Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Шукшин В.М. / Капроновая елочка

Капроновая елочка

  Скачать полное произведение

    Двое стояли на тракте, ждали попутную машину. А ма не было. Час назад проехали две груженые -- не остано. И больше не было. А через восемь часов -- Новый год.
     Двое, отвернувшись от ветра, топтались на месте, хлопа рукавицами... Было морозно.
     -- Кхах!.. Не могу больше, -- сказал один. -- Айда греть, ну ее к черту все. Что теперь, подыхать, что ли?
     Метрах в двухстах была чайная, туда они и направились.
     Впереди, припадая на одну ногу, шагал тот, который предложил идти греться. При своей хромоте он шел как-то очень аккуратно, ловко, ладно. Следом, заложив руки за спи, вышагивал мужик метра в два с лишним. Шагавший впе то и дело оглядывался на тракт; второй сосредоточенно смотрел себе под ноги. Оба были из одной деревни, из Була, оба утром приехали в город по своим делам и договори вместе уехать. Тот, что пониже, работал кладовщиком в Булановской РТС, другой -- кузнецом в той же РТС. Кладов звали Павлом. Большого мужика -- Федором.
     -- Я думаю, их совсем седня не будет, -- сказал Павел. -- Под Новый год ни один дурак никуда не поедет.
     Федор промолчал.
     В чайной было тепло и пусто.
     Павел прошел к стойке. Федор для приличия обмахнул рукавицей валенки и тоже прошел к стойке.
     -- Налей по сто пятьдесят, -- сказал Павел.
     -- Все еще не уехали? -- без всякого интереса спросила буфетчица. (Они уже разок приходили греться.)
     -- Не уехали. Новый год с тобой встречать будем. Соглас? -- поинтересовался Павел.
     Молодая толстая буфетчица налила два по сто пятьдесят, отрезала два куска хлеба и только после этого ответила:
     -- Много таких желающих найдется.
     Павел сдвинул шапку на затылок, весело посмотрел на буфетчицу, сказал неопределенно:
     -- Да-а...
     Выпили. Присели к столику, молча ели хлеб, макая его в солонку.
     Вошел еще один посетитель, представительный мужчина в козлиной дохе, в новых негнущихся валенках, в папахе.
     Сказал громко:
     -- С приближающимся! -- У него, видно, было хорошее настроение.
     Никто ему не ответил.
     Мужчина подошел к стойке, расстегнул доху.
     -- Сто грамм, голубушка, и чего-нибудь... -- вытянул шею, разглядывая полки. -- Чего-нибудь на зубок.
     Павел толкнул коленом Федора, показал глазами на пред­ставительног мужчину. Федор кивнул. Этого человека они знали. Жила в их деревне одинокая вдова Нюра Чалова, до, приветливая баба. И вот этот самый человек ездил к ней из города по праздникам и в выходные дни. В городе у него была семья, дети, двое, кажется. Нюра знала это, но по-то отказать не могла -- принимала. Все жалели Нюру, а этого гуся осуждали.
     Мужчина выпил водку, смачно крякнул и подсел с бутер к столику.
     -- Тоже ехать?
     -- Мгм.
     -- Нету машин?
     -- Мгм, -- односложно отвечал Павел, в упор разгляды мужчину.
     -- А что делать?
     -- ???
     -- Черт... Мне надо срочно в Буланово добраться. Что же делать-то?
     Павел, продолжая нескромно разглядывать ухажера, спросил:
     -- Что, живешь там?
     -- Да нет... -- Мужчине стало жарко, он приспустил с плеч доху. Павел увидел у него во внутренних карманах две бутылки водки. -- В гости еду.
     -- Понятно, -- значительно сказал Павел.
     -- Как же добираться-то будем? -- сокрушался мужчи. -- А вам не в Буланово?
     -- Пешком, -- решительно сказал Павел, отвлекаясь от ухажера. -- Я думаю, надо идти, Федор. А то прокукуем тут... А?
     Федор задумчиво жевал.
     -- Вы тоже в Буланово? -- еще раз спросил мужчина. Опять ему не ответили.
     -- Пойдем бором, часа через четыре дома будем. Дорогу я знаю.
     -- Сколько километров? -- все пытался влезть в разговор мужчина. И опять на него не обратили внимания.
     -- Как, Федор?
     -- Пошли. -- Федор поднялся.
     -- Так вы тоже в Буланово? Или куда?
     -- В Буланово, -- сердито ответил Павел.
     -- Черт возьми совсем! -- Мужчина потрогал в раздумье гладко выбритый, круглый, как пятка, подбородок. -- Что же делать-то? Совсем не идут машины?
     -- Попробуй подожди, может, тебе повезет.
     Павел с Федором пошли из чайной. Мужчина смотрел им вслед тоскливым взглядом.
     -- К Нюрке опять собрался, -- сказал Павел, когда вы на улицу. -- Водка в карманах... Гад.
     Федор сплюнул на снег, надвинул поглубже шапку.
     -- Всыпать разок хорошенько -- перестанет ходить, -- сказал он. Помолчал и добавил: -- Нюрку только жалко.
     -- Она тоже хороша!.. Знает же, что у него семья, дети!..
     -- Та-а... чо ты ее осуждаешь? Ихное дело... слабые они. А он, видно, приласкал.
     Отошли от чайной далеко уже, когда услышали сзади возглас:
     -- Э-э!
     Их догонял ухажер.
     -- Ты глянь! -- изумился Павел. -- Идти хочет.
     Федор ничего не сказал и не сбавил шага.
     -- Пошли!.. Иду с вами! -- объявил ухажер таким тоном, точно он кого-то очень обрадовал этим своим решением.
     Пошли втроем.
     Окраина городка точно вымерла. Злой ветер загнал все живое под крыши, к камелькам. Под ногами путников гром взыкала мерзлая дорога.
     -- Я седня на заводе разговор слыхал: в девятьсот вось году не метеор в тайгу упал, а люди какие-то к нам при. С другой планеты, -- заговорил Павел, обращаясь к Федору.
     -- Ерунда все это, -- авторитетно заявил ухажер. -- Фан.
     -- Что-то у них испортилось, и произошел взрыв -- ма не долетели, -- продолжал Павел, не обращая внима на замечания ухажера. -- Как считаешь, Федор?
     -- А я откуда знаю?
     -- По-моему, люди были, -- сам с собой стал рассуждать Павел. -- Что-нибудь не рассчитали... Могло горючего не хватить.
     -- Сказки, -- уверенно сказал ухажер. -- Народу лишь бы поболтать, выдумывают всякие теории.
     Павел обернулся к нему.
     -- Есть поумнее нас с тобой. Понял?
     Ухажер не понял.
     -- Ну и что?
     -- А то, что не надо зря вякать. "Сказки"...
     Ухажер, глядя сверху на Павла, снисходительно усмех.
     -- Верь, верь, мне-то что.
     -- Каждый из себя ученого корчит... -- Павел сердито вы. --
    Расплодилось ученых: в собаку кинь -- в уче попадешь.
     Ухажер опять усмехнулся и посмотрел на Федора. И ни не сказал. Замолчали. Под ногами тонко пела дорога: взык-взык, взык-взык... Ветер маленько поослаб.
     Вышли за город. Остановились закурить.
     -- Теперь так: этот лесок пройдем, спустимся в лог, прой логом -- ферма Светлоозерская будет. От той фермы до повернет вправо, к реке... Там пасека попадется. А там километров шесть -- и Буланово, -- объяснил Павел.
     Пошли.
     -- А ты чего в городе делаешь? -- спросил вдруг Федор, оглянувшись на ухажера.
     -- Как?
     -- Где работаешь-то?
     -- А? По снабжению. -- Ухажер расправил плечи, весело посмотрел вперед. Положительно у него были хороши дела. Он радовался предстоящей встрече.
     -- Воруешь? -- поинтересовался Павел.
     -- Зачем? -- Снабженец не обиделся. -- Кто ворует, тот в тюрьме сидит. А я, как видишь, вольный человек.
     -- Значит, умеешь.
     -- А к кому в гости идешь? -- опять спросил Федор.
     Снабженец ответил не сразу и неохотно.
     -- Так... к знакомым.
     -- Сколько ты, интересно, получаешь в месяц? -- Павла взволновал вопрос: ворует этот человек или нет?
     -- Девятьсот восемьдесят. По-старому конечно.
     -- А семья какая?
     -- Четверо со мной.
     -- Жена работает?
     -- Нет.
     -- Давай считать, -- зловеще сказал Павел. -- Двое ребятешек -- обуть, одеть: пару сот уходит в месяц? Уходит. Же... тоже небось принарядиться любит: клади две сотни, а то и три. Пятьсот? Себе одеться -- двести. Семьсот?.. А то и все девятьсот: выпить тоже, как видно, не за ворот льешь. Так? На пропитанье клади пять-шесть сот -- сколько выходит? А ты одет-то вон как -- одна доха небось тыщи две с половиной...
     -- Две семьсот, -- не без гордости поправил снабженец.
     -- Вот!
     -- Уметь надо жить, дорогой товарищ. А это последнее дело: увидел, что человек хорошо живет, -- значит, ворует. Легче всего так рассуждать.
     -- А где же ты берешь-то?!
     -- Уметь надо, я говорю. И без воровства умные люди крепко живут. Голову надо иметь на плечах.
     Павел махнул рукой. И замолчал.
     Прошли лесок. Остановились еще закурить. -- Половинку прошли, -- сказал довольный Павел и по себя руками по бокам. -- Счас там пельмешки заворачивают!.. Водочка в сенцах стоит, зараза. С морозца-то так оно это дело пойдет! Люблю празднички, грешная душа.
     -- А чего ты без жены в гости поехал? -- спросил Федор, глядя на снабженца спокойно и презрительно.
     Тот нехорошо прищурился, окинул громадного Федора оценивающим взглядом, сказал резко:
     -- А твое-то какое дело? -- Он, видно, стал догадываться, куда клонит Федор. -- Что тебе до моей жены?
     Федор и Павел удивленно посмотрели на своего попутчи: как-то он очень уж просто и глупо разозлился. Павел кач головой.
     -- Не глянется.
     -- Мне до твоей жены нету, конечно, дела, -- вяло согла Федор. -- Интересно просто.
     Пошли дальше.
     Прошли еще километра три-четыре, прошли лог, сверну вправо.
     Стало быстро темнеть. И вместе с темнотой неожиданно потеплело. Небо заволоклось низкими тучами. Подозритель тихо сделалось.
     -- Чувствуете, товарищи? -- встревоженно сказал снаб.
     -- Чувствуем! -- насмешливо откликнулся Павел; они с Федором шли впереди.
     Еще прошли немного.
     Федор остановился, выплюнул на снег окурок, спокойно, ни к кому не обращаясь, сказал:
     -- Счас дунет.
     -- Твою мать-то, -- заругался снабженец и оглянулся кру -- было совсем темно. И все та же зловещая давила ти.
     -- Успеем, -- сказал Павел. -- Поднажмем малость.
     Федор двинулся вперед. За ним -- Павел и снабженец.
     -- А если не успеем? -- спросил снабженец. -- А?
     -- Отстань, ну тя! -- обозлился Павел. -- Трухнул уже?
     Пошел снег. Поначалу сыпал сухой и мелкий, потом по густо, хлопьями. Все пространство от земли до неба наполнилось тихим шорохом.
     Так продолжалось недолго. Стал дергать нехолодный ве, и с каждым разом порывы его крепчали.
     Через десять минут вверху загудело.
     -- Так, -- сказал снабженец, останавливаясь. Но оба его спутника молча продолжали идти вперед. Снабженец догнал их.
     Ветер сперва кружил: то в спину толкал, то с боков. По наладился встречный -- в лоб. В ушах засвистело, в лицо полетели тысячи маленьких холодных пуль.
     Дорогу перемело; ноги то и дело вязли в сугробе. Павел раза три отбегал в сторону, пропадая во тьме. По и кричал бодро:
     -- Верно идем!
     А идти становилось все труднее. Ветер ревел, бил людей холодными мокрыми ладонями, пытался свалить с ног. Ввер нечто безобразно огромное, сорвавшееся с цепей, бесно, рыдало, выло...
     Снабженец путался в длинной дохе, падал. Один раз упал и потерял рукавицу.
     -- Э-э! -- заорал он, ползая в снегу -- Подождите!
     К нему подошел Федор. Долго вместе искали рукавицу. Нашли. Федор помог снабженцу подняться.
     Павел топтался на снегу кругами -- хотел понять: на до они или сбились.
     -- Где же пасека-то твоя?! -- не скрывая раздражения, крикнул снабженец.
     -- Будет и пасека! Все будет... -- ответил Павел. -- Терпе! -- Он надолго пропал в темноте.
     Федор и снабженец стояли рядом, спинами к ветру.
     -- Трепач он, -- сказал снабженец.
     Федор повернул к нему голову.
     -- Я говорю, сбился он! -- повторил снабженец.
     Федор промолчал. Он знал это.
     Неожиданно рядом появился Павел.
     -- Так, братики!.. -- Он коротко и невесело хохотнул. -- Маленько того... заблудились!
     -- Как? -- спросил снабженец.
     -- Но я направление примерно знаю. Надо идти.
     -- Как заблудились?! -- опять спросил снабженец.
     -- "Как! Как!" -- озверел Павел. -- Пасека должна быть, а ее нету, вот как! Заладил, блохастый!
     -- Ты что, смеешься, что ли?
     -- Пошли! -- скомандовал Павел. -- Главное, идти, не стоять. Я направление знаю: на ветер надо идти.
     Федор послушно двинулся вперед -- на ветер.
     -- Да куда идти?! Куда идти?! -- перекрывая вой ветра, за­ора снабженец. -- Вы что, маленькие, что ли?!
     Ему не ответили. Двое удалялись от него. Он догнал их, схватился за полушубок Федора, быстро заговорил:
     -- Надо счас в снег зарыться, переждать!.. Я слышал, так делают. Мы же пропадем иначе. Выбьемся из сил и пропа! Он же не знает, куда идти!..
     Федор, не оборачиваясь, крикнул:
     -- Ничо, шагай!
     С полчаса медленно, с отчаянным злым упорством шли навстречу ветру, проваливаясь по колено в снег.
     Ветер неистовствовал.
     Павел остановился наконец, долго соображал, бессмыс вглядываясь в ревущую тьму.
     -- Ну?! -- крикнул Федор.
     -- Придется выходить на тракт. На деревню можем не по -- ни черта не видно! Сворачиваем! -- распорядился он.
     -- Сволочь! -- громко сказал снабженец.
     Это услышали; Павел повернулся и пошел было к нему, но Федор подтолкнул его вперед.
     -- Дерьмо собачье, -- проворчал Павел.
     Опять трое, перегнувшись пополам, медленно побрели по целику. Ветер теперь бил слева. Еще прошло какое-то время.
     -- Я больше не могу! -- заявил снабженец. -- Все!
     Остановились.
     -- Как это не можешь? -- спросил Павел.
     -- Не могу! Ясно?.. -- Снабженец глотнул ветра, закаш. -- Надо же... кха-кха-кха!.. Надо ж понимать, идиоты! Никуда нам не выйти! -- Он сел на снег и согнулся в новом приступе кашля. -- Я зароюсь в снег и пережду.
     К нему подошел Павел. Склонился.
     -- Идти надо, чего ты слюни-то распустил! Куда заро, дура сырая?.. Замерзнешь тут, как кочерыжка, и все. Он на сутки зарядил, не меньше. Идти надо!
     -- - Уйди от меня, трепач! -- взвизгнул снабженец и заматерился.
     Павел облапил его, стал поднимать.
     -- Пойде-ешь!.. Как Исусик пойдешь у меня, ухажер су. Я те зароюсь...
     Снабженец отчаянно упирался, хрипло, всхлипами ды... Плюнул в лицо Павлу.
     -- Гад! Завел!..
     Павел развернулся и навесил снабженцу в челюсть. Тот упал в снег. Федор, стоявший до этого в сторонке, подошел к ним, оттолкнул Павла. Взяв снабженца за грудки, поднял.
     -- Кому сказано: идти! А то, если я разок вмажу, от тебя одна доха останется. Шагай!
     Снабженец покорно пошел.
     -- Погоди, -- сказал Федор. -- Давай твою доху, а сам на мой полушубок -- легче будет.
     Снабженец молча снял доху, надел легкий, удобный в ходьбе полушубок.
     Павел вышел вперед... И опять пошли.
     Часа в четыре ночи Павел остановился, расстегнул полу, вытряхнул из-за пазухи снег, сказал без особой ра:
     -- Буланово -- собак слышно. -- Он устал смертельно.
     Постучались в крайнюю избу.
     Их спросили из-за двери, кто они, откуда... Павел назвал себя, Федора. Им сказали, что не знают таких. Павел заорал:
     -- Вы что, с ума там посходили?! Люди подыхают, а они допрос учинили!
     -- Вышибай дверь, -- робко и устало посоветовал снаб.
     Их впустили.
     В избе выяснилось: это не Буланово, а зверосовхоз "Маяк".
     Павел аж присвистнул.
     -- Какого кругаля дали!
     Снабженец осторожно отряхивался у порога. Федор снял доху, повесил на стену. Снабженец снял ее, вынес в сенцы и там долго отряхивал с нее снег.
     -- Водки теперь, конечно, не достать? -- спросил Павел.
     -- Какая водка! -- воскликнул хозяин, зевая и кутаясь в одеяло -- в избе выстыло. Из-за его спины выглядывала не заспанная жена. -- Я б счас сам с удовольствием похмелился.
     -- Ну, нет так нет. На нет, говорят, и спроса нет, -- груст­н согласился Павел.
     Снабженец долго устраивал доху на вешалку, потом при на припечье.
     -- Давай спать, Федор, -- сказал Павел. -- Небось не простынем.
     Они расстелили на полу полушубки, легли, не раздеваясь.
     Хозяин дал им укрыться свой тулуп.
     Снабженец залез на печку.
     Погасили свет.
     -- Стретили Новый год, -- вздохнул Павел. -- Язви тя в душу.
     Буран колотил по крыше дома. В печной трубе тоскливо завывало. Во дворе, под окнами, скулила собака. Громко хлопали ворота -- когда входили, забыли их закрыть.
     -- Ворота-то... черти вы такие, -- сказал хозяин. -- Рас теперь.
     Пришельцы промолчали -- никому не хотелось идти за ворота.
     Минут десять лежали тихо.
     -- Слышь, на печке! -- строго сказал Павел. -- У тебя есть водка. В карманах, в дохе. Я видел вчера. Мы же отдадим тебе...
     -- Была, -- откликнулся негромко снабженец. -- Потерял я ее. Выронил.
     Павел повернулся на бок и затих.
     С печки послышалось ровное посапывание. Павел не поднялся, подошел к дохе снабженца и стал шарить по карманам -- искал водку. Водки действительно не было. В одном кармане он наткнулся на какой-то странный колю предмет. Павел вытащил его, зажег спичку -- то была маленькая капроновая елочка, увешанная крошечными иг. Елочка была мокрая и изрядно помятая у осно. У крестовинки прикреплена бумажка, и на ней напи печатными буковками: "Нюсе, моей голубушке. От Мити".
     -- Положь на место, -- сказал вдруг снабженец с печки.
     Павел положил елочку в карман дохи, лег.
     -- К Нюрке опять пошел? -- спросил он.
     -- Не твое дело.
     -- "Митя", -- передразнил Павел. -- Какой же ты Митя? Ты уж, слава те Господи, целый Митька.
     -- Огурцов Укроп Помидорыч, -- зачем-то сказал Федор. И хмыкнул.
     -- До чего ушлый народ! -- возмутился Павел. -- Залезет вот такой гад в душу с разными словами -- и все, и полный хозяин там...
     -- Пошли вы к черту! -- громко сказал снабженец. -- Че вы злитесь-то, как собаки?
     -- Да хватит вам, -- заворчал хозяин. -- Нашли время разговаривать. Дайте доспать нормально.
     Замолчали.
     Хозяин через три минуты захрапел.
     -- А то злятся все, как собаки, -- сказал снабженец с печ. -- Не глянется, что лучше вас живу?
     Павел и Федор не сразу нашлись, что на это ответить.
     -- Закрой варежку, -- сказал наконец Павел. -- Ворюга.
     -- Ты меня поймал, чтоб так говорить? -- повысил голос снабженец.
     Чувствовалось, что он привстал.
     -- Я тебя по походке вижу.
     -- Нет, ты поймал меня?
     -- Сдался ты мне -- ловить тебя. А от Нюрки тебя, поган, отвадим, заранее говорю. Придешь седня, мы там погово.
     -- Да какое ваше дело?! -- почти закричал снабженец.
     Проснулся хозяин.
     -- Ну, ребята, -- сердито заговорил он, -- пустил вас как добрых людей, так вы теперь соснуть не даете. Чего вы орете-то? Что, дня не хватает для разговоров ваших дурацких?
     Замолчали.
     Долго лежали так.
     -- Как собаки накинутся... -- шепотом сказал снабженец.
     -- Гад, -- тоже шепотом сказал Павел. -- "Милой голу..." Голубчик нашелся. Я тя седня в деревне приголублю.
     Федор хохотнул в рукав.
     -- Мужики, у вас совесть есть или нету? -- совсем зло сказала хозяйка. -- Вы что?!
     -- Все, спим, -- серьезно сказал Павел. -- Давай спать, Федор.
     Скоро все заснули,
     К утру буран улегся.
     Павел с Федором проспали; снабженца в избе уже не было.
     -- Ушел, -- сказал хозяин.
     Выпили с хозяином две бутылки водки и пошли навеселе в Буланово.
     Двенадцать километров отшагали незаметно.
     В Буланове завернули еще в чайную, еще подкрепились... Совсем хорошо стало на душе.
     -- Пошли к Нюрке зайдем? -- предложил Павел. -- Поглядим на их...
     -- Пошли, -- согласился Федор.
     -- Мне все же охота поговорить с им, -- не терпелось Павлу -- Доху надел... Сука! А я полушубок не мог взять: по шестьдесят восемь рублей привозили, не мог занять ни у кого. А что я, хуже его работаю?! -- Павел кричал и размахи руками. -- Что я, хуже его?!
     Федор молчал.
     Нюра ждала гостей... Только не этих. Сидела в прибран избе -- нарядная, хорошая. Стол был застелен камчат скатертью; на нем стоял начищенный самовар -- и все пока, больше ничего. В избе было празднично.
     -- А где он? -- сразу спросил Павел.
     -- Кто?
     -- Этот гусь... В дохе-то?
     Нюра покраснела.
     -- Никого здесь нету. Вы чего?
     -- Не пошел, -- сказал Федор. -- Он обратно в город уехал.
     -- А-а... струсил! -- Павел был доволен. Стал рассказы Нюре: -- Шли ночью с твоим... ухажером. Елочку тебе нес, гад такой. И главное, написал: "От голубчика Мити". Я говорю: если, говорю, я тебя еще раз увижу у Нюрки, ноги повыдергаю. Ты, говорю, недостойный ее! Ты же так ез -- лишь бы время провести, а ей мужа надо. Да не тако мозгляка, а хорошего мужика! -- Не замечал Павел, как меняется в лице Нюра, слушая его. -- А ты гони его, если он еще придет! Гони метлой поганой! Митя мне, понимаешь...
     Федор смотрел на Нюру. Молчал.
     -- Спасибо, Павел, -- сказала Нюра.
     -- Ты мне скажи, когда он придет...
     -- Спасибо тебе. Позаботился. А то сидишь одна -- и ни-то до тебя нету дела. А ты вот пришел... позаботил... -- Нюра отвернулась к окну, кашлянула.
     -- А чего? -- не понял Павел.
     -- Ничего. Спасибо... -- Голос Нюры задрожал. Она вы уголком платка слезы.
     -- Пошли, -- сказал Федор.
     -- А ты чего, Нюр? -- все хотел понять Павел.
     -- Пошли, -- опять сказал Федор. И подтолкнул Павла к двери. Вышли.
     -- А чего она?
     -- Зря, -- сказал Федор. -- Не надо было.
     -- Чего она, обиделась, что ли?
     Федор не ответил.
     -- Ей же, понимаешь, делаешь лучше, она -- в слезы. Бабье!
     -- Трепесся много, -- сказал Федор. -- Как сорока на колу. У вас все в роду трепачи были. Балаболки.
     -- А ты-то чо? -- Павел приостановился от неожиданности.
     Федор как шагал, так продолжал шагать.
     -- Федор! -- крикнул Павел. -- Пошли, у меня пара буты дома есть. Пошли?
     Федор свернул в свой переулок -- не оглянулся.
     Павел постоял еще немного в раздумье. Плюнул в серд и тоже пошел домой.
     -- Пошли вы все!.. Им же, понимаешь, лучше делаешь, а они... строют из себя. Я же виноват, понимаешь. Народ!


  Сохранить


/ Полные произведения / Шукшин В.М. / Капроновая елочка


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis