Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Биографии / Тэффи

Тэффи

-Вариант 1
-Вариант 2
-Вариант 3
-Вариант 4

  Скачать биографию

    ТЭФФИ
    (1872—1952)
    Начало широкой известности Тэффи (псевдоним, настоящая
    фамилия Лохвицкая, в замужестве Бучинская) приходится
    на 1910 г., когда вслед за стихотворным сборником
    «Семь огней» появляются сразу два
    тома ее «Юмористических рассказов».
    И если ее поэтическая книга вызвала
    сердитый отзыв В. Брюсова, то прозу
    Тэффи критика встретила дружными
    похвалами. Говорилось «о живом и заражающем
    юморе даровитой рассказчицы
    », отмечалось, что «правильный и
    изящный язык, выпуклый и отчетливый
    рисунок, умение несколькими словами
    характеризовать и внутренний
    мир человека, и внешнюю ситуацию
    выгодно выделяют юмористические рассказы Тэффи из ряда
    книг, перегружающих наш книжный рынок».
    Грустный смех. В ее первых книгах и впрямь немало
    безудержного, самоцельного смеха, даже с философским
    обоснованием из Спинозы: «...Ибо смех есть радость, а посему
    сам по себе — благо» (эпиграф к первой книге «Юмористических
    рассказов»). Радостно смеется Тэффи в таких
    юмористических миниатюрах, как «Взамен политики» или
    в более поздних «Публика», «Бабья книга». Однако уже
    в этих рассказах Тэффи было нечто такое, что выделяло писательницу
    среди присяжных юмористов: некая надтресну -
    тость, горькость смеха, сострадание к человеку и боль за
    него. «Грандиознейший факир из белой и черной магии»
    с треском проваливается перед почтеннейшей публикой
    («Проворство рук»). Смешно? В то время как он показывает
    свои «поразительные явления» — нахождение крутого
    яйца в совершенно пустом платке и сжигание носового
    платка,— его неотступно сосет одна и та же мысль: «С утра
    одна булочка в копейку и стакан чаю без сахару, а завтра
    что?» Жалкий «маленький человек» не предмет насмешек.
    Смех над ним — «смех сквозь слезы». Здесь, как и в других
    рассказах («Репетитор», «Крепостная душа», «Явдоха»),
    Тэффи выходит к рубежам реалистической, гуманистической
    большой литературы.
    Однако для значительной части публики она продожала
    числиться в разряде авторов, по преимуществу развлекающих,
    смешащих. Тэффи раздражало, что люди считали ее
    юмористкой. Сборник рассказов 1916 г. «Неживой зверь»
    ей пришлось предварить специальным уведомлением:
    «Я не люблю предисловий... Я бы и теперь не написала
    предисловия, если бы не одна печальная история... Осенью
    1914 г. напечатала я рассказ „Явдоха". В рассказе, очень
    грустном и горьком, говорилось об одинокой деревенской
    старухе, безграмотной и бестолковой и такой беспросветно
    темной, что, когда она получила известие о смерти сына,
    она даже не поняла, в чем дело, и все думала — пришлет он
    ей денег или нет. И вот одна сердитая газета посвятила этому
    рассказу два фельетона, в которых негодовала на меня за
    то, что я якобы смеюсь над человеческим горем...
    — И это, по ее мнению, смешно?
    — И это тоже смешно?
    Газета, вероятно, была бы очень удивлена, если бы я
    сказала ей, что не смеялась ни одной минуты. Но как я мог-
    ла сказать? И вот цель этого предисловия — предупредить
    читателя: в этой книге много невеселого».
    Художественный мир Тэффи. Как всякий незаурядный
    писатель, Тэффи создала свой художественный мир, собственную
    концепцию человека. Она отправляется от самой ей
    ненавистной категории — от дураков. «На первый взгляд
    кажется, будто все понимают, что такое дурак, и почему
    дурак чем дурее, тем круглее. Однако, если прислушаешься
    и приглядишься, поймешь, как часто люди ошибаются,
    принимая за дурака самого обыкновенного глупого или бестолкового
    человека... В том-то и дело, что настоящий круглый
    дурак распознается прежде всего по своей величайшей
    и непоколебимой серьезности». Так начинается один из
    лучших рассказов Тэффи «Дураки». О, это не повод поострить,
    не случай позабавиться! Это столь же строгое, сколь
    и остроумное размышление — о природе глупости, о дураке
    как враге номер один в жизни. Это рассказ-трактат. Живой
    и глубокий ум писательницы не мирится с неподвижной,
    конечной, самодовольной мыслью. Некоторые другие рассказы
    из того же сборника «И стало так» (1912) посвящены
    многообразным разновидностям дураков и их любимому
    времяпрепровождению. Вглядываясь в обыденность, писательница
    обнаруживает всякий раз за кипящим радушием
    и любовными отношениями совершенно иной, на удивление
    бессмысленный и жестокий жизненный механизм. Все вертится,
    как на хорошей карусели, и чаще всего против воли
    самого вертящегося. «Дым без огня» (название книги рассказов
    1914 г.) — вот та жизнь, какую видит вокруг себя
    Тэффи.
    Героини Тэффи. Но посреди суетной и пошловатой бездумности,
    скучных и обязательных обрядов, серенькой обыденности,
    над которой смеется и грустит Тэффи, она находит
    особую, коронную свою тему, где с ней вообще никто не
    может соперничать. И имя этой теме — женщины. «Они все
    принадлежат к одному и тому же типу...— замечал критик
    П. Пильский.— Ни у одной из них нет ни глубоких страстей,
    ни серьезных потрясений. Их основной признак —
    жизненная рассеянность. Они легкомысленны, но не преступны,
    забавны, но не предрассудительны, их легкомыслие
    производит впечатление шалости, а их измены, падения,
    ошибки окрашены подкупающей наивностью, поэтому
    никогда не вызывают осуждения, их невольно прощаешь.
    А чтобы простить, надо только улыбнуться. Героини Тэффи
    — безгрешные грешницы, и искупающей и примиряющей
    чертой здесь является их прелестная бездумность, милая
    чепуха их дел, незамысловатость морали, детская
    простота их логики». Не любопытствующий мужской
    взгляд «со стороны», а ум женский, насмешливый, язвительный
    и в то же время сочувственный подметил и показал
    всех этих дачниц, визитерок, «демонических женщин»,
    дам-патронесс, корявых старушонок, рассеянных подруг
    и обманутых жен.
    Сильный, резкий характер, индивидуальность не только
    писателя, но и человека ощущаются в рассказах Тэффи.
    В изгнании. Умеренно-либеральная позиция Тэффи
    определила ее отношение к Октябрю. Много позднее писательница
    вспоминала, как происходило ее путешествие
    «вниз по огромной зеленой карте, на которой наискось было
    начертано: «Российская империя». Сначала из Петрограда
    в Москву. «Потом была поездка в Киев на самый короткий
    срок, чтобы прочесть на вечере свой рассказ. В чемодане
    только бальное платье... Киев. Петлюра. Обыски. Путь на
    север отрезан. Катимся ниже, ниже...» В Одессе, накануне
    эвакуации, она еще пытается пошутить, рассказывая о некоей
    беженке, укорявшей ее: «Что же вы, так нечесаная
    и побежите? Я еще вчера поняла, что положение тревожно,
    и сейчас же сделала маникюр». Но все заслоняет огромная
    дума: «Дрожит пароход, стелет черный дым. Глазами широко,
    до холода в них, раскрытыми смотрю. И не отойду.
    Нарушила свой запрет и оглянулась. И вот, как жена Лота,
    застыла, остолбенела навеки и веки видеть буду, как тихо,
    тихо уходит от меня моя земля» («Воспоминания», 1932).
    Так в 1920 г. Тэффи оказывается в эмигрантском Париже.
    Ей предстояло провести за границей, в непрерывном литературном
    труде, более тридцати лет.
    Иллюзий, которыми были так богаты в те первые пореволюционные
    годы эмигрантские головы, у Тэффи, судя
    по всему, не было. Она не разделяла распространенных
    в ту пору надежд на победоносное и скорое возвращение
    эмигрантов в Россию. Трезвость ума не покидала ее и тут.
    В ее творчестве, как и в произведениях других писателей-
    эмигрантов, неослабно живы думы о родине. «Приезжает
    наш беженец, изможденный, почерневший от голода
    и страха, успокаивается, осматривается, как бы наладить
    новую жизнь, и вдруг гаснет,— писала Тэффи.—
    Тускнеют глаза, опускаются вялые руки, вянет душа —
    душа, обращенная на восток. Ни во что не верим, ничего не
    ждем, ничего не хотим. Умерли. Боялись смерти большевистской
    и умерли смертью здесь» (рассказ «Ностальгия»).
    Ностальгией пронизана вся проза Тэффи (а писательница
    выпустила за рубежом более тридцати книг: «Черный
    ирис», 1921; «Так и жили», 1922; «Вечерний день», 1924;
    «Городок», 1927; «Ведьма», 1936; «О нежности», 1938;
    «Зигзаг», 1939; «Все о любви», 1941; «Земная радуга»,
    1952, и др.).
    Последние годы своей жизни Тэффи жестоко страдает
    и от тяжелой болезни, и от одиночества, и от нужды. Сам
    еле передвигавшийся от нездоровья, Бунин писал 2 июня
    1948 г. романисту Алданову: «Третьего дня добрался (с превеликим
    трудом!) до Тэффи — жалко ее бесконечно: все то
    же — чуть ей станет немного легче, глядь, опять сердечный
    припадок. И целый день, день за днем, лежит одна-оди-
    нешенька в холодной, сумрачной комнатке». 6 октября
    1952 г. Надежда Александровна Тэффи скончалась. Мысли
    о родине, о России, о собственной судьбе не покидали ее.
    В стихах, красивых и грустных, подытоживала она свой
    путь:
    Цветут тюльпаны синие
    В лазоревом краю.
    Там кто-нибудь на дудочке
    Доплачет жизнь мою...
    Русская литература, одна из самых могучих в мире, не
    очень-то богата женщинами-писателями. Одно из немногих
    исключений — Тэффи. Ее литературное дарование высоко
    ценили современники — Бунин, Куприн, Саша Черный.
    С восхищением писал об искусстве Тэффи Куприн: «Нередко,
    когда Тэффи хотят похвалить, говорят, что она пишет,
    как мужчина. По-моему, девяти десятым из пишущих мужчин
    следовало бы у нее поучиться безукоризненности русского
    языка... Я мало знаю русских писателей, у которых
    стройность, чистота, поворотливость и бережливость фразы
    совмещались бы с таким почти осязаемым отсутствием старания
    и поисков слова». Корней Чуковский в свое время помог
    автору этих строк выпустить после долгого забвения
    книгу рассказов Тэффи. Он писал: «Конечно, Тэффи на десять
    голов выше Аверченко. Он нередко превращался в механический
    смехофон, она в лучших рассказах весела, человечна
    » .


Добавил: andelinka

  Сохранить

/ Биографии / Тэффи


Смотрите также по Тэффи:


2003-2020 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis