки завоют на разные голоса.
     Лариса. Все-таки лучше, чем здесь. Я по крайней мере душой отдохну.
     Огудалова. Да разве я тебя отговариваю? Поезжай, сделай милость, отдыхай душой! Только знай, что Заболотье не Италия. Это я обязана тебе сказать; а то, как ты разочаруешься, так меня же будешь винить, что я тебя не предупредила.
     Лариса. Благодарю тебя. Но пусть там и дико, и глухо, и холодно; для меня после той жизни, которую я здесь испытала, всякий тихий уголок покажется раем. Что это Юлий Капитоныч медлит, я не понимаю.
     Огудалова. До деревни ль ему! Ему покрасоваться хочется. Да и не удивительно: из ничего, да в люди попал.
     Лариса (напевает).
     Не искушай меня без нужды.
    Экая досада, не налажу никак... (Взглянув в окно.) Илья, Илья! Зайди на минутку. Наберу с собой в деревню романсов и буду играть да петь от скуки.
     Входит Илья.
    ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
     Огудалова, Лариса и Илья.
     Илья. С праздником! Дай бог здорово да счастливо! (Кладет фуражку на стул у двери.)
     Лариса. Илья, наладь мне: "Не искушай меня без нужды!" Все сбиваюсь. (Подает гитару.)
     Илья. Сейчас, барышня. (Берет гитару и подстраивает.) Хороша песня; она в три голоса хороша, тенор надо: второе колено делает... Больно хорошо. А у нас беда, ах, беда!
     Огудалова. Какая беда?
     Илья. Антон у нас есть, тенором поет.
     Огудалова. Знаю, знаю.
     Илья. Один тенор и есть, а то все басы. Какие басы, какие басы! А тенор один Антон.
     Огудалова. Так что ж?
     Илья. Не годится в хор, - хоть брось.
     Огудалова. Нездоров?
     Илья. Нет, здоров, совсем невредимый.
     Огудалова. Что же с ним?
     Илья. Пополам перегнуло набок, совсем углом; так глаголем и ходит, другая неделя. Ах, беда! Теперь в хоре всякий лишний человек дорого стоит; а без тенора как быть! К дохтору ходил, дохтор и говорит: "Через неделю, через две отпустит, опять прямой будешь". А нам теперь его надо.
     Лариса. Да ты пой.
     Илья. Сейчас, барышня. Секунда фальшивит. Вот беда, вот беда! В хоре надо браво стоять, а его набок перегнуло.
     Огудалова. От чего это с ним?
     Илья. От глупости.
     Огудалова. От какой глупости?
     Илья. Такая есть глупость в нас. Говорил: "Наблюдай, Антон, эту осторожность!" А он не понимает.
     Огудалова. Да и мы не понимаем.
     Илья. Ну, не вам будь сказано, гулял, так гулял, так гулял. Я говорю: "Антон, наблюдай эту осторожность!" А он не понимает. Ах, беда, ах, беда! Теперь сто рублей человек стоит, вот какое дело у нас; такого барина ждем. А Антона набок свело. Какой прямой цыган был, а теперь кривой. (Запевает басом.) "Не искушай..."
     Голос в окно: "Илья, Илья, ча адарик! ча сегер!"
     {* Поди сюда! Иди скорей! (Перевод автора.)}
    Палсо? Со туке требе? {Зачем? Что тебе? (Перевод автора.)}
     Голос с улицы; "Иди, барин приехал!"
    Хохавеса! {Обманываешь! (Перевод автора.)}
     Голос с улицы: "Верно приехал!"
    Некогда, барышня, барин приехал. (Кладет гитару и берет фуражку.)
     Огудалова. Какой барин?
     Илья. Такой барин, ждем не дождемся: год ждали - вот какой барин! (Уходит.) ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
     Огудалова и Лариса.
     Огудалова. Кто же бы это приехал? Должно быть, богатый и, вероятно, Лариса, холостой, коли цыгане так ему обрадовались. Видно, уж так у цыган и живет. Ах, Лариса, не прозевали ли мы жениха? Куда торопиться-то было?
     Лариса. Ах, мама, мало, что ли, я страдала? Нет, довольно унижаться.
     Огудалова. Экое страшное слово сказала: "унижаться"! Испугать, что ли, меня вздумала? Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтоб потом пожить по-человечески.
     Лариса. Нет, не могу; тяжело, невыносимо тяжело.
     Огудалова. А легко-то ничего не добудешь, всю жизнь и останешься ничем.
     Лариса. Опять притворяться, спять лгать!
     Огудалова. И притворяйся, и лги! Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.
     Входит Карандышев.
    ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
     Огудалова, Лариса и Карандышев.
     Огудалова. Юлий Капитоныч, Лариса у нас в деревню собралась, вон и корзинку для грибов приготовила!
     Лариса. Да, сделайте для меня эту милость, поедемте поскорей!
     Карандышев. Я вас не понимаю; куда вы торопитесь, зачем)?
     Лариса. Мне так хочется бежать отсюда.
     Карандышев (запальчиво). От кого бежать? Кто вас гонит? Или вы стыдитесь за меня, что ли?
     Лариса (холодно). Нет, я за вас не стыжусь. Не знаю, что дальше будет, а пока вы мне еще повода не подали.
     Карандышев. Так зачем бежать, зачем скрываться от людей! Дайте мне время устроиться, опомниться, притти в себя! Я рад, я счастлив... дайте мне возможность почувствовать всю приятность моего положения!
     Огудалова. Повеличаться.
     Карандышев. Да, повеличаться, я не скрываю. Я много, очень много перенес уколов для своего самолюбия, моя гордость не раз была оскорблена; теперь я хочу и вправе погордиться и повеличаться.
     Лариса. Вы когда же думаете ехать в деревню?
     Карандышев. После свадьбы, когда вам угодно, хоть на другой день. Только венчаться - непременно здесь; чтоб не сказали, что мы прячемся, потому что я не жених вам, не пара, а только та соломинка, за которую хватается утопающий.
     Лариса. Да ведь последнее-то почти так, Юлий Капитоныч, вот это правда.
     Карандышев (с сердцем). Так правду эту вы и знайте про себя! (Сквозь слезы.)- Пожалейте вы меня хоть сколько-нибудь! Пусть хоть посторонние-то думают, что вы любите меня, что выбор ваш был свободен.
     Лариса. Зачем это?
     Карандышев. Как зачем? Разве вы уж совсем не допускаете в человеке самолюбия?
     Лариса. Самолюбие! Вы только о себе. Все себя любят! Когда же меня-то будет любить кто-нибудь? Доведете вы меня до погибели.
     Огудалова. Полно, Лариса, что ты?
     Лариса. Мама, я боюсь, я чего-то боюсь. Ну, послушайте: если уж свадьба будет здесь, так, пожалуйста, чтобы поменьше было народу, чтобы как можно тише, скромнее!
     Огудалова. Нет, ты не фантазируй! Свадьба - так свадьба; я Огудалова, я нищенства не допущу. Ты у меня заблестишь так, что здесь и не видывали.
     Карандышев. Да и я ничего не пожалею.
     Лариса. Ну, я молчу. Я вижу, что я для вас кукла; поиграете вы м<ной, изломаете и бросите.
     Карандышев. Вот и обед сегодня для меня обойдется недешево.
     Огудалова. А этот обед ваш я считаю уж совсем лишним - (напрасная трата.
     Карандышев. Да если б он стоил мне вдвое, втрое, я б не пожалел денег.
     Огудалова. Никому он не нужен.
     Карандышев. Мне нужен.
     Лариса. Да зачем, Юлий Капитоныч?
     Карандышев. Лариса Дмитриевна, три года я терпел унижения, три года я сносил насмешки прямо в лицо от ваших знакомых; надо же и мне, в свою очередь, посмеяться над ними.
     Огудалова. Что вы еще придумываете! Ссору, что ли, затеять хотите? Так мы с Ларисой и не поедем.
     Лариса. Ах, пожалуйста, не обижайте никого!
     Карандышев, Не обижайте! А меня обижать можно? Да успокойтесь, никакой ссоры не будет, все будет очень мирно, Я предложу за вас тост и поблагодарю вас публично за счастье, которое вы делаете мне своим выбором, то, что вы отнеслись ко мне не так, как другие, что вы оценили меня и поверили в искренность моих чувств. Вот все, вот и вся моя месть!
     Огудалова. И все это совсем не нужно.
     Карандышев. Нет, уж эти фаты одолели меня своим фанфаронством. Ведь не сами они нажили богатство; что ж они им хвастаются! По пятнадцати рублей за порцию чаю бросать!
     Огудалова. Все это вы на бедного Васю нападаете.
     Карандышев. Да не один Вася, все хороши. Вон смотрите, что в городе делается, какая радость на лицах! Извозчики все повеселели, скачут по улицам, кричат друг другу. "Барин приехал, барин приехал". Половые в трактирах тоже сияют, выбегают на улицу, из трактира в трактир перекликаются: "Барин приехал, барин приехал". Цыгане ума сошли, все вдруг галдят, машут руками. У гостиницы съезд, толпа народу. Сейчас к гостинице четыре цыганки разряженные в коляске подъехали, поздравить с приездом. Чудо, что за картина! А барин-то, я слышал, промотался совсем, последний пароходишко продал. Кто приехал? Промотавшийся кутила, развратный человек, и весь город рад. Хороши нравы!
     Огудалова. Да кто приехал-то?
     Карандышев. Ваш Сергей Сергеич Паратов.
     Лариса в испуге встает.
     Огудалова. А, так вот кто!
     Лариса. Поедемте в деревню, сейчас поедемте!
     Карандышев. Теперь-то и не нужно ехать.
     Огудалова. Что ты, Лариса, зачем от него прятаться! Он не разбойник.
     Лариса. Что вы меня не слушаете! Топите вы меня, толкаете в пропасть!
     Огудалова. Ты сумасшедшая.
     Карандышев. Чего вы боитесь?
     Лариса. Я не за себя боюсь.
     Карандышев. За кого же?
     Лариса. За вас.
     Карандышев. О, за меня не бойтесь! Я в обиду не дамся. Попробуй он только задеть меня, так увидит.
     Огудалова. Нет, что вы! Сохрани вас бог! Это ведь не Вася. Вы поосторожнее с ним, а то жизни не рады будете.
     Карандышев (у окна). Вот, изволите видеть, к вам подъехал; четыре иноходца в ряд и цыган на козлах с кучером. Какую пыль в глаза пускает! Оно, конечно, никому вреда нет, пусть тешится; а в сущности-то и гнусно, и глупо.
     Лариса (Карандышеву). Пойдемте, пойдемте ко мне в комнату. Мама, прими сюда, пожалуйста, отделайся от его визитов!
     Лариса и Карандышев уходят. Входит Паратов.
    ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
     Огудалова и Паратов.
     Паратов (всю сцену ведет в шутливо-серьезном тоне). Тетенька, ручку!
     Огудалова (простирая руки). Ах, Сергей Сергеич! Ах, родной мой!
     Паратов. В объятия желаете заключить? Можно. (Обнимаются и целуются.)
     Огудалова. Каким ветром занесло? Проездом, вероятно?
     Паратов. Нарочно сюда, и первый визит к вам, тетенька.
     Огудалова. Благодарю. Как поживаете, как дела ваши?
     Паратов. Гневить бога нечего, тетенька, живу весело, а дела не важны.
     Огудалова (поглядев на Паратова). Сергей Сергеич, скажите, мой родной, что это вы тогда так вдруг исчезли?
     Паратов. Неприятную телеграмму получил, тетенька.
     Огудалова. Какую?
     Паратов. Управители мои и управляющие свели без меня домок мой в ореховую скорлупку-с. Своими операциями довели было до аукционной продажи мои пароходики и все движимое и недвижимое имение. Так я полетел тогда спасать свои животишки-с.
     Огудалова. И, разумеется, все спасли и все устроили.
     Паратов. Никак нет-с; устроил, да не совсем, брешь порядочная осталась. Впрочем, тетенька, духу не теряю и веселого расположения не утратил.
     Огудалова. Вижу, что не утратил.
     Паратов. На одном потеряем, на другом выиграем, тетенька; вот наше дело какое.
     Огудалова. На чем же вы выиграть хотите? Новые обороты завели?
     Паратов. Не нам, легкомысленным джентльменам, новые обороты заводить! За это в долговое отделение, тенька. Хочу продать свою волюшку.
     Огудалова. Понимаю: выгодно жениться хотите. А во сколько вы цените свою волюшку?
     Паратов. В полмиллиона-с.
     Огудалова. Порядочно.
     Паратов. Дешевле, тетенька, нельзя-с, расчету нет, себе дороже, сами знаете.
     Огудалова. Молодец мужчина.
     Паратов. С тем возьмите.
     Огудалова. Экой сокол! Глядеть на тебя да радоваться.
     Паратов. Очень лестно слышать от вас. Ручку пожарите! (Целует руку.)
     Огудалова. А покупатели, то есть покупательницы-то, есть?
     Паратов. Поискать, так найдутся.
     Огудалова. Извините за нескромный вопрос!
     Паратов. Коли очень нескромный, так не спрашивайте: я стыдлив.
     Огудалова. Да полно тебе шутить-то! Есть невеста или нет? Коли есть, так кто она?
     Паратов. Хоть зарежьте, не скажу.
     Огудалова. Ну, как знаешь.
     Паратов. Я бы желал засвидетельствовать свое почтение Ларисе Дмитриевне. Могу я ее видеть?
     Огудалова. Отчего же. Я ее сейчас пришлю к вам. (Берет футляр с вещами.) Да вот, Сергей Сергеич, завтра Ларисы рождение, хотелось бы подарить ей эти вещи, да денег много нехватает.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ]

/ Полные произведения / Островский А.Н. / Бесприданница


Смотрите также по произведению "Бесприданница":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis