Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Шукшин В.М. / Игнаха приехал

Игнаха приехал

  Скачать полное произведение

    В начале августа в погожий день к Байкаловым приехал сын Игнатий. Большой, красивый, в черном костюме из польского крепа. Пинком распахнул ворота -- в руках по чемодану, -- остановился, оглядел родительский двор и гарк весело:
     -- Здорово, родня!
     Молодая яркая женщина, стоявшая за ним, сказала с уп:
     -- Неужели нельзя потише?.. Что за манера!
     -- Ничего-о, -- загудел Игнатий, -- сейчас увидишь, как обрадуются.
     Из дому вышел квадратный старик с огромными руками. Тихо засмеялся и вытер рукавом глаза.
     -- Игнашка!.. -- сказал он и пошел навстречу Игнатию. Игнатий бросил чемоданы. Облапали друг друга, триж -- крест-накрест -- поцеловались. Старик опять вытер глаза.
     -- Как надумал-то?
     -- Надумал.
     -- Сколько уж не был? Лет пять, однако. Мать у нас за, знаешь... В спину что-то вступило...
     Отец и сын глядели друг на друга, не могли наглядеться. О женщине совсем забыли. Она улыбалась и с интересом рассматривала старика.
     -- А это жена, что ли? -- спросил наконец старик.
     -- Жена, -- спохватился Игнатий. -- Познакомься.
     Женщина подала старику руку. Тот осторожно пожал ее.
     -- Люся.
     -- Ничего, -- сказал старик, окинув оценивающим взгля Люсю.
     -- А?! -- с дурашливой гордостью воскликнул Игнатий.
     -- Пошли в дом, чего мы стоим тут! -- Старик первым двинулся к дому.
     -- Как мне называть его? -- тихо спросила Люся мужа.
     Игнатий захохотал.
     -- Слышь, тять!.. Не знает, как называть тебя!
     Старик тоже засмеялся.
     -- Отцом вроде довожусь... -- Он молодо взошел на крыльцо, заорал в сенях: -- Мать, кто к нам приехал-то!
     В избе на кровати лежала горбоносая старуха, загорелая и жилистая. Увидела Игнатия -- заплакала.
     -- Игнаша, сынок... приехал...
     Сын наскоро поцеловал мать и полез в чемоданы. Гулкий сильный голос его сразу заполнил всю избу.
     -- Шаль тебе привез... пуховую. А тебе, тять, сапоги. А Маруське -- во!.. А это Ваське... Все тут живы-здоровы?
     Отец с матерью, для приличия снисходительно улыбаясь, с интересом наблюдали за движениями сына -- он все доста и доставал из чемоданов.
     -- Все здоровы. Мать вон только... -- Отец протянул длинную руку к сапогам, бережно взял один и стал щупать, мять, поглаживать добротный хром. -- Ничего товар... Васька износит. Мне уж теперь ни к чему такие.
     -- Сам будешь носить. Вот Маруське еще на платье. -- Игнатий выложил все, присел на табурет. Табурет жалобно скрипнул под ним. -- Ну, рассказывайте, как живете? Соску без вас.
     -- Соскучился, так раньше бы приехал.
     -- Дела, тятя.
     -- Дела... -- Отец почему-то недовольно посмотрел на молодую жену сына. -- Какие уж там дела-то!..
     -- Ладно тебе, отец, -- сказала мать. -- Приехал -- и-то слава Богу.
     Игнатию не терпелось рассказать о себе, и он воспользо случаем возразить отцу, который, судя по всему, не очень высоко ставил его городские дела. Игнатий был бор в цирке. В городе у него была хорошая квартира, были друзья, деньги, красивая жена...
     -- Ты говоришь: "Какие там дела!" -- заговорил Игнатий, положив ногу на ногу и ласково глядя на отца. -- Как тебе объяснить? Вот мы, русские, крепкий ведь народишка! Посмотришь на другого -- черт его знает!.. -- Игнатий встал, прошелся по комнате. -- В плечах сажень, грудь как у жереб­ц породистого, -- силен! Но чтобы научиться владеть этой силой, освоить технику, выступить где-то на соревновани -- это Боже упаси! Он будет лучше в одиночку на медведя ходить. Дикости еще много в нашем народе. О культуре тела никакого представления. Физкультуры боится как черт ладана. Я же помню, как мы в школе профанировали ее. -- С последними словами Игнатий обратился к жене.
     Как-то однажды Игнатий набрел на эту мысль -- о пре нежелании русского народа заниматься физкульту, кому-то высказал ее, его поддержали. С тех пор он так часто распространялся об этом, что, когда сейчас заговорил и все о том же, жена его заскучала и стала смотреть в окно.
     -- ... Поэтому, тятя, как ты хошь думай, но дело у меня важное. Может, поважнее Васькиного.
     -- Ладно, -- согласился отец. Он слушал невниматель. -- Мать, где там у нас?.. В лавку пойду.
     -- Погоди, -- остановил его Игнатий. -- Зачем в лавку?
     Вкусив от сладостного плода поучений, он хотел было еще поговорить о том, что надо и эту привычку бросать рус людям: чуть что -- сразу в лавку. Зачем, спрашивается? Но отец так глянул на него, что он сразу отступился, махнул рукой, вытащил из кармана толстый бумажник, шлепнул на стол:
     -- На деньга!
     Отец обиженно приподнял косматые брови.
     -- Ты брось тут, Игнаха!.. Приехал в гости -- значит, сиди помалкивай. Что, у нас своих денег нету?
     Игнатий засмеялся.
     -- Ладно, понял. Ты все такой же, отец.
     Сидели за столом, выпивали.
     Старик Байкалов размяк, облапал узловатыми ладонями голову, запел было:
     Зачем сидишь до полуночи
     У растворенного окна,
     Ох, зачем сидишь...
     Но замолчал. Некоторое время сидел, опустив на руки голову. Потом сказал с неподдельной грустью:
     -- Кончается моя жизнь, Игнаха. Кончается! -- Он руг.
     Жена Игнатия покраснела и отвернулась к окну. Игнатий сказал с укором:
     -- Тятя!
     -- А ты, Игнат, другой стал, -- продолжал отец, не обра никакого внимания на упрек сына. -- Ты, конечно, не замечаешь этого, а мне сразу видно.
     Игнатий смотрел трезвыми глазами на отца, внимательно слушал его странные речи.
     -- Ты давеча вытащил мне сапоги... Спасибо, сынок! Хо сапоги...
     -- Не то говоришь, отец, -- сказал Игнатий. -- При чем тут сапоги?
     -- Не обессудь, если не так сказал, -- я старый человек. Ладно, ничего. Васька скоро придет, брат твой... Здоровый он стал! Он тебя враз сомнет, хоть ты и про физкультуру толкуешь. Ты жидковат против Васьки. Куда там!..
     Игнатий засмеялся; к нему вернулась его необидная весе­ла снисходительность.
     -- Посмотрим, посмотрим, тятя.
     -- Давай еще по маленькой? -- предложил отец.
     -- Нет, -- твердо сказал Игнатий.
     -- А! Вот муж какой у тебя! -- не без гордости заметил старик, обращаясь к жене Игнатия. -- Наша порода -- Байкаловы. Сказал "нет" -- значит все. Гроб! Я такой же был. Вот еще Васька придет. А еще у нас Маруська есть. Та покрасивше тебя будет, хотя она, конечно, не расфуфыренная...
     -- Ты, отец, разговорился что-то, -- урезонила жена ста. -- Совсем уж из ума стал выживать. Черт-те чего мелет. Не слушайте вы его, брехуна.
     -- Ты лежи, мать, -- беззлобно огрызнулся старик. -- Ле себе, хворай. Я тут с людьми разговариваю, а ты нас пере.
     Люся поднялась из-за стола, подошла к комоду и стала раз­глядыват патефонные пластинки. Ей, видно, было неловко.
     Игнатий тоже встал. Завели патефон. Поставили "Грушицу".
     Молчали. Слушали.
     Старший Байкалов смотрел в окно, о чем-то невесело думал.
     Вечерело. Горели розовым нежарким огнем стекла домов. По улице, поднимая пыль, с ревом прошло стадо. Корова Байкаловых подошла к воротам, попробовала поддеть их ро -- не получилось. Она стояла и мычала. Старик смотрел на нее и не двигался. Праздника почему-то не получилось. А он давненько поджидал этого дня -- думал, будет большой праздник. А сейчас сидел и не понимал: почему же не вышло праздника? Сын приехал какой-то не такой. В чем не такой? Сын как сын, подарки привез. И все-таки что-то не то.
     Пришла Марья -- рослая девушка, очень похожая на Иг. Увидев брата, просияла радостной сдержанной улыб.
     -- Ну здравствуй, здравствуй, красавица! -- забасил Иг, несколько бесцеремонно разглядывая взрослую се. -- Ведь ты же невеста уже!
     -- Будет тебе, -- степенно сказала Марья и пошла знако с Люсей.
     Старик Байкалов смотрел на все это, грустно сощурив.
     -- Сейчас Васька придет, -- сказал он. Он ждал Ваську. Зачем ему нужно было, чтобы скорей пришел его младший сын, он не знал.
     Молодые ушли в горницу и унесли с собой патефон. Иг прихватил туда же бутылку красного вина и закуску.
     -- Выпью с сестренкой, была не была!
     -- Давай, сынок, это ничего. Это полезно, -- миролюби сказал отец.
     Начали приходить бывшие друзья и товарищи Игнатия. Тут-то бы и начаться празднику, а праздник все не наступал. Приходили, здоровались со стариком и проходили в горни, заранее улыбаясь. Скоро там стало шумно. Гудел могучий бас Игнатия, смеялись женщины, дребезжал патефон. Двое дружков Игнатия сбегали в лавку и вернулись с бутылками и кульками.
     "Сейчас Васька придет", -- ждал старик. Не было у него на душе праздника -- и все тут.
     Пришел наконец Васька -- огромный парень с открытым крепким лицом, загорелый, грязный. Васька походил на отца, смотрел так же -- вроде угрюмо, а глаза добрые.
     -- Игнашка приехал, -- встретил его отец.
     -- Я уж слышал, -- сказал Васька, улыбнулся и тряхнул русыми спутанными волосами. Сложил в угол какие-то же, выпрямился.
     Старик поднялся из-за стола, хотел идти в горницу, но сын остановил его:
     -- Погоди, тять, дай я хоть маленько ополоснусь. А то не даже.
     -- Ну, давай, -- согласился отец. -- А то верно -- он на весь, как этот... как артист.
     И тут из горницы вышел Игнатий с женой.
     -- Брательник! -- заревел Игнатий, растопырив руки. -- Васька! -- И пошел на него.
     Васька покраснел, как девица, засмеялся, переступил с ноги на ногу.
     Игнатий обнял его.
     -- Замараю, слушай. -- Васька пытался высвободиться из объятий брата, но тот не отпускал.
     -- Ничего-о!.. Это трудовая грязь, братка. Дай поцелую тебя, окаянная душа! Соскучился без вас.
     Братья поцеловались.
     Отец смотрел на сыновей, и по щекам его катились слезы. Он вытер их и громко высморкался.
     -- Он тебе подарки привез, Васька, -- громко сказал отец, направляясь к чемоданам.
     -- Брось, тятя, какие подарки! Ну давай, что ты должен делать-то? Умываться? Умывайся скорей. Выпьем сейчас с тобой. Вот! Видела Байкаловых? -- Игнатий легонько под жену к брату. -- Знакомьтесь.
     Васька покраснел пуще прежнего -- не знал: подавать яркой женщине грязную руку или нет. Люся сама взяла его руку и крепко пожала.
     -- Он у нас стеснительный, -- пояснил отец.
     Васька осторожно кашлянул в кулак, негромко, коротко засмеялся; он готов был провалиться сквозь землю от таких объяснений отца.
     -- Тятя... скажет тоже.
     -- Иди умывайся, -- сказал отец.
     -- Да, пойду маленько... того...
     Васька пошел в сени.
     Игнатий двинулся за ним.
     -- Пойдем, полью тебе по старой памяти!
     Отец тоже вышел на улицу.
     Умываться решили идти на Катунь -- она протекала под боком, за огородами.
     -- Искупаемся? -- предложил Игнатий и похлопал себя ладонями по могучей груди.
     Шли огородами по извилистой, едва приметной тропке в буйной картофельной ботве.
     -- Ну как живете-то? -- басил Игнатий, шагая вразвалку между отцом и братом.
     Васька опять коротко засмеялся. Он как-то странно сме: не то смеялся, не то покашливал смущенно. Он был очень рад брату.
     -- Ничего.
     -- Хорошо живем! -- воскликнул отец. -- Не хуже город.
     -- Ну и слава Богу! -- с чувством сказал Игнатий. -- Ва, ты, говорят, нагулял тут силенку?
     Василий опять засмеялся.
     -- Какая силенка!.. Скажешь тоже. Как ты-то живешь?
     -- Я хорошо, братцы! Я совсем хорошо. Как жена моя вам? Тять?
     -- Ничего. Я в них не шибко понимаю, сынок. Вроде ни.
     -- Хорошая баба, -- похвалил Игнатий. -- Человек хоро.
     -- Шибко нарядная только. Зачем так?
     Игнатий оглушительно захохотал.
     -- Обыкновенно одета! По-городскому, конечно. Поотстали вы в этом смысле.
     -- Чего-то ты много хохочешь, Игнат, -- заметил ста. -- Как дурак какой.
     -- Рад, поэтому смеюсь.
     -- Рад... Мы тоже рады, да не ржем, как ты. Васька вон не рад, что ли?
     -- Ты когда жениться-то будешь, Васька? -- спросил Иг.
     -- Он сперва в армию сходит, -- сказал отец.
     -- Ты это... когда пойдешь в армию, сразу записывайся в секцию, -- посоветовал старший брат. -- Я же так начал. Тре толковый попадется -- можешь вылезти.
     Васька слушал, неопределенно улыбался.
     Пришли к реке.
     Игнатий первый скинул одежду, обнажив свое красивое тренированное тело, попробовал ногой воду, тихонько охнул.
     -- Мать честная! Вот это водичка.
     -- Что? -- Васька тоже разделся. -- Холодная?
     -- Ну-ка, ну-ка? -- заинтересовался Игнатий. Подошел к Ваське и стал его похлопывать и осматривать со всех сторон, как жеребца.
     Васька терпеливо стоял, смотрел в сторону, беспрерывно поправляя трусы, посмеивался.
     -- Есть, -- заключил Игнатий. -- Давай попробуем?
     -- Да ну! -- Васька недовольно тряхнул волосами.
     -- А чего, Васька? Поборись! -- Отец с упреком смотрел на младшего.
     -- Бросьте вы, на самом деле, -- упрямо и серьезно ска Васька. -- Чего ради сгребемся тут? На смех людям?
     -- Тьфу! -- рассердился отец. -- Ты втолкуй ему, Игнат, ради Христа! Он какой-то телок у нас -- всего стесняется.
     -- А чего тут стесняться-то? Если бы мы какие-нибудь дохлые были, тогда действительно стыдно.
     -- Объясни вот ему!
     Васька нахмурился и пошел к воде. Сразу окунулся и по, сильно загребая огромными руками; вода вскипала под ним.
     -- Силен! -- с восхищением сказал Игнатий.
     -- Я ж тебе говорю!
     Помолчали, глядя на Ваську
     -- Он бы тебя уложил.
     -- Не знаю, -- не сразу ответил Игнатий. -- Силы у него больше -- это ясно.
     Отец сердито высморкался на песок. Игнатий постоял еще немного и тоже полез в воду. А отец пошел ниже по реке, куда выплывал Васька. Когда Васька вышел на берег, они о чем-то негромко и горячо заговорили. Отец доказывал свое, даже прижимал к груди руки, Васька бубнил свое. Когда Игнатий доплыл к ним, они замолчали.
     Игнатий вылез из воды и задумчиво стал смотреть на да синие горы, на многочисленные острова.
     -- Катунь-матушка, -- негромко сказал он.
     Васька и отец тоже посмотрели на реку.
     На той стороне, на берегу, сидела на корточках баба с вы задранной юбкой, колотила вальком по белью, ослепи белели ее тупые круглые коленки.
     -- Юбку-то спусти маленько, эй! -- крикнул старик.
     Баба подняла голову, посмотрела на Байкаловых и про колотить вальком по белью.
     -- Вот халда! -- с восхищением сказал старик. -- Хоть бы хны ей.
     Братья стали одеваться.
     Хмель у Игнатия прошел. Ему что-то грустно стало.
     -- Чего ты такой? -- спросил Васька, у которого, наоборот, было очень хорошее настроение.
     -- Не знаю. Так просто.
     -- Не допил, поэтому, -- пояснил старик. -- Ни два, ни полтора получилось.
     -- Черт его знает! Не обращайте внимания. Давайте поси, покурим...
     Сели на теплые камни. Долго молчали, глядя на быстротекущие волны. Они лопотали у берега что-то свое, торопи.
     Солнце село на той стороне, за островами. Было тихо. Только всплескивали волны, кипела река да удары валька по мокрому белью -- гулкие, смачные -- разносились над ре.
     Трое смотрели на родную реку, думали каждый свое.
     Игнатий присмирел. Перестал хохотать, не басил.
     -- Что, Вася? -- негромко спросил он.
     -- Ничего. -- Васька бросил камешек в воду.
     -- Все пашешь?
     -- Пашем.
     Игнатий тоже бросил в воду камень. Помолчали.
     -- Жена у тебя хорошая, -- сказал Васька. -- Красивая.
     -- Да? -- Игнатий оживился, с любопытством, весело по на брата. Сказал неопределенно: -- Ничего. Тяте вон не нравится.
     -- Я не сказал, что не нравится, чего ты зря? -- Старик неодобрительно посмотрел на Игнатия. -- Хорошая женщина. Только, я считаю, шибко фартовая.
     Игнатий захохотал.
     -- А ты знаешь, что такое фартовая-то?
     Отец отвернулся к реке, долго молчал -- обиделся. Потом повернулся к Ваське и сказал сердито:
     -- Зря ты не поборолся с ним.
     -- Вот привязался! -- удивился Васька. -- Ты что?
     -- Заело что-то тятю, -- сказал Игнатий, -- что-то не нра ему.
     -- Что мне не нравится? -- повернулся к нему отец.
     -- Не знаю. На душе у тебя что-то не так, я же вижу.
     -- Ну и видь! Ты шибко умный стал, прямо спасу нет. Все ты видишь, все понимаешь!
     -- Будет вам! -- сказал Васька. -- Чего взялись? Нашли время.
     -- Да ну его! -- Отец засморкался и полез за кисетом. -- Приехал, расхвастался тут, подарков навез... подумаешь!
     -- Тять, да ты что в самом деле?!
     Игнатий даже привстал от удивления. Васька незаметно толкнул его в бок -- не лезь. Игнатий сел и вопросительно посмотрел на Ваську. Тот поднялся, отряхнул песок со шта, посмотрел на отца.
     -- Пошли? Тять...
     -- У тебя деньги есть? -- спросил тот.
     -- Есть. Пошли...
     Старик поднялся и, не оглядываясь, пошел первым по тропе, ведущей к огородам.
     -- Чего он? -- Игнатия не на шутку встревожило настро отца.
     -- Так... Ждал тебя долго. Сейчас пройдет. Песню спой с ним какую-нибудь. -- Васька улыбнулся.
     -- Какую песню? Я их перезабыл все. А ты поешь с ним песни?
     -- Да я ж шутейно. Я сам не знаю, чего он... Пройдет.
     Опять шли по огородам друг за другом, молчали. Игна шел за отцом, смотрел на его сутулую спину и думал по-то о том, что правое плечо у отца ниже левого, -- раньше он не замечал этого.


  Сохранить


/ Полные произведения / Шукшин В.М. / Игнаха приехал


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis