Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Аверченко А.Т. / Смерть африканского охотника

Смерть африканского охотника

  Скачать полное произведение

    I. Общие рассуждения. Скала
     II. Первое разочарование
     III. Второе разочарование. Смерть
    
     I
     Общие рассуждения. Скала
     Мой друг, моральный воспитатель и наставник Борис Попов, провозившийся со мной все мои юношеские годы, часто говорил своим глухим, ласковым голосом:
     - Знаете, как бы я нарисовал картину "Жизнь"? По необъятному полю, изрытому могилами, тяжело движется громадная стеклянная стена... Люди с безумно выкатившимися глазами, напряженными мускулами рук и спины хотят остановить ее наступательное движение, бьются у нижнего края ее, но остановить ее невозможно. Она движется и сваливает людей в подвернувшиеся ямы - одного за другим... Одного за другим! Впереди ее - пустые отверстые могилы; сзади - наполненные, засыпанные могилы. И кучка живых людей у края видит прошлое: могилы, могилы и могилы. А остановить стену невозможно. Все мы свалимся в ямы. Все.
     Я вспоминаю эту ненаписанную картину и, пока еще стеклянная стена не смела меня в могилу, хочу признаться в одном чудовищном поступке, совершенном мною в дни моего детства. Об этом поступке никто не знает, а поступок дикий и для детского возраста неслыханный: у основания большой желтой скалы, на берегу моря, недалеко от Севастополя, в пустынном месте - я закопал в песке, я похоронил одного англичанина и одного француза...
     Мир праху вашему - краснобаи и обманщики!
     Стеклянная стена движется на меня, но я прикладываю к ней лицо и, сплюснув нос, вижу оставшееся позади: моего отца, индейца Ва-пити и негра Башелико. А за ними в тяжелых прыжках и извивах мощных тел мечутся львы, тигры и гиены.
     Это все главные действующие лица той истории, которая окончилась таинственными похоронами у основания большой скалы на пустынном морском берегу.
     * * *
     Мои родители жили в Севастополе, чего я никак не мог понять в то время: как можно было жить в Севастополе, когда существуют Филиппинские острова, южный берег Африки, пограничные города Мексики, громадные прерии Северной Америки, мыс Доброй Надежды, реки Оранжевая, Амазонка, Миссисипи и Замбези?..
     Меня, десятилетнего пионера в душе, местожительство отца не удовлетворяло.
     А занятие? Отец торговал чаем, мукой, свечами, овсом и сахаром.
     Конечно, я ничего не имел против торговли... но вопрос: чем торговать? Я допускал торговлю кошенилью, слоновой костью, вымененной у туземцев на безделушки, золотым песком, хинной коркой, драгоценным розовым деревом, сахарным тростником... Я признавал даже такое опасное занятие, как торговля черным деревом (негроторговцы так называют негров).
     Но мыло! Но свечи! Но пиленый сахар!
     Проза жизни тяготила меня. Я уходил на несколько верст от города и, пролеживая целыми днями на пустынном берегу моря, у подножия одинокой скалы, мечтал...
     Пиратское судно решило пристать к этому месту, чтобы закопать награбленное сокровище: скованный железом сундук, полный старинных испанских дублонов, гиней, золотых бразильских и мексиканских монет и разной золотой, осыпанной драгоценными камнями утвари...
     Грубые голоса, загорелые лица, хриплый смех и ром, ром без конца...
     Я, спрятавшись в одному мне известном углублении на верхушке скалы, молча слежу за всем происходящим: мускулистые руки энергично роют песок, опускают в яму тяжелый сундук, засыпают его и, сделав на скале таинственную отметку, уезжают на новые грабежи и приключения. Одну минуту я колеблюсь: не примазаться ли к ним? Хорошо поездить вместе, погреться под жарким экваториальным солнцем, пограбить мимо идущих "купцов", сцепиться на абордаж с английским бригом, дорого продавая свою жизнь, потому что встреча с англичанами - верный галстук на шею.
     С другой стороны, можно к пиратам и не примазываться. Другая комбинация не менее заманчива: вырыть сундук с дублонами, притащить к отцу, а потом купить на "вырученные деньги" фургон, в которых ездят южно-африканские боэры, оружия, припасов, нанять нескольких охотников для компании да и двинуться на африканские алмазные поля.
     Положим, отец и мать забракуют Африку! Но Боже ты мой! Остается прекрасная Северная Америка с бизонами, бесконечными прериями, мексиканскими вакеро и раскрашенными индейцами. Ради такой благодати стоило бы рискнуть скальпами - ха-ха!
     Солнце накаливает морской песок у моих ног, тени постепенно удлиняются, а я, вытянувшись в холодке под облюбованной мною скалой, книга за книгой поглощаю двух своих любимцев: Луи Буссенара и капитана Майн Рида.
     "...Расположившись под тенью гигантского баобаба, путешественники с удовольствием вдыхали вкусный аромат жарившейся над костром передней ноги слона. Негр Геркулес сорвал несколько плодов хлебного дерева и присоединил их к вкусному жаркому. Основательно позавтракав и запив жаркое несколькими глотками кристальной воды из ручья, разбавленной ромом, наши путешественники, и т. д.".
     Я глотаю слюну и шепчу, обуреваемый завистью:
     - Умеют же жить люди! Ну-с... позавтракаем и мы.
     Из тайного хранилища в расселине скалы я вынимаю пару холодных котлет, тарань, кусок пирога с мясом, бутылку бузы и - начинаю насыщаться, изредка поглядывая на чистый морской горизонт: не приближается ли пиратское судно?
     А тени все длиннее и длиннее...
     Пора и в свой блокгауз на Ремесленной улице.
     Я думаю, - скала эта на пустынном берегу стоит и до сих пор, и расселина сохранилась, и на дне ее, вероятно, еще лежит сломанный ножик и баночка с порохом - там все по-прежнему, а мне уже тридцать два года, и все чаще кто-нибудь из добрых друзей восклицает с радостным смехом:
     - Гляди-ка! А ведь у тебя тоже появился седой волос.
     II
     Первое разочарование
     Не знаю, кто из нас был большим ребенком, - я или мой отец.
     Во всяком случае, я, как истый краснокожий, не был бы способен на такое бурное проявление восторга, как отец в тот момент, когда он сообщил мне, что к нам едет настоящий зверинец, который пробудет всю Святую неделю и, может быть (в этом месте отец подмигнул с видом дипломата, разоблачающего важную государственную тайну), останется и до мая.
     Внутри у меня все замерло от восторга, но наружно я не подал виду.
     Подумаешь, зверинец! Какие там звери? Небось, и агути нет, и гну, и анаконды - матери вод, не говоря уж о жирафах, пеккари и муравьедах.
     - Понимаешь - львы есть! Тигры! Крокодил! Удав! Укротители и хозяин у меня кое-что в лавке покупают, так говорили. Вот это, брат, штука! Индеец там есть - стрелок, и негр.
     - А что негр делает? - спросил я с побледневшим от восторга лицом.
     - Да уж что-нибудь делает, - неопределенно промямлил отец. - Даром держать не будут.
     - Какого племени?
     - Да племени, брат, хорошего, сразу видно. Весь черный, как ни поверни На первый день пасхи пойдем - увидишь.
     Кто поймет мое чувство, с которым я нырнул под красную кумачовую с желтыми украшениями отделку балагана? Кто оценит симфонию звуков хриплого аристона, хлопанья бича и потрясающего рева льва?
     Где слова для передачи сложного дивного сочетания трех запахов: львиной клетки, конского навоза и пороха?..
     Эх, очерствели мы!..
     Однако когда я опомнился, многое в зверинце перестало мне нравиться.
     Во-первых - негр.
     Негр должен быть голым, кроме бедер, покрытых яркой бумажной материей. А тут я увидел профанацию: негра в красном фраке, с нелепым зеленым цилиндром на голове. Во-вторых, негр должен быть грозен. А этот показывал какие-то фокусы, бегал по рядам публики, вынимая из всех карманов замасленные карты, и вообще относился ко всем очень заискивающе.
     В-третьих - тяжелое впечатление произвел на меня Ва-пити, - индеец, стрелок из лука. Правда, он был в индейском национальном костюме, украшен какой-то шкурой и утыкан перьями, как петух, но... где же скальпы? Где ожерелье из зубов серого медведя-гризли?
     Нет, все это не то.
     И потом: человек стреляет из лука - во что? - в черный кружок, нарисованный на деревянной доске.
     И это в то время, когда в двух шагах от него сидят его злейшие враги, бледнолицые!
     - Стыдись, Ва-пити, краснокожая собака! - хотел сказать я ему. - Твое сердце трусливо, и ты уже забыл, как бледнолицые отняли у тебя пастбище, сожгли вигвам и угнали твоего мустанга. Другой порядочный индеец не стал бы раздумывать, а влепил бы сразу парочку стрел в физиономию вон тому акцизному чиновнику, сытый вид которого доказывает, что гибель вигвама и угон мустанга не обошлись без его содействия.
     Увы! Ва-пити забыл заветы своих предков. Ни одного скальпа не содрал он сегодня, а просто раскланялся на аплодисменты и ушел. Прощай, трусливая собака!
     Чем дальше, тем больше падало мое настроение: худосочная девица надевала себе на шею удава, будто это был вязаный шерстяной платок.
     Живой удав - и он стерпел это, не обвил негодницу своими смертоносными кольцами? Не сжал ее так, чтобы кровь из нее брызнула во все стороны?! Червяк ты несчастный, а не удав!
     Лев! Царь зверей, величественный, грозный, одним прыжком выносящийся из густых зарослей и, как гром небесный, обрушивающийся на спину антилопы... Лев, гроза чернокожих, бич стад и зазевавшихся охотников, прыгал через обруч! Становился всеми четырьмя лапами на раскрашенный шар! Гиена становилась передними ногами ему на круп!..
     Да будь я на месте этого льва, я так тяпнул бы этого укротителя за ногу, что он другой раз и к клетке близко бы не подошел.
     К гиена тоже обнаглела, как самая последняя дрянь...
     Прошу не осуждать меня за кровожадность... Я рассуждал, так сказать, академически.
     Всякий должен делать свое дело: индеец снимать скальп, негр - есть попавших к нему в лапы путешественников, а лев - терзать без разбору того, другого и третьего, потому что читатель должен понять: пить-есть всякому надо.
     Теперь я и сам недоумеваю: что я надеялся увидеть, явившись в зверинец? Пару львов, вырвавшихся из клетки и доедающих в углу галерки не успевшего удрать матроса? Индейца, старательно снимающего скальпы со всего первого ряда обезумевших от ужаса зрителей? Негра, разложившего костер из выломанных досок слоновой загородки и поджаривающего на этом костре мучного торговца Слуцкина?
     Вероятно, это зрелище было бы единственное, которое меня бы удовлетворило...
     А когда мы выходили из балагана, отец сообщил мне ликующим тоном:
     - Представь себе, я пригласил сегодня вечером к нам в гости хозяина, индейца и негра. Повеселимся.
     Это была та же отцовская черта, которая приводила его к покупке на базаре каракатиц, которых мы потом вдвоем с отцом и съедали. Я - из любви к приключениям, он - из желания доказать всем домашним, что покупка его не носит определенного характера бессмысленности.
     - Да-с Пригласил. Интересные люди.
     С таким видом, вероятно, Ротшильд теперь приглашает к себе Шаляпина.
     Дух меценатства свил себе в отце прочное гнездо.
     III
     Второе разочарование. Смерть
     Удар за ударом!
     Индеец Ва-пити и негр Башелико явились к нам в серых пиджаках, которые сидели на них, как перчатка на карандаше.
     Они по примеру хозяина зверинца христосовались с отцом и мамой.
     Негр - каннибал - христосовался!
     Краснокожая собака - Ва-пити, которого засмеяли бы индейские скво (бабы), - христосовался!
     Боже, Боже! Они ели кулич. После жареного миссионера - кулич! А грозный индеец Ва-пити мирно съел три крашеных яйца, измазав себе всю кирпичную физиономию синим и зеленым цветом. Это - вместо раскраски в цвета войны.
     Кончилось тем, что отец, хватив киевской наливки свыше меры, затянул "Виют витры, виют буйны", а индеец ему подтягивал!!
     А негр танцевал с теткой польку-мазурку... Правда, при этом ел ее, но только глазами...
     И в это время играл не тамтам, а торбан под умелой рукой отца.
     А грозный немец, хозяин зверинца, просто спал, забыв своих львов и слонов.
     * * *
     Утром, когда еще все спали, я встал и, надев фуражку, тихо побрел по берегу бухты.
     Долго брел, грустно брел.
     Вот и моя скала, вот и расселина - мое пище- и книгохранилище.
     Я вынул Буссенара, Майн Рида и уселся у подножия скалы. Перелистал книги... в последний раз.
     И со страниц на меня глядели индейцы, поющие: "Виют витры, виют буйны", глядели негры, танцующие польку-мазурку под звуки хохлацкого торбана, львы прыгали через обруч и слоны стреляли хоботом из пистолета...
     Я вздохнул.
     Прощай, мое детство, мое сладкое, изумительно интересное детство...
     Я вырыл в песке под скалой яму, положил в нее все томики француза Буссенара и англичанина капитана Майн Рида, засыпал эту могилу, встал и выпрямился, обведя горизонт совсем другим взглядом... Пиратов не было и не могло быть; не должно быть. Мальчик умер. Вместо него - родился юноша.
     * * *
     В слонов лучше всего стрелять разрывными пулями.


  Сохранить


/ Полные произведения / Аверченко А.Т. / Смерть африканского охотника


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis