Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Азимов А. / Путь марсиан

Путь марсиан [1/4]

  Скачать полное произведение

    Стоя в дверях короткого коридора, соединявшего обе каюты космолета,
    Марио Эстебан Риос с раздражением наблюдал, как Тед Лонг старательно настраивает видеофон. На волосок по часовой стрелке, на волосок против, но изображение оставалось паршивым.
     Риос знал, что лучше не будет. Они были слишком далеко от Земли и в невыгодном положении - за Солнцем. Но откуда же Лонгу знать это? Риос еще немного постоял в дверях - боком и нагнув голову, чтобы не упереться в притолоку. Затем вырвался в камбуз, словно пробка из бутылочного горлышка.
     - Что это вас так заинтересовало? - спросил он.
     - Хочу поймать Хильдера, - ответил Лонг.
     Присев на уголок полки-стола, Риос снял с верхней полки коническую жестянку с молоком и надавил на верхушку. Жестянка открылась, издав негромкий хлопок. Слегка взбалтывая молоко, он ждал, пока оно согреется.
     - Зачем? - он запрокинул жестянку и с шумом отхлебнул.
     - Хотел послушать.
     - Лишняя трата энергии.
     Лонг взглянул на него и нахмурился.
     - Считается, что личными видеофонами можно пользоваться без ограничения.
     - В разумных пределах, - возразил Риос.
     Они обменялись вызывающими взглядами. Сильная, сухощавая фигура Риоса, его лицо с впалыми щеками сразу же наводили на мысль, что он один из марсианских мусорщиков - космонавтов, которые терпеливо прочесывали пространство между Землей и Марсом. Его голубые глаза резко выделялись на смуглом, прорезанном глубокими складками лице, а оно в свою очередь казалось темным пятном на фоне белого синтетического меха, которым был подбит поднятый капюшон его куртки из искусственной кожи.
     Лонг выглядел бледнее и слабее. Он был чем-то похож на наземника, хотя, конечно, ни один марсианин второго поколения не мог быть настоящим наземником, таким, как обитатели Земли. Его капюшон был откинут, открывая темно-каштановые волосы.
     - Что вы считаете разумными пределами? - сердито спросил Лонг.
     Тонкие губы Риоса стали еще тоньше.
     - Этот рейс вряд ли окупит даже наши расходы, и, если дальше все пойдет так же, любая трата энергии неразумна.
     - Если мы теряем деньги, - сказал Лонг, - то не лучше ли вам вернуться на место? Ваша вахта.
     Риос что-то проворчал, потер заросший подбородок, потом встал и, неслышно ступая в тяжелых мягких сапогах, нехотя направился к двери. Он остановился, чтобы взглянуть на термостат, и в ярости обернулся.
     - То-то мне казалось, что здесь жарко. Где, по-вашему, вы находитесь?
     - Четыре с половиной градуса - не слишком много!
     - Для вас - может быть. Только мы сейчас в космосе, а не в утепленной рудничной конторе.
     Риос рывком перевел стрелку термостата вниз до отказа.
     - Солнце достаточно греет.
     - Но камбуз не на солнечной стороне.
     - Прогреется!
     Риос шагнул за дверь. Лонг поглядел ему вслед, потом снова повернулся к видеофону. Трогать термостат он не стал. Изображение оставалось неустойчивым, но что-то рассмотреть было можно. Лонг откинул вделанное в стену сиденье. Подавшись вперед, он терпеливо ждал, пока диктор объявлял программу и занавес медленно расплывался. Но вот прожекторы выхватили из темноты знакомое бородатое лицо, оно росло и наконец заполнило весь экран.
     - Друзья мои! Сограждане Земли...
     Входя в рубку, Риос успел заметить вспышку радиосигнала. Ему показалось, что это импульс радара, и у него на мгновение похолодели руки. Но он тут же сообразил, что это иллюзия, порожденная нечистой совестью. Вообще говоря, во время вахты он не должен был выходить из рубки, хотя это делали все мусорщики. И все-таки каждого преследовало кошмарное видение находки, подвернувшейся именно за те пять минут, которые он урвет на чашку кофе, уверенный, что космос чист. И бывали случаи, когда этот кошмар оказывался явью.
     Риос включил многополосную развертку. Это требовало лишней энергии, но все-таки лучше убедиться, чтобы не оставалось никаких сомнений.
     Космос был чист, если не считать далеких отражений от соседних кораблей в цепи мусорщиков.
     Риос включил радиосвязь, и экран заполнила русая голова длинноносого Ричарда Свенсона - второго пилота ближайшего корабля со стороны Марса.
     - Привет, Марио, - сказал Свенсон.
     - Здорово. Что нового?
     Ответ раздался через секунду с небольшим: скорость электромагнитных волн не бесконечна.
     - Ну и денек!
     - Что-нибудь неладно? - спросил Риос.
     - Была находка.
     - И прекрасно.
     - Если бы я ее заарканил, - мрачно ответил Свенсон.
     - Что случилось?
     - Повернул не в ту сторону, черт подери!
     Риос знал, что смеяться нельзя. Он спросил:
     - Как же так?
     - Я не виноват. Дело в том, что контейнер двигался не в плоскости эклиптики. Представляешь себе кретина пилота, который не смог даже правильно его сбросить? Откуда же мне было знать? Я установил расстояние до контейнера, а его путь просто прикинул, исходя из обычных траекторий. Как всякий нормальный человек. И пошел по самой выгодной кривой перехвата. Только минут через пять гляжу - дистанция увеличивается. Уж очень медленно возвращались импульсы. Тогда я измерил его угловые координаты, и оказалось, что догонять уже поздно.
     - Кто-нибудь его поймал?
     - Нет. Он далеко от плоскости эклиптики и так там и останется. Меня беспокоит другое. В конце концов, это был всего-навсего малый контейнер. Но как подумаю, сколько топлива я истратил, пока набирал скорость, а потом возвращался на место! Послушал бы ты Канута.
     Канут был братом и компаньоном Ричарда Свенсона.
     - Взбесился? - спросил Риос.
     - Не то слово. Чуть меня не убил! Но ведь мы здесь пять месяцев, и тут уж каждое лыко в строку. Ты же знаешь.
     - Знаю.
     - А у тебя как, Марио?
     Риос сделал вид, что сплюнул.
     - Примерно столько за весь рейс. За последние две недели - два контейнера, и за каждым гонялись по шесть часов.
     - Большие?
     - Смеешься, что ли? Я бы мог дотащить их до Фобоса одной рукой. Хуже рейса у меня еще не было.
     - Когда думаешь возвращаться?
     - По мне - хоть завтра. Мы здесь всего два месяца, а я уже все время ругаюсь с Лонгом.
     Длительность наступившей паузы нельзя было объяснить только запаздыванием радиоволн. Потом Свенсон сказал:
     - Ну а как он? Лонг то есть.
     Риос оглянулся. Из камбуза доносилось тихое бормотание и треск видеофона.
     - Не могу понять. В первую же неделю после начала рейса он меня спрашивает:"Марио, почему вы стали мусорщиком?" Я только поглядел на него и говорю: "Чтобы зарабатывать на жизнь, а то почему же". Что за идиотский вопрос, хотел бы я знать? Почему человек становится мусорщиком? А он мне: "Не в том дело, Марио". Это он мне объяснять будет, представляешь! "Вы - мусорщик, - говорит, - потому что таков Марсианский путь".
     - А что он этим хотел сказать? - спросил Свенсон.
     Риос пожал плечами.
     - Не спрашивал. Вот и сейчас он сидит там и слушает на ультрамикроволнах передачу с Земли. Какого-то наземника Хильдера.
     - Хильдера? Он, кажется, политик, член Ассамблеи?
     - Как будто. И Лонг все время занимается чем-то таким. Взял с собой фунтов пятнадцать книг, и все про Землю. Балласт, и больше ничего.
     - Ну что ж, он твой компаньон. Кстати, о компаньонах: я, пожалуй, займусь делом. Если прохлопаю еще одну находку, здесь произойдет убийство.
     Свенсон исчез, и Риос, откинувшись в кресле, принялся следить за ровной зеленой линией импульсной развертки. На мгновение он включил многополосную развертку. Космос был по-прежнему чист.
     Ему стало чуть полегче. Хуже всего, когда тебе не везет, а все вокруг вылавливают контейнер за контейнером и на Фобос, на заводы по переплавке лома, отправляются контейнеры с любыми клеймами, кроме твоего. К тому же он отвел душу, и его раздражение против Лонга немного улеглось.
     А вообще он зря связался с Лонгом. Никогда не надо связываться с новичками. Они думают, что тебе необходимы разговоры, особенно Лонг со своими вечными теориями про Марс и его великую роль в прогрессе человечества. Он так и говорил - все с прописной буквы: Прогресс Человечества, Марсианский Путь, Новая Горстка Творцов. А Риосу нужны не разговоры, а находки - два-три контейнера, и ничего больше.
     Впрочем, выбора у него, собственно говоря, не было. Лонг был хорошо известен на Марсе и неплохо зарабатывал. Он был приятелем комиссара Сэнкова и уже принимал участие в одном-двух непродолжительных мусорных рейсах. Нельзя же взять и отказать человеку, не испытав его, как бы странно ни выглядело все дело. Зачем вдруг инженеру, имеющему приличную работу и хороший заработок, понадобилось болтаться в космосе?
     Риос не задавал этого вопроса Лонгу. Компаньоны-мусорщики вынуждены жить и работать бок о бок столь долгое время, что любопытство становится нежелательным, а иногда и небезопасным. Но Лонг говорил так много, что в конце концов сам на него ответил. "Я должен был выбраться сюда, Марио, сказал он. Будущее Марса не шахты, а космос".
     Риос прикинул: а не отправиться ли ему в следующий рейс одному? Все утверждали, что это невозможно. Не говоря уже о находках, которые будут упущены, так как надо спать, надо, помимо наблюдения, выполнять и другие обязанности. Кроме того, всем известно, что, оставаясь в космосе в одиночестве, человек быстро впадает в тяжелую депрессию, а с компаньоном можно пробыть в рейсе шесть месяцев. Лучше бы, конечно, иметь полный экипаж, но на таком большом корабле мусорщику ни черта не заработать. На одном топливе прогоришь!
     Впрочем, быть в космосе и вдвоем вовсе не сахар. Обычно приходится каждый раз менять компаньона. С одними можно оставаться в рейсе дольше, чем с другими. Взять хотя бы Ричарда и Канута Свенсонов. Они выходят вместе через пять или шесть рейсов - ведь все-таки они братья. И даже у них каждый раз уже через неделю начинаются трения, и чем дальше, тем хуже... Ну, да ладно!
     Космос был чист, и Риос почувствовал, что ему станет легче, если он вернется в камбуз, чтобы загладить свою раздражительность. В конце концов, он старый космический волк и умеет справляться с дурным настроением, которое навевает космос.
     Он встал и сделал три шага, которые отделяли его от короткого, узкого коридора между каютами.
     Риос вновь постоял в дверях. Лонг внимательно смотрел на мерцающий экран видеофона.
     - Я включу отопление, - грубовато сказал Риос. - Ничего страшного, энергии у нас хватит.
     - Как хотите, - кивнул Лонг.
     Риос, поколебавшись, шагнул вперед. Космос чист - какой толк сидеть и смотреть на неподвижную зеленую полоску?
     Он спросил:
     - О чем говорит этот наземник?
     - В основном об истории космических путешествий. Старые штучки, но хорошо подано. Он пустил в ход, что мог: цветные мультипликации, комбинированные фотоснимки, кадры из старых фильмов - ну, все.
     Словно в подтверждение слов Лонга, бородатое лицо на экране сменилось изображением космического корабля в разрезе. Хильдер продолжал говорить за кадром, давая объяснения, которые иллюстрировались на схеме различными цветами. Он говорил, и по изображению бежали красные линии, - склады, двигатель с протонным микрореактором, кибернетические схемы...
     Затем на экране вновь возник Хильдер.
     - Но это лишь капсула корабля. Что же приводит ее в движение? Что поднимает ее с Земли?
     Каждый знал, что приводит в движение космический корабль, но голос Хильдера зачаровывал, и слушателям уже казалось, будто сейчас они проникнут в тайну веков, приобщатся к высшему откровению. Даже Риос почувствовал легкое нетерпение, хотя большую часть жизни он провел в космических кораблях.
     Хильдер продолжал:
     - Ученые называют это по-разному. Иногда законом действия и противодействия. Иногда третьим законом Ньютона. А иногда сохранением количества движения. Но нам не нужны никакие названия. Давайте просто обратимся к здравому смыслу. Когда мы плывем, мы отталкиваем воду назад, а сами продвигаемся вперед. Когда мы идем, мы отталкиваемся от земли и движемся вперед. Когда мы летим на гиролете, мы отталкиваем воздух назад и движемся вперед. Движение вперед возможно только за счет движения назад. Старое правило:"Нельзя получить что-то взамен ничего". Теперь представьте себе, что космический корабль весом сто тысяч тонн поднимается с Земли. Чтобы это произошло, необходимо что-то отбросить назад. Космолет непомерно тяжел, значит, надо отбросить назад огромное количество вещества, столь огромное, что и всего корабля не хватит, чтобы вместить его. Для этого необходимо устроить позади специальное хранилище.
     Хильдер снова исчез, и на экран вернулось изображение космолета. Оно съежилось, а снизу к нему добавился усеченный конус. Внутри конуса проступили ярко-желтые буквы: "Вещество, которое выбрасывается".
     - Но теперь, - сказал Хильдер, - общий вес корабля намного увеличился. Следовательно, и движущая сила должна быть все больше и больше.
     Изображение корабля стало еще меньше, к нему прибавился второй контейнер - больше первого, а потом еще один - колоссальных размеров. Собственно космолет - капсула - превратился в крохотное ярко-красное пятнышко.
     - Что за черт, да это просто детский лепет, - пробормотал Риос.
     - Но не для тех, к кому он обращается, Марио, - ответил Лонг. - Земля не Марс. Миллиарды людей на ней, возможно, никогда не видели космолета и не знают даже самых элементарных вещей.
     Хильдер продолжал:
     - Когда самый большой контейнер опустеет, его отделяют от корабля. Он тоже выбрасывается.
     Громадный контейнер на экране дрогнул и начал удаляться, постепенно уменьшаясь.
     - Потом приходит очередь второго, и наконец, если рейс дальний, отделяется и последний.
     Теперь космолет превратился в красную точку, позади которой, колыхаясь, исчезали в космосе три контейнера.
     - Эти контейнеры, - сказал Хильдер, - не что иное, как сотни тысяч тонн вольфрама, магния, алюминия и стали. Для Земли они потеряны навсегда. Вокруг Марса, на трассах космических полетов, дежурят мусорщики. Они разыскивают пустые контейнеры, ловят их, клеймят и отправляют на Марс. Земля же не получает ни единого цента платы за их использование. Это спасенное имущество, и оно принадлежит кораблю, который его найдет.
     - Мы рискуем деньгами, вложенными в это предприятие, - не выдержал Риос. - Если бы не мы, они не достались бы никому. Какой же тут ущерб для Земли?
     - Понимаете, - сказал Лонг, - он же говорит о том, что Марс, Венера и Луна истощают Землю и это - лишь еще одна форма потерь.
     - Но ведь они получают компенсацию. С каждым годом мы добываем все больше железной руды...
     - ...большая часть которой вновь возвращается на Марс. Если верить цифрам Хильдера, то Земля вложила в Марс двести миллиардов долларов, а получила взамен железной руды миллиардов на пять. В Луну было вложено пятьсот миллиардов, а получено магния, титана и различных легких металлов немногим более чем на двадцать пять миллиардов долларов; в Венеру Земля вложила 50 миллиардов, не получив взамен ничего. А налогоплательщиков Земли интересует именно это: деньги, которые с них берет государство, пускаются на ветер.
     Пока Лонг говорил, на экране замелькали мультипликационные кадры, изображавшие корабли мусорщиков на трассе к Марсу: маленькие, карикатурные корабли хищно выбрасывали во все стороны гибкие, цепкие руки, нащупывали пролетающие мимо пустые контейнеры, хватали их, ставили на них пылающее клеймо "Собственность Марса", а затем сбрасывали на Фобос.
     Снова появился Хильдер.
     - Они говорят нам, что со временем все вернут. Со временем! Как только станут на ноги! Мы не знаем, когда это произойдет. Через сто лет? Через тысячу? Через миллион? Со временем, говорят они! Ну что ж, поверим им на слово. В один прекрасный день они вернут весь наш металл, сами будут обеспечивать себя продовольствием, будут пользоваться своей собственной энергией, жить своей жизнью. Но есть нечто, чего им не вернуть никогда. Даже через сотню миллионов лет. Это вода! На Марсе жалкие капли воды, ибо он слишком мал. На Венере совсем нет воды, ибо там слишком жарко. Луна безводна, так как слишком мала и на ней слишком жарко. Поэтому Земля вынуждена поставлять обитателям космоса не только питьевую воду и воду для мытья, не только воду для промышленности и воду для гидропонных плантаций, которые они якобы создают, но и ту воду, которую они просто выбрасывают в пространство миллионами тонн.
     Что заставляет космолет двигаться? Что он отбрасывает назад, чтобы мчаться вперед? Когда-то это были газообразные продукты взрыва. Это обходилось очень дорого. Потом был изобретен протонный микрореактор - источник дешевой энергии, который может превращать любую жидкость в газ, находящийся под огромным давлением. Какая жидкость всегда под рукой? Какая жидкость самая дешевая? Конечно, вода. Каждый корабль, покидая Землю, уносит с собой около миллиона тонн - не фунтов, а тонн! - воды для одной лишь единственной цели: чтобы он мог передвигаться в пространстве. Наши предки безрассудно и опрометчиво сожгли нефть Земли, уничтожили ее уголь. Мы презираем и осуждаем их за это, но, в конце концов, у них было одно оправдание: они считали, что, если возникнет необходимость, будут найдены заменители. И они оказались правы: у нас есть планктонные фермы и протонные микрореакторы. Но для воды нет заменителя! Нет! И никогда не будет. И когда наши потомки увидят пустыню, в которую мы превратили Землю, какое оправдание найдут они для нас? Когда начнутся засухи, когда они станут все чаще...
     Лонг наклонился и выключил видеофон.
     - Это мне не нравится, - сказал он. - Проклятый болван умышленно... В чем дело?
     Риос вдруг вскочил.
     - Я же должен следить за импульсами.
     - Ну их к черту!
     Лонг тоже встал, прошел вслед за Риосом по узкому коридору и остановился на пороге рубки.
     - Если Хильдер добьется своего, если он сумеет сделать из этого животрепещущую проблему... Ого!
     Он тоже его увидел. Импульс был первого класса и мчался за исходящим сигналом, как борзая за электрическим кроликом.
     Риос, захлебываясь, бормотал:
     - Космос был чист, говорю вам, был чист. Марса ради, Тед, не лезьте. Попробуйте поймать его визуально.
     Риос действовал быстро и умело: за его плечами был опыт почти двадцатилетней работы мусорщиком. За две минуты он определил дистанцию. Потом, вспомнив неудачу Свенсона, измерил угол склонения и радиальную скорость.
     Он крикнул Лонгу:
     - Один и семьдесят шесть сотых радиана. Вы легко его отыщете.
     Лонг, затаив дыхание, крутил верньер.
     - Всего лишь полрадиана от Солнца. Будет освещен только край.
     Он быстро и осторожно усилил увеличение, разыскивая ту единственную "звезду", которая будет менять свое положение, расти и приобретать форму, доказывая, что она вовсе не звезда.
     - Включаю двигатель, - сказал Риос. - Больше ждать нельзя.
     - Вот он, вот он!
     Увеличения все еще не хватало, чтобы можно было точно судить о форме светящегося пятнышка, за которым следил Лонг, но оно ритмично мерцало, потому что при вращении контейнера солнечный свет падал то на большую, то на меньшую его часть.
     - Держись!
     Тонкие струи пара вырвались из выхлопных отверстий, оставляя длинные хвосты микрокристаллов льда, туманно сиявших в бледных лучах далекого Солнца. Расходясь, они тянулись за кораблем на сотню миль с лишком. Одна струя, другая, еще одна, и корабль мусорщиков сошел со своей орбиты и взял курс по касательной к пути контейнера.
     - Летит, как комета в перигелии! - крикнул Риос. - Эти проклятые пилоты-наземники нарочно так сбрасывают контейнеры. Хотел бы я...
     В бессильной злости, ругаясь, он все разгонял и разгонял корабль, так что гидравлическая прокладка кресла осела под ним на целый фут, а Лонг с большим трудом удерживался за поручень.
     - Полегче! - взмолился он.
     Но Риос следил только за импульсами.
     - Не нравится, так сидели бы себе на Марсе.
     Струи пара продолжали глухо реветь.
     Заработало радио. Лонг с трудом наклонился - воздух словно превратился в вязкую патоку - и включил экран. На них злобно уставился Свенсон.
     - Куда это вы прете? - кричал он. - Через десять секунд вы будете в моем секторе.
     - Гонюсь за контейнером, - ответил Риос.
     - По моему сектору?
     - Мы начали у себя. Тебе его не достать. Выключите радио, Тед.
     Корабль с бешеным ревом несся в пространстве, но рев этот можно было услышать только внутри корпуса. Затем Риос выключил двигатели так резко, что Лонга швырнуло вперед. От внезапной тишины в ушах звенело еще больнее, чем от грохота, царившего секунду назад.
     Оба прильнули к окулярам. Теперь уже отчетливо был виден усеченный конус. Кувыркаясь с медлительной важностью, он двигался среди звезд.
     - Да, контейнер первого класса, - удовлетворенно отметил Риос. "Настоящий гигант, - подумал он. - С ним у нас уже очистится прибыль".
     Лонг сказал:
     - Локатор показывает еще один импульс. Должно быть, Свенсон погнался за нами.
     Риос мельком взглянул на экран.
     - Не догонит.
     Контейнер все рос и рос, пока не заполнил все поле зрения.
     Руки Риоса лежали на рычаге сброса гарпуна. Он подождал, дважды с микроскопической точностью выверил угол, вытравил трос на нужную длину. Потом нажал.
     Мгновение все оставалось, как было. Затем к контейнеру пополз металлический трос, словно кобра, готовящаяся ужалить. Он коснулся контейнера, но не зацепился за него, иначе он тут же порвался бы, как паутинка. Контейнер вращался; момент его вращения достигал тысяч тонн, и трос должен был только создать мощное магнитное поле, которое затормаживало контейнер.
     Вылетел еще один трос, еще и еще... Риос посылал их, нисколько не думая о расходе энергии.
     - Этот от меня не уйдет, клянусь Марсом, не уйдет!
     Он остановился, только когда между кораблем и контейнером протянулось десятка два стальных нитей. Энергия вращения контейнера при торможении превратилась в теплоту и до такой степени его раскалила, что излучение улавливали даже приборы космолета.
     - Клеймо буду ставить я? - спросил Лонг.
     - Ладно. Но только если хотите. Сейчас ведь моя вахта.
     - Я с удовольствием.
     Лонг влез в скафандр и направился в выходную камеру. Он еще помнил точно, сколько раз побывал в космосе в скафандре, - верный признак новичка. Это был пятый раз.
     Ухватившись за трос и перебирая по нему руками, Лонг направился к контейнеру, чувствуя, как вибрирует трос под его металлическими перчатками. Он выжег на гладком металле контейнера их серийный номер. В пустоте космоса нечему было окислять сталь. Она просто плавилась и испарялась, а затем конденсировалась в нескольких футах от излучателя и серой матовой пленкой оседала на поверхность контейнера.
     Лонг вернулся в космолет. Войдя внутрь, он снял шлем, который уже успел покрыться толстым слоем инея.
     Первое, что услышал Лонг, был почти неузнаваемый от ярости голос Свенсона, доносившийся из репродуктора:
     - ...прямо к комиссару. Черт побери, есть же у нас какие-то правила!
     Риос невозмутимо сидел в кресле.
     - Послушай, ведь он был в моем секторе. Я поздно его заметил, и пришлось ловить в твоем. А ты, если бы погнался за ним, врезался бы в Марс. Только и всего... Вернулись, Лонг?
     Он выключил радио. Сигнальная лампочка яростно мигала, но Риос не обращал на нее внимания.
     - Он подаст жалобу комиссару? - спросил Лонг.
     - И не подумает. Это он просто чтобы развеять скуку. Он прекрасно понимает, что контейнер наш. А как вам понравилась наша добыча, Тед?
     - Очень недурна.
     - Очень недурна? Да она великолепна! Держитесь! Сейчас я его раскручу.
     Боковые сопла извергли струи пара, и корабль начал медленно вращаться вокруг контейнера, который последовал за ним. Через полчаса они представляли собой гигантское боло, крутящееся в пустоте. Лонг определил по "Эфемеридам" положение Деймоса. В точно рассчитанный момент тросы сняли магнитное поле, и контейнер по касательной вышел на траекторию, по которой примерно через сутки должен был достичь этого спутника Марса и попасть в уловители находящегося там склада.
     Риос проводил его довольным взглядом. Потом повернулся к Лонгу.
     - Удачный денек.
     - А речь Хильдера? - спросил Лонг.
     - Кого? Вы о чем? Ах, это-то! Ну, если волноваться из-за болтовни каждого проклятого наземника, никогда не уснешь. Забудьте о нем.
     - По-моему, об этом забывать не следует.
     - Вот чудак! Да бросьте вы! Лучше поспите.
     Тед Лонг, как всегда, упивался высотой и шириной главной улицы города.
     Прошло уже два месяца с того дня, как комиссар наложил временный запрет на вылавливание контейнеров и отозвал все корабли мусорщиков из космоса, но бодрящее ощущение простора не покидало Лонга. Эту радость не могла омрачить даже мысль о том, что запрет был наложен в связи с намерением Земли провести в жизнь свое недавнее решение экономить воду, а для начала лимитировать ее расход на рейсах мусорщиков.
     Крыша улицы была покрыта светящейся светло-голубой краской, возможно, старомодная попытка имитировать земное небо. Тед точно не знал, так ли это. Витрины магазинов, прорезая стены улицы, освещали их.
     Издалека, перекрывая шум транспорта и шаги прохожих, доносились взрывы - это пробивали в коре Марса новые туннели. Всю свою жизнь он слышал эти взрывы. Когда он родился, на месте этой улицы была еще нетронутая скальная порода. Город растет и будет расти и дальше, если ему не помешает Земля.
     Лонг свернул в поперечную улицу, более узкую и не так ярко освещенную. Витрины магазинов сменились здесь жилыми домами, фасады которых были прочерчены рядами фонарей. Толпы покупателей и машины уступили место медленно прогуливающимся пешеходам и шумным ребятишкам, которые еще не вняли призывам матерей идти ужинать.
     В последнюю минуту Лонг вспомнил о правилах приличия, остановился на углу, у водяной лавки, и протянул флягу:
     - Налейте-ка!
     Толстый лавочник отвинтил колпачок и заглянул во флягу, затем слегка встряхнул ее - там булькнуло.
     - Немного осталось, - весело сообщил он.
     - Верно, - согласился Лонг.
     Лавочник держал флягу под самым наконечником шланга, чтобы не пролить ни капли воды. Зажужжал счетчик. Лавочник завинтил колпачок.
     Лонг расплатился и взял флягу. Теперь она приятно похлопывала его по бедру. В семейный дом не принято приходить без полной фляги. К приятелям, конечно, можно зайти и так, во всяком случае, этому не придается большого значения.
     Он вошел в подъезд дома N 27, поднялся на несколько ступенек, приготовился нажать кнопку звонка и остановился.
     Из-за двери отчетливо доносились голоса.
     Женщина говорила с раздражением:
     - Приглашай, приглашай своих дружков мусорщиков! Большое тебе спасибо, что ты целых два месяца в году бываешь дома! На меня, конечно, и пары дней хватит! А потом опять твои мусорщики!
     - Но я уже давно дома, - ответил мужской голос. - И потом у нас есть дело. Марса ради, перестань, Дора. Они вот-вот придут.
     Лонг решил подождать за дверью: может быть, они перейдут на более безобидную тему.
     - И пусть их приходят! - отрезала Дора. - Пусть слушают. По мне, хоть бы навсегда запретили эти полеты. Слышишь?
     - А на что мы будем жить? - раздраженно спросил мужчина. Ответь-ка!
     - И отвечу. Ты можешь прилично зарабатывать на самом Марсе, как и все другие. В этом доме только я одна - "мусорная вдова". Вот что я такое - вдова! Да что там, хуже вдовы! Будь я вдовой, то по крайней мере могла бы еще раз выйти замуж. Что ты сказал?
     - Да ничего я не говорил.
     - О, я знаю, что ты сказал. А теперь послушай меня, Дик Свенсон...
     - Да, я сказал! - крикнул Свенсон. - Сказал, что теперь-то я знаю, почему мусорщики обычно не женятся.
     - И тебе нечего было жениться! Мне надоело - все соседи жалеют меня, ухмыляются и спрашивают, когда ты вернешься. Другие могут быть горными инженерами, администраторами или, на худой конец, бурильщиками. Во всяком случае, у жен бурильщиков есть нормальная семья, и дети у них как дети, а не беспризорники. У Питера с таким же успехом могло и не быть отца.
     - Мама, а что такое беспризорник? - послышался тонкий мальчишеский фальцет. Голос доносился издалека, по-видимому, из другой комнаты.
     - Питер! Занимайся уроками! - еще больше повысила голос Дора.
     Свенсон тихо произнес:
     - Нехорошо вести такие разговоры при ребенке. Что он обо мне подумает?
     - Так оставайся дома, чтобы он думал так, как нужно.
     Снова раздался голос Питера:
     - Знаешь, мама, я, когда вырасту, стану мусорщиком.
     Послышались быстрые шаги, на мгновение наступила тишина, а затем раздался пронзительный вопль:
     - Мама, ой, мама! Отпусти ухо! Что я сделал? - и снова все затихло - слышно было только обиженное сопение.
     Лонг воспользовался паузой и энергично позвонил. Свенсон открыл дверь, приглаживая волосы обеими руками.
     - Здравствуйте, Тед, - приглушенным голосом сказал он. Потом громко произнес: - Дора, пришел Тед. Тед, а где Марио?
     - Должен скоро прийти, - ответил Лонг.
     Из другой комнаты торопливо вышла Дора, маленькая смуглая женщина с приплюснутым носом. Ее чуть тронутые сединой волосы были зачесаны назад.


  Сохранить

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ]

/ Полные произведения / Азимов А. / Путь марсиан


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis