Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Хемингуэй Э. / Пятьдесят тысяч

Пятьдесят тысяч [1/2]

  Скачать полное произведение

    - Как дела, Джек? - спросил я.
     - Ты видел этого Уолкотта? - сказал он.
     - Только в гимнастическом зале.
     - Ну, - сказал Джек, - надо, чтобы мне повезло, а то его так не возьмешь.
     - Он до тебя и не дотронется, Джек, - сказал Солджер.
     - Хорошо, кабы так.
     - Он в тебя и горстью дроби не попадет.
     - Дробью пускай, - сказал Джек. - Дроби я не боюсь.
     - А в него легко попасть, - сказал я.
     - Да, - сказал Джек, - он долго не продержится на ринге. Не то что мы с тобой, Джерри. Но сейчас хорош.
     - Ты его обработаешь одной левой.
     - Пожалуй, - сказал Джек. - Может быть, и так.
     - Разделай его, как ты Ричи Льюиса разделал.
     - Ричи Льюис, - сказал Джек, - этот заморыш!
     Мы все трое, Джек Бреннан, Солджер Бартлет и я, сидели у Хэндли. За соседним столиком сидели две шлюхи. Они уже порядком накачались.
     - Заморыш, - говорит одна. - Ишь ты! Ты как сказал, дубина ирландская? Заморыш?
     - Да, - говорит Джек. - Именно.
     - Заморыш, - говорит она опять. - Уж эти ирландцы! Чуть что, так сейчас ругаться. А сам-то!
     - Не связывайся, Джек. Пойдем.
     - Заморыш, - говорит она. - А ты, герой, хоть раз в жизни угостил кого-нибудь? Жена тебе небось каждое утро карманы наглухо зашивает. А туда же, заморыш! Тебе от Ричи Льюиса тоже попало!
     - Да, - сказал Джек. - А вы как - ни с кого денег не берете?
     Мы вышли. Джек всегда был такой. За словом в карман не лазил.
     Джек проходил тренировку на ферме у Дании Хогана в Джерси. Место там красивое, но Джеку не нравилось. Он скучал без жены и детей и все время ворчал и злился. Меня он любил, и мы с ним ладили. Хогана он тоже любил, но Солджер Бартлет скоро начал его раздражать. Шутник может здорово надоесть, особенно если шутки его начинают повторяться. А Солджер все время подшучивал над Джеком, все время отпускал шуточки. Не очень забавные и не очень удачные, и Джека это злило. Бывало, например, так: Джек кончал работать с тяжестями и с мешком и надевал перчатки.
     - Поработаешь со мной? - спрашивал он Солджера.
     - Ладно. Ну, как с тобой поработать? - говорил Солджер. - Вздуть тебя, как Уолкотт тебя вздует? Посадить тебя разок-другой в нокдаун?
     - Валяй, - говорил Джек. Но это ему не нравилось.
     Раз утром на прогулке мы зашли довольно далеко и теперь возвращались. Мы делали пробежку три минуты; потом ходьба - одну минуту. Потом опять пробежка. Джека нельзя было назвать спринтером. На ринге он двигался быстро, когда бывало нужно, но бегать не умел. Во время ходьбы Солджер только и делал, что высмеивал Джека. Мы поднялись на холм, где стояла ферма.
     - Вот что, Солджер, - сказал Джек, - уезжай-ка ты в город.
     - Что это значит?
     - Уезжай в город, да там и оставайся.
     - В чем дело?
     - Меня тошнит от твоей болтовни.
     - Ах, так? - сказал Солджер.
     - Да уж так, - сказал Джек.
     - Тебя еще хуже будет тошнить, когда Уолкотт с тобой разделается.
     - Может быть, - сказал Джек, - но пока что меня тошнит от тебя.
     Солджер уехал в то же утро с первым поездом. Я провожал его на станцию. Он был очень сердит.
     - Я ведь только шутил, - сказал он. Мы стояли на платформе, дожидаясь поезда. - С чего он на меня взъелся, Джерри?
     - Он нервничает, оттого и злится, - сказал я. - А так он добрый малый, Солджер.
     - Вот так добрый! Когда это он был добрым?
     - Ну, прощай, Солджер, - сказал я.
     Поезд подошел. Солджер поднялся на ступеньки, держа чемодан в руках.
     - Прощай, Джерри, - сказал он. - Будешь в городе до состязания?
     - Навряд ли.
     - Значит, увидимся на матче.
     Он вошел в вагон, кондуктор вскочил на подножку, и поезд тронулся. Я поехал домой в двуколке. Джек сидел на крыльце и писал жене письмо. Принесли почту; я взял газету, сел на другой стороне крыльца и стал читать. Хоган выглянул из дверей и подошел ко мне.
     - Что у него вышло с Солджером?
     - Ничего не вышло. Просто он сказал Солджеру, чтоб тот уезжал в город.
     - Я так и знал, что этим кончится, - сказал Хоган. - Он не любит Солджера.
     - Да. Он мало кого любит.
     - Сухарь, - сказал Хоган.
     - Со мной он всегда был хорош.
     - Со мной тоже, - сказал Хоган. - Я от него плохого не видел. А все-таки он сухарь.
     Хоган ушел в дом, а я остался на крыльце; сидел и читал газеты. Осень только начиналась, а в Джерси, в горах, очень красиво, и я дочитал газеты и стал смотреть по сторонам и на дорогу внизу вдоль леса, по которой, поднимая пыль, бежали машины. Погода была хорошая и места очень красивые.
     Хоган вышел на порог, и я спросил:
     - Хоган, а что, есть тут какая-нибудь дичь?
     - Нет, - сказал Хоган. - Только воробьи.
     - Читал газету? - спросил я.
     - А что там?
     - Санди вчера трех привел к финишу.
     - Это мне еще вчера вечером сказали по телефону.
     - Следишь за ними? - спросил я.
     - Да, держу связь, - сказал он.
     - А Джек? - спросил я. - Он еще играет на скачках?
     - Он? - сказал Хоган. - Разве это на него похоже?
     Как раз в эту минуту Джек вышел из-за угла, держа в руках письмо. На нем был свитер, старые штаны и башмаки для бокса.
     - Есть у тебя марка, Хоган? - спросил он.
     - Давай письмо, - сказал Хоган. - Я отправлю.
     - Джек, - сказал я, - ведь ты раньше играл на скачках?
     - Случалось.
     - Я знаю, что ты играл. Помнится, я тебя видел в Шипсхэде.
     - А теперь почему бросил? - спросил Хоган.
     - Много проиграл.
     Джек сел на ступеньку рядом со мной и прислонился к столбу. Он жмурился, сидя на солнышке.
     - Дать тебе стул? - спросил Хоган.
     - Нет, - сказал Джек. - Так хорошо.
     - Хороший день, - сказал я. - Славно сейчас в деревне.
     - А по мне лучше в городе с женой.
     - Ну что ж, осталась всего неделя.
     - Да, - сказал Джек. - Это верно.
     Мы сидели на крыльце. Хоган ушел к себе в контору.
     - Как ты считаешь, я в форме? - спросил меня Джек.
     - Трудно сказать. У тебя, во всяком случае, еще есть неделя, чтобы войти в форму.
     - Не виляй, пожалуйста.
     - Ну, хорошо, - сказал я. - Ты не в порядке.
     - Сплю плохо, - сказал Джек.
     - Это пройдет. День-два, и все наладится.
     - Нет, - сказал Джек. - У меня бессонница.
     - Тебя что-нибудь тревожит?
     - По жене скучаю.
     - Пускай она сюда приедет.
     - Нет, для этого я слишком стар.
     - Мы хорошенько погуляем вечером, перед тем как тебе ложиться, ты устанешь и заснешь.
     - Устану! - сказал Джек. - Я и так все время чувствую себя усталым.
     Он всю неделю был такой. Не спал по ночам, а утром чувствовал себя так - ну, знаете, когда даже руку сжать в кулак не можешь.
     - Выдохся, - сказал Хоган. - Как вино без пробки. Никуда не годится.
     - Я никогда не видал этого Уолкотта, - сказал я.
     - Он Джека убьет, - сказал Хоган. - Пополам перервет.
     - Ну что ж, - сказал я. - Надо же когда-нибудь и проиграть.
     - Да, но не так, - сказал Хоган. - Люди подумают, что он совсем не тренирован. Это портит нашу репутацию.
     - Ты слышал, что о нем говорили репортеры?
     - Еще бы не слышать! Они сказали, что он ни к черту не годен. Сказали, что его нельзя выпускать на ринг.
     - Ну, - сказал я, - они ведь всегда врут.
     - Так-то так. Но на этот раз не соврали.
     - Э, откуда им знать, в порядке человек или не в порядке.
     - Ну, - сказал Хоган, - не такие уж они дураки.
     - Только и сумели, что разругать Вилларда в Толедо. Этот Ларднер, сейчас-то он умный, а спроси его, что он говорил о Вилларде в Толедо.
     - Да он к нам и не приезжал, - сказал Хоган. - Он пишет только о больших состязаниях.
     - А, плевать мне на них, кто бы они ни были, - сказал я. - Что они понимают? Писать они, может, и умеют, но что они понимают в боксе?
     - А сам-то ты считаешь, что Джек в форме? - спросил Хоган.
     - Нет. Он сошел. Теперь одного не хватает, чтоб Корбетт изругал его как следует, - ну, и тогда все будет кончено.
     - Корбетт его изругает, будь покоен, - сказал Хоган.
     - Да. Он его изругает.
     В эту ночь Джек опять не спал. Следующий день был последний перед боем. После завтрака мы опять сидели на крыльце.
     - О чем ты думаешь, Джек, когда не спишь? - спросил я.
     - Да так, беспокоюсь, - сказал Джек. - Беспокоюсь насчет своего дома в Бронксе, беспокоюсь насчет своей усадьбы во Флориде. О детях беспокоюсь и о жене. А то вспоминаю матчи. Потом у меня есть кой-какие акции - вот и о них беспокоюсь. О чем только не думаешь, когда не спится!
     - Ну, - сказал я, - завтра вечером все будет кончено.
     - Да, - сказал Джек. - Это очень утешительно, не правда ли? Раз, два - и все уладится, так, по-твоему?
     Весь день он злился. Мы не работали. Джек только поупражнялся немного, чтобы размяться. Он провел несколько раундов боя с тенью. И даже тут он производил неважное впечатление. Потом немного попрыгал со скакалкой. Он никак не мог вспотеть.
     - Лучше бы уж совсем не работал, - сказал Хоган. Мы стояли рядом и смотрели, как он прыгает со скакалкой. - Он что, совсем больше не потеет?
     - Да, - вот не может.
     - Ты думаешь, что он хоть сколько-нибудь в форме? Ведь он, кажется, всегда легко сгонял вес?
     - Нисколько он не в форме. Он сходит, вот что.
     - Надо, чтобы он вспотел, - сказал Хоган.
     Джек приблизился, прыгая через скакалку. Он прыгал прямо перед нами, то вперед, то назад, на каждом третьем прыжке скрещивая руки.
     - Ну, - сказал он, - вы что каркаете, вороны?
     - Я считаю, что тебе больше не надо работать, - сказал Хоган. - Выдохнешься.
     - Ах, как страшно! - сказал Джек и запрыгал прочь от нас, крепко ударяя скакалкой об пол.
     Под вечер на ферму приехал Джон Коллинз. Джек был у себя в комнате. Джон приехал из города в машине. С ним было двое приятелей. Машина остановилась, и все они вышли.
     - Где Джек? - спросил меня Джон.
     - У себя. Лежит.
     - Лежит?
     - Да, - сказал я.
     - Ну, как он?
     Я посмотрел на тех двух, что приехали с Джоном.
     - Ничего, это его друзья, - сказал Джон.
     - Плохо, - сказал я.
     - Что с ним?
     - У него бессонница.
     - Черт, - сказал Джон. - У этого ирландца всегда бессонница.
     - Он не в порядке, - сказал я.
     - Черт, - сказал Джон. - Всегда он не в порядке. Десять лет я с ним работаю, и никогда еще он не бывал в порядке.
     Те, что с ним приехали, засмеялись.
     - Познакомьтесь, - сказал Джон. - Мистер Морган и мистер Стейнфелт. А это мистер Дойл. Тренер Джека.
     - Очень приятно, - сказал я.
     - Пойдем к Джеку, - сказал тот, кого звали Морганом.
     - Да, поглядим-ка на него, - сказал Стейнфелт.
     Мы все пошли наверх.
     - Где Хоган? - спросил Джон.
     - В сарае, со своими клиентами.
     - Много у него сейчас народу? - спросил Джон.
     - Только двое.
     - Тихо у вас, а? - спросил Морган.
     - Да, у нас тихо, - сказал я.
     Мы остановились перед дверью в комнату Джека. Джон постучал.
     Ответа не было.
     - Спит, наверно, - сказал я.
     - С какой стати ему спать среди бела дня?
     Джон нажал ручку, и мы вошли. Джек лежал на постели и спал. Он лежал ничком, уткнувшись лицом в подушку. Он обнимал подушку обеими руками.
     - Эй, Джек! - сказал Джон.
     Голова Джека шевельнулась на подушке.
     - Джек! - сказал Джон, наклоняясь над ним. Джек еще глубже зарылся в подушку. Джон тронул его за плечо. Джек приподнялся, сел и посмотрел на нас. Он был небрит, на нем был старый свитер.
     - Черт, - сказал Джек. - Что вы мне спать не даете?
     - Не сердитесь, - сказал Джон. - Я не знал, что вы спите.
     - Ну конечно, - сказал Джек. - Уж, конечно, вы не знали.
     - Вы ведь знакомы с Морганом и Стейнфелтом, - сказал Джон.
     - Очень рад, - сказал Джек.
     - Как себя чувствуете, Джек? - спросил Морган.
     - Великолепно, - сказал Джек. - Как мне еще себя чувствовать?
     - Вид у вас хороший, - сказал Стейнфелт.
     - Куда уж лучше, - сказал Джек. - Послушайте. - Он повернулся к Джону. - Вы мой менеджер. Вы на мне берете хороший куш. Какого же черта вас нет на месте, когда сюда являются репортеры? Мы с Джерри, что ли, должны с ними разговаривать?
     - У меня Лью работал в Филадельфии, - сказал Джон.
     - А мне какое дело! - сказал Джек. - Вы мой менеджер. Вы на мне берете хороший куш. Какое мне дело, что там у вас в Филадельфии? Вы там не для меня денежки загребали. Какого черта вас нет, когда вы мне нужны?
     - Хоган был здесь.
     - Хоган, - сказал Джек. - Хоган такой же бессловесный, как и я.
     - Кажется, Солджер Бартлет тоже с вами работал? - спросил Стейнфелт, чтобы переменить разговор.
     - Да, он был здесь, - сказал Джек. - Он-то был, как же.
     - Джерри, - сказал Джон, - будьте любезны, поищите Хогана и скажите ему, что мы хотим его видеть, так, через полчасика.
     - Ладно, - сказал я.
     - Почему вы его отсылаете? - сказал Джек. - Не уходи, Джерри.
     Морган и Стейнфелт переглянулись.
     - Не волнуйтесь, Джек, - сказал Джон.
     - Ну, я пойду поищу Хогана, - сказал я.
     - Иди, если сам хочешь, - сказал Джек. - Но не потому, что они тебя отсылают.
     - Пойду поищу Хогана, - сказал я.
     Хоган был в гимнастическом зале, в сарае. С ним были оба его клиента, в перчатках. Каждый из них так боялся попасть под удар противника, что сам уж не решался ударить.
     - Ну, довольно, - сказал Хоган, увидев меня. - Прекратите это побоище. Вы, джентльмены, примите душ, а Брюс вас отмассирует.
     Они пролезли под канатом, и Хоган подошел ко мне.
     - Джон Коллинз приехал, - сказал я, - повидать Джека. И с ним двое приятелей.
     - Я видел, как они подъехали в машине.
     - Кто эти, с Джоном?
     - То, что называется ловкачи, - сказал Хоган. - Ты их не знаешь?
     - Нет, - сказал я.
     - Хэппи Стейнфелт и Хью Морган. Держат пул [игорное предприятие по типу тотализатора].
     - Я ведь уезжал.
     - Правда, - сказал Хоган. - Этот Хэппи Стейнфелт продувная бестия.
     - Я о нем слышал.
     - Хитрец, - сказал Хоган. - А вообще оба они жулики.
     - Так, - сказал я. - Они хотят, чтобы мы к ним зашли через полчаса.
     - То есть, иначе говоря, чтобы мы к ним не заходили раньше, чем через полчаса?
     - Вот именно.
     - Ну, пойдем в контору, - сказал Хоган. - К черту этих жуликов.
     Минут через тридцать мы с Хоганом пошли наверх. Мы постучали в дверь. Слышно было, что в комнате разговаривают.
     - Подождите минутку, - сказал кто-то.
     - А ну вас к дьяволу, - сказал Хоган. - Если я вам нужен, я буду в конторе.
     Мы услышали, как повернулся ключ в замке. Стейнфелт открыл дверь.
     - Заходите, Хоган, - сказал он. - Сейчас мы выпьем по рюмочке.
     - Ладно, - сказал Хоган. - Это дело.
     Мы вошли. Джек сидел на кровати. Джон и Моргай сидели на стульях. Стейнфелт стоял.
     - Что у вас тут за тайны? - сказал Хоган.
     - Хэлло, Данни, - сказал Джон.
     - Хэлло, Данни, - сказал Морган, и они пожали друг другу руки.
     Джек ничего не сказал. Он молча сидел на кровати. Он не с ними. Он сам по себе. На нем была старая синяя фуфайка, старые штаны и башмаки для бокса. Ему бы не мешало побриться. Стейнфелт и Морган были шикарно одеты. Джон тоже. Джек сидел на кровати, и вид у него был очень ирландский и мрачный.
     Стейнфелт достал бутылку, а Хоган принес стаканы, и все выпили. Мы с Джеком выпили по стаканчику, а прочие на этом не остановились и выпили по два и по три.
     - Приберегите на дорогу, - сказал Хоган.
     - Не беспокойтесь. У нас еще есть, - сказал Морган.
     После второго стакана Джек больше уже не пил. Он встал и смотрел на них. Морган сел на его место на кровати.
     - Выпейте, Джек, - сказал Джон и протянул ему стакан и бутылку.
     - Нет, - сказал Джек. - Я никогда не любил поминок.
     Все засмеялись. Джек не смеялся.
     Все были уже под мухой, когда уезжали. Джек стоял на крыльце, пока они садились в машину. Они помахали ему на прощание.
     - До свидания, - сказал Джек.
     Потом мы ужинали. За все время ужина Джек не сказал ни слова, кроме "передайте мне это", "передайте мне то". Оба клиента Хогана ели вместе с нами. Это были славные ребята. Поужинав, мы вышли на крыльцо. Теперь рано темнело.
     - Погуляем, Джерри? - спросил Джек.
     - Давай, - сказал я.
     Мы надели пальто и вышли. До шоссе был порядочный кусок, а потом мы еще мили полторы прошли по шоссе. Нас обгоняли машины, и мы то и дело сходили с дороги, чтобы их пропустить. Джек молчал. Когда мы залезли в кусты, чтобы пропустить большую машину, Джек сказал:
     - Ну ее к шутам, эту прогулку. Пойдем домой.
     Мы пошли тропинкой, которая вела сперва через холм, а потом по полям, прямо к ферме. С холма видны были огни в доме. Мы обогнули дом и подошли к крыльцу; в дверях стоял Хоган.
     - Хорошо погуляли? - спросил Хоган.
     - Замечательно, - сказал Джек. - Послушай, Хоган. Есть у тебя виски?
     - Есть, - сказал Хоган. - А что?
     - Пришли-ка нам наверх. Я сегодня намерен спать.
     - Ну, как знаешь, - сказал Хоган.
     - Пойдем ко мне, Джерри, - сказал Джек.
     Наверху Джек сел на кровать и сжал голову руками.
     - Веселая жизнь, - сказал он.
     Хоган принес кварту виски и два стакана.
     - Принести вам имбирного пива? - спросил Хоган.
     - Зачем? Чтоб меня потом тошнило?
     - Я ведь только спросил, - сказал Хоган.
     - Выпьешь с нами? - спросил Джек.
     - Нет, спасибо, - сказал Хоган и вышел.
     - А ты, Джерри?
     - Стаканчик выпью, - сказал я.
     Джек налил два стакана.
     - Ну-с, - сказал он, - теперь займемся.
     - Подлей воды, - сказал я.
     - Да, - сказал Джек. - Пожалуй, так будет лучше.
     Мы выпили молча. Джек хотел налить мне еще.
     - Нет, - сказал я, - с меня довольно.
     - Как хочешь, - сказал Джек. Он налил себе порядочную порцию и добавил воды. Он немного повеселел.
     - Ну и компания, эти, что приезжали, - сказал он. - Наверняка хотят бить. Так, чтоб без риска.
     Потом, немного погодя, он добавил:
     - Что ж, они правы. Какой смысл рисковать? Выпей, Джерри, - сказал он. - Ну, выпей со мной.
     - Мне это не нужно, Джек, - сказал я. - Мне и так хорошо.
     - Только один, - сказал Джек. Его уже немного развезло.
     - Ладно, - сказал я.
     Джек налил немного в мой стакан, а в свой побольше.
     - Люблю выпить, - сказал он. - Если б не бокс, я бы, наверно, здорово пил.
     - Наверно.
     - Знаешь, - сказал он, - я много упустил из-за бокса.
     - Зато у тебя куча денег.
     - Да, - сказал Джек. - Для этого я и стараюсь. А все-таки я много упустил.
     - Ну что, например?
     - Да вот, например, с женой. И дома мало приходится бывать. И для моих девочек это плохо. Спрашивает их какая-нибудь подружка - из таких, знаешь, светских барышень: "Кто твой отец?" - "Мой отец - Джек Бреннан". Это плохо для них.
     - Э, - сказал я, - ничего это не значит. Были б только у них деньги.
     - Да, - сказал Джек, - денег я для них припас.
     Он налил себе еще. Бутылка была уже почти пуста.
     - Подлей воды, - сказал я. Джек добавил воды.
     - Ты не знаешь, - сказал он, - как я скучаю по жене.
     - Знаю, - сказал я.
     - Нет, ты не знаешь. Ты даже представить себе не можешь, каково это.
     - В деревне все-таки лучше, чем в городе.
     - А мне, - сказал Джек, - совершенно все равно. Ты даже представить себе не можешь, как я по ней скучаю.
     - Выпей еще.
     - Я пьян? Заговариваюсь?
     - Есть немножко.
     - Ты даже понять не можешь, каково мне. Никто не может понять.
     - Кроме жены, - сказал я.
     - Она знает, - сказал Джек. - Она-то знает. Уж она знает, будь покоен. Она знает.
     - Подлей воды, - сказали.
     - Джерри, - сказал Джек, - ты даже понять не можешь, каково мне бывает.
     Он был пьян вдребезги. Он пристально смотрел на меня. Взгляд у него был какой-то слишком пристальный.
     - Сегодня ты будешь спать, - сказал я.
     - Слушай, Джерри, - сказал Джек. - Хочешь заработать? Поставь на Уолкотта.
     - Вот как?
     - Слушай, Джерри. - Джек отставил стакан. - Смотри. Я сейчас пьян. Знаешь, сколько я на него ставлю? Пятьдесят тысяч.
     - Это большие деньги.
     - Пятьдесят тысяч. Два против одного. Получу двадцать пять чистых. Поставь на него, Джерри.
     - Выгодное дело, - сказал я.
     - Все равно мне его не побить, - сказал Джек. - Тут нет никакого жульничества. Я ведь все равно не могу его побить. Почему же не заработать на этом?
     - Подлей воды, - сказал я.
     - После этого боя уйду с ринга, - сказал Джек. - Брошу все к чертям. Все равно он меня побьет. Почему же не заработать?
     - Ясно.
     - Целую неделю не спал, - сказал Джек. - Всю ночь лежу и мучаюсь. Не могу спать, Джерри. Ты даже понять не можешь, каково это, когда не спишь.
     - Плохо.
     - Не могу спать. Не могу, и кончено. Сколько ни тренируйся, а какой толк, если не можешь спать, верно?
     - Верно.
     - Ты даже понять не можешь, Джерри, каково это, когда не спишь.
     - Подлей воды, - сказал я.
     Часам к одиннадцати Джек был готов, и я уложил его в постель. Он засыпал стоя. Я помог ему раздеться и лечь.
     - Теперь ты будешь спать, Джек, - сказал я.
     - Да, - сказал Джек, - теперь я засну.
     - Спокойной ночи, Джек, - сказал я.
     - Спокойной ночи, Джерри, - сказал Джек. - Один у меня есть друг - это ты.
     - Да ну тебя, - сказал я.
     - Один только друг, - сказал Джек. - Один-единственный.
     - Спи, - сказал я.
     - Сплю, - сказал Джек.
     Внизу, в конторе, Хоган сидел за столом и читал газеты. Он посмотрел на меня.
     - Ну, уложил своего дружка? - спросил он.
     - Готов.
     - Лучше так, чем совсем не спать, - сказал он.
     - Да.
     - А вот поди объясни это газетным писакам.
     - Ну, я тоже пошел спать, - сказал я.
     - Спокойной ночи, - сказал Хоган.
     Утром, часов в восемь, я сошел вниз и позавтракал. Хоган работал со своими клиентами в сарае. Я пошел туда и стал смотреть на них.
     - Раз! Два! Три! Четыре! - считал Хоган. - Хэлло, Джерри, - сказал он. - Джек встал?
     - Нет. Еще спит.
     Я пошел к себе в комнату и уложил вещи. В полдесятого я услышал, как Джек ворочается за стеной. Когда я услышал, что он спускается по лестнице, я тоже пошел вниз. Джек сидел за завтраком. Хоган тоже был там, он стоял у стола.
     - Как себя чувствуешь, Джек? - спросил я.
     - Ничего.
     - Хорошо спал? - спросил Хоган.
     - Спал на славу, - сказал Джек. - Во рту скверно, но голова не болит.
     - Вот видишь, - сказал Хоган. - Это потому, что виски хорошее.
     - Припиши к счету, - сказал Джек.
     - Когда вы едете? - спросил Хоган.
     - После завтрака. Одиннадцатичасовым.
     - Сядь, Джерри, - сказал Джек. Хоган ушел. Я сел к столу. Джек ел грейпфрут. Когда ему попадалась косточка, он выплевывал ее в ложку и сбрасывал на блюдце.
     - Я вчера здорово накачался, - начал он.
     - Да, выпил немножко.
     - Наболтал, наверно, всякого вздору.
     - Да нет, ничего особенного.
     - Где Хоган? - спросил он. Он доедал грейпфрут.
     - В контору ушел.
     - Что я там говорил насчет ставок? - спросил Джек. Он держал ложку и тыкал ею в грейпфрут.
     Вошла горничная, поставила на стол яичницу с ветчиной и убрала грейпфрут.
     - Дайте мне еще стакан молока, - сказал ей Джек. Она вышла.
     - Ты сказал, что ставишь пятьдесят тысяч на Уолкотта, - сказал я.
     - Это верно, - сказал Джек.
     - Это большие деньги.
     - Не нравится мне это, - сказал Джек.
     - Может еще и по-другому обернуться.
     - Нет, - сказал Джек. - Он до смерти хочет стать чемпионом. Эти жулики на нем не промахнутся.
     - Ничего нельзя знать наперед.
     - Нет. Ему нужно звание. Для него это важней денег.
     - Пятьдесят тысяч большие деньги, - сказал я.
     - Это простой расчет, - сказал Джек. - Я не могу победить. Ты же знаешь, что я не могу победить.
     - Пока ты на ринге, всегда есть шанс.
     - Нет, - сказал Джек. - Я выдохся. Это простой расчет.
     - Как ты себя чувствуешь?
     - Прилично, - сказал Джек. - Выспался, а это мне как раз и нужно.
     - Ты будешь хорош на ринге.
     - Да, будет на что посмотреть, - сказал Джек.
     После завтрака Джек вызвал жену по междугородному телефону. Он сидел в телефонной будке.
     - За все время первый раз ее вызывает, - сказал Хоган.
     - Он каждый день ей писал.
     - Ну да, - сказал Хоган, - марка ведь стоит только два цента.
     Мы попрощались с Хоганом, и Брюс, негр-массажист, отвез нас на станцию в двуколке.
     - Прощайте, мистер Бренная, - сказал он, когда подошел поезд. - Надеюсь, вы ему расшибете котелок.
     - Прощайте, - сказал Джек и дал Брюсу два доллара.
     Брюсу много пришлось над ним поработать. Лицо у него вытянулось. Джек заметил, что я смотрю на два доллара в руках у Брюса.
     - Это все оплачено, - сказал он. - Массаж Хоган тоже ставит в счет.
     В поезде Джек все время молчал. Он сидел в углу - билет у него был засунут за ленту шляпы - и смотрел в окно. Только раз он повернулся и заговорил со мной.
     - Я предупредил жену, что возьму на ночь номер у Шелби, - сказал он. - Это в двух шагах от Парка. А домой вернусь завтра утром.
     - Отличная мысль, - сказал я. - Жена тебя когда-нибудь видела на ринге?
     - Нет, - сказал Джек. - Никогда не видела.
     Я подумал - какого же он ждет избиения, если не хочет показываться домой после матча. На вокзале мы взяли такси и поехали к Шелби. Вышел мальчик и забрал наши чемоданы, а мы пошли в контору.
     - На какую цену у вас есть номера? - спросил Джек.
     - Есть только номера на две кровати, - сказал конторщик. - Могу вам предложить прекрасную комнату на две кровати за десять долларов.
     - Это дорого.
     - Могу предложить вам комнату на две кровати за семь долларов.
     - С ванной?
     - Конечно.
     - Ты можешь переночевать со мной, Джерри, - сказал Джек.
     - Да нет, - сказал я, - я остановлюсь у зятя.
     - Я это не затем, чтобы ты платил, - сказал Джек. - А так, чтобы деньги зря не пропадали.
     - Запишитесь, пожалуйста, - сказал конторщик. Потом прочитал про себя наши фамилии. - Номер двести тридцать восемь, мистер Бреннан.
     Мы поднялись на лифте. Комната была большая и хорошая, с двумя кроватями и дверью в ванную.
     - Шикарно, - сказал Джек.
     Лифтер поднял шторы и внес наши чемоданы. Джек и не подумал дать ему на чай; тогда я дал ему двадцать пять центов. Мы помылись, и Джек сказал, что нужно пойти куда-нибудь поесть.
     Мы пообедали у Хэндли. Там было много знакомых. В середине обеда вошел Джон и сел за наш столик. Джек ел, а разговаривал мало.
     - Как у вас с весом, Джек? - спросил Джон.
     Джек уписывал солидный обед.
     - Хоть одетым могу взвешиваться, - сказал Джек. Он всегда легко сгонял вес. Он был прирожденным легковесом и никогда не толстел. У Хогана он еще потерял в весе.
     - Ну, это у вас всегда в порядке, - сказал Джон.
     - Да, это в порядке, - сказал Джек.
     Мы пошли в Парк взвешиваться. Условия матча были: сто сорок семь фунтов в три часа дня. Джек стал на весы, обернув полотенце вокруг бедер. Стрелка не шевельнулась. Уолкотт только что взвешивался и теперь стоял в сторонке; вокруг него толпился народ.
     - Дайте поглядеть на ваш вес, Джек, - сказал Фридмен, менеджер Уолкотта.
     - Пожалуйста. Но тогда и его при мне взвесьте. - Джек мотнул головой в сторону Уолкотта.
     - Сбросьте полотенце, - сказал Фридмен.
     - Сколько? - спросил Джек.
     - Сто сорок три фунта, - сказал толстяк, возившийся, у весов.
     - Здорово согнали, Джек, - сказал Фридмен.
     - Взвесьте его, - сказал Джек.
     Уолкотт подошел. Он был белокурый, с широкими плечами и руками, как у тяжеловеса. Зато ноги у него были коротковаты. Джек был выше его на полголовы.
     - Хэлло, Джек, - сказал он. Лицо у него было все в шрамах.
     - Хэлло, - сказал Джек. - Как самочувствие?
     - Очень хорошо, - сказал Уолкотт. Он сбросил полотенце и стал на весы. Таких широких плеч и такой спины я еще ни у кого не видел.
     - Сто сорок шесть фунтов и двенадцать унций. - Уолкотт сошел с весов и ухмыльнулся Джеку.
     - У вас разница в четыре фунта, - сказал ему Джон.
     - К вечеру будет еще больше, - сказал Уолкотт. - Я теперь пойду пообедаю.
     Мы пошли в уборную, и Джек оделся.
     - Крепкий паренек, - сказал мне Джек.
     - Судя по виду, ему часто доставалось.
     - О да, - сказал Джек. - В него попасть не трудно.
     - Вы теперь куда? - спросил Джон, когда Джек был одет.
     - Обратно в отель, - сказал Джек. - Вы обо всем позаботились?
     - Да, - сказал Джон. - Там все сделают.
     - Пойду теперь прилягу, - сказал Джек.
     - Хорошо. А без четверти семь я зайду за вами, и мы пойдем ужинать.
     - Ладно.
     Когда мы пришли в номер, Джек снял башмаки и пиджак и лег. Я сел писать письмо. Время от времени я поглядывал на Джека. Он не спал. Он лежал совсем тихо, но глаза у него то и дело открывались. Наконец он встал.
     - Сыграем в криббедж, Джерри? - сказал он.
     - Давай, - сказал я.
     Он раскрыл чемодан и достал карты и доску для криббеджа. Мы сыграли несколько партий, и Джек выиграл у меня три доллара. Потом в дверь постучали, и вошел Джон.
     - Хотите сыграть в криббедж, Джон? - спросил Джек.
     Джон положил шляпу на стол. Она была вся мокрая. Пальто у него тоже было мокрое.
     - Дождь идет? - спросил Джек.
     - Льет как из ведра, - сказал Джон. - Я ехал в такси, но попал в затор, пришлось добираться пешком.
     - Давайте сыграем в криббедж, - сказал Джек.
     - Вам бы надо поесть.
     - Нет, - сказал Джек. - Пока еще не хочется.
     С полчаса они играли в криббедж, и Джек выиграл у Джона полтора доллара.
     - Ну, ладно, - сказал Джек. - Пойдем, что ли, ужинать.
     Он подошел к окну и выглянул на улицу.
     - Все еще дождь?
     - Да.
     - Поедим здесь, в отеле, - сказал Джон.
     - Хорошо, - сказал Джек. - Сыграем еще партию. Кто проиграет, платит за ужин.
     Немного погодя Джек поднялся и сказал:
     - Вам платить, Джон. - И мы пошли вниз и поужинали в большом зале.
     После ужина мы вернулись в номер, и Джек еще раз сыграл с Джоном и выиграл у него два с половиной доллара. Джек совсем развеселился. У Джона был с собой саквояж, и в нем все что нужно для матча. Джек снял рубашку и воротничок и надел фуфайку и свитер, чтобы не простудиться на улице, а костюм для ринга и халат уложил в чемоданчик.
     - Готовы? - спросил его Джон. - Сейчас велю вызвать такси.
     Скоро зазвонил телефон, и снизу сказали, что машина пришла.
     Мы спустились в лифте, прошли через вестибюль, сели в такси и поехали в Парк. Шел проливной дождь, но перед входом на улице стояла толпа. Все места были проданы. Когда мы проходили в уборную, я увидел, что зал набит битком. От верхних мест до ринга, казалось, было добрых полмили. В зале было темно. Только фонари над рингом.


  Сохранить

[ 1 ] [ 2 ]

/ Полные произведения / Хемингуэй Э. / Пятьдесят тысяч


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis